Часть 09. Residue Processing

      Посещать лабораторию реактивного движения не доводилось ни разу — наши направления сильно разнились и смежных задач никогда не возникало. Но схематичный план помещений и смежных с ними областей оказался достаточно информативным, чтобы я не терялся в догадках, куда дальше идти. Изучая схематику, понял кое-что важное: по технической вентиляции из лаборатории мне не выйти. Там отвесные стены и если даже как-то сумею не разбиться, спрыгнув по шахте вниз, то просто не смогу дожить до этого мига — лопасти нагнетающего вентилятора никак не остановить. Он выключается либо со специального пункта за кодовой дверью, либо — аварийно, — по месту. А чтобы пролезть под лопасти и выключить их, мне сперва нужно остановить вентилятор. В общем, это не вариант — оставлю его на самый крайний случай. Основанная цель — дренаж.       Изучая план, я понял, что ниже дренажной трубы расположен канал для перекачки химико-биологических отходов на фабрику по их переработке. Тоннель с диаметром в сто футов, вырубленный в монолитной скале тоннель соединялся с дренажной трубой своеобразным гидрозатвором и открытым методом переносил различную дрянь, которую щедро продуцировала Черная Меза. Это неплохой способ продвинуться дальше — в конце концов, неизвестный прошёл тем же путём до меня, — но гулять босиком по колено в токсичной дряни не хочется. Перестроить тело так, чтобы оно получило резистентность к ядовитым отравляющим факторам, потребует гораздо больше времени, чем для создания телоточца. А времени нет — я и так задержался на одном месте.       Вернувшись к бытовым помещениям, я немного повозился с защитным снаряжением, облачившись в тёмно-оранжевый «hazard suit». Моё обновленное тело оказалось заметно стройнее предыдущего, мужского — разве что бёдра теперь куда шире, — отчего можно было подыскать подходящий размер. Несколько запасных аварийных комплектов, потёртых, но полностью исправных, помогли мне в этом. Проблему же с телоточцем я решил с выдумкой. Сперва на станции зарядки костюмов слил из своего весь нан-гель и прорезал острым когтем дыры на ткани предплечья, сквозь которые подсоединил «шланги» оружия к руке. А затем опять зарядил костюм: нано-гель мгновенно запаял прорехи, обволакивая мясные трубки и герметизируя повреждение. Со шлемом было сложнее всего — мои «дрэды» уже достаточно выросли, чтобы напоминать копну волос, поэтому пришлось выбрать самый большой из шлемов. В самую последнюю очередь я заправил костюм лечебным составом. Не знаю, подействует ли он — моя физиология уже заметно отличается от человеческой, — да и вообще смогут ли иглы автоинъектора пробить слой хитина, но в руках мне его не нести, так что пусть будет. Вдруг пригодится?       На краю дренажной трубы пришлось опять задержаться и повозиться. Подстреленного ранее зерга добила и сожрала троица термагантов. Они отчего-то не нападали друг на друга и явно ждали меня. Завязалась недолгая перестрелка, после чего три туши, изъеденные жуками-телоточцами, оплыли на обугленном дне трубы в лужах кровеподобной жижи. Высота дала мне преимущество и победу ценою всего в одну косичку «дрэдов». Боль дернула голову — снаряд врага перекусил живой пучок на лету, — и всё на этом окончилось.       Внезапная согласованность противника озадачила больше, чем вынужденная перестрелка. Раньше они всегда нападали друг на друга, истребляя подобных себе без колебаний, а теперь действовали слаженно и даже разумно. В том ли причина, что я чую пси-воздействие со стороны? Но оно настолько слабо, что совсем не похоже на фантомный «взгляд» в затылок, так меня напугавший…       От мыслей отвлек знакомый уже хлопок телепортации за спиной, и камера тотчас наполнилась эхом гневного рыка. Я даже не стал оборачиваться, пси-зондом почуяв, что увижу двух хормагаунтов. Если с одним ещё как-то мог потягаться, то парочка сожрет меня без вариантов — на такой дистанции они превзойдут за счёт скорости и зажмут в клещи.       Шанс против внезапного дуэта устремился к отрицательным величинам, и я просто нырнул в зев дренажной трубы. В падении ухватился за лестницу, по которой раньше поднимались и спускались ремонтники. Прорезиненная ткань перчатки скрипнула о покрытый гарью металл. Когти изнутри впились в подкладку, прорезая её. Костюм чирикнул на ухо о минимальных повреждениях оснащения и пшикнул нано-гелем, латая пробоины.       