Часть 10. Questionable Ethic

      Двое «хекушников» в противогазах волокли меня по полу, удерживая за ворот костюма. Не сбавляли темп и не отвлекались на окружение ни на секунду. Остальные бойцы прикрывали отступление товарищей — даже сквозь туман в мыслях я отчётливо слышал свистящий вой заплечных «пылесосов», фиолетовые лучи которых сжигали всё враждебное. Люди отстреливались так, как будто в последний бой шли, хотя вялое сознание почти не ощущало противника, достойного такого сопротивления. Они явно меня защищали всеми силами, не рискуя и расходуя не бесконечные боеприпасы без оглядки — спешили необычный образец доставить в исследовательскую лабораторию. Наверняка у вояк уже есть полевой научный центр, который пытается понять, что случилось в Чёрной Мезе. И с радостью уложат меня на стол для препарирования…       Обугленные культи задели бетонное крошево на полу — меня протащили по нему, как по тёрке, наполняя тело острой болью. Я застонал — человеческое в сознании оказалось сильнее в этот момент и мучительные спазмы сотрясли нутро. Но «хекушник», бежавший рядом, отреагировал на шевеление мгновенно и куда резче, чем того бы хотелось. Моя голова дернулась от мощного удара прикладом, в ушах зазвенело ещё сильнее.       Слуха коснулся гневный, приглушенный голос бойца:       — Не дергайся, ёбань!..       Да, он утопал в гневе, я хорошо это чувствовал. На границе обморока утратил контроль над собственным разумом, отдавая бразды правления бессознательному. Смутно «увидел», как силуэты бойцов, что меня волокли, окутались ярко красной «дымкой» с огненно-желтыми прядями — словно пламя людей обволакивало. После болевого шока пси-восприятие подскочило до таких огромных высот, что чужие эмоции теперь, как на ладони?       Красная «аура» бойцов могла оказаться лишь гневом, ни чем иным, а оранжевый — это… бдительность? Они ненавидели меня и страстно желали смерти, и этот посыл заглушал все остальные, что могли исходить от людей в бело-черном пятнистом камуфляже.       Но в пространные мысли, оглушенные болью и слабостью, вторгался кое-кто ещё. Сквозь бетонные перекрытия и толщу породы в меня вновь вперился взгляд псионика. Крадущейся паучьей поступью, он опасливо пробирался в недра сознания, словно ощупывая и принюхиваясь. Я очень ослаб и почти утратил контроль над собственным пси, поэтому неизвестная сущность легко навелась на меня, как на луч маяка, без труда определяя местоположение по мощной волне излучения. Как будто чудовищный монстр пробирался в логово иной хтонической твари.       Если бы не раны, если бы не грозившая отовсюду опасность, то я бы даже навал это ощущение очень забавным: непонятная тварь знала о том, что я знаю о том, что она знает…       Странный обмен «эмоциональной информацией» не прерывался ни на мгновение, хотя мы так ничего друг другу и не сообщили. Это существо засело глубоко под нами и излучало… яркую настороженность? «Оранжевый» опасливый взгляд будто бы ожидал от меня большего, видел куда более грозного врага и теперь не понимал, зачем я сдался на милость врага? Ни гнева, ни страха в испытующем взгляде не ощущалось.       Вскоре чужой пси-зонд начал тускнеть. Сильно преображенное тело, лишенное сдерживающих оков осознанной воли, наотрез отказывалось погибать. Ураганными темпами восстанавливало повреждения, используя жировые запасы. Возвращало сознание в норму, понемногу загоняя разбушевавшуюся пси-активность под минимальную планку. Даже утраченные конечности начинало отращивать, «выстраивая» их быстро растущими комками сизой плоти, перетянутой множеством пульсирующих кровеносных сосудов.       