Часть 14. Xen

      — А нормальное имя у тебя есть?       — Мама звала Мириам, — всхлипнула замухрышка.       — Подойди ближе, — я протянул к ней покрытую кровью пятерню.       — Госпожа, умоляю!.. — зарыдала девчонка. — Не надо, пожалуйста!..       — Живее!       Мириам встрепенулась и наперекор собственному страху, как завороженная хромоного подошла вплотную. По её тощим лодыжка снова заструилась моча.       — Я… Вы же… Я о-очень… П-жал-ст… — с губ замухрышки срывался откровенно невразумительный набор звуков.       Я уронил на траву косу «Оранжевой», бухнув о землю тяжелой конечностью. Опустил ладонь девушке на плечо и обернул её лицом к толпе. Селюки разом притихли, словно в ожидании кровавого пиршества.       — Ты теперь моя, поняла? — прошептал я на ухо Мириам. — Ты больше не живёшь в этой деревне. Ты принадлежишь мне и слушаешься только меня. Кивни, если поняла.       Девушка с заплаканным видом кивнула, трагично шмыгая носом.       — Я не знаю вашего языка, поэтому будешь переводить другим, что скажу. Ясно?       — Но кулоны ведь… — всхлипнула хромоножка, однако я её перебил.       — Тебе ясно? — надавил интонацией.       — Да-да! — Мириам торопливо закивала, чуть не взвизгнув.       — Тогда хватит реветь, — я выпрямился, всё так же удерживая её за плечо. — Повтори для старейшины всё, что скажу. Поняла?       Девушка кивнула, торопливо елозя по чумазым щекам грязными рукавами и утирая слезы.       — Эта девушка теперь служит мне!.. — я принялся достаточно звучно проговаривать слова. — Разговаривать буду только через Мириам!.. Вреда деревне не причиню, если вы не нападёте!.. Хочу увидеться с Сидреем!..       На лицах аборигенов проступили радостные эмоции, напряжение в неровном строю заметно ослабло. Хотя это были только слова, но они подарили надежду в том, что сегодня никому из них умереть не придётся, и простым селянам этого оказалось достаточно.       Главный в деревне что-то прокричал в ответ.       — Что он говорит? — я мягко стиснул плечо Мириам.       — Г-госпожа, — медлила девушка. — Можно ли мне…       — Повторяй всё в точности, как он говорит, и ничего не бойся.       — Угу… — вздохнула хромоножка. — Староста боится, что вы его обманете. Он думает, что вы гневаетесь из-за скверного угощения…       — «Угощением» он тебя назвал?       — Да…       — Тогда передай, что я всем довольна и не гневаюсь. Только пусть принесут немного еды и одежду. А также пусть пошлют кого-то следом за гонцом, чтобы вести до Сидрея дошли поскорее.       Мириам повторяла за мной, и на фразе про гонца староста ощутим вздрогнул. В общем-то, о таком я мог просто угадать: послать за подмогой — это очевидный ход от безнадёжно обороняющихся. Но уверенный тон и точное указание, в какую сторону отправился первый гонец, поразило старосту. Он замахал руками односельчанам, отсылая нескольких из них следом за посыльным, а других погнал в деревню. Потом обернулся и что-то спросил.       — Госпожа, вы хотите посетить нашу деревню и отдохнуть там? — перевела Мириам.       — Подождём здесь, — ответил я. — Еду и одежду пусть сюда принесут.

