Часть 06. Power Up

      Рация то и дело шелестела голосами военных, пока я полз по пыльному темному коробу. Армейцы использовали какие-то коды при разговоре, и понять их становилось почти невозможно. Но даже обрывочной информации оказалось достаточно, чтобы уяснить: все силы брошены на удержание прорыва, но ситуация всё равно близка к критической, а потери личного состава H.E.C.U. — огромные.       Иногда проскальзывала фамилия Фриман — его называли главным подозреваемым. Помню такого: мы с ним иногда кофе пили за ленчем в общей столовой.       Большую часть времени я полз в кромешной тьме. Почти вся амуниция осталась на бронежилете, брошенном далеко позади, и у меня не нашлось при себе даже фонарика. А обновленное зрение оказалось бесполезно в полной темноте — светочувствительным клеткам просто нечего было улавливать. Ситуацию спасали лишь редкие воздухозаборные решетки, сквозь которые струился ослепительный после темноты свет. Поглядывая в эти сияющие щели, я понимал, что правильно поступил, спасаясь от опасности в воздуховоде. Едва жив остался, чудом пережив близкий взрыв, но сейчас тесные гулкие ходы казались самым безопасным местом во всём Комплексе.       Подо мной шла натуральная бойня: не редкие заполошные перестрелки со спонтанно возникавшими из пустоты тварями, а яростная рубка. Бойцы в пятнистом камуфляже отступали, не жалея боеприпасов и прикрывая друг друга шквальным огнем, а на них десятками перли «собаки» и здоровенные «рептилоиды». Кровь, выстрелы, крики наполнили коридоры исследовательского комплекса.       В одной из таких потасовок меня едва не задели случайно. Когда одна из тварей добралась таки до человека, тот с криком свалился на пол и не нарочно выстрелил, изрешетив очередью воздуховод перед самым моим носом. Я влип в дно короба, в страхе осознавая, что между мной и стрелком всего лишь тонкий слой оцинкованной стали, прикрытый декоративной панелькой. Попятился, опасаясь очередного шального подарочка — пулю в живот мой «хитин» вряд ли удержит.       Напавшую тварь сшибли выстрелами. Ближайших «собачек» тоже расстреляли и отбили раненого товарища. Подхватили за лямку бронежилета и поволокли прочь. Сработали быстро, и его лишь слегка потрепало. Недостаточно, чтобы вывести из строя — даже лёжа на спине, боец отстреливался, пока товарищи тащили его в тыл.       Из слепой зоны на них кинулась «рептилоид». Моя обновленная память тотчас подсказала, что это создание — очень даже недурно на вкус, несмотря на свой омерзительный облик. А его генокод — крайне полезен. Но человеческое чувство самосохранения немым голосом вопило, что нехер так невовремя предаваться гастрономическим мечтам и фантазиям!       Новое чудище очень напоминало рептилию, обшитую мощными пластами природной роговой брони. Оно стояло вертикально, как кобра, готовая для мгновенной атаки, и двигалось очень быстро, извивая массивным змеевидным телом и ударяя им о стены узкого коридора. Тварь выделялась парой конечностей с острыми богомольими «клешнями» и уродливой клыкастой башкой, прикрытой натуральным бронированным капюшоном, который не могли пробить пули винтовок.        Она мгновенно настигла одного из бойцов, словно игнорируя автоматные очереди в упор. Подхватила человека и одним взмахом бритвенных конечностей-крючьев оторвала ему ногу. Вцепилась пастью в заверещавшее тело и разорвала несчастного надвое, выплеснув на пол кровь и внутренности жертвы.       Армейцы закричали в страхе и попятились, открывая шквальный огонь. А из дальнего конца коридора, который мне был не виден, в «змея» ударили из чего-то крупнокалиберного. Тяжелые очереди загрохотали, прошивая сквозные дыры в теле чудовища и вырывая громадные куски мяса. Во все стороны полетела слизь и кровавые ошметки. Голова монстра взорвалась от прямого попадания, как перезрелая дыня. Несколько пуль пробило воздуховод рядом со мной, оставляя дыры, в которые мог пролезть кулак.       