Часть 21. Friendly Fire

      Союзник прибыл с десятью подводами, которые щедро нагрузили мешками с зерном: на каждой примерно по полтонны. Также за телегами шагали толстобрюхие коровы, привязанные за рога к бортам подвод. Капля в море, более ценная, как жест союзной поддержки, нежели как источник снабжения.       Я шагала навстречу замершим всадникам, человеческим жестом помахивая рукой Франку. По лицам людей легко опознала тонкую грань между испугом и ужасом — меня-то они вполне могли вытерпеть, но прекрасно видели пульсирующие массивы моих Инкубаторов, дрожащих «влагалищами» на берегах Омута. Лишь из-за примера своего господина не кинулись наутёк.       Франк Сидрей начинал импонировать, как лидер и предводитель. Испуганный моей свитой из зерглингов размерами с телёнка, он всё-таки не потерял лицо, спустился с седла и поприветствовал в ответ. Неловко протянул руку, в растерянных чувствах предлагая рукопожатие. Я показала ему ладонь, покрытую слизью и обхваченную биоморфом, а потому потянула амулет-переводчик и просто кивнула.       Мужчина надел шнурок с побрякушкой на шею.       — Как договаривались, — указал он на телеги с зерном у себя за спиной. — Здесь всё, что мои деревни могут отдать без ущерба для себя. Но если понадобится больше, то я готов снова…       — В этом нет нужды, — покачала я головой, едва слышно прошелестев «дредами». — Ты должен уже догадаться, хотя бы на уровне подозрений, что мне всегда будет мало…       Франк мрачно кивнул, признавая догадку. Поднял взгляд, встречно переходя на «ты»:       — Скажу прямо: я всё ещё не доверяю тебе и откровенно опасаюсь. Наверное, даже не до конца понимаю, на что согласился. Но у меня, по сути, выбора не было? Либо с тобой, либо на плаху за пособничество.       — Похоже, что так, — кивнула я.       — Какие гарантии, что ты не тронешь мою семью и моих людей?       — Никаких, кроме обещания.       — Негусто.       — Разве дворянам не достаточно слова чести?       — Ты не дворянка. Да и не человек, я же прав?       — Именно поэтому слово сдержу.       Франк замолчал.       — Хорошо, — он уверенно кивнул. — Раз выбора нет, поставлю на кон всё и доверюсь тебе.       Я пошевелила крылом, костяными клинками указывая на четверых человек, в драном шмотье, связанных по рукам. Они шли за первой подводой, привязанные за верёвку к её борту. Среди них была женщина средних лет, с сумасшедшим взглядом и с грязными космами, а также трое мужчин забулдыжно-лиходейского вида.        — Вижу, ты давно уже всё решил для себя и просто хотел услышать от меня обещание? — спросила я.       Франк молча кивнул. Если бы он сомневался, то не привёл бы людей мне на «прокорм».       — Когда я смогу получить первый отряд? — спросил Сидрей.       — Не слишком ли торопишься? — вопросом на вопрос ответила я, указывая себе за спину. — Разве тебя не примут за откровенного пособника демонов? Не лучше ли выждать, пока к нам прибудут люди от Швейгера и не вынесут вердикт?       Мужчина в отрицании покачал головой:       — Советник не упустит любой шанс, чтобы укрепить своё влияние, демон то будет, или «жуки»… Он допускает в свой круг только тех, кто разделяет его взгляды, но и открыто не откажет, пока не поймёт, что не получит никакой выгоды.       — Уверен?       — Об этом даже в моём захолустье байки ходят, так что да, уверен, — криво улыбнулся Франка. — Я также уверен, что обвинений в мой адрес не будет. Луиза непременно попробует как-то использовать ситуацию и подставить меня — уж я-то её знаю, — но посланник Швейгера не допустит такого. Кто бы ни прибыл с войсками, он сумеет осознать, какие возможности открывает контролируемое… демоническое войско.       — В таком случае, через неделю можешь прибыть за первой группой, — ответила я. — Об их жизнях можешь не заботиться и бросать в самое пекло… А пока забери с собой его.       От моей свиты отделился самый крупный из зерглингов, весь в шиповидных наростах и с парой конечностей-серпов над загривком.       — Это… — Франк в страхе попятился.       — Подарок Франческе. Считай, что это верный, но уродливый пёс и не более, — сказала я. — Твоим людям и семье нужно привыкнуть к моим слугам. Приставишь этого малыша охранять старшую дочь, а я через него узнаю, если у вас случатся какие-нибудь серьёзные неприятности…       На лице Сидрея читалось откровенное неприятие, граничащее с ужасом. Сколько бы простой человек ни храбрился, но кто угодно спасует перед здоровенной собакоподобной твариной, свитой из клыков, шипов и когтей.       — Отдай ему команду, — подсказала я.       Франк недоверчиво глянул на меня, сухо сглотнул и пробормотал севшим голосом:       — К ноге…       Приказал так, как бы общался с охотничьим псом. Зерглинг глухо рыкнул и вразвалочку посеменил к человеку. Спокойно замер справа от него.       — Сидеть… Лежать… — проговаривал Франк, озадаченно почесывая затылок.       Его испуг и недоверие немного унялись. Он взял себя в руки и вновь проявил прекрасное лидерское качество, принимая решения и с готовностью взваливая на себя все возможные последствия.       — Рядом, — скомандовал зерглингу, а затем жестом пригласил и меня. — Взглянешь, что привезли?       — В этом нет нужды, — отказалась я. — Разгрузите одну телегу и увозите на ней остальных извозчиков. Остальное оставьте здесь.       — Хорошо, — мужчинка кивнул после недолгой заминки.       Снял с шеи амулет-переводчик и направился отдавать указания своим людям.

* * *

      Пленники что-то кричали, до смерти перепуганные происходящим в окружении зубастых исчадий. Порывались сбежать, но короткий пеньковый канат, соединявший их связанные запястья в одну цепь, не позволял этого сделать. Люди падали, дергали друг друга и пытались уползти по голой земле, но пути отступления перекрывали потрошители. Клацая челюстями, они ждали команды переработать живую биомассу в неживую.       Я прижала палец к губам, универсальным жестом требуя тишины от пленников, а затем обернулась к ближайшей подводе. Коротким мысленным усилием при помощи манипулятора вскинула над плечом смертоплюй и дважды выстрелила в клячу, запряженную в подводу. Следом пальнула в корову.       Изящная пушка смачно фыркнула мускульным стволом, словно басовито чихнула, на огромной скорости метая в цели наполненные едкой, невероятно агрессивной жидкостью кисты. Под ребрами тотчас приятно зашевелился мускульно-железистый орган, порождающий новые боеприпасы, взамен израсходованных, а пораженные животные тем временем падали.       Комковатые снаряды разбивались о тела, обильно разбрызгивая жгучий бульон из кислот и пищеварительных соков. Плоть под ними истаивала за мгновения, кости растекались, как свечной воск. Даже металлические части упряжи плавились и дымились, как кусок рафинада на раскаленной плите. Проникающая способность живого снаряда оказалась почти нулевой — с полусотни метров он едва пробил кожу лошади и коровы, — но кислотный поражающий фактор обладал ошеломляющим действием.       Животные погибли так быстро, что их жутковатая смерть даже могла посчитаться гуманной. Гибелью своей они вполне исчерпали моё любопытство в вопросе эффективности оружия. Я отдала команду и из-за вала на подводы с зерном хлынула стая вечно голодных потрошителей. Перебирая сотнями ног, рыча и клацая челюстями, твари натуральной волной накинулись на животных, заживо их пожирая. Налетели на зерно в мешках. Разгрызали сами телеги, и даже металлические детали проглатывали и растворяли в желудках.       