Часть 08. Apprehension

      На трупе бойца H.E.C.U. я опробовал новую пушку. Снял со спины телоточец, навел на цель от бедра и мысленно скомандовал «Выстрел!». У живого оружия в принципе отсутствовала спусковая скоба или иные привычные органы управления, так что «стрелять» из него оказалось чертовски непривычно — в сознание прочно въелось, что нужно сперва надавить пальцем и только тогда вылетит пуля. Но телоточец в доли секунды принял и обработал приказ. Мускульные сфинктеры его короткого ствола мощно и коротко «плюнули», оглашая округу негромким влажным бульканьем, и в труп стремительно ударил короткоживущий жук-мясоед. С сухим скрежетанием он за доли мгновения прогрыз бездыханное тело, забуриваясь в плоть, как раскаленное сверло в брусок мыла.       Я вогнал в мишень ещё парочку плотоядных тварей, приноравливаясь к стрельбе. Невольно залюбовался тем, как телоточец внутри своего тела «оплодотворяет» сам себя, зачиная новые личинки жучков взамен израсходованных. Вечно голодная мелочь развивалась до зрелости за кратчайшее время, секунд за десять. Отбирала ощутимое количество питательных веществ от стрелка — я аж почуял, как из меня соки тянут, — но после созревания не требовала затрат. Живые снаряды оставались в неком подобии анабиоза, оглушенные феромонами до того мига, пока не понадобятся. Не только органический магазин телоточца, но и все свободные полости внутри его корпуса-тела оказались тесно забиты вяло шевелящимися жучками-мясоедами, которых хватит почти на полсотни выстрелов.       Я пальнул ещё раз, но теперь прямо в окровавленный бронежилет на трупе. Скорее всего, в укрепленный пластик попал, потому что живой снаряд стремительно прогрыз защитное снаряжение, почти не замедляя движения. Мощные челюсти и агрессивные энзимы в слюне жучка отлично справились, как я и рассчитывал.       Осталось выстрелить в металл воздуховода и недовольно поморщиться: первый тонкий слой оцинкованной стали жучок прокусил в миг, как бумагу, но его траектория сильно сбилась при этом и в дальнюю стенку он ударил под очень острым углом. Скользнул по ней на пол, где и подох, буквально выгорая изнутри из-за ураганного метаболизма.

* * *

      Дорога по непроглядно темному коробу, в обход бойни в помещениях, отняла много времени. Стальная тонкостенная «кишка», как назло будто бесконечная, всё продолжалась и продолжалась. Ладони и коленки шуршали хитином по слою пыли, а эхо далеких звуков, что добиралось по воздуховоду, рождало фантомы близкой опасности. Пси-зонд никого поблизости не засекал, ни зергов, ни тиранидов. Но слух постоянно обманывал, создавая впереди образ скребущейся угрозы. Это сильно сбивало с толку и еще больше замедляло движение.       Я хотел попытать удачу и свернуть из малого хода в главный воздухозаборник — заплутал немного и опознал его на ощупь по заметно большему сечению канала. В эту трубу сходились мощные потоки воздушных масс, гнавшие в спину, что очевидно указывало на запасной план побега из подземного комплекса. А ещё внутри неё получилось бы двигаться в полуприседе, а не ползти на карачках, как ксеноморф с сахарными титьками и аппетитной попкой…       Наткнувшись на забавную мысль о собственном теле я улыбнулся в темноту. А ведь теперь мне и правда очень подходит определение «ксено». Только я не рядовой злобный трутень, а Королева «Чужих». И не важно, что гениталий нет и в помине, а на их месте лишь тесная щель из двух плотно прижатых друг к другу пластов мягких тканей, как у бесполого манекена — тело моё таит просто чудовищный потенциал. Всё ещё загадка, для какой цели оно настолько женственное и сексуально привлекательное, но вопрос этот попросту меркнет на фоне безудержных фантазий о чудесах Принудительной Эволюции…       Военные оказались на ход впереди. Я прошел всего шагов десять по главному воздушному каналу, как армейцы подорвали станцию кондиционирования и очистки воздуха. Отлично подгадали, чёрт бы их побрал! Дешево и сердито устранили одну из главных проблем для себя, просто завалив технологический выход из комплекса. Вибрация мощных вентиляторов, которая ощущалась сквозь стенки короба даже на таком расстоянии, резко оборвалась, «всхлипнув» мощным толчком. А спустя пару секунд по тоннелю промчались отголоски приглушенного грохота и мощный поток воздуха метнул в лицо горсти пыли.       