Часть 16. Interloper

      На пути к резиденции Франка Сидрея я заметил, что его люди не выпускают из рук оружие. Хотя по большей части глядят не в мою сторону, а зорко следят за округой. Такая бдительность, безусловно, похвальна, но не излишняя ли?       Я спросил об этом и услышал в ответ, что последние годы в округе неспокойно. Появление демонических тварей внесло сумятицу в королевство, и многие умы восстали против царствующей фамилии, обвиняя её в неспособности справиться с врагом. Кто-то на самом деле искренне возмущался просчётами в столице, а кто-то действовал более умно и использовал ситуацию в своих корыстных целях, рассказывал Сидрей. Ему лично был известен как минимум один из малых дворянских родов, которые Корона публично обвинила в подстрекательстве людей к восстанию. О мятежной позиции некоторых других родах молодой землевладелец знал только по слухам, но, ввиду особой ситуации, вполне допускал и куда худшее положение дел.       Знать королевства Аллия устроила вялотекущую грызню друг с другом, затеяв споры на рубеже великой войны. Многие думали, что грядет нечто большое, ибо спустя несколько лет масштабной демонической экспансии так и не удалось определить их центр принятия решений. Стычки с демонами имели спорадический характер и, по большей части, оставались за людьми, но они очень напоминали разведку боем, которая шла уже по всему королевству. А это навевало неприятные мысли о скором фатальном ударе со стороны неприятеля.       В такой ситуации разброд и шатания в народе шли повсеместно. Даже у более-менее спокойных южных границ, надёжно прикрытых неумолимыми «жуками» от вторжения, вполне можно было схлопотать из кустов шальной арбалетный болт в спину. Люди Франка на своей же земле вынуждены были защищать господина, ожидая засады.       Тревоги прибавляло и то обстоятельство, что даже в роду Сидреев между сестрами и братьями шла скрытая борьба…       Мириам едва поспевала повторять за увлекшимся землевладельцем. А я, хотя и мало чего понимал во всех этих перипетиях взаимных дружбы и ненависти, но ощущал, как собеседник невольно проникается ко мне. Парень говорил куда больше, чем положено знать тому, с кем он едва знаком. Нужда ли его толкнула на отчаянный доверительный шаг, моя миловидная внешность расположила, или же он от рождения открыт и радушен — не знаю, но это непременно стоит использовать.       По пути, прикрываясь от случайных взглядов плащом, я то и дело исторгал из чрева быстрорастущие личинки потрошителей. Юркие и проворные, они требовали только вытолкнуть себя из матки, а из влагалища выбирались сами, сладко и будоражащее, но вполне терпимо щекоча нежную плоть множеством членистых лапок. Заползали на спину и замирали под одеждой, дожидаясь приказа. Через определённые промежутки падали на землю, никем не замеченные, и скрывались в траве. Принимались её пожирать, следуя за мной, как за пси-маяком.       Растительная биомасса далеко не так питательна, как плоть, но пока будущий рой набирает запасы органики — меня всё устраивает, даже неспешные темпы. Всё равно внимание сейчас отдано двум главным зародышам в чреве — в их развитии не должно возникнуть ни малейших изъянов.