Восстановить руку и ногу — элементарное дело. А если добуду достаточно пищи, то и времени это отнимет немного. Но я мысленно приказал организму исцелять только внутренние повреждения и остановить кровотечение, отменяя при этом регенерацию конечностей. Груди и задница уже стали практически плоскими, израсходовав почти всю из жировой ткани — на полное исцеление запасов не хватит. К тому же, сделать это мгновенно я не смогу в любом случае, а пышущие «пламенем» бдительности бойцы непременно заметят, как восстанавливаюсь, и обязательно посчитают это знаком агрессии. В боевой обстановке и под гнётом кошмарной угрозы, они могут банально сорваться, припоминая недавнюю гибель товарищей. Я ощущал, что уже достаточно оправился и даже в своём состоянии вполне сумею убить тех, кто меня тащит, используя только пси-силы. «Вскипячу» им мозги, а если постараюсь, то смогу даже под контроль взять кого-нибудь одного, чтобы натравить его на остальных, как послушную марионетку. Но игра не стоила свеч. Военных вокруг сновало уже слишком много, чтобы менять план на ходу и пытаться напасть — ценою потерь меня непременно снесут, без колебаний.       Однако, меня до сих пор куда-то тащат, а это значит, что я нужен живым. Притвориться беспомощным куда выгоднее, чем открыто нападать. В конце концов, если хочешь спрятать — положи на видное место. Пусть они сами протащат меня через собственные заслоны и заграждения, избавляя от нужды вступать в конфронтацию. Не стоит их провоцировать без нужды.       Отменив регенерацию конечностей, я приказал телу экстренно зачать в утробе с десяток боевых организмов. Выбор пал на единственный доступный вариант — потрошителей. Эти простейшие существа, нужные лишь для того, чтобы жрать и перерабатывать биомассу, могли быть созданы даже с тем скромным набором геномных «блоков», которые удалось собрать. Отросшие заново рука и нога — это повод для дополнительной настороженности со стороны врага. А вот матка, полная затаившихся зубастых пожирателей мяса — это козырная карта на случай проблем.       Пока меня тащили по коридорам, щедро паля во все стороны, я понемногу приходил в себя. Организм исцелял самые опасные ранения, сознание обретало прежнюю ясность, а в глубине живота весьма резво шевелились быстро подрастающие зародыши. Потратить много энергии на них я не мог, опасаясь лишиться вообще всех сил, но уже чуял внутри себя два десятка многоногих зубастых малявок размером с половину ладони. Приказал им затихнуть и замереть, без каких-либо усилий временно подавляя привитую кровожадность. Отменил дальнейший их рост, чтобы не насторожить врага внезапно выросшим у пленника животом.       После ранения и временного помутнения рассудка пси-способности будто брешь в мозге пробили и стали заметно мощнее. Контроль пожирателей не требовал вообще никаких усилий — я просто думало них, как о своих отсоединённых, подвижных конечностях. Без проблем мог отдать единый приказ или управлять сразу всеми двумя десятками, оперируя каждым из них по отдельности.       «Аура» вокруг вояк к этому времени тоже почти исчезла, истончилась под напором моего осознанного внимания. Бессознательное умение стремительно утекало, вновь растворённое в тандеме двух слившихся разумов, но я всё же успел разобраться, как именно замечать оттенки эмоций. Это мне очень поможет там, куда «хекушники» так торопятся.       Они волокли меня по разбитым коридорам, заваленным гильзами, бетонным крошевом, а также трупами зергов и тиранидов. Тусклое, сильно пострадавшее освещение выхватывало из темноты лишь отдельные фрагменты, но даже их хватало с лихвой, чтобы представить масштабы той бойни, что здесь недавно прокатилась оненным валом.       Несколько раз бойцы без затей роняли меня с лестничных маршей, ни капли не заботясь, как именно приземляюсь на пол — да хоть головой вниз. Даже подвергаясь опасности, они пытались причинить мне как можно больше боли и отомстить за погибших товарищей — «оранжевое» в их аурах немного угасло, замещаясь полыхающим «алым». Так я понял, что мы входим в относительно безопасную зону.       