Часть 17. Nihilanth

      Потрепанные люди Луизы убрались восвояси, увозя свою госпожу. Итогом стычки стали две лошадиные туши разной степени потрошения, несколько отрубленных конечностей и полдесятка вывихов. Это если в физическом плане. В нематериальном же я обзавелся союзником и врагом — брат с сестрой смотрели на меня диаметрально противоположными взглядами.        Впрочем, текущий уровень назревавшего конфликта меня абсолютно устраивал. Ведь враги — это легкодоступный корм для моего роя. Отчего отпустить разъяренную однорукую воительницу было бы не только милосердным деянием, но и крайне желательным — чужая слепая ненависть в мой адрес открывала большие возможности. Она позволяла убивать, избегая недовольства союзников.       Контуры плана обрели очертание, и я без промедлений озвучил своё предложение, обращаясь к Франку:       — Господин Сидрей, вы согласны оказать мне несколько услуг, если я помогу вам?       Парень выслушал Мириам и натянуто улыбнулся. Заговорил.       — Что вы, госпожа… У меня и в мыслях не было требовать с гостьи какой бы то ни было помощи…       — Не старайтесь казаться самым радушным в мире хозяином, — я покачал головой. — Для меня все эти тактичные заискивания не значат ничего. Если вам что-то нужно — говорите прямо, без расшаркиваний.       Парень молчал. Внимательно смотрел на меня и размышлял.       — Я тоже буду прямолинейной: если мы договоримся, то могу гарантировать — ваши люди не пострадают от моих действий. От вас попрошу лишь информацию и, по возможности, связи с влиятельными людьми. Взамен же могу предложить армию. Интересны такие условия?       Молодой человек выслушал Мириам и удивленно вскинул брови.       — При всём уважении… — залепетала переводчица. — Вы, безусловно, сильны… Но считать себя армией, равной настоящему войску — это самонадеянно даже для мага…       — Не спешите с выводами, — я медленно вскинул левое крыло, демонстрируя костяные лезвия. — Моя магия особого толка. Я способна… призывать существ себе в услужение.       Двинув рукой, я велел одному из мелких потрошителей, цеплявшихся за спину, перебежать по конечности на ладонь. Показал зубастую «мокрицу» удивленному Франку.       — Тысячи таких созданий встанут под ваш полный контроль в обмен на небольшие услуги, — сказал я, протягивая зубастого малыша, глухо клацавшего челюстями.       О том, что «тысячи» — это даже крохи, а вообще ничто, пришлось умолчать. В слова о миллионах ненасытных созданий Франк или попросту не поверит, или посчитает их большей угрозой, чем выгодой.       Однако момент оказался удачный, потому я двинул другой рукой, изображая некие «магические пасы», и отдал приказ затаившимся в траве потрошителям. Эти особи уже не походили на мокриц размером с ладонь, а откормились до размеров средней дворовой собаки. С голодным шипением они ринулись скопом к тушам лошадей, пожирая свежее мясо.       Вооруженные люди испуганно отшатнулись, вскидывая оружие, готовые защищаться. Мириам со страхом прижалась ко мне, обнимая за талию и полными ужаса глазами следя за кровавым пиршеством. Я же намеренно медлил и ничего не говорил, вместо этого демонстративно сбрасывая с ладоней всех потрошителей, которые цеплялись к спине.       Освободившись от лишнего груза, тотчас зачал новых. Обернулся и посмотрел на Франка.       — Мои подопечные кого-то вам напомнили? — спросил у него, а затем вновь похлопал крылом по плечу замешкавшейся Мириам.       Молодой человек медленно кивнул:       — Эти создания очень похожи на «жуков» из пустошей, — через хромоножку ответил он.       «Так я и думал», — промелькнула довольная мысль.       — Я пришла сюда, чтобы отыскать свою… сестру по учению. Наши с ней взгляды немного разнятся, но магия очень похожа — мы обе призываем существ. И у меня есть основания полагать, что она сильно ранена. Отведите меня к месту обитания «жуков», чтобы я могла отыскать свою сестру.       — Вам нужно лишь это?       — Не только. Ещё вы поможете мне встретиться с магами вашего королевства. С кем-нибудь, кого считают действительно могущественным.       — Госпожа, но я же простой землевладелец. Вы — первый настоящий маг, с кем мне довелось познакомиться.       — Я помогу вам завоевать почёт и уважение среди дворян.       — Но как?       — Дайте мне время и достаточно пищи, а взамен получите армию.       — Скажу откровенно: я посредственный полководец, да и среди моих людей нет опытных стратегов.       — Тогда дайте ещё больше времени и получите армию достаточную, чтобы снести врага безо всякой стратегии.       Парень надолго замолчал, обдумывая слова. Смотрел на меня с недоверием.       — Вы не шутите, госпожа? Ваши обещания слишком велики даже для откровенного обмана, и я не могу понять, в чём подвох.       — Подвоха нет, — я пожал плечами. — Поверите ли вы в то, что богатства, земли и авторитет меня заботят? Я просто хочу найти сестру, наесться досыта и накормить своих зубастых малышей…       Парень с пониманием кивнул.       — Луиза непременно передаст во дворец новость о вашем появлении, — сказал он. — Она не простит отрубленную руку.       — Тем хуже для неё, — я пожал плечами. — Вы же помните, о чём недавно спрашивали?       Молодой человек снова покивал: не мог он так скоро забыть откровения о том, что «союзников в пищу не употребляю». Из него следовал жуткий для всякого человека вывод: кто не союзник — тот еда.       — Вместо того чтобы волноваться обо мне, придумайте, как повернуть эту ситуацию себе на пользу, — сказал я. — Уверена, что ваша сестра не просто вернётся с большими силами, но привезёт с собой официальный приказ от советника Швейгера, который свяжет вас по рукам и ногам. Так не стоит ли действовать на опережение?       Сидрей промедлил несколько секунд и твердо кивнул:       — Хорошо, я согласен, — ответил он. — Заключим соглашение на озвученных вами условиях.       Парень протянул руку, крепкую и грубую, привыкшую к рукояти меча. Предложил скрепить союз рукопожатием, на что я ответил взаимностью.

* * *

      Потрошители сожрали лошадиные туши, не пропустив и отрубленные человеческие конечности. Уже в открытую сопровождали нас, следуя немного позади пешего отряда. Люди заметно опасались их и то и дело оглядывались, но Франк, как настоящий лидер, подавал всем пример и делал вид, что зубастых созданий не существует.       Нас провели на территорию имения и под прицелом испуганных взглядов ошарашенных слуг впустили в дом. По моей просьбе сразу же сопроводили в ванную комнату: мне пора было родить телоточец, а Мириам не помешает умыться.       Особняк Франка имел три этажа и располагался на огороженной территории, обнесённой каменной стеной. Это был ещё не замок, но активное строительство укреплений намекало, что юный землевладелец за дело взялся основательно и всё ещё впереди.       Убранство дома не поражало роскошью и богатством, но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять — владелец особняка не бедствует. В холле за входной дверью нашлось место и натертому до блеска дубовому паркету, и картинам на стенах, и роскошной хрустальной люстре под потолком. Да и обширный штат прислуги намекал на зажиточность Сидрея.       В ванную комнату нас отводила зрелая, опытная горничная, пышнотелая и аппетитно благоухавшая молоком пампушка лет тридцати. Она, как самая бывалая и искушенная в вопросе обслуживания гостей, даже умудрялась изображать на лице и в движениях желание угодить. Хотя её «аура» едва держалась на границе страха, с трудом балансируя, чтобы не свалиться к откровенному ужасу.       Эта женщина собиралась ещё и прислуживать нам во время купания. Но судя по её бледному лицу, торопилась поскорей брякнуться в обморок, а ведь я даже плащ не снял, оставлял открытыми только крылья и голову. Поэтому милостиво отослал горничную прочь: толку от неё не будет, да и не стоит пока демонстрировать свои секреты.       Дверь клацнула замком, несколько десятков разновеликих пожирателей — все, что были, — притаились снаружи за окном, готовые по приказу прийти на помощь. Я отстегнул тяжелую медную клипсу под полом и сбросил испачканный и изорванный плащ на пол. Слегка удивился размером собственного живота — прикрытый просторной одеждой, он заметно подрос за недолгое время. Мириам тоже это увидела и смущенно отвела взгляд.       — Посмотри на меня и честно скажи: боишься? — с усмешкой спросил я. — Только не вздумай врать.       Девушка подняла робкий взгляд:       — Нет, не боюсь, — прошептала она. — Вы очень красивая…       Тон «ауры» не шелохнулся — страх куда-то исчез, а на его месте сиял оттенок весенней зелени, как символ восхищения.       — Тогда почему не смотришь в глаза своей госпоже?       — Я… Я стесняюсь…       — Стесняешься чего?       Девушка смутилась ещё больше:       — Вы же… Вы целовали меня.       — Понравилось?       