Я раскашлялся. Из-за растущих на голове жёстких «дредов» любой противогаз становился мал, поэтому приходилось обходиться без него. Оставалось лишь развернуться и громыхать коленками по ранее намеченному маршруту в тесной трубе, попутно продумывая, как себя перестроить, чтобы пыль больше не мешала дыханию. А ещё всё-таки нужно найти хоть какую-то одежду для маскировки. Обновлённое, совершенно нагое тело юной девчонки, обольстительно трясущее упругими грудками при малейших движениях, совершенно меня не смущало — «королеве» нечего стыдиться, — но и заблуждений по поводу внешнего вида не возникало. Личико у меня очень красивое, но багрово-рыжий хитин по всему телу заметят намного быстрее, чем разглядят чувственные губы или напряженные, большие соски светлых грудей.       Знакомый вентиляционный «грызун» повстречался спустя минут пять блуждания в кромешной темноте. Приперся с компанией. Видать, твари эти любили узкие, тёмные полости, ибо нигде, кроме как в тесных тоннелях, их встречать не доводилось. Но на этот раз первый кусачий уродец не скрылся от пси-зонда и как только прыгнул ко мне на лицо, вереща и повизгивая, был встречен со всеми почестями от королевской особы.       Я ударил тварюку наотмашь, хрупким на вид девичьим кулачком размозжив её о гулкую стенку воздуховода. Повредил неприятелю что-то жизненно важное — он сразу обмяк и заметно притих, — но не собирался останавливаться на полпути. Вцепился когтями в брыкавшуюся тушку, впился зубами в неё и одним мощным рывком головы разорвал тварь надвое. По трубе тем временем в мою сторону скрежетали колючие лапки — такие же твари приближались из темноты.       Чтобы развернуться времени не осталось, да в том и не было нужды — телоточец будто сам прыгнул в ладони и я протиснул оружие под себя. В тесноте вентканала не мог достать его полностью и прицелиться, но и не пытался — просто сунул короткий ствол от живота промеж сисек, словно у меня за мгновение вырос громадный «огнестрельный» хуище. Вскинул голову, чтобы себя не задеть, и отдал команду на беглый огонь. Мускульные сфинктеры пушки принялись часто-часто плеваться, засыпая темень мясоедами. Узость тоннеля сыграла на руку — промазать оказалось сложнее, чем попасть в цель. Жучки настигали во мраке ползущих уродцев и прогрызали их почти не теряя скорости. Распотрошили в склизкое месиво, наполняя трубу странными ароматами.       Как только пси-зонд отчитался, что шевеления нет, я тут же принялся есть, утоляя не утихающий Голод. Мясо уродцев не пахло ни зергами, ни тиранидами — что за твари такие? — а по вкусу оказалось недалеко от дерьма, но желание насытиться было гораздо сильнее брезгливости.

* * *

      По зоне испытания реактивных двигателей определённо кто-то прошёл до меня, совсем недавно. Так показалось потому, что решетка на венттоннеле, по которому я полз к тестовой зоне, оказалась выбита — кто-то использовал вентиляцию, как путь, до меня. И этот «кто-то» явно одиночка: уйма гильз и трупов всяких уродцев, но коридоры почти не повреждены, что на вояк не походило.       Я спрыгнул из гулкого жестяного короба, шлепнув босыми стопами о грязный пол, и осторожно направился к тестовой камере, ориентируясь по сорванному со стены плану. Лабораторию реактивного движения питали обособленные системы накачки воздуха и вытяжной вентиляции, служащие для технических целей, так что по ним тоже можно выбраться на поверхность.       «Но что здесь произошло?» — недоумевал я.       На глаза тут и там попадались трупы трехруких зеленых уродцев, расстрелянных или размозженных чем-то тупым. Один из них я не преминул отведать на вкус. Разорвал когтями дыру от пули и принялся набивать рот скользким мясом.       Оказалось абсолютно не вкусно, почти также мерзотно, как «ползун» из вентиляции, но ощущению Голода на это было плевать. Меня как под колени «ударило», обрушивая на пол над трупом — жажда насытиться приказывала набить живот до отвала. И хоть какой-то частью своего существа я понимал, что выгляжу жутко и мерзко, терзая зубами зеленовато-сизую плоть «циклопа», но не мог остановиться.       