Я привстал и на четвереньках поспешил прочь, пока самому не снесли голову вслепую. Поторопился убраться подальше — затылком почуял, как издыхавшая змееподобная тварь за секунду до гибели уловила мое присутствие! И будто дала об этом знать кому-то ещё: в затылке тотчас засвербело, а спина покрылась мурашками от чувства зловещего присутствия. Словно «фантом» из малиновой вспышки, только немного слабее, в спину посмотрел. Нечто могущественное обратило на меня свой невидящий взор, как лучом, шаря «мыслью» в пространстве. Нечто знакомое.       Мы с этим сражались? Нет, не похоже… Но мы всё равно с ним враги. И пусть оно было в разы слабее той призрачной бестии, что некогда шептался в моей голове, даже так я не противник ему.       Иногда твари в коридорах дрались между собой, но это не таило в себе ничего, кроме звериной ярости. Они не делили территорию, даже не пробовали как-то хитрить — просто шли в лобовую, пожирая друг друга на ходу точно также, как атаковали бойцов из спецкорпуса морской пехоты. Я постепенно вспоминал, что к чему, начиная по запаху влёт различать «своих» и «чужих».       «Собаки» и «змеи» всегда источали вкусную «враждебную» вонь. Выступали против «рапторов» — таких же шипастых, уродливых исчадий с лапами-серпами, но пахнувших весьма «дружелюбно». Я твёрдо ощущал явную связь с «дружелюбными» тварями, но вдумчиво разобраться, почему эти суки, так похожие между собой, рвут друг друга на куски, времени не было.       А самое скверное то, что и «рапторы», и «змеи» тоже чуяли меня и, независимо от «враждебности» или «дружелюбности» своего запаха, неизменно проявляли враждебный интерес в мой адрес. Высоко прыгали, норовя оборвать лапами-серпами непрочный короб воздуховода. Им это почти всегда удавалось — если бы не моя спешка и не их массивные тела, то в коробе стало бы тесно.       Я работал локтями, как заведенный, уже не заботясь о скрытности — весь комплекс стал одним большим полем боя, на котором никто меня не искал. Лишь десятая часть всех звуков достигала темени воздуховода — слух пока пасовал, зато даже сквозь фильтр противогаза ко мне пробиралось множество запахов, наполнивших Чёрную Мезу. Сладкая кровь, пороховая гарь, «враждебность» и «дружелюбие» смешались в дикий букет, безумный коктейль смерти. Столько людей погибало внизу, сражаясь с чудовищами только затем, чтобы стать частью этого смрада…       Нападение врага я ощутил заранее, но монстр двигался намного быстрее, чем оказалась моя реакция наизготовку. Что-то с визгом прыгнуло из кромешной тьмы, чиркнув острыми когтями по плечу и срывая слой человеческой плоти. Я дернулся, от толчка треснул головой о пружинящий короб. В нос шибанул запах от твари, откровенно «враждебный». И это мгновенно перекрыло испуг, затрепетавший в груди. Страх неизвестного в ту же секунду перестал значить хоть что-нибудь, отступая под натиском жажды убить врага сию же секунду! Харибда во мне желала убить и пожрать!       Свирепая мелкая сволочь оказалась чертовски ловкой и едва не отрубила парочку пальцев взмахами острых придатков. Чиркнула вскользь, стесав кожу до «хитина», но не поранив. С холодной деловитостью насекомого принялась грызть на мне каску, спеша прокусить череп.       Я вслепую схватился за монстра, поймав его за отросток вроде лапы, и одним взмахом сдернул с пояса раскладной нож-флиппер. Дернул оцарапанной кистью, выбросив лезвие, и со злостью принялся бить в темноту, глубоко окуная клинок в живую плоть. Совсем позабыл, что когти мои теперь не намного слабее стального ножа.       Короб трясся от нашей борьбы, словно началось землетрясение. Тварь верещала, царапаясь и скрежеща клыками по каске, а я хлестал ножом, с каждым ударом ощущая прилив… удовольствия?        Да! Мне было очень приятно. Это странное чувство сродни сексуальному возбуждению стремительно наполняло сознание, умоляя разорвать это чудище на куски. Оно пыталось сожрать мне лицо, но убить его стоило не только в отместку за это. Убить, поглотить, сделать частью себя!       