Человеческая моя часть билась в бешенстве от такого обращения, но смехотворной капле не переполнить море и я… мы оставались абсолютно спокойны. Мы не обижались на еду, потому что попросту не способны обидеться или же разозлиться. Мы даже не гневаемся: то, что другие принимают за кровожадную Ярость — всего лишь отголоски нашего Голода…       Меня втащили на монорельсовую электродрезину, погрузились следом — всего втроём, — и куда-то повезли. Под затихавшие звуки свиста заплечных «пылесосов», направились по гулкому тоннелю. Над головой мерцали продолговатые лампы редкого освещения, эхо перестука колёс уносилось вдаль, взамен доставляя приглушенный перестук и какой-то вой. Сопровождавшие рисковать не планировали, поэтому лежать мне пришлось спиною на противопехотной мине направленного действия. Что это за модель и на что она способна, я не знал — только в кино когда-то такие видел. Но слегка изогнутый блок устройства, упиравшийся в плечи сквозь изорванный H.E.V., и радиодетонатор в руке одного из бойцов не выглядели блефом. От «хекушника» со взрывателем веяло не только «красной» злобой, но и «травянистым» страхом. Кажется, он вполне готов был взорвать мину даже рядом с собой.       Подрыв в упор я точно не переживу — крепость тела велика, но не бесконечная. Однако людям на взводе и этого предостережения показалось мало. Один из сопровождения вжал пламегаситель пулемета мне под челюсть, угрожающим движением словно вкручивая его в хитиновую «кожу».       — Не рыпайся, уёбище, или башку снесу! Поняла? — ствол оружия надавил сильнее. — Ты же меня понимаешь. Да, сука вонючая?!       Я медленно покивал.       — Тварь ёбаная!.. — яростно выдохнул пулемётчик, выплёскивая гнев. — Смазливой бабой прикинулась? Думаешь, в еблет тебе не пальну?!       — Отставить! — рявкнул третий, который стоял за пультом вагонетки. — Живо собрались и в оба следите!       — Да, сэр… — нехотя проворчал пулеметчик, снова нажимая стволом оружия.       Места, по которым мы проезжали, я уже не узнавал — никогда здесь не был. Но мелькавшие на стенах большие литеры «F» подсказали, что направляемся в комплекс «Лямбда». Но это же самые заглубленные лаборатории Черной Мезы! Почему не на поверхность везут, а на глубину, где больше шанс столкнуться с врагом в замкнутом пространстве? Я ведь чую, как где-то вдали мельтешат уже настоящие орды враждебной живности — их там сотни!       Конечно же, это даже не миллионная доля от того, о чем хранила воспоминания память Харибды, но тварей всё равно чересчур много. И они там по одной причине — защищают то неведомое существо, что «смотрело» в мой разум сквозь бетон перекрытий. Так совпадение ли, что вояки волокут меня как раз навстречу этой пси-твари?       Не долго думая, я попытался действовать на опережение и связаться с неизвестным созданием. Язык или даже смысл послания не имели никакого значения — важны лишь эмоции. Живой «приёмник», затаившийся на глубине, слишком чужд моей человеческой части, но сутью своей очень близок с Харибдой. Потому мне даже отчасти понятна и близка настороженность твари. Она не бездумная мясная машина войны или тупой нервный узел-проводник, как тервигон — она разумна, осознает себя и защищается.       Неужели она, такая же, как и я — «королева»?       Дрезину дважды вяло атаковали, прямо на ходу норовя запрыгнуть на платформу и учинить резню, но это не стало проблемой. В первый раз пулеметчик расстрелял в лохмотья ползущую по монорельсу мелочь. После чего снова прижал горячий пламегаситель к моей оголенной шее, вынуждая терпеть шипение металла на «хитиновой» коже. Эмоции человека разбавились «лимонным» весельем — ему понравилось меня мучить.       Во второй раз он даже стрелять не стал — тележка просто ускорила ход и снесла своей массой неосторожную тварь на рельсе, забрызгав стены зеленовато-бурыми потрохами.       Я на время отвлекся от неведомого собеседника в стане зергов и перераспределил воздействие пси, щедро «разливая» его в стороны. Вместо узкого луча полыхнул волной, выдавая в псионический «эфир» один чёткий приказ: «Назад!..». Отпугивал вообще всё, что не люди, и что могло нам помешать, с умыслом помогая врагу беспрепятственно добраться до пункта назначения.       