Часть 25. Pit Worm’s Nest

      Четверть тысячи зерглингов, брошенных в суицидальную атаку на превосходящие силы мехазергов, ожидаемо смели и уничтожили. Как бы я ни пыталась лавировать, как бы ни разделяла группу на множество мелких ручейков, выводя их из-под ударов и прорываясь вглубь территории неприятеля, но не смогла зайти дальше километровой зоны вокруг «конуса». Противник очень быстро сделал верные выводы и моих банелингов нейтрализовали в первую очередь — муталиски расстреляли их с безопасного расстояния, расплескав по камням лужами дымящейся слизи. «Эстафету» приняли механические скрытни и гидралиски, после чего я окончательно поняла, что противник мой обучается: муталиски полностью использовали своё преимущество полёта, но наземные юниты врага снова нападали как попало. Мощные в атаке, но относительно хрупкие в защите гидралиски двигались впереди бронированных скрытней и понесли потери один к шести. По сути, они разорвали мою группу, но такой размен оказался для меня очень удачным: я тоже училась, исправляла ошибки.       Потерей двух сотен существ можно пренебречь — траты биомассы на них незначительные. Более того, подобная группа, но с усилением, снова выдвинется к неприятелю через несколько часов. А другой отряд, набранный из числа особей, ушедших с Мириам, отправится в круглосуточный патруль, чтобы пресечь любые поползновения людей в том направлении и не оставить их незамеченными — внезапные «сюрпризы» мне разонравились.

* * *

      Логово Гидралисков успешно заняло своё место в улье. Рожденное не мной, а другим Инкубатором, оно предназначалось для выведения крупных особей роя, более ценных, чем примитивное пушечное мясо. Видоизменённые потрошители, полностью лишенные боевого потенциала в угоду дешевизне порождения и выведенные в отдельный вид исключительно для ухода за живыми строениями, унесли его личинку на свободное место. Помогли окуклиться в чёрной слизи и мутировать в зрелый организм.       Логово не испытывало проблем с питанием, быстро прошло полный цикл трансформаций и исправно пополняло рой гидралисками и роучами. Пять десятых из них я оставляла подле себя, для обороны улья, а остальных отсылала вместе с диверсионными группами, дополняя их муталисками и банелингами. Постоянно усиливала давление на мехазерга, соперничая с ним в эффективности. За неполные шесть дней ползучей осады начала замечать, что неприятель вынуждено сдаёт позиции — очевидно, создавать машины заметно накладнее, чем выращивать организмы.       К этому моменту рой прирос почти полусотней гидралисков и около двумя сотнями роучей. О числе же потрошителей-фуражиров я вовсе перестала задумываться, лишь отмечала для себя то, что рост их количества положительный. Но Логово Гидралисков по-прежнему оставалось в единственном экземпляре: в отличие от ещё почти семи тысяч зерглингов и около полутысячи муталисков, создание крупных бронированных особей заметно истощило и без того не бесконечные запасы биомассы. Если бы не успешное развитие отводка Мириам, который я назвала её именем, рой уже начал бы испытывать голодание. Но поставки от моей принцессы-прайма позволили продержаться до того момента, когда крип полностью перестроится, и на его поверхности появятся первые плодовые тела грибов. Пупырчатые, чёрно-зеленые шляпки, напоминавшие грибы-дождевики, не могли похвастать высокой питательностью, но зато разрослись повсеместно на черной слизи. Потрошители собирали их и волокли всё в Омуты, а крип разом перестал расходовать биомассу: в своей толще он выращивал её даже немного больше, чем потреблял.       Спустя какое-то время в мои Омуты в большом количестве начали нырять отосланные Мириам потрошители, полные биомассы с топких берегов поймы. Похоже, многотонная малышка прайм наткнулась на обширные залежи торфяника, потому что наполнение Утилизационных прудов выросло намного заметнее, чем я ожидала.       Пополнение биомассы за счёт «грибоводства» не могло полностью удовлетворить потребности растущего роя, но так хотя бы нивелировалась потеря энергии через разросшийся крип. Я известила об этом Мириам — значительное расстояние не позволяло нам общаться чёткими мыслеобразами, но я впервые не только ощущала каждую особь своего выводка, не только чуяла тень эмоций принцессы, но наконец-то увидела окружение её глазами. Растущая численность роя и развитие самой Мириам сделали это возможным.       Осознав моё повеление, как своё, девушка ответила, что готова получить личинки Эволюционных Камер, чтобы встроить их в свой отводок. Её крип и крип улья тянулись друг к другу, спеша соединиться в единую сеть.