Я проскользил на самое дно, футах в десяти разомкнув пальцы и прыгая на бездыханные труп врага. Перекатился, гася удар и вскидывая голову. Хормагаунты с рёвом попёрли следом, без колебаний и страха. Но они всё же не прыгнули, а бежали, пусть и по отвесной стене, цепляясь крючьями-лапами за выступы и неровности. У меня в запасе появилась пара секунд — достаточно, чтобы стиснуть все мысли в единый «кулак» и врезать им в большую тварь.       Термагаунт будто споткнулся, тут же потерял сцепленье со стеной и безвольным камнем полетел вниз, заметно опережая товарища. Я держал его под прицелом, не давая попыток взять падение под контроль. Боковым зрением видел, как второй гаунт нагонял собрата, пожирая меня взглядом. Он прыгнул футов с тридцати и приземлился передо мной, занося бритвенно острые передние лапы для смертоносного взмаха. Но я всё-таки успел первым: выстрелить бы не смог, но впился в мозги яростного монстра, как когда-то давно «половинка» впивалась в меня.       «Защищай!..» — грянул во всю мощь своей чахлой псионики.       У хормагаунта словно ноги отнялись на бегу. Он повалился, падая на пути у собрата — тот оказался достаточно везуч, чтобы ничего не повредить при падении, — и перекрыл ему путь. Но тут же вскочил и ринулся в атаку на собрата. Взмахнув конечностями-саблями и распахнув клыкастую пасть, напал на другую тварь без колебаний.       Я всё лучше чуял этих чудовищ и держал тварь под полным контролем. Она, как бешеный локомотив без тормозов и машиниста, перла только вперёд, но её и не стоило подавлять — куда проще встать у руля и направлять ярость в нужное русло. Отдать приказ «Убей!..» и не сводить с «избранника» глаз.       Меньший и более лёгкий хормагаунт под моим контролем всё равно оказался недостаточно прытким. Даже его приторможенной реакции хватило бы, чтобы расправляться с людьми, но перед собратом он спасовал. Большая тварь, верткая и яростная, за секунды исполосовала мою «марионетку», изрубив её сабельными когтями. Выдрала громадные клочья мяса из шеи, в несколько взмахов оторвав голову врагу, который секунду назад был ему другом. На бетонный пол брызнула кровь, плюхнулись внутренности, а победитель, не дожидаясь окончания агония у поверженного, принялся жрать живое еще мясо.       Неожиданно для себя я опять ощутил приступ голода — жутко захотелось присоединиться к трапезе…       — Ко мне!.. — крик совместно с ментальной командой сбил с ног уцелевшую тварь.       Гаунт поднялся, и утробно рыча, подбежал. Бросить его в суицидальную атаку и избавиться от угрозы я не могла — в тоннеле только мы двое. Проще всего расстрелять телоточцем… но зачем?       — Ляг! — велел я.       Гаунт послушно брякнулся на бетон, проскрежетав по нему лапами-когтями. Клокотал от ярости на одной ноте и не сводил с меня свирепый взгляд глубоко посаженых глаз, но повиновался полностью. Пока пси-зонд ковырялся в его мозге, тварь не смела ослушаться.       Я приблизился и осторожно коснулся бронированной головы чудища, мгновенно представив, как смогу создавать точно таких, но изначально покорных. Обошел тварь сбоку и вспрыгнул ей на загривок, как на спину лошади. Оседлал комок яростного голода, не теряя ментальной связи.       — Вперед!       Хормагаунт подскочил, как на пружинах, и рванул по короткому тоннелю. Я вцепился пальцами в края его панциря и прижался всем телом, когда тварь прыгнула в воду гидрозатвора.       Трепыхая лапами, взнузданное чудище выбралось на другой стороне. Взобралось по невысокому бетонному бортику на край площадки и сигануло вниз, на трубы, которые шли вдоль канала. В каменном ложе струилась какая-то зеленоватая дрянь, натурально светившаяся в темноте — ступать босиком в такое точно не стоит. И дышать испарениями тоже излишне, хотя гаунту было будто бы всё нипочём — он на полной скорости мчался по трубам, громыхая о них заострёнными лапами. Я правил им, как скакуном, высматривая возможные неприятности. Канал вывел к громадной полости в скале, в которую и сливал всю ту дрянь, которую в себе нёс. Это временное хранилище перед фабрикой очистки? Вниз мне уж точно не нужно, поэтому я отвел «лошадку» назад, взял на ней короткий разбег и перемахнул через провал на трубу, пересекавшую канал под прямым углом. Перебрался по ней внутрь трубопровода и пустил зверюгу дальше — направлений не так чтобы много на выбор.       