От мыслей об этом в животе что-то сладко сжималось, а жар в груди лишь нарастал…       Простые, даже примитивные команды в сознании оказались именно тем, чего мне не хватало до сих пор! Они окончательно перекрыли собою всякий страх, позволяя действовать холодно и методично. Люди, павшие от моей руки в генераторной, заслужили ненависть и приняли смерть за то, что хотели убить. Но эта верещавшая тварь перестала вызывать даже злость: она просто обязана исчезнуть, как и весь ее вид. Их роль — стать для Нас пищей!..       Удары на пределе сил прошивали тело врага, окуная лезвие глубоко в истерзанную плоть, пронзая кровоточащее мясо и пробивая стенку воздуховода. Трясущийся короб хрустнул и надломился. Крепления не удержали два трепыхавшихся тела и поддались — мы рухнули вниз с высоты больше двух метров.       Я опомнился только в падении, запоздало отбросив сладкое забытье. Ослепленный ярким светом и сексуальным возбуждением, даже не понял, куда же лечу, неосознанно приземляясь на руки и гася скорость удара.       Перекатился по полу из кафельной плитки, смягчая падение… и со всей силы рванул в сторону. Совершая очередной кувырок, в последний момент увернулся от удара крючковатой конечности, отделавшись потерей каски! Из малой опасности, сверзившись «с неба на землю», угодил в опасность большую.       Мы с мелким агрессором из вентиляции свалились на одного из «рапторов». Сшибли на пол «дружелюбно» вонявшую тварь, но шустрый клыкастый урод вскочил на ноги раньше, чем я успел вздохнуть. Существо, выбросило вперёд богомольи лапы-крючья и в миг разорвало до сих пор не подохшую мелочь из вентиляции. Одним взмахом разодрало на куски истыканную ножом тушку, и кинулось ко мне, раззявив пасть и рыча на весь коридор. Розовый зев, полный острых, неровных клыков, брызнул вожжами слюней, выдыхая безумие бешенства.       — Назад! — завопил я от страха, тыча ножом в его сторону.       Против грозных рук-сабель мой ножик, как ручной насос против танка. Еще миг, и эти острые крючья пронзят тело, разрывая на куски, как до этого выпотрошили мелочь из вентиляции.       Но…       Но чудовище словно споткнулось о мой окрик и замедлилось! А затем и вовсе попятилось, с глухим рычанием поводя массивной головой из стороны в сторону. Опустило бронированный череп к самому полу и с бессильной яростью утробно клокотало от злости.       — Да!.. Пошел нахрен!.. — прошептал я, медленно вставая на ног. — Съеби отсюда, урод…       Стоило немного расслабиться, как тварь опять заверещала и кинулась снова, замахнувшись парой зазубренных рук-шипов.       — Стоять! — заорал я, вновь сосредоточившись на странном создании.       Оно меня слушалось, без сомнения! Нехотя, будто бы через силу исполнило импульсивную команду. Вблизи, на расстоянии вытянутой руки, это создание уже не казалось чем-то просто «дружелюбным», с чем можно попытаться шутить. Его слюнявая пасть, разинутая в вечном оскале острых клыков, нервно подрагивала, роняя на пол капли тягучей слюны. А глубоко посаженные зенки неотрывно следили за мной, не упуская ни малейшего движения.       Я узнал этот взгляд! На меня точно также смотрели миллиарды ненасытных буркал из глаз располовиненой визгуньи, едва не взорвавших мозги псионическим всплеском. Она точно также таращилась, прожигая в сознании дыры. Но за «раптором» не стояло той кошмарной тиранической силы — тварь оказалась лишь крохотной частью чего-то Огромного, сохранив в себе его угасающий след.        Стараясь не выпускать чудище из прицела внимания, я вспомнил, что и сам когда-то также вышел из-под сени коллективного разума. Не человеческая моя часть, но та, чужеродная, что назвалась Харибдой и слилась со мной в одно целое. Безликое множество возжелало создать личность, родить независимую индивидуальность…

* * *