* * *

      Луиза таки смогла удивить и сумела взять себя в руки. Она не была бы собой, если бы её наглость и самовлюбленность не растоптали страх и не подтолкнули женщину прогуляться поближе к улью. Из-за любопытства, или с прагматичными целями однорукая пришлёпала по вязкой слизи и, храбро вздрагивая из-за рычащих поблизости особей, взобралась на вал вокруг улья. Пришла вместе со своим телохранителем, который ничем, кроме осознанного движения, не проявлял признаков разумной жизни.       Стражи, стерегущие вал от подобных визитов, по моей воле не тронули Луизу и пропустили внутрь святая святых. Особи расступились перед гостьей, образуя свободный коридор.       — Чудовище… — наконец-то услыхала я разъяренное шипении Луизы. — Зря господин Швейгер принял твоё предложение. Тебя стоило немедленно казнить и…       Она вся изгваздалась в слизи, чтобы бросить в лицо парочку оскорблений? Нет, вряд ли: эта женщина не настолько дура. Очевидно же, пытается спровоцировать и разговорить, что-нибудь выведать, разузнать подробности, которые потом помогут советнику уничтожить рой. Эта парочка уже провела меня, и Луиза надеется как-то сбежать? При помощи магии, например? Такое вполне возможно и я отдаю должное, если у однорукой всё это время имелся способ спастись, но вместо побега Луиза хитрила и терпеливо выжидала.       — Казнить? — переспросила я. — Как ты собиралась это сделать? И только не делай вид, что не понимаешь ничего: советник тебя бросил, продал мне.       Раздвинув органические «зажимы» на передней части экзоскелета — от шеи и до стоп — я вышла из него, как из кокона. Отделила оружие и плавно, даже эротично вытянула за собой сложенные в прямую линию крылья. Шагнула навстречу Луизе. Мысленно приказала пустотелой оболочке экзоскелета за спиной сомкнуться обратно.       Крабоподобные рёбра-зажимы зашевелились, мельтеша безволосыми «паучьими» лапками, и бодро схлопнулись, образуя не разверстое нечто, будто взорванное изнутри, а гуманоидную безголовую фигуру. Тело вскинуло пушки, наводя их на женщину и отступая чуть в сторону, чтобы меня не задеть, если что. Подконтрольное «локальному» коллективному разуму, слитому всего из десятков элементов брони, оно не нуждалось в прямом контроле и, как болванчик-телохранитель Луизы, могло выполнять единственную функцию — защищать меня. Однорукая не представляла опасности, даже десять таких, как она, вместе взятых — я крылом снесу ей голову раньше, чем она сможет хоть что-нибудь выкинуть. Но соглядатаям-шпионам не обязательно знать об этом.       Луиза попятилась, словно почуяла что-то неладное. Её взгляд меня здорово развеселил: я не могла понять, чего эта женщина больше боиться — возможной грядущей расправы или моего толстого члена, налитого упругой эрекцией.       — Думаешь, стану молить о пощаде?! — с вызовом воскликнула она.       Я коротко качнула крылом и с вала мгновенно сорвалась рослая фигура, в два прыжка оказавшаяся рядом. Тиранид-воин грохнул лапами в слизь, разбрызгивая её во все стороны. Повалил на крип телохранителя однорукой, сорвал с его пояса меч и отшвырнул в сторону. А затем наступил на человека ногой, намертво пригвоздив того к месту. Дуболом выдернул короткий кинжал и попытался пробить прочный хитин на конечности тиранида, но тот с утробным клокотанием обернул голову к Луизе, не обращая внимания на то, чем занят безмолвно копошащийся под ним человек.       Женщина попятилась ещё дальше, споткнулась и упала на спину в слизь.       — Что ты задумала, тварь?! — храбрилась она.        Я нависла над ней, кокетливо качая бедрами и двигая толстым членом возле лица Луизы.       — А разве не очевидно? — усмехнулась. — Собираюсь стребовать сатисфакции за нападение.       Женщина сухо сглотнула, во все глаза уставившись на головку полового члена, ронявшую капельку тягучей смазки.       — Д-думаешь я хуя в своей жизни ни разу не видела? Думаешь, этим меня испугать, идиотка бемозглая?       Я присела на корточки, а затем опустилась на четвереньки, откровенно наползая на трепетавшую от волнения женщину.       — Знаешь, моё тело невероятно выносливо, — прошептала ей, подобравшись вплотную. — Я могу насиловать тебя часами напролёт, даже днями…       — Нахуй пошла! — аристократка едва сдерживалась, чтобы не закричать. — Только попробуй и я тебе язык откушу!       