Часть 07. On a Rail

      Административную часть сектора «D» вторженцы разнесли от души, основательно — по неясной для меня причине заварушка здесь случилась нешуточная. Фантомный взгляд в спину от неизвестной «соперницы» пропал и здесь вроде как не за что биться, некого защищать. Но сошедшиеся в схватке три стороны даже простенки разворотили чем-то невероятно мощным, как тараном прохреначив по три- четыре перегородки к ряду. Слишком уж мощно даже для самого яростного желания просто убить.       Крошево из мебели, окровавленные трупы погибших военных тут и там под завалами, множество страшно изорванных туш тиранидов и зергов, следы взрывов на полу и непонятные сплошные полосы гари по стенам, смрад сгоревшего пороха и сладкий аромат вскрытых брюшных полостей — всё это напоминало даже не поле боя, а натуральную мясорубку. От вида кошмарного зрелища — да это же ёбаный ад на Земле! — пора было уже завопить в непереносимом ужасе. Упасть наконец-то на пол, забиться в тёмный угол и завыть от безумия, протянувшего к разуму свои щупальца. Я ведь простой человек — осознаю себя, и с ума до сих пор не сошёл. Я самый обычной!.. Но ужаса я совершенно не чуял, не ощущал зловредной панической дрожи в конечностях. По спине всего-то лился морозный озноб, как приказ хранить готовность на максимум. Харибда во мне бережно хранила хрупкую часть человеческой психики, не позволяя впасть в панику. Как заботливая старшая сестра, всё глубже втекала в меня, плотнее переплетая две сущности.       Может, это только казалось и я попросту ёбнулся, окончательно и бесповоротно. Нафантазировал всякого бреда. Но как бы там ни было, а страх перед Харибдой исчез окончательно. Миллиарды кошмарных глаз, что стояли у неё за спиной — теперь часть меня. Мы навсегда вместе с ней, и она поняла это куда раньше, чем я, незримо подталкивая и заботливо направляя.       От вида такого количества дармовой еды у меня даже слюнки потели, а в животе заурчали, завертелись голодные вихри. Но долго глазеть и бежать по коридорам, как на прогулке по парку, не вышло — бойня до сих пор продолжалась. Я слышал, что неподалёку всё ещё грохочет яростная пальба и доносится рёв умирающих чудищ, а потому решил поскорее сбежать в воздуховод, подальше от проблем. Через кровавую свару мне ни за что не пройти — разорвут! — но вентиляция выручит, поможет пробраться к испытательной камере сектора «D».       «Дальночувствие» в поисках близкой угрозы неловко исследовало подступы, протыкая их незримыми псионическими «щупами». Оно упорно нашептывало, что совсем рядом зерги остервенело грызутся с тиранидами. С переменным успехом жрут друг друга заживо, разрывая на клочья. Но почему я слышу частые выстрелы? Странно булькающие и басовитые, «верещащие» даже, они удивляли — у бойцов H.E.C.U. разве было что-то такое? И отчего за стрельбой я не ощущаю людей?       Непонятное, равносильное смертельно опасному, окончательно сбило с толку и замешательство меня подвело. Я отвлёкся и едва не налетел на мину, установленную поперёк коридора. Выскочил из-за поворота, поспешно высматривая ближайший вход в вентканал, и чуть не «сорвал» лицом световой луч датчика! Лишь увернувшись, понял, что это за фиговина и насколько же мне повезло. Но перед тем на чистом зверином инстинкте испуганно грохнулся на пол — пронесло?! — и, словно футболист после голевого удара, проехал на коленях по замызганной плитке.       Смертоносное устройство прилепили на стену словно на «отъебись» — даже мне, дилетанту, это оказалось понятно, — тупо влепив его посередине высоты коридора. Но ставили мину не для защиты от людей, очевидно — бесконтрольным зергам и тиранидам плевать на хитрости и уловки, они просто идут напролом.       Именно эта хреновина скорее всего и спасла мою жизнь. Скользнув на пол под голубоватым лучом, я услышал, как за спиной — совсем рядом! — хлопнула вспышка телепортации, и стены на миг осветило малиновым светом. А затем, вместе с низким булькающим перестуком что-то ударило меня в спину! Вернее, в то место, где я стоял мгновенье назад: первый снаряд с тихим визгом промчался над головой и в брызгах разбился о стену. А второй на огромной скорости царапнул ключицу, по касательной разрывая слой человеческих тканей.       «Телоточец!..» — мгновенно вспыхнуло в памяти.       Мелкая многоногая тварь как ржавым ножом распорола кожу на груди от ключицы и до пупка, с бешеной скоростью пожирая плоть. Скрежетала острыми лапками о хитиновый покров под человеческим мясом, спеша прогрызть ходы внутрь тела!       Я сделал единственное, что успевал, и что имело хоть какой-нибудь смысл — стремительным взмахом когтистых пальцев сорвал с живота большой лоскут «отмирающих» человеческих тканей. Выдрал кусок вместе с клоком замызганной камуфляжной куртки, в последний момент отшвырнув от себя бесноватого жучка-мясоеда.       Злобная мелочь шмякнулась в стену, на лету прогрызая ходы в куске плоти. Заверещала, издыхая. А я перевернулся на брюхо, со страхом хватаясь за верный трофейный коготь.       «Что делать?!» — забилось в мозгу.       Лежу на полу, не успеваю даже подняться, а на меня уже наводит ствол телоточца «вынырнувший» из ниоткуда грёбаный термагант! Ещё секунда — и череп навылет прожрёт новый жучок, разбрызгав мозги пополу…       Враг без раздумий шагнул в луч мины, приводя в действие её детонатор. Заряд без задержки рванул над левым виском уродца и попросту сдул голову твари, полыхнув огнем и острыми осколками в стену. Мне в лицо врезало ударной волной, срывая часть скальпа и, кажется, клок щеки. Оглушенный, почти что контуженый, я отлетел на несколько метров, запоздало прикрывая голову руками…       Звон в ушах, больше похожий на рёв тревожной сирены изнутри черепа, долгие минуты держал в узде оцепенения.       «Что я?..»       «Где я?..»       «Живой, блядь?..»       Спутанные мысли дрожали, как студень в жару. Опасность рядом, она близко, грохочет пальбой и ревёт совсем рядом, а я слепо катаюсь по полу и тыкаюсь в стены, словно новорожденный котёнок… словно в хлам объебошенный героином и вусмерть бухой кот, не вдупляющий, где верх и где низ.       Кашляя кровью и сплёвывая новенькие, но уже выбитые зубы, я всё-таки кое-как встал прямо, зафиксировав вялое тулово на дрожащих ногах. Мутным взглядом окинул отбитые, окровавленные руки: похоже, опять на рефлексе успел вскинуть ладони и прикрыть глаза от осколков — кисти начисто ободрало, до хитина, полностью сорвав человеческую плоть. На тонких, женственных пальцах остались только кровавые следы и крохотные клочки мяса. Сами же руки напоминали конечность Т-800 без камуфляжного мяса.       Надо же, какими изящными на вид они стали…       Следовало убираться как можно скорее, пока очередной урод не припёрся за моей задницей, но я не мог оставить трофей, доставшийся таким огромным трудом и едва не стоивший жизни. Упал на колени перед агонально содрогавшейся обезглавленной тушей термаганта и сорвал когтями часть плоти с его разорванной шеи. Тут же сунул крупный, истекающий мясным соком ломоть себе в рот и принялся жевать, поглощая код ДНК, как особенный вкус.       «Недурно, хотя жестковато…»       Пока шевелил челюстями — сикось-накось оторвал от лапы термаганта его телоточца, орудуя трофейным когтём, как пилой-тесаком. Био-оружие, отделенное от трупа, агрессивно задергалось, ясно давая понять, что ощущает во мне врага, но ничего не могло сделать без команды стрелка. Я в свою очередь понимал, что никак не смогу им воспользоваться, раз уж другие тираниды глядят на меня, как на еду. Но это не значит, что не сумею создать нечто похожее! Память услужливо напоминала, что это не так уж и сложно.       Передышка всё равно необходима, иначе после контузии меня прихлопнет кто угодно. А за то время, пока раны немного затянутся, я сумею смастерить себе пушку — она явно впрок пойдёт, если уж даже мои «меньшие» братья повалили с оружием. Дальше бродить с одним когтем за поясом и полагаться лишь на удачу не стоило — мы с Харибдой оказались солидарны в этом вопросе.       Чтобы создать нечто новое, а не только себя «проапгрейдить», нужна немалая масса органики, как строительный материал и в качестве топлива. Так что пришлось вернуться немного назад и поспешно выволочь из-под обломков первый попавшийся человеческий труп, как более мягкий и удобоваримый источник энергии. Им оказался некогда здоровый парень, выпотрошенный одним мощным ударом наискось. Его оружие — ручной пулемёт, — искореженным куском металла лежало неподалёку, под кусками бетона.       