Боже, как же это было приятно!..       Это… это напоминало возбуждение перед сексом: чем больше ешь, тем больше хочется…       Тело моё понемногу создавало женскую половую систему, и зреющая в брюшине матка только прибавляла голодных желаний. Я практически чуял, как сверхагрессивные ферменты и кислоты в желудке за секунды расщепляли органику, разливая по телу недолговечное чувство сытости. Ягодицы и молочные железы сладко зудели, а в животе трепыхалось колючее жжение, органы понемногу смещали, уступая место растущему новообразованию. Матка, как опухоль, подчиняла весь организм своим главным желаниям. Кажется, вырастить её прямо во время побега, оказалось опрометчивой мыслью: ни подавить это в себе, ни повернуть вспять процесс метаморфозы не получится. Не потому, что невозможно, а оттого, что не хочу…       Из ступора чревоугодия вывело приближение враждебных существ. Я почуял их издали, на самой границе приёма пси-зонда, но не мог оторваться от истерзанного трупа. Рвал когтями клочки плоти и совал их в рот, сотрясаясь от сладостной дрожи. Пласт мягких тканей в моём паху лопнул вертикальным разрезом, проливаясь на пол каплями крови. Тело стремительно создавало вагину, оглушая экстазом.       Неподалёку раздалось мерзкое кваканье — новый враг? — но я не мог остановиться. Чуял приближение меньших уродцев, семенивших ко мне по полу, но ел и постанывал, содрогаясь всем телом. Сладкая боль наполнила тело, расходясь горячей волной от промежности и приводя в ужас ту часть меня, что ещё звалась Харибдой. Огромное, безликое множество, сжатое в точку единственной личности, никогда не чуяло чего-то подобного. Мой сексуальный восторг оглушил её также, как меня очаровал её вселенский Голод.       Наши пальцы, покрытые сизой кровью «циклопа», скользнули по телу, лаская горячие груди и разверстую щелку в промежности. Испуганно тронули коготками болезненно чувствительных складочек, срывая с губ сладкий всхлип.       Я не мог даже представить, что однажды буду звучать так женственно. Теребил пальцами клитор, облизывал с них кровь, свою и чужую. Краем сознания уловил, как ползущие по полу мелкие твари прыгнули в мою сторону…       — Стоять!.. — с губ сорвался не то крик, не то визг.       Ладонь сама дернулась, запоздало прикрывая лиц…       Верещащая мелочь прямо в прыжке обмякла и попадала на пол. Двое безвольными мячиками рухнули рядом, а третий толкнул меня в грудь и повалил на обглоданный труп.       — Лежать!.. — просипел я, отдавая приказ. — Не… не смейте… вставать!..       Предоргазмический стон рвался из груди, пальцы не находили себе места, лаская окровавленные складки вагины. Разум взбирался на пик удовольствия…       Что-то вновь раскатисто квакнуло рядом и в боку полыхнуло огнем! Тело содрогнулось от боли, сведенное мучительной судорогой, и я ощутил, как еду по грязному полу, отброшенный в сторону мощным ударом. Сознание прояснилось, волны экстаза разбились об боль.       Я повалился на спину, слепо вытаскивая из-под себя телоточца. Ноги раздвинул и шлепнул ствол себе на живот, направляя его в сторону цели: подкравшийся сбоку «циклоп» готовился снова ударить. Вокруг него пробегали короткие молнии — он этим меня приложил? — и до разрядки оставалось меньше секунды!..       Пальцы правой руки на рефлексе стиснули рукоять телоточца, отправляя частый мысленный выкрик «Огонь!..». Пальцы левой руки, прижатые к вагине стволом живой пушки, не унимались и теребили сладкие складочки.       Я успел раньше врага, на доли секунды буквально. Жучок-мясоед вбуравился «циклопу» в плечо, перегрызая сустав. Лапа твари провисла, а урод отшатнулся, заквакав от боли. Мои пальцы тем временем жадно тискали писечку, не в силах прерваться даже в этот момент. Чавкали в смазке, горстью сгребая чуткие складки и пощипывая напрягшийся клитор. Ствол телоточца хлюпал плевками, шпигуя врага…       Пришлось выстрелить трижды, чтобы не прицельно попасть в летальную зону. «Циклоп» попытался сбежать, но жучок настиг его в спину, перегрызая хребет и что-то жизненно важное внутри тела. Враг как бежал нелепым хромоногим аллюром, так и грохнулся рожей в пол, проскользив по инерции.       