Общение с враждебным псиоником состоялось, и неизвестное существо однозначно ответило — мерцание его яркой «оранжевой» ауры эмоций угасло, снижая тона от бдительности до интереса. Оно приняло предложение и теперь мне во что бы то ни стало нужно подобраться поближе: разумные — даже природные враги, — всегда имеют шанс договориться.       На монорельсовую тележку больше никто не нападал, и она заметно ускорила ход. Промчалась мимо наспех оборудованного блокпоста на путях, ощетиненного крупнокалиберными автоматическими орудиями, и спустя недолгое время наконец-то замерла, фыркнув пневматическими тормозами. Мы остановились в тупике довольно обширного депо, в котором сходились полдесятка монорельсовых путей. Где-то за ним — всего метрах в трёхстах! — клубилось многоликое воинство зергов! Но они не нападали на людей, которых собралось немало в одном месте.       Из депо устроили некое подобие полевого штаба — по крайней мере, именно так я себе штабы и представлял. Встречали нас десятка четыре вооруженных военных и это только те, которых я мог видеть поблизости. Они занимались своими делами: обслуживали оружие, помогали раненым, а ещё ремонтировали какую-то непонятную машинерию.       Толком разглядеть её не получилось — меня ведь не на экскурсию пригласили, — но агрегаты эти ярко напоминали ремонтные шагающие машины, которые спроектировали и испытывали на территории Черной Мезы. Однако те механизмы, с которыми работали вояки, выглядели куда массивней и энергонасыщанней, что ли. Корпуса их, несущие следы серьёзных повреждений, контурами напоминали нечто звериное, стремительное.       А среди всей суеты с машинами выделялся всклокоченный, невысокий человек в замызганном смазкой некогда белом халате. Именно он, судя по всему, руководил армейскими ремонтниками.       Сопровождение отчиталось старшему офицеру, разрядило мину подо мной и передало с рук на руки другим людям. Меня торопливо подхватили очередные безликие бойцы в противогазах, неотличимые от попутчиков на дрезине. Снова для порядка зафиксировали прикладом по голове и поволокли по коридору. О носилках или чем-то подобном даже вопроса не возникало — просто тащили, как мешок с мусором. Хотя я видел, что у стен лежит слишком много раненых — бойцы H.E.C.U. явно почти исчерпали резерв снаряжения и не хотели тратить его непонятно на «что».       Псионический зонд неизвестного существа в этом месте стал очень силён. «Оранжевая» его настороженность вдруг подернулась «травянистой» тревогой. Оно опасалось чего-то?       Эта дуэль «взглядов» сильно выматывала меня, требуя следить за всем и сразу. Заниматься чем-то подобным не приходилось не то что Адаму, но даже Харибде — она просто не успела поднатореть в нужных умениях. А потому как только я ненадолго переключил внимание на орду зергов, «оранжевый взгляд» мгновенно принял это за попытку враждебной разведки и заволновался.       Я снова переключился на него, с трудом ворочая оглушающе мощной «пушкой» пси-зонда. Поспешил передать эмоции дружелюбия врагу в толще пород. Интересно, чем они там занимались, для каких целей собрались в таком количестве? Мотивы воинства зергов пока ускользали от моего понимания, зато замысел противника из числа людей становился понятен: парни из H.E.C.U. хотят использовать меня в борьбе против неизвестного существа. Но как они узнали, что эта тварь какая-то особенная? Псиоников среди людей я не заметил до сих пор, а это значит, что существо выделяется не только пси-возможностями? Единственный вариант — нас с ним причисляют к близким видам разумной жизни и потребуют вступить с той тварью в контакт.       Меня приволокли в просторную комнату, когда-то игравшую роль склада, на что намекала массивная дверь и небольшое вентиляционное отверстие под потолком. Через такое мне не протиснуться.       