Я подхватил труп за ногу и, пошатываясь от гула в голове, поволок мясо к вентиляционной трубе. По ней пробрался в уборную, вход в которую оказался снаружи завален взрывом. Убежище так себе, но это хоть что-то. Что иронично, уборная оказалась женской, вот только пахло здесь не ромашками, отнюдь. Но главное, что места хватает, и нет никого агрессивно настроенного.       Свалив труп на пол, я обернулся к лопнувшему зеркалу над умывальниками. Принялся ощупывать помятую физиономию, слыша, как едва уловимо постукивает хитин пальцев о хитин на лице. Освещение до сих пор исправно работало, потому в отражении во всей красе предстало жуткое зрелище. Моя прежняя внешность — лицо Адама, средней привлекательности парня, — до сих пор всё ещё оставалась узнаваема. Тонкий слой плоти на уцелевшей щеке, на челюсти и на лбу, где остался не повреждён, никак больше не контактировал с внутренними органами, отказался отрезан от влияния всех рефлекторных реакций, отчего разорванные ткани почти не кровоточии и совсем не опухли. Часть скальпа с левой стороны — ото лба и почти до затылка, — оказалась начисто сорвана взрывом вместе с клоком левой щеки. Если бы не Харибда, такое мне было бы не пережить.             Оба глаза не пострадали и из зеркала смотрел… Впрочем, чего уж там — не смотрел, а смотрела довольно привлекательная, полногубая девушка, «надевшая» на себя кожу парня. Не знаю, почему трансформация подарила настолько женственную внешность, но это и не главное. Лучше поскорее избавится от лишней кожи на лице, из-за которой у меня вид свежевоскресшего зомби. Милое личико может хоть немного помочь и на секунду ослабить бдительность врага-человека — сомнительно, что так всё и случится, но мне нужны любые возможности, даже самые невероятные.       Подцепив когтями разорванную кожу на лбу, я просунул под неё пальцы, медленно углубляясь, а затем осторожно потянул её, отделяя теперь уже лишнее. Плоть всё ещё держалась за гладкий хитин, но непрочно — это походило на застывший слой латекса, который прилип, но легко отделяется. Никакой боли, никакого отвращении, лишь глупые мысли: «Стоит ли съесть свою плоть и даст ли это хоть какую-то выгоду в плане генетического материала?».       Аккуратно орудуя когтями, я довольно быстро очистил голову от слоя человеческой плоти, обнажая чертовски миловидное личико смазливой девчонки. Разве что кровавые разводы на щеках смотрелись жутко. А ещё я оказался почти полностью лысым — на макушке только начинали проклёвываться острые «шишечки». От взгляда на них в памяти мгновенно всплыли «дрэды» разорванной в лаборатории «половинки»: у меня отрастут такие же, как у неё? Видимо, да. Но они нужны для красоты или несут какую-то функцию? Об этом память умалчивала.       Оставлять всё как есть не было смысла — слишком много на мне рваного мяса, слишком заметно даже издали. Поэтому я понемногу срывал всё остальное. Очистил от человеческой кожи плечи, освободил руки, сорвав с них нечувствительную плоть, как драные перчатки. С коротким приступом нерешительности снял лишнее мясо с торса и улыбнулся своим очень женственным грудкам, так забавно подрагивавшим от малейших движений. Снял остатки одежды, сдирая с живота следы трапезы жучка-телоточца. А под самый конец стянул с ног остатки кожи, словно чулки, откровенно теперь заулыбавшись: бёдра и тонкая талия оказались под стать женской груди. Ума не приложу, на кой ляд Харибде нужны были сиськи и такие классные бёдра, но если бы не щербатый оскал выбитых зубов и не пенис, который отчего-то остался при мне, я бы сказал, что в отражении — красотка. Лапочка просто, с гневным взглядом красивых, больших глаз.       Пласты гибкой хитиновой брони ровно и симметрично повторяли контуры моего тела, только подчёркивая крутизну женственных изгибов и нежные зоны груди, живота и промежности. Определённо, в этом тоже крылся свой смысл, но память здесь спасовала — о себе Харибда мало что знала.       Разобравшись с одеждой — из трикотажа и из плоти, — я принялся за еду. Голова всё ещё шла кругом, а руки сильно болели, отбитые близким взрывом, но это мелочи. Боль незначительна, если не мешает движенью и мысли. Вместо того чтобы её замечать, лучше продумать, какое оружие я хочу для себя вырастить.       