Я кончил в ту же секунду, вскидываясь грудью и запрокинув опустевшую голову. Человек и тиранид окончательно потерялись друг в друге…       Спустя добрый десяток секунд сознание наконец-то вернулось. А вместе с ним пришла боль — какая-то мразь сидела у меня на лице и пыталась прокусить череп! Острые клыки наглеца скрежетали о хитин на моих висках, а из вонючей пасти урода веяло какой-то тухлятиной. Я сразу же понял, что это та самая мелочь, которую сшиб окрик с приложенной шальной псионической силой — другим тварям неоткуда здесь взяться.       «Мордогрыз» получил оплеуху наотмашь и полетел на пол. Клыки скользнули, царапая щёки, и тотчас стало светло. Второй уродец — комичная пародия на толстозадого четвероногого краба, — полз у меня по животу, тоже подбираясь к голове. Так легко, как первый, он не отделался: я поймал его за переднюю лапу и ударил тушкой об пол, как молотком о доску. «Краб» аппетитно хрустнул чем-то у себя внутрях и заверещал, издыхая.       Третьего же я разнес из телоточца. Раздвинув ляжки пошире, просто прижал срез толстого ствола к наглой тушке и «просверлил» урода первым же жучком-мясоедом. Поморщился от боли в боку и распластался на полу, переводя дух.        Электрический разряд «циклопа» обуглил хитин на левом бедре и на боку. Основная часть энергии пришлась по ляжке, так что мне повезло — в том месте крепкий покров оказался особенно прочным, а жировая прослойка сыграла роль некого амортизатора. Похоже, я и в самом деле успел немного поправиться, набрав немного веся на бёдрах и в сиськах — если б не это, мог бы и не пережить разряд в тело. Хотя, если б не принялся жрать, как безмозглая тварь, то и не подпустил бы врага так близко.       Поднявшись на ноги и вернув телоточец за спину, я осмотрел себя и ощупал. С безразличным согласием отметил, что грудь действительно слегка подросла, а бёдра стали чуточку толще. Это совсем не проблема. Куда более странно выглядело влагалище — нежная, уязвимая плоть казалась полностью чуждой заметно окрепшему телу. Лишь взглянув на неё, я запоздало понял, что сам себе сделал новую точку уязвимости и теперь даже не знаю, что будет опаснее — шальная пуля, влетевшая прямо в вагину, или неуместные игры с охочими до наслаждения гениталиями?       Новые мышечные группы пришли в движение и пласты эластичной брони в промежности тесно сомкнулись, пряча под собой алую щель. Соединились так тесно, что между ними не получилось бы и лезвие бритвы просунуть. С обугленным и немного растрескавшимся хитином на боку ничего нельзя было сделать — это не кожа, сам по себе он не заживёт, а у меня пока что нет времени, чтобы затевать модификацию и излечивать подобную мелочь. Можно лишь снова поесть, чтобы дать телу энергии.       Не желая совершать одну и ту же ошибку два раза подряд, я подхватил один из «крабьих» трупиков и принялся есть его на ходу. По мерзкому вкусу опознал, что это и есть те самые вентиляционные «ползуны». Рассылая «щупы» пси-зонда вокруг себя, как корабельный сонар, отыскал множество подобных уродцев за дверями запертых офисов. Но там они мне ничем не могли угрожать, так что их я просто отмечал, как данность, тренируя «дальночувствие».       Стрекающихся электричеством трёхруких гуманоидов поблизости не нашлось. Зато я встретил трупы незнакомых тварей и снова едва не впал в голодную фрустрацию. Эти дохлые сволочи — весьма агрессивные, если судить по числу пулевых на их тушах, — очень аппетитно воняли, да и на вкус оказались вполне хороши. Напоминали собой карикатурного буро-зелёного кальмара размером со свинью, шагающую на двух мощных лапах. Я едва не сорвался опять — только огромным усилием воли заставил себя пройти мимо соблазнительных гор мяса.       