* * *

      Пока деревенские суетились, я ещё дважды успел отведать мяса «демонов» и набивал пузо. Биоморфы хитиновых «крыльев» успели достаточно вызреть благодаря обилию пищи, поэтому живот мой стремительно округлился не только из-за наполненного желудка. А вот телоточец требовал больше времени при прочих равных, да и вынужденное бодрствование несколько затягивало его созревание.       Жуя кровавые лоскутья плоти и ощущая в чреве приятное шевеление стремительно подрастающих биоморфов, я расспросил Мириам, задавая вопросы обо всё подряд. Узнал, что оказался в приграничной деревеньке Лард, принадлежащей некому господину Сидрею и расположенной на южной окраине королевства Аллия. Хотя названия ровным счётом ничего не говорили, но теперь стало отчётливо ясно, что я очутился не на Земле. Пусть и не помнил наизусть все существующие королевства из своего мира, но никакая Аллия к ним точно не относилась.       Также Мириам рассказала, что в приграничных деревнях у многих глав поселений есть кулоны, подобные которым надеты на нас. Неизвестно, какие чужестранцы и когда перейдут границу, поэтому землеправители пытались хотя бы посредством магических переводчиков позволить наладить контакт и снизить шанс возможных конфликтов.       Кулоны оказались именно что магические, и Мириам это подтвердила, не заметив моего удивления. Она уже немного успокоилась и старалась смотреть куда-нибудь в сторону, а не на то, как я терзаю зубами сырую печень павшего врага. Так отвернувшись, девушка рассказала, что «демоны», которыми я трапезничаю — это самые настоящие демоны, безо всяких кавычек. С её слов, впервые они появились лет пять назад или около того. Тогда же их с матерью прогнали из родной деревни за то, что у Бланки от рождения на голове красовались миниатюрные острые рожки. И всем оказалось наплевать на тот факт, что рога у девушки росли ещё до появления демонов.       История была просто душещипательная. И про побивание камнями и изгнание из родной деревни, и о том, как её мать умерла от голода во время скитаний, и о том, как Бланке местные покалечили ногу и припадке рудиментарного чувства вины подкармливали, словно бродячую собаку, чтобы та не померла и не испортила этим настроение местного лорда. Мне даже ещё больше есть захотелось от таких переживаний, но я заставил себя изобразить на лице некое подобие сострадания. С удивлением понял, что с всё большим усилием выражаю эмоции.       Девушка знала мало полезного, постоянно сваливаясь в горестные воспоминания, чему я не мешал. Понимал, что отринутая всеми нищенка — сомнительный источник информации. Пусть выговорится: мне не в тягость слушать её бормотание — вдруг даже в нём уловлю что-то важное?       Душеизлияния тихонько плачущей Мириам прервали гонцы из деревни — к нам примчались двое отчаянных ребят. По выражению их лиц становилось понятно: в мыслях эти парни чуть ли не в смертники себя записали, подрядившисьт принести еду и одежду. И явно удивились, когда я не попытался их убить, а лишь отослал прочь.       Хромоножка поднесла поближе корзину с простой деревенской снедью, прикрытой сверху сложенной чистой одёжкой из грубого льна или чего-то подобного. От корзинки гадко воняло свежевыпеченным хлебом и чем-то мясным, густо приправленным, безвозвратно испорченным варкой в пряном бульоне.       — Прошу, госпожа, — девушка дрожащими от напряжения ручонками протянула мне ношу.       — Ешь, — велел я, отворачиваясь.       — Что вы, госпожа, — Мирам попыталась изобразить удивление. — Я не голодная. Не думайте обо мне и кушайте…       В этот момент её живот, уловивший запахи пищи, ожидаемо заурчал.       — Ешь, тебе говорят, — повторил я.       Она так голодно сглотнула, что мне даже не потребовалось оборачиваться или слышать бульканье в животе, чтобы разгадать её мысли. Девчонка дико голодная и даже кровавая трапеза поблизости не уменьшила её аппетит.       — Мне правда можно? — спросила она.       — Можешь выбросить, если не хочешь, — пожал я плечами, с упоением жуя сырую печень. — И еду, и одежду я просила для тебя. Скоро приедет Сидрей, а от твоих тряпок воняет.       — Простите… — повинилась Мириам, принимая это и на свой счёт.       — Переоденься и ешь, это приказ. А потом отведи меня… М-м-м… Здесь есть рядом озеро или ручей?       — Да, недалеко течёт ручеёк! Там обычно скотину поят, когда на выпас гонят.       — Отведёшь меня туда.       Мириам скинула с себя старое рубище, на несколько секунд оказавшись совершенно нагой. И в этот момент во мне снова пробудилось человеческое — эту замухрышку стало откровенно жалко. Она был ужасно тощей — кожа да кости, — но пропорциями тела и впечатляющей шириной бёдер вполне походила на половозрелую женщину. Даже сквозь запах немытой кожи я ощущал сладкий, притягательный аромат её гениталий. Очень похоже благоухала «Оранжевая», когда всем своим восхитительным телом нависла надо мной на развалинах комплекса Лямбда.       