* * *

       То, что всаднику было всего на десять минут хода галопом, для пешего — ходьбы на полдня. Мы уже как пару часов назад покинули угодья Ларда, петляя среди зреющих пашен. Пересекли светлую берёзовую рощу, как естественную границу меж двух деревень, и вышли в холмистую низменность, раскинувшуюся до самого горизонта. На залитых солнцем луговых взгорках кучно ютились несколько деревушек, как будто пересыпанных между собой обильными чёрными точками домашней живности на выпасе. А немного дальше, за пастбищами, просматривались распаханные прямоугольниками обильные нивы.       Франк заметил мой интерес и не без гордости в голосе объяснил, что его род владеет этими землями уже не одно поколение. Мол, Сидреи ни разу не трусы и всегда готовы встать в первых рядах в войске Короны. Но на пустой желудок много не навоюешь и за «спасибо» снаряжение для воинов не купишь. А потому, вместо денежного довольствия от правящей династии, его род чаще спрашивал разрешения раскорчёвывать королевские леса, чтобы присоединить к своим наделам новые пашни. Растил зерно, в пищу себе и на продажу в соседнее государство…       Он много чего говорил, будто пытаясь произвести на меня впечатление и заверяя во взвешенности своих суждений. Кажется, даже храбрился и… как будто пытался флиртовать со мной? Впрочем, я вполуха слушал и уловил только то, что парень пытается апеллировать к женщине перед собой, нарочно или случайно избегая даже намёка на эротизм. Это заметила и Мириам — даже у неё смущенные глазенки забегали.       Я же больше думал о том, что эти холмы — неплохое место, чтобы начать. Они далеко просматриваются во все стороны и внезапное нападение на первых порах не грозит. А по низовым, сырым пастбищам бродят стада легкодоступного мяса…       Недалеко от конечной точки пути — в поле зрения уже показался трёхэтажный особняк Франка, — нас встретила кавалькада богато снаряженных всадников. Я сразу заметил, что гербовые знаки у людей Франка и у пришлых одинаковые, но однотипная, как униформа, одежда разнится цветами.       Больше тридцати, меньше сорока человек, незнакомцы двигались плотным строем в нашу сторону. Скакали как у себя дома, вздымая тучу пыли.       По умеренно-напряженным «аурам» людей Франка я понял, что хотя герб на щитах и у тех, и у других один, но встреча не самая желанная.       — Переводи всё до последнего слова, — обронил я в сторону Мириам.       — Да, госпожа! — кричащим шёпотом ответила девушка.       От испуга она наклонилась так низко, что почти улеглась на загривок нервно стригущей ушами лошади. Без напоминания сползла на землю и хромоногой походкой встала у меня за спиной.       Пришлые тем временем окружили нас. За оружие никто не хватался, но «ауры» с обеих сторон начинали краснеть. Пока ещё едва ощутимо, но всё же заметно.       Из стана неизвестных выдвинулась фигура и что-то заговорила.       — Брат мой… — с жаром следом затараторила Мириам. — Тебе удалось пленить одно из исчадий… Ты молодец, отец будет гордиться тобой… А теперь передай мне эту тварь — я сопровожу её на дознание…       Под забралом шлема скрывалась женщина — я уловил её спокойный и довольно приятный голос.       — Сестра, ты ошибаешься… — Мириам переключилась на слова Франка. — Это наша гостья… Она так выглядит из-за проклятия, но эта добрейшая женщина на нашей стороне — она помогла крестьянам в Ларде, убила демонов… В благодарность я пригласил её в свой дом…       Девушка замолкла на миг, ухватилась за мои бёдра под плащом и едва заметно, на пару градусов, повернула животом в сторону всадницы, словно указывая таким образом. Потрошителей, замерших под плащом всего в нескольких сантиметрах от её головы, она не заметила.       — Брат, ты как был дураком, так им и остался… Неужели не мог хотя бы предположить, что это демоническое отродье нарочно так поступило, чтобы втереться в доверие… Купился на её смазливую рожу…       — Сестра, прекрати… Ты оскорбляешь гостью безо всякой причины… Что госпожа маг подумает о нас…       — Ты эту тварь называешь магом, но я не чую в ней маны…       Мириам торопливо толкала меня то влево, то вправо, едва поспевая за репликами. А я думал, что оппоненты правы, каждый по-своему. За мной пока не числилось никаких преступлений в этом мире, только если спонтанное возникновение из «ниоткуда» не считается здесь наказуемым проступком. Но и сестра Франка не ошибалась — я на самом деле втирался в доверие, хотя и не имел никаких связей с демонами.       — Сестра, я думаю, ты ошибаешься…       — Мне наплевать, что ты там думаешь… Немедленно прикажи своим людям передать нам этого демона…       Всадница вдруг повернула в нашу сторону голову и крикнула что-то гневное, полыхнув алой «аурой».       — З-заткнись, грязная тварь, — пролепетала испуганная Мириам, послушно «переводя», — иначе прикажу отрезать язык…       Я наклонил голову:       — Ничего не бойся, — сказал девушке и медленно вскинул правое крыло, укрывая её костяными лезвиями.       Мимолётно улыбнувшись всаднице в шлеме, обратился к Франку:       — Господин Сидрей, мне стоит отклонить ваше приглашение?       Мириам продублировал это тоненьким, дрожащим голосом. И тут же повторила слова недовольной всадницы:       — Захлопни пасть, ничтожество… Я не разрешала тебе говорить…       — Сестра… Луиза, опомнись… — залепетала уже за Франком. — Не совершай ошибку…       — Довольно… Именем советника Бёрнда Швейгера приказываю… Задержать Франка Сидрея, как пособника демонического вторжения… Схватить демоническое отродье… Простолюдинку к-казнить на м-месте за пос… пособничество врагу…       Гневный тон всадницы перекрывал лепет перепуганной Мириам. Впрочем, переводить до последней буквы уже и не требовалось — властный жест рукой и пришедшие в движение воины и так всё нужное объяснили. Телоточец в чреве дрогнул, ощущая мои кровожадные намерения и «пинаясь», словно ребёнок. Но увы, он ещё не успел вызреть, да и некогда его исторгать — ситуация уже накалена до предела.       Я вскинул ладонь и толчком псионических «щупалец» сшиб с ног ближайшую лошадь, как бумажную фигурку. Повалил её вместе с всадником на следующего за ними скакуна. Вскрикнул, вкладывая в импульс чуть больше, чем собирался — тела кубарем покатились по земле, бряцая доспехами и сбруей. Оглушенные животные испуганно заржали, а строй нападавших замешкался на мгновение.       Франк что-то закричал, вместе со своими людьми выступая стеною щитов. Кажется он…       — Не убивайте, госпожа!.. — пискнула Мириам, переводя его восклицания.       Я сшибал лошадей с ног ударами псионических волн, валил их на землю одну за другой. Всадники падали в дорожную пыль, внося сумятицу в ряды наступавших. Их воинственный дух стремительно остывал — в «аурах» прибывал страх и замешательство.       Сестра Франка что-то выкрикнула и пустила лошадь с места в галоп, нацелившись на меня. Наткнулась на неожиданно мощное сопротивление, но самонадеянно посчитала, что одним махом покончит со всем? Выхватила меч, занося его для удара.       Я двинул правым крылом, встречая лошадь резким взмахом костяных лезвий. Вчистую снес животному голову, срубив её прямо под шеей и орошая траву струёй жаркой крови. Подрубил уже мертвому телу передние ноги, обрушив тушу на землю.       Всадница в последний момент увернулась, на опережение выпрыгнув из седла. В тяжелых доспехах исполнила невесомое сальто, проскользнув над костяными клинками, и ловко встала на ноги, не выронив при этом оружия. Она оказалась куда сильнее обычных людей и даже собственных воинов. Использовала какую-то магию?..       Я вскинул оба крыла, левым защищая живот с драгоценным приплодом, а правым блокируя удар мечом. Под истеричный визг до смерти перепуганной Мириам, оттолкнул женщину-воина, снова использовав пси. Но она и на этот раз на ногах устояла, будто бы заблокировав мечом незримый удар! Её просто протащило спиною вперёд по земле, оставляя две борозды от ступней.       — Сзади!.. — завизжала Мириам.       Дальночувствие уже засекло несущуюся на всём скаку угрозу, но крик «переводчицы» пришелся по нраву. На грани истерической паники и, кажется, опять обмочившаяся, она всё же смогла отыскать в себе силы, чтобы меня защитить…       Я оттолкнул бедром Мириам, завалив её на траву и убирая с линии удара. Развернулся на месте, взмахом правого крыла разрубая несущуюся лошадь и отпрыгивая в сторону от живого тарана. Рассёк животное от грудины и почти до желудка, продольным движением заодно отсекая всаднику ногу в колене. Кровь брызнула во все стороны, орошая нас с хромоножкой. Потроха плюхнулись в пыль и тела кубарем полетели на землю. Взмах левым крылом за спину, вслепую, в последний миг отбил молниеносный укол женщины-воина…       Она вдруг неожиданно прытко рванула, в мгновение ока сближаясь, и ударила в спину. Почти дотянулась! Она была куда опаснее демонов.       — НАЗАД!!! — вскрикнул я, высвобождая псионический круговой импульс.       