Под потолком висела одинокая лампочка, прикрытая широким жестяным плафоном. Посреди стояло кресло — единственный предмет в пустом помещении. Его отвинтили от какой-то крановой установки и без затей приколотили к бетонному полу, прошивая нижние части конструкции дюбелями пиропатронов. Дёшево и сердито. Кажется, я даже чуял не до конца выветрившийся ещё запах сгоревшего пороха.       На кресло меня кинули так грубо, как только смогли. С умыслом повалили не на спину, а на бок, чтобы тело всем весом ударило по покрытым сгоревшей плотью культям. Снова замахнулись прикладом. Но на этот раз я не вытерпел — с болезненным стоном перевалился на спину и остановил ладонью удар. Тут же оттолкнул.       Парня в пятнистом камуфляже как пружиной отбросило, только ботинки мелькнули в воздухе, а кресло подо мной закачалось. Но тут же два винтовочных ствола уперлись в затылок, и злобный голос скомандовал:        — Не рыпайся, тварь, или мозги вышибу! Замри, нахуй!..       Я медленно поднял здоровую руку, давая понять, что подчиняюсь.        В комнату тем временем вошли трое. Двое «хекушников» и какой-то мужик в костюме. Вояки пришли без оружия, но с саквояжами для оказания первой медицинской помощи. Поздно же они спохватились.       Мужчина лет сорока-пятидесяти, с темными волосами и морщинистым лицом, носил деловой костюм синего цвета и лакированные, начищенные до блеска черные туфли. Он ничего не сказал и просто остановился возле дверей, придерживая свой черный дипломат. Хотя и без слов понятно — именно этот человек здесь главный. Я догадался о его роли не только по уверенному поведению незнакомца, но и по его «ауре»: от неё веяло «фиолетово-серебристым» — отвращением пополам с безмятежностью. Ни капельки злобы.       Бойцы вынули из своих коробок большие ножницы, напоминавшие инструмент для резки жести, и принялись торопливо снимать с меня H.E.V. Костюм оказался критически поврежден — «пылесос» сжёг не только руку и ногу, но вывел из строя все системы сложного обмундирования. Стащить его нормальным образом не получилось бы.       Режущие кромки пластали многослойный укрепленный композит, из которого иногда вытекали последние капли нано-геля, вынуждая ножницы вязнуть в нём. Однако костюм, в конце концов, поддался и окровавленной кучей пластика рухнул на пол под кресло. Бойцы стащили его с меня и озадаченно переглянулись. Неужели не ожидали увидеть не только женское лицо, но и женское тело? Так уж совпало, что ни одна пуля не задела моих грудей, отчего эти заметно усохшие, но всё ещё тугие округлости гордо и совершенно неуместно топорщились сосками.       Парни колебались недолго и мгновенно собрались. Быстро вынули и коробок широкие матерчатые ремни с застёжками. Направились ко мне, соединяя прочные полосы в большие петли. Медикаментов у них, как я заметил, не было вообще — лечить пленника никто не собирался.       Человек с дипломатом наконец-то заговорил:       — Ребята, это совершенно необязательно, — его голос звучал чуть хрипловато, дребезжащее даже, но всё равно казался довольно приятным. — Лучше поищите-ка что-нибудь из одежды. В раздевалках могли остаться вещи персонала. Мне отчего-то кажется, наша гостья захочет скрыть свою наготу.       Неизвестный принимал меня за женщину? Неудивительно — я сам себя в зеркало не узнаю. И очень хорошо, что он заблуждается — женщины всегда вызывают больше сочувствия. Пусть не у этого «фиолетово-серебристого», так у бойцов из H.E.C.U.       — Сэр? — переспросил один из вояк, пока остальные медлили.       — Да-да, вы можете идти, — покивал человек в синем костюме. — Наша гостья не настолько глупа, чтобы нападать на меня в окружении превосходящих сил. Я же прав?       — Что вам от меня нужно? — тихо спросил я.       «Костюм» резко кивнул, указывая на дверь, и бойцы, в том числе двое с оружием, подчинились, быстро покидая помещение. Унесли «огненную» ауру с собой. Человек в синем тем временем подошел ближе, подхватил свой скромный багаж одной рукой, пальцами другой тихо щелкая кодовыми колесиками. Выставил на них нужные цифры, клацнул замочными дужками и открыл крышку. Извлёк на свет бумаги, которые тут же безбоязненно передал мне. Стоял в прямой досягаемости, то ли нарочно подставляясь и провоцируя, то ли излишне перебирая в самоуверенности.       — Полагаю, неотложная медицинская помощь вам не требуется? — будто между делом спросил он, взглядом указывая на культю моей руки.       Я не ответил, изучая документы. Прижал стопку к бедру здоровой ноги и перелистывал пальцами. Бумагами оказались зернистыми фотографиям, которые распечатали на черно-белом принтере. Тонер в его картридже давно не мешало бы поменять — слишком уж много полос-пробелов оказалось на фото. Впрочем, даже так изображения всё ещё оставались читаемы. На них — где размыто, а где и вполне чётко, — стоп-кадр запечатлел меня.       Первыми в стопке лежали кадры, снятые у лифта, когда напал охранник и впоследствии заболел острой формой декапитации. Также нашёлся смазанный эпизод нападения зерглингов, после которого грянул взрыв, и меня едва не проткнуло в воздуховоде, как жука булавкой. Отыскались даже несколько кадров, запечатлевших то время, когда я в уборной отделял от лица «маску» из человеческой кожи!       «Камеры были даже в сортире?» — мысленно улыбнулся я. — «Вот бы профсоюз обрадовался, узнай он о таком».       К счастью, видеоискатели не запечатлели ни одной моей трапезы человеческой плотью и не сохранили момент рождения телоточца. Возможно, именно поэтому человек в синем костюме вел себя настолько самоуверенно — не осознавал всей угрозы.       Впрочем, главное то, что если просмотреть подряд два десятка листов, то вполне можно проследить мою метаморфозу и даже первые попытки применения пси. Доказательства шаткие, хлипкие, но они определенно просматриваются.       И что из этого следует: «костюм» только подозревает, или ему уже всё ясно, и он испытывает меня?       — Как вы могли уже догадаться, я работаю на правительство, — заговорил человек. — Также уполномочен предложить вам сделку, мистер… или следует обращаться «мисс»?       — Как угодно обращайтесь, это не имеет значения?       — Значит ли это, что мистер Бланкард мёртв?       — По-вашему я выгляжу, как мертвец?       — Должен признать, выглядите вы неважно, — с наигранной улыбкой покивал человек. — И совсем не похожи на него.       — Адам здесь, в моей голове, — я картинным движением ткнул ногтем себе в висок. — Он — часть меня. Или я — часть его. Говорю же — это уже не имеет значения.       Мы переглянулись, и я понял: попытка нагнать хоть немного таинственности и запутать оппонента не увенчалась успехом — «аура» человека в костюме не дрогнула. Он вел себя слишком уверенно и спокойно, вскрывая тем самым немалый навык в подобном общении. Неужели, и раньше имел опыт встречи с «пришельцами»?       Опасный человек. Как только выпадет шанс, его стоит убить в первую очередь.       — Если позволите, остановимся на «мисс», — кивнул «костюм», а затем спросил. — Итак, кто вы такая. Как вас зовут?       — Если вам непременно нужно имя, можете называть меня Харибдой.       — Каковы ваши цели?       — Разве не очевидно? Я просто хочу выжить, как и все в этом месте.       Человек отступил с задумчивым видом, потирая подбородок.       — Харибда? — улыбнулся он, переспрашивая. — Какое удивительное совпадение — второе существо мы назвали Сциллой.       Так моя догадка оказалась верна? Привезли сюда из-за той пси-сущности?       — Второе существо? — пожал я плечами. — Не понимаю, о чем вы.       — Мисс… Харибда, начинать сотрудничество со лжи — не самая светлая мысль, — натянуто усмехнулся человек. — У нас есть основания предполагать, что вы обладаете некоторыми… экстрасенсорными способностями.       — Вы так решили, потому что Адам… потому что я работала со «Стариком» Уильямсом?       — В том числе и поэтому, — покивал человек. — Но, увы, записи с камер наблюдения в лабораторном секторе безвозвратно утеряны и мы не можем подтвердить или опровергнуть эту теорию. Однако, у нас достаточно иных косвенных данных. И вы должны понимать, что выбор у вас невелик: либо сотрудничество с нами, либо…       — Хорошо. Чего вы хотите?       — Не так быстро. Я, всё же, связан некоторыми правилами и обязан убедиться, что вы — это всё ещё Адам Бланкард. Или хотя бы часть его. Обстановка крайне напряженная и поверить вам на слово у меня нет права, — улыбнулся «костюм», а затем повернулся к двери. — Пожалуйста, введите её!       Дверь тотчас отворилась и «хекушник» грубо втолкнул внутрь помещения…       — Эмми?! — вырвалось у меня.       Девушка споткнулась и упала на бетонный пол, вскрикнув от боли. Человеческое во мне мгновенно вспыхнуло, как порох от искры!       «Убью за неё!» — всколыхнулось палящей волной, погребая под потоком эмоций голодный холод Харибды.       Её незримые щупальца-жвала-глаза в моей голове с болезненным визгом прянули вглубь подсознания, прячась от обжигающей мощи. Но спустя миг вновь опутали разум — всплеск этот так же быстро угас, как и возник.       Боец вскинул оружие и крикнул: «Не рыпайся!..», тыча столом винтовки в мою сторону, хотя я и так уже опускался обратно в кресло. Эмми оказалась цела и невредима, фонтанировать чувствами не было смысла, и остатки человеческой импульсивности вновь улеглись в лоно Харибды. Да, так мне нравилось куда больше — без подавляющего «человеческого» значительно лучше.       Заплаканная девушка напротив меня выглядела сильно напуганной, но всё же держалась. Хотя по бледному лицу понятно — она на пределе. Боец дернул её за плечо, помогая подняться, но его грубость меня уже не задела.       — Мисс Фонте, — «костюм» обернулся к ней, широким жестом указывая на меня. — Вы узнаёте персону в кресле?       Эмми ожидаемым образом замотала головой. В страхе попятилась к двери, во все глаза глядя на рваные раны на моём хитиновом теле.       Человек от правительства улыбнулся лишь шире:       — Эта прелестная особа утверждает что она и Адам Бланкард — одно лицо. Ваша задача, мисс Фонте, опровергнуть или подтвердить это.       — А-адам?.. — ошарашено протянула девушка.       — Рад, что с тобой всё хорошо, — улыбнулся я. — Понимаю, поверить сложно… Но вспомни, как ты звала по интеркому, когда всё началось.       — Да, но…       — А хочешь, скажу, на какой ягодице у тебя родинка? Или помнишь, как мы…       Я озвучил еще несколько очень личных, даже интимных подробностей, которые могли знать только любовники. И по растерянному выражению лица Эмми понял — она мне поверила. Не хотела верить глазам, но интуиция ей говорила: солгать и всё выдумать у меня просто нет шансов — невозможно настолько точно угадывать.       — Это п-правда ты? — пробормотала девушка. — Я… Я думала, ты умер…       — Полагаю, этого нам пока хватит! — кивнул «костюм» и указал на Эмми. — Уведите её.       Девушка вздрогнула:       — Нет!.. Постойте, дайте нам поговорить!       «Хекушник» дернул Эмми за одежду и грубо поволок к двери. Я весь напрягся, готовый хоть прямо сейчас кинуться в бой. Метнул к нему незримые щупальца пси-зонда, намереваясь взбить в кашу мозги наглеца… и озадаченно осел на кресле. На мгновения потерялся в собственных чувствах.       Решил ведь, что главенство Харибды в сознании нравится куда больше, так почему всё ещё порываюсь защищать Эмми? Мне очень по сердцу эта девушка — даже сейчас, — но мысли наполняли очень противоречивые чувства. Мне хотелось спасти её, уберечь ото всех, но не хотелось рисковать собой из-за таких пустяков.       «Оранжевая Королева» заметила мои колебания, и её эмоциональный посыл вновь изменился на интерес. Уже она уловила во мне тревогу и волнение, неожиданно «предлагая» упрочить союз…       — Успокойтесь, барышня, — «костюм» обратился к Эмми. — Вы встретитесь потом, мы дадим вам несколько минут уединения. А у меня возникло стойкое чувство, что мы с мисс Харибдой отыщем общий язык.       Он повернулся ко мне:       — Ведь так?