Пока длилось короткое пиршество, я убрала орудие за спину и подошла к колотящимся от ужаса пленникам. Они всё узрели воочию и наверняка молитвы читали, ожидая неминуемой мучительной смерти. Но им в известной степени повезло — пускать разумных существ в пищу пока что казалась чересчур расточительно. Их серое вещество в черепной коробке намного ценнее в виде мозгов, чем в облике питательной биомассы.       Я выбрала самого адекватного из них, бородатого мужчину лет сорока с небольшим. Движением костяного крыла подцепила и разрезала верёвки на его руках. Протянула на кончике острого когтя шнурок амулета-переводчика, после чего указала на свой, хорошо заметный в ложбинке промеж светлых грудей под каркасным «экзоскелетом».       Человек вещицу узнал и торопливо закивал, с паникой надевая её. Уронил от волнения, тут же подхватил с земли вместе с комьями почвы, и нацепил-таки на шею.       — Кто вы? — кивнула я. — Коротко и по делу.       Мужик, весь бледный, снова затряс головой.       — Меня за разбой взяли… Это — подельники мои… — на одной ноте бормотал он. — Про бабу ничего не знаю. Спятившая, вроде. Говорят, что детей своих убила и съела…       Я обвела людей взглядом:       — У вас есть выбор, как поступить. Стать едой или стать одними из нас. Что предпочтёте?       В общем и целом, я догадывалась, каков будет ответ. Лохматая, грязная женщина выкрикивала что-то нечленораздельное и выглядела не в себе — она вряд ли смогла бы выдать вменяемый ответ, даже получи она амулет-переводчик. А троица мужчин непременно изъявит согласие примкнуть, хотя даже не понимают, на что соглашаются. О чем бородач и заявил, наскоро переговорив со своими товарищами по несчастью.       Я собиралась обратить их в любом случае, но очень заинтересовалась «феноменом Мириам». Можно ли повторить её удивительную, не до конца понятную лояльность?       Увы, но «ауры» пленников сияли целой палитрой эмоций, среди которых не угадывалось только искренности. Стрессовый эксперимент пока что оказался провальным.       Потрошители и зерглинги получили приказ прижать к земле пленников, полностью их обездвиживая. Обхватывая множеством суставчатых конечностей, зафиксировали переполненных ужасом людей, не позволяя им закрыть рты.       Я присаживалась перед каждым и по очереди одаривала «Королевским Поцелуем», из кончика длинного языка «эякулируя» в глотки людей слизью, полной вируса. После чего велела тащить верещащие тела ближе к Омуту.       За время возни с биомассой в моём чреве вызрели биоморфы-улучшения для Утилизационного Омута. По размерам они не превосходили среднее яблоко, больше напоминая пораженную раковой опухолью железу, чем отдельное существо. Срок их жизни вне носителя исчислялся минутами, но больше и не требовалось: миниатюрный размер позволял производить эти «улучшения» ураганными темпами, а процесс родов вообще усилий не требовал.       Я почти ничего не почуяла. Стоя изгнала из утробы два комка трепещущей плоти, которые тотчас подхватили Потрошители и понесли к Омуту. Не прошло и половины минуты, как новые живые железы-паразиты безвозвратно выстроились в нервную и кровеносную системы Омута. Провели несколько спокойных минут в процессе окончательной акклиматизации к носителю и получили приказ начать создание банелингов в Инкубаторах, по одной особи на каждых трёх зерглингов. Одного производителя становилось мало, поэтому я зачала очередной Инкубатор в своём чреве, а также личинку, которая позже разовьётся в органический Шпиль. Разведка по земле отнимала всё больше времени — нужны были крылатые, быстроходные создания.       В последнюю очередь я отдала телу команду начать преобразовывать клитор в полноценный пенис. Мириам вскоре появится из своего кокона, и к тому мигу у меня должно быть всё готово, чтобы оплодотворить её.