Дал волю сладкой человеческой злобе, приливая её катализатором к ледяной ярости тиранида. Одним махом снес с ног всех в радиусе десяти метров, клубами пыли и сора перекрыв видимость. Не смог свалить только наглую сестрицу Франка! Но в следующий миг псионической плетью подхватил меч на земле, оброненный покалеченным всадником, и метнул его в неприятельницу.       Она не успела отбить. Клинок крутанулся в воздухе и снес женщине левую руку выше локтя.       Девка замерла на миг, словно в растерянности опуская взгляд на культю, а затем завизжала, роняя меч и зажимая ладонью кровоточащий обрубок. Я метнулся к ней, занося костяное крыло и намереваясь покончить со всем. Допустил ошибку, посчитав людей с холодным оружием не такой серьёзной угрозой, как стрелков с автоматами, и теперь исправлял её…       Наперерез мне выскочил опомнившийся раньше других Франк. Что-то закричал, махая руками.       — Г-госпожа!.. Пощадите!.. — следом за ним пропищала Мириам.       Мои костяные клинки замерли в нескольких сантиметрах от лица молодого землеправителя. Я становился, зондируя окружение на предмет угроз и медленно делая протяжный выдох. Приказал себе успокоиться. Оглянулся на забрызганную лошадиной кровью «переводчицу».       Голод мой бушевал с дикой силой, убеждая убить вообще всех и насытиться, но от живых людей пользы всё-таки больше.       — Г-господин Сидрей просит пощадить его сестру!.. — запоздало всхлипывала Мириам.       Я снова вздохнул.       — Подойди, — приказал девушке.       Она покивала и с огромным трудом поднялась, вся в крови и на трясущихся от страха ногах. С побледневшим лицом пошла в мою сторону. Я тем временем обернулся к Франку — парень прикрывал собой стонущую от боли женщину с отрубленной рукой. Её воины бросили все попытки атаковать людей Франка и ринулись на защиту госпожи. Препятствий с моей стороны не встречали.       — Она хотела меня убить, — сказал я, глядя на Франка и при этом костяным клинком плашмя похлопывая по плечу Мириам.       Парень выслушал и понятливо кивнул.       — Вы вправе защищать свою жизнь — с этим никто не поспорит… — повторила за ним хромоножка.       — Зачем ты её защищаешь? Она и тебе угрожала.       — Считайте меня наивным дураком, но она моя сестра… Я не желаю ей зла…       В этот момент отчаянно юный Франк Сидрей меньше всего напоминал наивного глупца. Сложности внутри этой семейки для меня пока что оставались неясны, но молодой правитель, обличенный толикой власти, не мог не вступить в борьбу с себе подобными и сейчас отчаянно искал сильных союзников. Наверняка именно потому он закрывал глаза на мой внешний вид, опознав «силу мага» и надумав завоевать доверие.       — Ты не можешь убить эту женщину из-за советника Швейгера? — спросил я.       — И по этому тоже… — хромоножка продублировала ответ парня. — Прошу вас, пощадите её…       Я посмотрел на парня и кивнул:       — Пусть эти люди оставят потерянное и уходят — у меня нет к ним претензий.       Мириам повторила фразу для всех и народ засуетился, помогая раненым. Франк благодарно кивнул и сам принялся бинтовать руку сестры. Она лишь злобно шипела, стонала от боли и метала в меня полные ярости взгляды. Не глупая — не торопилась швыряться грозными фразами.       Я обернулся к трясущейся от истерики хромоножке.       — Ты хорошо справилась, — улыбнулся ей, и погладил по волосам, задевая острые рожки.       — П-простите, г-госпожа, — испуг понемножку от неё отступал, и девчонку начинало откровенно потряхивать от адреналина. — Я… Я такая никчёмная…       — Твоя задача — говорить вместо меня, и с этим ты справилась хорошо. Иного я от тебя и не ждала. Успокойся.       Я мягко обхватил её перепачканные щёки когтистыми пальцами и в спонтанном порыве принялся вылизывать личико девушки, орудуя длинным языком. Лошадиная кровь на её коже оказалась также вкусна, как плоть людей или демонов.       Мириам удивлено вздрогнула:       — Ч-что вы делаете, г-госпожа? — пролепетала она.       — А разве не ясно? Умываю тебя, — ответил я, медленно окуная язык промеж её тонких губ и жадно целую перепуганную хромоножку.       Проявление неуместной нежности вкупе с заботой о раненых окончательно отвлекло окружающих. Никто не заметил, как по моей лодыжке в траву юркнули несколько потрошителей, которые тут же забрались под тушу мертвой лошади. Я страстно целовал Мириам, лаская её тонкие губки, при этом тайком «десантируя» ненасытную мелочь. Очарованный приятными чувствами даже немного увлёкся сверх меры.       Тиранид во мне не мог уразуметь, зачем прикасаться к еде ртом, если не есть её? Но человеку очень понравился сладенький ротик трепещущей девушки.