Хормагаунт промчался по трубе ураганом и сверзился вниз, в пролом футов с тридцати. Я заметил эту дыру заранее и направил зверя в неё — перепрыгнуть всё равно не получится. К тому же, снизу всё явственней ощущалось пси-воздействие. Оно было удивительно слабеньким — против него я сам мог выступить в роли кошмарного «фантома», — но сам факт присутствия близкой пси-твари казался опасным. Мне нужно пройти мимо неё и не найти неприятностей, но и разузнать, что это, также полезно. Память Харибды подсказывала, что это нечто знакомое, но всё было чересчур смутно — требовался визуальный импульс, толчок.       Мой гаунт-скакун приземлился удачно, скрежеща по трубе лапами, и хлопнувшись об пол. Тут же рванул по извилистому коридору, из которого долетали рёв и звуки стрельбы. На этот раз огонь вели люди — я слышал басовитый перестук пулемётов.       Тоннель вывел к просторной площадке монорельсового депо. Большая округлая в плане комната, как узел, соединяла на себе несколько ходов, по одному из которых вышел и я. А в центре комнаты громыхал лапами настоящий красавец!        Громадный тервигон ростом едва не под потолок, переступал шестью мощными конечностями, как бронированный жук. Ревел и теснил бойцов H.E.C.U. в один из тоннелей. Тиранид оказался слишком велик, чтобы протиснуться следом, но его защита была не по силам даже крупному калибру и стороны словно замерли в паритете — никто не мог взять вверх.       Я понял, что хочу такую же тварь! Мысленно велел «скакуну» замереть и выжидал мига, чтобы прошмыгнуть стороной. В восторженной памяти вертелось что-то о тервигоне, но этот громила был слишком красив, чтобы смотреть на него без волнения. В том ли дело, что мой пси-зонд ощущает его не как одну точку, а словно комок живых искр?       «Попробовать взять его под контроль?» — промелькнуло в сознании.       Но толку-то, даже если получится. Тервигон телепортировался сюда, как и прочие твари, но сам уже никуда не уйдёт — просто не протиснется в низкий тоннель, как юркие хормагаунты.       По спине пробежала волна озноба: я вспомнил, в чём хороша эта громадная тварь, в бессильном бешенстве ревевшая на надоедливых людишек.       — Ну!.. Пошел!.. — не пытаясь хоть как-то таиться, крикнул своему «скакуну». — Бегом!..       «Только успеть бы!..» — стучало в мозгу. — «Только бы не…»       Тервигон вскинул переднюю пару конечностей, на мгновение всколыхнув телом и опрометчиво подставляя уязвимое мягкое брюхо. Мясистый мешок под его телом вздрогнул, зашевелился и тварь принялась оборачиваться — она ощутила меня!       Складки на мешке тервигона вздулись и разошлись, обнажая нутро и выталкивая на пол несколько тел в волнах слизи. они падали на бетон и мгновенно приходили в движение, червеподобными колебаниями расправляя острые конечности и разевая полные клыков голодные пасти. Секунда-другая — и над лужами слизи вздымается полдесятка готовых к атаке хормагаунтов! А следом на пол плюхаются ещё и ещё — тервигонт носит в себе десятки тварей поменьше.       Синаптическая тварь увидела угрозу во мне куда большую, чем со стороны двух десятков вооруженных бойцов… и поплатилась за это. Гаунт подо мной ринулся в свободный проход, выигрывая спасительные метры дистанции, но «хекушники» уже применили какое-то странное оружие. Из-за бетонных блоков укрытия выскочил человек в пятнистом камуфляже и с большим ранцем за спиной. От этой коробки шел толстый шланг, окончание которого представляло здоровенный раструб или воронку размером с голову человека — её-то боец и держал в руках.       Его товарищи разом отбежали назад, а потом меня едва не сожгло! Из раструба ударил тугой сноп переплетенных фиолетовых линий, как если бы лучи лазера могли изгибаться волной. Он срезал к чертям две лапы у тервигона и мгновенно взорвал нескольких гаунтов, что попали в зону атаки. Во все стороны брызнуло кипящее мясо и над болезненным рёвом чудовища взвился протяжный свист странного оружия-ранца.       