Память хранила множество образов чудовищных, смертоубийственных пушек, некоторые из которых оказывались вдвое, а то и втрое длиннее моего роста и вчетверо тяжелее. Но лучшим выбором станет незатейливое повторение трофейного телоточца, простого и надёжного средства в агрессивных дебатах накоротке. Времени чересчур мало, чтобы по смутным образам, почти по фантазиям, разработать и вырастить нечто действительно мощное.       Орудуя заветным когтем и применяя «разрушающий демонтаж», я разхреначил непокорное оружие на куски, словно тушку курицы распотрошил. С роговыми частями не совладал — даже моих сил для этого не хватило, но по мякоти расковырял пушку от души. Попробовал на вкус всё, что смог прожевать — как маленький ребёнок, который тянет в рот всякую «бяку». И даже съел парочку эмбрионов жуков-телоточцев — на вкус они оказались как курочка, с лёгкой химозной кислинкой, приятно щипавшей язык.       Всё, что было мной съедено, словно оседало в некий банк памяти, а не таяло в животе. Из него я мог мысленно черпать звенья ДНК, как детали пазла. Стоило просто представить, что вкладываю тот или иной кусок информации в нужное место на общей картине, как в воображении тут же всплывал смутный образ того, что получится. И занятие это оказалось до безумия увлекательно!       Перебор «деталей» и подбор наилучшего их сочетания увлекли основательно. Хотелось оружие помощнее, но для этого нужно вырастить плотные ткани, что повлияет на вес. А веса хотелось бы наоборот, меньше. И поражающий элемент должен наносить максимальный урон. И скорострельность… И боезапас… И низкие требования…       Хотелось всё и сразу, поэтому я решил просто начать производство, планируя на ходу, уже в процессе подогнать до нужных кондиций те или иные параметры. Оставалось решить, как именно произвести оружие. И от того, что именно подсказывала память Харибды, мысли мои приходили в восторженный трепет. Я сам себя не узнавал, но на какое-то время позабыл обо всём на свете, потерялся во всепоглощающем предвкушении породить нечто собственным телом. Ужас и непонятная радость сотрясали сознание, как лихорадка!       Я мог бы назвать это счастьем, но способно ли примитивное слово передать весь спектр неземных ощущений? Даже мысли с трудом пропускали через себя безумную жажду плодиться. Позыв к размножению окутывал разум, и хотя в нём почти не таилось сексуальных мотивов, сосочки на моих грудках всё-таки напряглись. Осознание собственного предназначения приятно ошеломило.       Обгрызая плоть с костей, я мысленно дорабатывал будущий биоморф (?). Местом его производства очевидным образом избрал зону промежности — у меня нет женских репродуктивных органов, но перестроить пенис и мошонку в оружие не так уж и сложно. Общие контуры — да и назначение, — даже немного похожи. Стоит лишь изменить структуру тканей, перестроить саму органику и нарастить вес.       Жаль немного, что придётся пожертвовать членом — я больше тридцати лет был его гордым носителем, привык уже. Но память Харибды подсказывала, что гениталии — мужские или же женские, — теперь мне не особо нужны. Матку и влагалище можно вырастить лишь на случай экстренных «родов», таких как сейчас, с телоточцем, который я задумал создать. А для продления рода, для порождения отпрысков мне нужен только язык.       Но язык — это на будущее. Пока же стоило поскорее наполнить живот до отвала, чтобы процесс шел как можно скорее. Заодно и новые зубы взамен выбитым выращу.       Проходили минуты, голова прояснялась, избавляясь от последствий контузий. Челюсти методично перемалывали свежее мясо, а обильная пища в виде человеческого трупа позволила очень быстро исцелить раны, используя нерационально много энергии, но давая выигрыш во времени.       Я успел восстановить утраченные зубы и занимался руками, преображая их для того, чтобы телоточец мог исправно стрелять. Биоморф нельзя перезарядить, пристегнув к нему новенький магазин — симбионт выращивает боеприпасы внутри своего тела, для чего берёт питательные вещества у стрелка. Чтобы это стало возможным, нужно как-то связать оружие с конечностью, что заставило меня преобразить оба предплечья и отрастить на них парные продолговатые полости, густо пронизанные кровеносными сосудами. Пока они не нужны, то туго стиснуты и закрыты пластами хитина для защиты от повреждений, но при необходимости в мясные разъёмы вставляются органические «шланги» от оружия, чтобы оно пополняло боезапас.       