* * *

      Ночь я провела на берегу Омута, слившись с ним через жгуты сосудов и нервов. Используя бесперебойный источник питания, и упиваясь обилием биомассы, до рассвета смогла вырастить обе личинки. Поглощала куда больше, чем требовалось на данный момент, вынуждая тело откладывать большие жировые запасы по женскому типу. Мои ягодицы, бедра и груди обрели поистине впечатляющие размеры, придавая странному телу гротескно женственный облик. Но там, где простой человек увидел бы лишь громадные молочные железы, я видела источник энергии для оружия.       Смертоплюй требовал немало энергии — его мощные боеприпасы-кисты, наполненные кислотой, оказывались затратными в производстве для организма сходных с человеком габаритов. Для полуторатонного тиранида-воина использование такого оружия не чревато ничем, но я должна запастись «патронами» единственным доступным способом. Потому как не имела желания вступать в тесную конфронтацию с врагом и оттого не могла пожрать их трупы во время сражения, чтобы утолить голод боеприпасов.       С рассветом вернулась часть моего «щупальца», понесшая потери в стычке с неизвестным противником в пустошах. Враг оказался повержен и разорван на части, но потрошители приволокли с собой куски, ввергая меня в полное недоумение. Я ожидала чего угодно, даже одичания и мутации зергов, которая позволила бы им встроиться в местную экосистему, но растерялась, когда увидела разорванный и оплавленный кислотой механизм!       Останки врага, те его части, которые достаточно уцелели, с удивительной скрупулезностью имитировали собой зерга скрытня, но с той лишь разницей, что все они были выполнены из металла. Хорошо продуманное сочленение суставов, многослойная бронезащита, не везде спасовавшая перед желудочным соком потрошителей, и электронная начинка машины ошарашивали. Даже в моём мире нечто подобное вызвало бы невероятный фурор в профильных научных кругах. А уж встретить механического зерга в мире магии — «мехазерга»? — это вообще из ряда вон выходящее событие!       Я навела ствол орудия на куски брони и несколько раз в неё выстрелила, с удовольствием замечая, что оружейная кислота куда веселее прогрызает остистые дыры и кратеры в листах композитной брони. Это значило, что до сих пор мои решения оказывались верны.       А ещё наличие «мехазерга» хоть как-то объясняло отсутствие вестей от «Оранжевой». Я чуяла её ещё ярче, но так и не сумела добиться отклика. Значит, она жива, но находилась в плену? Если так, то это многое объясняет. Иного же варианта у меня попросту не нашлось: вместе с нами сквозь портал прошёл кто-то ещё и сумел наладить производство машин. Наверняка ведь не остановился на одной «особи».       Оглядывая проплавленные детали, я живо вспомнила, что уже видела нечто похожее. В комплексе «Лямбда» незадолго до того, как переместилась сюда — тогда военные тоже пытались приспособить прототипы шагающих машин для ведения боя. Получается, что «мехазерги» — это дальнейшее развитие тех устройств?       Как они управляются, каким образом координируют действия и за счёт каких источников энергии движутся, понять не удалось — потрошители сгрызли и разломали самое вкусное и хрупкое. Но достаточно и самого знания о близком и непонятном противнике.

* * *

      За ночь Инкубаторы вновь увеличили нашу популяцию, поровну производя личинок для потрошителей и зерглингов. Третья часть последних сразу же получала псионический толчок на мутацию в банелингов. И с первыми лучами дневного светила, вздымавшегося над горизонтом за пустошами, около четырёх десятков кислотных «подрывников» патрулировало округу улья, неторопливо прокатываясь на некотором удалении или прохаживаясь вразвалочку. Гнойно-зеленоватые нарывы на их раздутых телах ритмично подрагивали от движения тел, наполнившись взрывоопасной и едкой субстанцией.       Немногим более шести десятков самых крупных особей начали рыть котлован в поисках ископаемого угля как альтернативного источника энергии для роя. А на валу, немного распространяя вокруг себя пятно слизи, возвышался пульсирующий Шпиль, отдалённо похожий на гигантский, уродливый фаллос с деформированной головкой. Он также успешно пророс органическими корнями в действующие Инкубаторы, позволяя им ускорить темпы производства личинок, а также создавать из них муталисков. Во многом они проигрывали горгульям, но оказались заметно проще в биомеханической части, а потому оказались дешевле и проще в порождении.       Первые крылатые создания нагнали меня уже в пути — я бегом выдвинулась в сторону пустошей, планируя совершить небольшой рейд и лично всё осмотреть. Надеялась, что получится полнее уловить пси-энергию от «Оранжевой».        