Мириам кротко кивнула:       — Это было так сладко, так нежно — даже мама так меня не ласкала, пока была жива… — она горько вздохнула. — Я понимаю, что должна вас бояться, но не могу заставить себя…       — Вот же глупая, — вновь усмехнулся я. — Полезай в ванную и вымойся хорошенько.       Девушка коротко оглянулась на большую чугунную ёмкость, покрытую белоснежным фаянсом, и замотала головой.       — Госпожа, я не смею пачкать собой такую чистую воду!..       — Живо, грязнуля! Это приказ.       — Да, госпожа! — девчонка вздрогнула и за мгновения стащила с себя заляпанную лошадиной кровью рубаху.       Под искусственным светом она показалась ещё более худой и изможденной. Впалый живот и чётко очерченные под кожей рёбра делали её немного похожей на иссохшую, костлявую мумию. Распухшее колен отливало нездоровой синюшностью и не прибавляло девушке привлекательности. А провисшие, как сдувшиеся воздушные шарики, груди и плоские ягодицы отнимали последние её крохи.       Впрочем, безумно прелестное личико и внушающая ширина бёдер Мириам открывала простор для фантазии. А её запах…       Даже сквозь грязь и кровь её бесподобный аромат достигал моего обоняния. Она восхитительно пахла, слишком хорошо для обычной еды!       Я прошел к окну и уселся спиной к выходу, прижимаясь сложенными крыльями к стенке чугунной чаши. Поглаживая живот, развел бёдра, ритмичными толчками напрягая мышцы влагалища. Наверное, стоило немного преобразить гениталии и сделать вагину больше, «просторнее», чтобы деторождение не доставляло столько удовольствия и не отвлекало. Но мне не хотелось лишаться своей привлекательности — человеческая доля сознания не готова была на это пойти.       Мириам услышала мои тяжкие вздохи и в плеске воды неловко выбралась из ванной, едва не свалившись на кафельный пол. С болезненным стоном упала передо мной на колени:       — Г-госпожа, вам плохо? — участливо спросила она, взволнованно глядя прямо в глаза.       Свернутый для рождения телоточец уже раскрыл шейку матки и толкался наружу с моей помощью, а оттого мне сейчас было чертовски хорошо! Хотя искренность вопроса Мириам всё равно не ускользнула от внимания.       — Ближе… — томным шёпотом велел я.       Девушка тут же подползла почти что вплотную, замерев у меня промеж бёдер. С пониманием дела потянулась вымытыми руками к промежности, подставляя ладони под горячие струйки амниотической жидкости. Коснулась пальцами разверстых влагалищных губ, нежно массируя их и помогая разогреть ткани. В этом не было острой нужды, ведь боль мне не страшна, в отличие от наслаждения, но и этот порыв оказался удивительно искренним.       — Молодец… — вздохнул я, плавно качая бёдрами.       И лишь сладко вздохнул, когда Мириам наклонилась и внезапно прильнула губами к моей левой груди, неумело, но страстно лаская сосок и посасывая чуткую плоть.       — П-простите… — виновато прошептала она и отняла губы, когда не услышала ни одобрения, ни порицания с моей стороны. — Мне показалось, что так вам станет легче…       Я вскинул руку, заодно расправляя крыло и обнимая Мириам. Притянул девчонку к себе, без слов наклоняя её миловидную головку к груди. Девушка всё поняла и снова прилипла губами к тугому соску, жадно причмокивая им и неумело целуя. Пальцами массировала складки влагалища, окуная их чуточку глубже, чем следовало…       Лоно раскрылось перед ней, как цветочный бутон, и девушке на ладони втолкнулся продолговатый, увесистый «сверток», обернутый слизистой пленкой. Хлынула родовая слизь, и я с облегчением выдохнул, кусая от удовольствия губы. Страх возвратился к Мириам, но на этот раз она боялась уже не меня. Кажется, девушка опасалась неосторожно навредить «новорожденному», хотя даже примерно не понимала, что именно на руках своих держит и заботливо баюкает.       Спустя несколько секунд она будто опомнилась и поспешила опустить на пол свёрток. Подумала, что роды ещё не закончены, ведь живот мой до сих пор довольно велик. Но я остановил девушку жестом.       — Сними плаценту, — кивком указал на сверток у неё на руках. — И ничего не бойся, поняла?       Девушка неуверенно кивнула и принялась исполнять приказанное. Приглушенно вскрикнула, когда телоточец будто вздохнул, резко распрямляясь и разворачиваясь до окончательных габаритов. Рудиментарные крабьи лапки зашевелились, словно разминаясь…       Мириам неожиданно протянула к ним руку и безбоязненно подставила пальцы! Приказа вредить этой девушке не поступало, отчего телоточец просто обхватил их, поймав точку опоры.       — Что это? — восхищенно прошептала хромоножка, не сводя взгляда со странного существа. — Это… Это не похоже на ребёнка…       — Это оружие, — спокойно пояснил я.       Распрямил ноги и плавно обнял им талию Мириам, подтаскивая её вплотную, в лужу родовой слизи.       Девушка вскинула на меня ошарашенный взгляд:       — Госпожа, вы и на такое способны? Вы собственным телом породили оружие для себя?       Взгляд её упал на мой округлый живот:       — Значит внутри вас тоже…       — Да, — покивал я, затем тихо добавил. — Хочешь научиться такому же?       Момент, чтобы задать первый вопрос, выдался идеальный!. Как бы Мириам его не восприняла, она уж точно не испугается. Так что останется лишь проследить за развитием её осознанного выбора и сделать выводы.       — Вы хотите взять меня в ученицы? — севшим голосом прошептала девчонка.       Она сказала это так проникновенно, до того нежно прижала к своей дряблой груди новорожденного телоточца, что я слегка растерялся. Ожидал какой угодно реакции, но не такого спокойного принятия. Лишь парой секунд позднее понял, что Мириам, не до конца понимает ситуацию и, как и Франк, принимает меня за некого не самого обычного мага.       — В ученицы. Можно и так сказать, — кивнул я. — Если захочешь, приму тебя. У этого будет своя цена и немалая, но взамен ты сможешь многому научиться…       — Я согласна! — всхлипнула девушка, даже не дослушав. — Да, конечно!       — И ты не спросишь, чем придётся пожертвовать?       Мириам упрямо замотала головой.       — Мама всегда говорила, что не нужно судить книгу по обложке. Но я думала, что это простая отговорка… А вот теперь вижу — мама права была.       — Считаешь, что я хорошая?       — Угу…       — Вдруг ты ошиблась? Я ведь могу съесть тебя прямо сейчас, глупая.       Девушка лишь улыбнулась в ответ:       — Нет, не съедите. Вы же сами сказали, что я вам нужна, чтобы говорить вместо вас. А даже если и захотите, то так тому и быть. Вы пощадили меня, оберегали всё это время — моя жизнь уже в ваших руках.       — Но не ты ли умоляла тебя пощадить? Почему сейчас так запросто жизнью разбрасываешься?       Девушка замолчала и опустила глаза. Улыбка сошла с её изможденного лица.       — Я ужасно боли боюсь… — прошептала она. — Сколько себя помню, меня всегда били и мучили из-за них. Даже до демонов…       Она вскинула руку и коротко коснулась пальцем левого рога.       — А вы убиваете быстро, я же видела. Госпожа, если хотите отнять мою жизнь, то пожалуйста, сделайте это так, чтобы я ничего понять не успела, — прошептала девушка. — Не хочу больше мучиться…       Напротив меня сидел человек с печальной судьбой, коих в этом жестоком мире наверняка тысячи и тысячи. Но Мириам словно отыскала в себе нечто новое, нашла доселе неиспытанное. Нет, не беспримерную храбрость — в её «ауре» такого не считывалось. Это новое я бы назвал фатализмом: она словно нехотя поняла всю тщетность бесполезной борьбы и смирилась с ней. Приняла неизбежное. Ведь заявлять громогласно о нужде противиться несчастливому року и реально бороться с его проявлениями — не одно и то же. Для первого достаточно просто слов, но со вторым не справиться без достаточных сил.       — Если станешь моей ученицей, обратного пути не будет — останешься подле меня навсегда.       — Я согласна!..       — Твой облик изменится и станет подобен моему.       — Согласна.       — Ты будешь убивать по одному моему слову и не сможешь ослушаться, даже если задумаешься о таком.       — Согласна…       — Ты будешь любить меня, жарко, страстно, почти до безумия.       — Согласна…       — И после услышанного ты всё ещё хочешь этого?       — Да…       — Тогда поцелуй меня. Я приказываю.       Девушка коротко кивнула и наклонилась вперёд. С тихим стоном в больной ноге привстала и коснулась губами моих губ. Прильнула впалым животом к моему округлому пузу, покорно впуская в рот толстый язык.       Её тонкие, редкие бровки болезненно изогнулись, когда длинная мускульная лента окунулась к ней в горло, прошла по пищеводу почти до желудка. Но и тогда девушка с места не шелохнулась, дрожащими руками прижимая к себе телоточец, как спасительный круг.       Я позволил языку-яйцекладу наконец-то расслабиться и обильно «эякулировать» вирусный материал в тело девушки. Он был уже слегка доработан, чтобы действовать намного активнее и поскорее преобразить Мириам в первое синаптическое существо моего роя — в тиранида-прайма.