      Похоже, меня слишком часто било головой о преграды в последнее время, ибо первой мыслью была дерзкая идея подозвать «раптора» и встать ему на спину, как на ступеньку, чтобы забраться обратно в вентиляцию. Я даже мысленно приказал существу подойти, но тут же едва не рассмеялся от собственной глупости. Велел неожиданному союзнику идти впереди и прикрывать — до сектора «D» оставалось всего ничего.       Непрестанно и полуинтуитивно концентрировать внимание на этой твари оказалось очень непросто. Это далеко не то же самое, что и ментальное усилие над сложной мыслительной задачей. Малейшее замешательство, малейший прокол в концентрации - и клыкастая паскуда с рычанием кидалась на меня!       Приходилось постоянно держать покорившегося неприятеля в поле зрения, рискуя пропустить досадный удар с фланга. Но нерушимый мысленный приказ: «Повинуйся, сука!..» не мог умолкать ни на миг, иначе зверюга мгновенно выходила из-под контроля и пробовала нападать.       Зато новый слюнявый «питомец» очень неплохо зарекомендовал себя, как телохранитель и живой щит. В одиночку разорвал трёх здоровенных «собак», встреченных в коридоре, хотя был одного с ними размера. Ранений же это создание попросту не замечало.       Вынуждено рискуя — меньшее из зол, но по другому никак, — я заодно пытался восстановить как можно больше информации в памяти. Ковыряться в своих-чужих воспоминаниях оказалось ещё труднее, чем во все глаза следить за союзником, но усилия приносили плоды.       Подчиненный мной «раптор» на самом деле звался хормагаунтом. Но так его назвал кто-то другой, иные люди, для меня же в прошлом он звался просто Когтем, да и то для удобства оперирования информацией. На самом же дел у этих созданий вовсе не было имени — им хватало и запаха. Если бы не прямолинейная звериная суть этого существа, созданного лишь для убийства, вряд ли оно настолько легко сдалось бы перед моей слабой псионикой.       Словом «Псионика» обозначались многие из моих прошлых способностей, но так их называли люди. Для Нас же имя не имело значения…       «А я уже не «люди»?» — на моих губах появилась усмешка.       Вскинув ладонь на уровень глаз и не смея выпускать хормагаунта из цепкой «мозговой» хватки, я мельком глянул на ободранную на кисти кожу, под которой просматривался гладкий «хитин» прочнейших покровов. Пальцы — мои настоящие пальцы, — оказались заметно тоньше мужских, и… Это мимолётное несоответствие сумело развеять одну из основных причин душевного дискомфорта — я совершенно спокойно вспомнил, что у «половинки» была красивая женская грудь, А теперь моё человеческое тело не просто ураганно эволюционировало, но и перестраивалось из мужского в женское. Или не до конца в женское…       «Собаки», которых хормагаунт убивал по моему приказу, звались зерглингами и являлись одной из слабейших единиц вражеской армии. Я — та, что соединилась со мной, — должна была вносить сумятицу в ряды этих существ, почти лишенных самосознания, парализуя огромные армии силами пси-воздействия. Но случилось то, что случилось: враг оказался гораздо сильнее и почти убил опытный организм, впоследствии чего человек и осознающий себя тиранид слились в одном разуме…       Хормагаунт зарекомендовал себя чертовски резвой тварью, отчего у меня едва удавалось за ним поспевать. Боль в обновленном теле уже почти унялась, подавленная неосознанным самовнушением, но особо глубокие раны в боку и бедре никуда не девались, физически о себе напоминая и замедляя движение. «Питомец» же рвался в бой и разрывал на части всё, что встречалось на пути. Разорвал пару зазевавшихся «хекушников», зарубил сабельными когтями какого-то трёхрукого, чахлого «циклопа» с красным глазом, о котором в моей памяти вообще ничего не нашлось. Рвал зерглингов пачками, игнорируя растущее число ранений, и даже смог одолеть сильно потрёпанного, но всё еще смертельно опасного гидралиска, лишившись одной из конечностей. Кромсал врага на куски, не заботясь о собственной жизни, а затем принимался пожирать павших, прямо на бегу выхватывая клочья мяса, будто запредельно ускоренный метаболизм выжигал его изнутри, вынуждая искать пропитание каждую секунду.       Отсылая мысленные команды, я понемногу получал «обратную связь» и начинал ощущать терзавший его ошеломляющий Голод и стремление уничтожить всё, что не Разум Роя.       Хормагаунт продержался достаточно. Смертельно израненный и истекающий кровью, он атаковал всё слабее c каждым разом — полыхающая в тираниде ярость не могла спорить с физическим истощением. Я бросил его в последнюю атаку, натравив на троих бойцов из H.E.C.U., а сам прошмыгнул мимо, незамеченный неприятелем.