Глядела не в глаза мне, а на мои большие груди, что мерно качались. Таращилась на багровеющий член, вздымавшийся между ними. Я потянулась совсем уж вплотную, толстыми сиськами прижимая женщину к неровностям крипа. Наклонилась, мягко целуя строптивицу в губы… и тут же отдернула голову — Луиза не вытерпела и до крови укусила меня за губу.       — Ай! — вздохнула я и рассмеялась, слизывая солоноватую капельку. — Люблю непослушных девчонок.       Двинула крыльями, резко вонзая костяные лезвия вплотную к телу однорукой. Прижала её, наваливаясь всем весом и обхватывая ладонями щёки содрогавшейся жертвы. Стиснула пальцами её нижнюю челюсть так крепко, что она не смогла бы опять укусить. Прильнула губами и с удовольствием поцеловала жаркий рот, изрыгающий проклятия и оскорбления.       Пенис, придавленный титьками, прижался к её животу, истекая предэякулятом на перепачканную одежду. Самые мелкие потрошители принялись срывать её по клочкам, торопливо обнажая Луизу.       — Нет!.. — наконец, в испуге сорвалась она. — Хватит!..       Луиза кричала и вырывалась, рыдала от злости, кусалась, но серьезная рана отняла у неё много сил и все старания вырваться пропадали втуне. Я играла с ней, словно с куклой, наполняя грязный женский рот своим языком и своею слюной. Поила строптивую сучку липким нектаром, но не вводила вирус в тело Луизы — мы просто «сосались», как обычные люди. Эта заносчивая мерзавка оказалась девственницей — может быть, даже ещё не целованной! — отчего меня чуточку переклинило и человеческая страсть взяла верх над деловым прагматизмом тиранида. Оказаться её первой, пусть даже мы были врагами, это так будоражило и заводило.       Все попытки ударить меня по лицу — в том числе и успешные, — я игнорировала, не ощущая в них ни малейшей угрозы и считая проявлением страсти. Бьёт — значит любит! Пошевелила бедрами и уткнулась мокрой головкой в тесное устье влагалища. Одним мощным движением прорывая барьер девственности. Луиза — всё ещё девушка в свои-то годы! — вскрикнула от боли, изогнулась всем телом, но прихваченная челюстями потрошителей, едва могла шевелиться.       — Расслабься, — улыбнулась я. — Больно будет только в начале…       Не вынимая толстого члена из бессильной партнерши, высоко вскинула колено и встала стопой ей на груди, глубоко вдавив каблук в женский живот. Обхватила ладонями светлую, стройную ляжку Луизы, мягко покусывая её мускулистую голень. Плавно двигая бедрами и качая головкой члена как поршнем, вспоминала эротизм совокупления.       — Лучше убей!.. — с болезненным стоном верещала Луиза. — Убей меня, тварь! Или тебе не жить!..       Я ударила крылом, вбивая в грунт костяные клинки возле шеи женщины. Прижала холодные грани к дрожащим артериям, обездвиживая Луизу. Качая внушительным хуем в девственном лоне, сосредоточенно замерла, ощущая преждевременную эякуляцию: извергать семя, пока пенис отрывается от тела вместе с тестикулами — это удивительный опыт. Чувства настолько перемешались в сознании, что я с трудом понимала, наслаждаюсь ли болью или мучаюсь от удовольствия? Очарованная бесподобным моментом, чуть не откусила клок плоти от голени женщины.       Биоморф в форме полового члена с треском рвущихся тканей и связок отделился от моей промежности. Ожил и шустрым вьюном принялся ввинчиваться в лоно Луизы. Брызгая семенем и каплями крови, настойчиво пробирался вовнутрь.       Женщина не могла поднять головы, но видела, как я отодвигаюсь, и ощущала, что промеж ног у нее копошится что-то страшное. Закричала пуще прежнего, задергалась всем телом.       — Убери это!.. Прошу, пожалуйста!.. — захлебываясь воздухом, истерила она. — Вытащи это дерьмо из меня!.. Умоляю!..       Её перекошенные от ужаса губы брызгали слюной, извергая грязные ругательства и совсем уж нечленораздельные звуки. Обнаженная, миниатюрная и очень красивая грудь колыхалась и вздрагивала, беспомощно сотрясая по-девичьи нежно розовыми сосками. Лицо исказилось выражением непереносимого ужаса…       Спустя миг гримаса разгладилась, мимические морщинки исчезли, обращая лицо в безмятежную маску — женщина лишилась сознания под напором кошмара. Потрошители тотчас отползли в стороны, освобождая обнаженное, испачканное в слизи тело.       Я наклонилась, ощупывая лицо Луизы и рассматривая её черты. Пока однорукая не истекала желчью злобы, пока не сочилась ненавистью, то казалась очень даже привлекательной. Будучи старше Франка, выглядела так же молодо, как и он.       