Тел же погибших людей почти не встречалось. Попался только кто-то из персонала лаборатории, умерший не от пули, а от глубокой рвано-резаной раны поперёк через грудь. Да в комнате контроля тестовых запусков нашлось немного крови на полу, но тела не было. Выбитое укрепленное стекло толщиной с мою ладонь намекало, что погибшего здесь человека не «собаки» с хормагаунтами уволокли — они сильны, но не настолько. К тому же, как я не приглядывался, но так и не нашел поблизости тел своих «прокси-союзников» и «прокси-врагов», что оказалось совсем уж удивительно. Бездумно присел над истерзанным трупом «циклопа» и снова принялся есть, заставляя хоть немного уняться голодный живот. Пока жевал — медленно, вдумчиво, чтобы не сорваться в экстаз насыщения, — оглядывался по сторонам и составлял картину произошедших событий.       В воздухе витал характерный запах сгоревшей «химозы» — его натянуло из разгерметизированой тестовой камеры сквозь разбитое смотровое окно. Кто-то двигатель запускал? Похоже на то, но это явно не вояки — зачем им? А это значит, что кто-то, так же как и я, искал выход из комплекса, используя свои профессиональные навыки служащего Чёрной Мезы.       Этот неизвестный огнем и мечом — взрывчаткой и пулями — проложил себе путь к дренажной трубе под тестовой камерой. По ней отводили раскаленные газы в момент испытаний двигательных установок. Тестовый ракетный двигатель еще дымился газовой струйкой, но бойцам H.E.C.U. просто незачем его запускать. Военные в своих лучших традициях все бы взорвали здесь, но уж точно не заморачивались бы с пуском. Который, кстати, не в три движения осуществляется.       В таком случае вывод напрашивался сам собой: постарался кто-то из моих бывших коллег. На это же намекали следы нано-геля на полу среди зеленой крови из тел «циклопов» — таким гелем заряжают только лабораторные защитные костюмы.       Встречаться с этим неизвестным не стоило. Пусть я уже далеко не тот, что прежде, но человек этот чертовски скор на руку, судя по количеству рассыпанных гильз. А черные пятна «ожогов» на полу и иссеченные осколками стены явно давали понять — гранаты у него тоже есть, и применять их он не стесняется. В меня пальнёт без колебаний, не сомневаюсь даже.       Выход перед смотровой площадкой в тестовой камере оказался раскурочен чудовищным взрывом. Это уже походило на почерк военных — разъебать всё! — но не имело смысла. Зачем взрывать простой переход, если это не принесёт тактических преимуществ? Сильный взрыв лишь выворотил дверь, вышибив её куда-то в тестовую камеру, и сжег — расплавил буквально, — поручни ограждения.       «Просто случайность?» — подумал я.       На смотровой площадке тестовой камеры полыхнула малиновым и короткая вспышка изрыгнула очередное чудовище — передо мной на пол грохнулся зерглинг. «Дальночувствие» тотчас всколыхнулось, предупреждая о близком враге, но я опомнился раньше. С мыслью «…как вы уже меня заебали!» опередил оглушенную телепортацией тварь, на бегу скидывая со спины телоточец.       Тум!..       Тум!..       По коридору раскатились глухие выстрелы-плевки и два жучка впились в тушу враждебной паскуды. Один мгновенно проел зерглингу левый глаз, удачно влетев под надбровье, второй — ввинтился в загривок. Зерглинг заревел, встряхивая головой и брызгая кровью на пол… а спустя миг полетел с площадки на дно тестовой камеры.       Чтобы наверняка, я с разбегу врезался во врага. Бросил через плечо телоточец, отдавая ему приказ ухватиться за спину, и впечатался здоровым боком в тушу врага, сбрасывая сильно раненого, но всё ещё смертельно опасного урода на глубокое дно. Едва сам не рухнул следом за ним, кое-как удержавшись на краю без ограждения. Сражаться лоб в лоб даже с одной такой тварью — форменное самоубийство, не входившее в мои планы. Королеве «Чужих» нельзя умирать…       Зерг с хряском грохнулся с высоты футов сорока. Прокатился по полу, резво вскакивая на лапы на самом краю вертикальной дренажной трубы. Я добавил по нему вдогонку, обстреляв с безопасной высоты из телоточца. Обрушил тварь еще ниже — вынудил её отступить под натиском боли и свалиться на дно дренажа. Пси-зонд тотчас потерял её из виду — далековато уже, — но агонизирующий стон неудачливого нападавшего сказал мне всё, что я хотел знать. У врага крепкое тело, но враг не бессмертный.       А вот рёв других тварей, что кинулись жрать прилетевшую тушу, заставил обреченно вздохнуть — вариант без проблем пройти через дренаж отпадал сам собой.