Его луч полоснул в стену рядом со мной, перерезая путь и одним махом сжигая голову «скакуну». Башка гаунта лопнула, обдавая забрало шлема скворчащей плотью и лишаясь контроля, тело грохнулось на пол. Я полетел кубарем через тушу и едва не упал прямо в луч — свист исчез и лучи мигом погасли. Случай снова помог.       Раненый, но не поверженный тервигон неожиданно ловко для покалеченного вновь обернулся, низко приседая и подставляя под возможный удар пласты брони на загривке. За секунды разродился ещё полудесятком хормагаунтов, «выблёвывая» их через щели на брюхе.       В тварей опять ударил сноп ярких лучей, а затем полоснул и второй — две пушки разом полосовали верещащее месиво! Гаунты взрывались, как перезрелые фрукты, а броня тервигона шипела и лопалась под напором мощных энергий, но это мало что значило — меньшие твари с яростью ринулись защищать свою матку, а их старший собрат извергал из себя всё новых голодных чудовищ. Они живыми таранами влетали в строй бойцов H.E.C.U.       Щиток на моём шлеме залило кровью и плотью погибшего гаунта и я сдернул бесполезную хрень с головы. Не теряя ни секунды свободного времени, побежал со всех ног прочь от этого места — здесь мне ни за что не выстоять, не уцелеть.       Из тоннеля, который я выбрал, показалось подкрепление, что направлялось к H.E.C.U. — боец с ранцем и полдесятка обычных стрелков. Парня с «пылесосом» за плечами я свалил первого, издырявив его телоточцами. Человек рухнул на пол, заходясь в вопле, но скоро затих. Его охранение атаковало одновременно со мной, но остановить жучков они не могли, как и я не способен был остановить пули.       Тело вздрогнуло от толчков — костюм гасил попадания, а где не справлялся, там хитин кое-как выдерживал армейский боеприпас. Телоточец прикрыл мой живот. Бежать же было некуда — уж точно не назад, не в то месиво, гудевшее за спиной! Потому я вскинул левую руку, без раздумий готовый пожертвовать ею, и прикрыл голову от прицельной стрельбы. От пуза пальнул из телоточца, парой залпов снося одного из стрелков…       В спину с низким гудением вонзился удар и справа брызнуло что-то горячее, окатив всё лицо. Меня обдало жаром и со всей дури швырнуло в стену, припечатывая головой об бетон. Мозги мгновенно наполнились звоном, свет на мгновенье померк, а потом по телу поплыла тягучая боль — правая рука и нога заполыхали огнем.       Я закашлялся, плюясь кровью на пыльный бетон и тряся отбитой башкой. Словно из ледяной проруби вынырнул, не понимая, где нахожусь. И почему встать не могу?!       Короткий взгляд на себя привел в ужас — на месте правых конечностей — до плеча и почти что до самого паха, — дымились обугленные культи! Костюм не справился и что-то сожгло мне руку и ногу, испепелив следом и телоточец.       Стрелки из подкрепления опомнились первыми и открыли огонь. Я чуял, как пули грызли хитин сквозь почти бесполезный костюм. Спасало лишь то, что лежал я к ним боком, прикрываясь собственным телом от прямого выстрела в голову. Наверное, даже пытался бороться — тело пробовало куда-то ползти и как-то укрыться, оно будто само по себе, вместо меня жаждало выжить. Я же во все глаза глядел на далёкую фигуру человека с раструбом в руках — воронка смотрела мне прямо в лицо.       Мой шанс выжить — хоть какой-то! — убить пси-ударом мужика с грёбаным «пылесосом»! Может спасусь, пока другие завязнут в сражении с потрепанным, но не сломленным воинством тиранидов.       Вскинув левую ладонь, я потянулся к врагу всем естеством, даже не понимая, как именно стоит воздействовать. За доли секунды успел перебрать все эмоции, какие только способен был испытать человек. Ненавидел врага со всей яростью и любил, как единственный смысл всей жизни, мыслью пытался взорвать ему голову и внушить неописуемый ужас. В мгновение ока попытался влить всё, что имел вспоминая тот многоглазый ужас Харибды.       Ох, как в этот миг я хотел стать его частью!..       