Хромоножка быстро нацепила новую рубаху, такую же бесформенную и длинную, едва не до колен. Торопливо, кашляя и давясь, принялась за еду, чтобы спустя пару минут подняться на ноги.       — Я готова, госпожа! — отрапортовала она. — Ч-что прикажете?       — Успокойся, не нервничай. Если будешь послушной, я тебя не обижу.       — Поняла!       — Ладно, веди к ручью.       Искомый ручеёк пробегал по неглубокой, пологой низинке, поросшей некогда обильной, а нынче под корень объеденной травой. Домашнего скота я не видел поблизости, но уловил в воздухе звериный дух — это будет полезно учесть, как источник наиболее доступной провизии.       Девушка отнеслась к поручению ответственно и указала на близкую лесную опушку в верховье ручья. Провела меня выше по течению, минуя места, где недавно ходили и наследили коровы. Тяжко хромая, но не подавая виду, что ей больно, подошла к небольшому развалу камней, с вершины которых и струилась полоска чистой воды.       Эта россыпь как будто выкатилась из лесу и не знала присутствия домашней скотины. Наверняка в чаще водится что-то, что не против полакомиться неповоротливой домашней живностью, оттого возле леса её не пасут, и оттого вода здесь чиста.       — Раздевайся, — велел я. — Поможешь кое с чем.       Мириам кивнула и без колебаний стащила одежду, стыдливо прикрывая ладошками треугольник редких волосиков на лобке. Замерла в ожидании.       Мне, на самом деле, никакой помощи не требовалось, но возникла идея испытать хромоножку. Можно ли добиться от неё добровольного согласия примкнуть ко мне? Милая Эмми ответила «да», потому что любила меня… и я непременно найду способ вернуться назад, к ней! Но это — дело отдаленного будущего, а сейчас неплохо бы разузнать, привлекателен ли я, как лидер? Пойдёт ли Мириам за мной, даже если столкнётся с кошмарными для простого человека вещами? Она сыта и благодарна за милосердие, она зла на местных селян и имеет мотив им отомстить, но хватит ли этого, чтобы решиться?       — Ч-что я должна делать? — тихо спросила девушка, когда молчание затянулось.       — Ты поможешь мне родить.       — Вы в положении, госпожа?! — встрепенулась она. — П-поздравляю!..       — Не спеши делать выводы, дурёха. Это не совсем то, о чем ты думаешь.       — Но тогда как же?       — Это… — я на секунду замолчал. — Это вроде особенной магии. Ты же видела, как я сразила крылатого демона?        — Да, госпожа!       — Вот и отлично. Поэтому уясни — это моя особенная магия… А теперь подойди сюда, — я медленно опустился у берега на траву. — Примешь плод.       Нагая девчонка прихромала и с готовностью упала передо мной на колени. С горящими глазами уставилась на влажную щёлку влагалища. Она всё ещё боялась, и страх этот заглушал в ней всё остальное: и стыд, и сомнения.       Я потужился, напрягая нужные мышцы и отдавая команды удивительно чуткому и исполнительному организму. В ответ складки вагины медленно приоткрылись, немного выпячиваясь и набухая от приливающей крови. Качающими — внутрь-наружу — движениями они выталкивали нечто продолговатое, размером с кисть взрослого человека.       На дрожащие пальцы бланки хлынули околоплодные воды и спустя миг, под аккомпанемент её испуганного крика, на ладони выскользнул первый из биомодов.       — Ч-что это? — в ужасе прошептала Мириам.       Трясущиеся крупной дрожью руки держали комок, отдалённо похожий на пучок обглоданных куриных костей, обернутых слизистой плёнкой.       — Не урони, — усмехнулся я, наблюдая за реакцией девушки.       Она вдруг хмуро кивнула, продолжая во все глаза таращиться на мою разверстую вагину. Аккуратно уложила сверточек себе на коленки. Сдвинула его к самому животу, в ложбинку между тощими бёдрами и лобком.       Я продолжил тужиться и меньше чем за пару минут исторг из утробы второго биоморфа. Делая вид, что отдыхаю, приказал бланке снять с «плодов» мягкую органическую пленку. Можно было даже велеть ей съесть эту «обёртку» — мои плацентарные такни полны микроэлементами и витаминами, которые так нужны истощенному организму хромоножки, — но Мириам навряд ли пересилит себя. Даже её удивительной упёртости на такое не хватит.       Но и без поедания ситуация оказалась забавная. Для меня. Но для хромоножки она явно виделась сродни инфернальному кошмару — биоморфы ожили, расправила рудиментарные суставчатые ножки и обхватили предплечья Мириам.       Ужас обуял её «ауру». Дыхание девушки сбилось от страха, но она упрямо терпела. Сдалась и завизжала, когда биоморфы, словно многоногие пауки, поползли вверх по рукам, к голове.       — Спокойно! — я одернул девушку. — Помнишь, что я говорила? Пока ты со мной, тебе ничего не грозит. Не бойся этих существ…       Девушка энергично затрясла головой, снова зажимая ладонями рот. Испачкала лицо в амниотической жидкости, но даже не заметила этого, полным ужаса взглядом провожая взбиравшиеся по плечам «костяные» создания.       