Кокон Мириам к этому времени увеличился почти вчетверо от первоначальных размеров и мощно пульсировал густой сосудистой сетью, напоминая багряное, пожранное опухолью сердце гиганта. Я ощущала, что моя принцесса вскоре будет готова переродиться и явить себя миру. Она уже почти полностью пришла в сознание и с невероятным откликом реагировала на мои мыслеобразы. Заочно, ещё до перерождения, получила приказ охранять улей в моё отсутствие и ответила полной покорностью.       Четверо пленных также покоились в коконах, но на них вирус тиранидов подействовал далеко не так бурно, как на Мириам. Но и совершенно провальным этот эксперимент нельзя было назвать — тела людей, инфицированные непосредственно мной, преобразовывались в обычных тиранидов-воинов. Они бы хорошо мне послужили во время разведки в случае непредвиденных стычек, но процесс их преображения занимал больше времени, чем мутация из личинки в зерглинга. Поэтому именно за счёт малых четвероногих существ я и пополняла свой отряд, мысленным приказом непрерывно отправляя новорожденных особей следом за собой.       Ползучие Опухоли хорошо размножились из одной особи. Выглядывая из земли невысокими мясистыми раструбами, на большие расстояния вокруг себя изрыгали сгустки черной слизи, укрывая ей землю и позволяя «мясной грибнице» пронизывать субстрат и облегчать движение мне и особям роя. Связанные в единую органическую сеть, Опухоли разрослись в радиусе нескольких километров, так что первое время я бежала на высокой скорости по черной слизи. Несмотря на пышное женское тело, двигалась легко, поддерживаемая решетчатым панцирем симбиотического экзоскелета. Зерглинги следовали рядом, окружая со всех сторон и защищая от возможной угрозы. А над головой, в размытой и растянутой стае, парили несколько десятков муталисков, готовых засечь врага на дальних подступах.       На обычной земле, не занятой слизью, движение замедлилось, скорость упала. Я держала в руках телоточец и то и дело балансировала крыльями, чтобы уравновесить не очень продуманное в этом плане женское тело — бег на высоком каблуке и обладание пышными формами не очень подходили друг другу. Это притом, что ещё приходилось отсылать псионические импульсы конической волной перед собой в надежде поймать чёткий отклик «Оранжевой».       Около двух часов мы двигались по прямой, сменив пейзажи с некогда зелёных лугов на каменистые развалы. Скорость снизилась ещё больше, потому как приходилось балансировать на предательски шаткой поверхности и следить за округой.       Улей противника — если это был именно он, — я разглядела ещё издали, но только на близком расстоянии поняла, что не ошиблась. Идеально правильный, как под линейку насыпанный конус извлеченной породы уже сам по себе напоминал нечто неестественное. Но ещё больше о рукотворности напоминали блики дневного светила, «ползавшие» по поверхности конуса — там сновали какие-то механизмы, поблёскивая боками.       Я перешла на шаг, разделяя группу на два «щупальца» и рассылая их в противоположные стороны. Если что — отвлекут противника и позволят подойти незамеченной ближе. Защищать же меня станут те особи, что постоянно подходили от улья в лугах.       На расстоянии метров в пятьсот от основания насыпной «пирамиды» на мой зов откликнулись — «Оранжевая» наконец-то дала о себе знать! Неожиданно для себя я безумно обрадовалась. Даже не предполагала, что смогу вновь ощутить такие эмоции. Медленно продвигаясь вглубь вражеской территории, держала диверсионные группы наготове и притаилась за большим валуном. В отдалении, позади себя, копила подходившие силы и осматривала округу.       По скатам конуса, насыпанного из дробленой породы, ползали механизмы неясных из-за расстояния форм, но отчетливых землеройных функций. А по земле, словно патрулируя территорию, передвигались машины, напоминавшие гидралисков. Вибрируя грунтом и время от времени показываясь на поверхности, из-под каменистой почвы высовывались скрытни. В срезанный корпус «пирамиды», как в вертикальную пещеру, то и дело влетали и вылетали целые стаи «механических муталисков». Громыхая мощными опорами, расхаживали массивные ультралиски.       По самым скромным подсчетам перед моим взором двигалось несколько тысяч машин. И это только те, что видны. Сколько их на другой стороне «пирамиды» и в её недрах? Сколько в глубине пустошей? Ведь, кажется, вдали виднеется ещё одна «пирамида».       Затевать бой прямо сейчас — форменное самоубийство. Потому как пусть даже я уйду без ранений и никем не замеченная, то уже не отделаюсь от внимания того, кто построил эти многочисленные машины. Если он или она не дурак, то просто обязан приложить все усилия, чтобы уничтожить угрозу в моём лице. Этот некто, соорудивший «мехазергов», понимает, на что способны их прототипы, и не сможет игнорировать их появление.