Из раструба ударил витой луч фиолетовой смерти, за долю секунды взорвавший тушу случайного гаунта и врезавший прямо в меня. Вряд ли враг целился — я был слишком далеко, — но теперь Случай от меня отвернулся. Переплетенные лучи «лазера» с яростным свистящим гудением полоснули в ладонь… и отрикошетили в сторону, как мяч для пинг-понга!       Сноп энергии ударил по стрелкам подкрепления, за мгновения снося оставшихся на ногах людей. Я же стиснул когтистые пальцы, будто пробуя схватить неосязаемую смерть и отклонить её в сторону. Повел рукой, меняя угол преломления луча. Фиолетовое переплетение не касалось руки, а преломлялось на небольшом расстоянии от ладони — я даже через перчатку ощущал жар чудовищной мощи. Изнывал от чудовищного напряжения, за секунду проживая целую жизнь…       Луч пропал и рука моя обессилено рухнула на бетон. Полоснул снова в не такую уже резвую тушу тервигона. Долбанные «пылесосы» — игрушки из лабы Перспективных Вооружений? — оказались сверхэффективны в узких проходах и почти на нет сводили скорость и силу врага, предпочитавшего ближний бой. «Хекушники» тоже понесли большие потери — не могло быть иначе, — но они всё же смогли утихомирить противника. Посвистывая «пылесосами», дожигали тех тиранидов, что ещё могли представлять угрозу.       Я со стоном повернулся на бок и пополз прочь. Направился туда, откуда пришло подкрепление — выбора опять не оставили. Жар луча прижег культи и смертельная кровопотеря мне не грозила, а болевой шок на себя приняла моя тиранидская часть сознания. Останься я прежний — уже наверняка бы подох от таких серьёзных ранений, но как Харибда мог задвинуть боль на задний план. Сперва должен был выжить.       Уцелевшие конечности становились слабее, но не из-за ран или удара о стену, а из-за жуткого ментального напряжения. Пси-удар высосал из меня почти все силы, но и то с трудом смог отразить испепеляющий луч. Я оказался ни на что не годен, не мог себя защитить и способен был только скрываться. Если спрячусь и найду достаточно пищи, то за несколько часов смогу восстановить утраченное. Если же нет…       Близкие выстрелы в спину — чересчур близкие! — полоснули по телу болью. Нано-гель почти весь вытек из костюма, а обугленный фиолетовыми лучами хитин едва защищал, позволяя стремительным жалам вонзаться в тело. «Хекушники» слишком быстро оправились от кровопролитной стычки и бежали за мной. Я коротко оглянулся, затуманенным зрением заметив фигуры в пятнистом камуфляже. В глазах всё плыло и двоилось, так что сколько их, четверо или восьмеро, так и осталось загадкой. А это значит, что и мозги уже слабо работают, раз не вижу разницу между реальностью и иллюзией.       Если мне повезёт и враги подойдут ближе — смогу собрать последние силы и допрыгнуть даже на одной ноге. Возьму в заложники одного из них…       Парни из H.E.C.U. были очень злы, но далеко не глупы. Они принялись стрелять в меня с расстояния, полосуя очередями и не жалея патронов. Я чуял, как лопалась хитиновая броня на спине и ноге, как пули прорывали плоть, оставляя в теле раскалённые раны. Кровь струилась на пол, а вместе с ней понемногу утекали и последние силы. Затуманенный мозг понимал, что это конец, но тело не желало сдаваться — те группы мышц, что могли ещё сокращаться, напрягались на пределе возможностей, пережимая раневые каналы и уменьшая кровопотерю.       Я свернулся калачиком, рукой прикрывая живот. Глубинный, очень древний инстинкт, почерпнутый из сознанья Харибды, велел защищать репродуктивные органы даже больше, чем спасать от ранения голову.       — Прекратить огонь! — грянул командный окрик, пробиваясь ко мне, как через вату. — Прекратить, я сказал!       Выстрелы словно нехотя смолкли. Раскаленные иглы перестали полосовать тело.       — Сэр, это говно ещё не сдохло! — ответил кто-то из бойцов. — Разрешите гранатой…       — Отставить! С собой заберём.       — Да нахрена оно нам, сэр?! Давайте сваливать, пока ещё можем!       — Забираем, — пробасил командир со странным акцентом. — Такого говна мы ещё не видели — оно, вроде разумное. Пусть его на ремни распустят к хуям, за парней наших… Хватайте эту падаль и уходим!       Люди встали вплотную, но напасть я уже был не в силах. Едва-едва ощущал, как чья-то рука ухватилась за край головного соединения на моём костюме и поволокла по полу.