Биоморфы, как новорожденные бабочки, спешили расправить свои «крылья», чтобы придать им первичную форму. Пока они этим занимались, используя Мириам, как опору, я обернулся к ней спиной.       — Вымой меня, да поживее, — приказал девушке.       — Д-да, госпожа! — пискнула она, поднимаясь на нетвердых ногах.       С трудом оторвала рукав от своей новой рубахи и, набирая воду в кувшин, который принесли вместе с корзинкой еды, принялась оттирать с меня чужую кровь. Опять же, это совершено не обязательно… но если уж проверять, то до конца.       — Госпожа! — внезапно воскликнула девушка. — Вы… Вы ранены?       Она нащупала у меня на спине между лопаток тонкие щели «разъёмов» и заволновалась.       — Глубокая рана? — спросил я, мысленно улыбаясь.       — Не знаю.       — Сунь в неё палец. Не бойся — я хорошо переношу боль.       — П-поняла… — сухо ответила девушка.       Минуло несколько секунд, и я вдруг ощутил, как едва приметной складочки плоти коснулся горячий язык!       — Ты что задумала?       — Простите, — тотчас повинилась Мириам. — Мама раньше так делала, чтобы ранки скорей заживали. У нас не было денег на лекарства…       — Хорошо, я поняла. А что с моей раной?       — Да, сейчас…       Тонкий пальчик коснулся тугой складки, и я сразу расслабился, позволяя девичьему персту беспрепятственно протиснуться между пластов мышечной ткани.       — Как горячо… — прошептала Мириам, а затем добавила громче. — Рана очень глубокая, госпожа! Поместился весь палец. И порез, кажется, не один — рядом точно такой же!       — Хорошо, можешь вынуть палец.       — Угу-м… — ответила увлеченная Мириам, а потом вдруг сказала. — Ой!.. Не могу достать. Ваша спина меня не пускает…       Дразнить её оказалось довольно весело. Куда интереснее, чем рубить косой демонов, но стоило не забывать, что веселье для меня — страх для Мириам. А если она окончательно спятит, то эксперимент провалится, так толком и не начавшись.       Расслабив мышцы, я позволил освободить кисть, а потом велел прижать ладони к моим лопаткам, чтобы по рукам девушки прошли биомрфы. Создания подчинились мысленным командам и торопливо перебрались ко мне на спину. Когда эти «костяные бабочки» начали отбрасывать ненужные больше рудиментарные конечности и буквально вгрызлись мне в спину, утопая телами в «разъемах», Мириам опять закричала.       Я же медленно поднялся на ноги, ощущая дикую боль по всей спине. Симбиотические существа прогрызали мышцы и связки, врастая в структуру скелета и соединяясь со спинным мозгом своей нервной системой. Мучительной раскаленной иглой прошивали нутро, заставляя внутренний голос вопить от агонии. Но…       На лице моём не дрогнуло ни единого мускула, словно это не лицо вовсе, а бесчувственная маска. Я даже потрогал пальцами щёку, вдруг усомнившись, но наткнулся на тёплую, гладкую кожу, во всей полноте ощущая короткое прикосновение. Дикая боль жгла адским огнём, захлёстывая холодные мысли, а у меня даже не было способов, как её выразить.       Минуло несколько минут мучительной пытки и всё прекратилось. Биоморфы-крылья подсоединились к кровеносной системе, окончательно становясь частью меня и полностью подчиняясь псионическому управлению. Я пошевелил новой правой конечностью, чем-то похожей на громадное крыло летучей мыши, только без кожистых перепонок и с острыми костяными косами вместо тонких пальцев. Размахнулся и наотмашь ударил ближайший камень, раздробив его на куски. Пошевелил плечами, ощущая мощь нового оружия, и направился с берега в неглубокую воду.       — Иди ко мне, — позвал девушку. — Ты до сих пор не умыла меня.       — Д-да, госпожа… — пробормотала ошарашенная увиденным Мириам.       С тихим стоном поднялась и, сильно подволакивая неестественно вывернутую в колене ногу, пошла за мной следом.       Я не двигался с места и держал ладони на талии, пока хромоножка терла мои хитиновые покровы оторванным рукавом. Оттирала чужую кровь с бёдер, усердно омывала округлый живот, прикасаясь к нему больше со страхом и благоговением, нежели с заботой — боялась того, что ещё могло породить моё чрево. Нежными пальчиками полоскала складки влагалища, терла промеж ягодиц…       На мгновения я ощутил себя ребёнком в руках заботливой мамы. Тело, во многих местах покрытое прочным хитином, не всегда ощущало прикосновения чужих рук, но оставалось у меня и немалое число очень чутких участков. Когда Мириам принялась усердно тереть мои груди, я даже немного смутился, захваченный врасплох приятными, яркими ощущениям.       — Хватит, — отстранил девушку. — Ты хорошо поработала. Иди на берег, погрейся.       — Х-хорошо… — пролепетала она, зябко поглаживая заиндевевшие пальцы.       На дворе хотя и стояло тёплая пора, но воды ручья под лесным пологом не успевали прогреться как следует, и плескались мы в холодных потоках.