Я даже задумался об эстетической стороне дела и создал мышечные полости как раз под местами стыковки эластичных бронепластин. Хотя наверняка покажусь окружающим чудовищем и уродом, но мои женственные руки в изящных хитиновых «перчатках» выглядят довольно красиво, привлекательно даже. Что же касается входов, то их стоило сделать вообще по всему телу, но это тоже заботы на будущее.       Я опустил ладони на живот, с трепетом в груди поглаживая заметно раздувшуюся, полупрозрачную выпуклость — будто внутри меня солидный арбуз появился. Член втянулся внутрь тела, где настолько сильно распух и деформировался, что совсем не напоминал себя прежнего. Мягкие хитиновые пластины на животе широко разошлись, обнажая под собой очень эластичные, розовато-алые ткани. Сквозь из мутную оболочку даже немного прогладывались очертания будущего телоточца, растущего во мне с ураганными скоростями.       Наполовину вещь, наполовину — живое создание, он ритмично подрагивал, пока его тело увеличивалось, а покровы твердели. Я придерживал свой «беременный» живот ладонями и невольно улыбался перед видом чего-то настолько чудовищного. День назад это зрелище не могло бы даже в морозном кошмаре привидеться, а теперь я гляжу сквозь оболочку на животе и любуюсь, как членистые крабьи лапки живого оружия осторожно ворошат мои внутренности, опасаясь хоть чуточку навредить. Будто придерживают, чтобы крепкая плёночка обволокла их, отгородив от «родовой» полости.       О готовности телоточец дал знать дружным дребезжанием крохотных лапок. Я впервые ощущал нечто подобное, но благодаря памяти Харибды знал, что нужно делать: прихватил трофейный коготь остриём к себе и зазубренным жалом аккуратно вскрыл наполненную жидкостью полсть. Вздутое брюхо тотчас же лопнуло, подобием амниотической жидкости щедро орошая заляпанный кровью пол. Телоточец, весь мокрый и готовый к бою, шлёпнулся в лужу. Я отшатнулся с невольным сладостным стоном, отступая и переводя дух: понравилось, чёрт побери. Ощущения просто невероятные!       Но не время смаковать наслаждение. Пришлось даже помочь своему телу немного и ладонями свести мягкие пласты хитина на животе, укрывая незащищенную плоть. Природная броня за секунды приросла на прежнее место, а тело получило мысленное указание построить внутри брюшной полости матку и сделать в неё вход — влагалище. Возможно, придётся снова что-нибудь поспешно «родить», а с готовыми органами это окажется куда проще.       Созданный телоточец очень походил на затрофееное у термаганта оружие, разве что оказался весёленько-розовый, в алую крапинку, и выглядел немного меньше размерами. Я поднял оружие, способом удержания напоминавшее вполне себе обычную штурмовую винтовку. Разве что приклад на нём отсутствовал — отдача-то почти никакая, да ствол из пластов крепчайших мышц слишком велик. Но внутри оружия уже шевелятся несколько личинок жучков, готовых творить своё смертоносное дело. Они мне помогут и от людей отмахаться, и от бронированных тварей вроде гидралисков.       Подхватив одну из мясистых, тёплых и ещё влажных трубок, я поводил ею по щели на верхней стороне правого предплечья. Даже улыбнулся невольно — до того это напоминало взаимодействия пениса и вагины. А затем, прикусив губу от удовольствия — по ощущениям тоже похоже на член и пизду, — ввел тугую трубку в полость. Из мясистого отростка начала прорастать сеть тончайших сосудов, которая неимоверно быстро «присосалась» к моей кровеносной сети. Телоточец содрогнулся, насколько позволял его прочный корпус, и я ощутил оружие, как часть себя. Даже личинок почуял не просто пси-зондом, а так, будто они шевелились во мне.       Вторую трубку я вставил с нижней стороны предплечья, на запасной случай и для уверенности, что оружие точно не вылетит из рук. Перебросил телоточец за спину, приказывая биоморфу уцепиться за хитин крохотными крабьими ножками. Мимоходом подумал, что даже с нынешним скудным запасом генетической информации уже могу создать много чего полезного.       Но всё это — потом, после того, как выберусь из чёртовой подземной мясорубки.