Я стиснула пальцами уголки её губ, приоткрывая рот женщины, призывно влажный и алый… но всё-таки не стала вводить вирус. Наклонилась вплотную и с удовольствием облизала миловидное личико заплаканной, бесчувственной женщины, смакуя её слёзы и пот. Аккуратно похлопала ладонью по щеке, приводя Луизу в чувства.       Она дрогнула. Встрепенулась, будто пробуждаясь от кошмара. Пробормотала что-то невнятное и, пьяно раскачиваясь, безрезультатно попыталась подняться, скользя в черной жиже. Окинула мутным взглядом округу, словно не понимая, что за твари копошатся вокруг, и наконец-то посмотрела на меня.       — Ты!.. — беспомощно всхлипнула женщина. — Что ты со мной сделала, сука?!       Она вцепилась в крип под собой, сгребая пальцами комок чёрной слизи. Швырнула в меня, угодив чуть выше пупка. Мелкая личинка из числа рабочих особей тотчас всползла по ноге, слизывая с моей кожи липкое пятнышко.       — Ненавижу тебя… — со слезами на глазах прошипела Луиза. — Ненавижу!..       Я присела перед ней на корточки, с интересом наблюдая за реакцией женщины. На первый взгляд она осталась прежней, своенравной и заносчивой дворянкой средней руки. Всё та же самодовольная особа, которая не знает, когда следует остановиться. Всё то же надменное лицо, так и просящее оплеухи. Однако нечто в ней начинало неуловимо меняться: не внешность, даже не поведение, но взгляд. В глазах Луизы, пышущих пламенем ненависти, зарождалось и мелькало нечто очень приятное мне. Очень похоже глядели влюбленная Мириам или пытливая Франческа.       Не используя грубый пси-зонд для копания в мозгах поруганной дамочки, в первые секунды я даже приняла её яростный взгляд за томный, полный эротизма взор. Но сразу же поняла, что ошиблась — ненависть оказалась именно ненавистью. Тогда почему эта «ярость» так мне импонирует?       Я наклонилась вперёд, опускаясь ладонями на крип и снова вставая на четвереньки. Опять нависла над Луизой, заперев её со всех сторон костяными крыльями. Потянулась когтистыми пальцами к перепачканному девственной кровью вагине.       — Чего тебе надо?! — визгнула женщина. — Мало? Хочешь ещё поиздеваться, чудовище?!       Я подалась ещё ближе, касаясь лбом её щеки и как будто «вдыхая» эмоции вместе с запахом. От чего-то вспомнила одну невероятно крутую тетку, которая делала так же. Она, как и я, была «матерью монстров», но убивала их, а не плодила…       Луиза ударила меня по лицу и в следующий миг когти тиранида-воина замерли в паре сантиметров от её головы — я вовремя отдала приказ и утихомирила защитный рефлекс коллективного разума. Разрешила Луизе вцепиться в мои «дреды» и без возражений приняла её поцелуй. Женщина жадно чмокнула меня в губы и тут же уставилась не верящим, полным непонимания взглядом, при этом активно проталкивая язычок ко мне в рот.       Я отстранилась и поднялась на ноги. Луиза ошарашено замерла, удивленная и растерянная. Явно не такой реакции от себя ожидала и тотчас попыталась встать следом. Шаталась, как будто вдрызг напилась за секунды, но никак не могла принять вертикальное положение. Единственной рукой хваталась за живот, изображая на лице любопытную смесь испуга и наслаждения.       — Ч-что со мной?.. — прошептала она, бросив бесплодные попытки подняться. — Что за дерьмо ты в меня засунула? Вытащи немедленно, а иначе!..       — Иначе что? — с улыбкой перебила я. — Неужели не понравилось?       — Да пошла ты, мразь! — зашипела разъяренная женщина.       Она перекатилась по крипу и поползла в мою сторону.       — Я убью тебя, слышишь? Убью!..       Луиза кричала и грязно ругалась, ворочаясь на черной слизи так, будто бы её частично парализовало. Теряя остатки былой властности, швыряла в меня липкие комки, даже плевалась. Подобралась к лодыжкам, вцепилась к пласты хитиновой «чешуи» на ногах и наконец-то смогла встать. Словно злобная гусеничка, вздымалась по моему телу, принимая вертикальное положение. То жарко сопела прямо в промежность, то пыталась укусить за живот, то протискивалась между грудей. Тянулась единственной рукой к горлу, чтоб задушить.       Я с сожалением пожала плечами, словно невзначай придерживая этот комок обнаженной ярости:       — Что же, раз общего языка нам не найти, то ты можешь уйти.       Луиза осеклась.       — П-правда? — удивленно спросила она, разом отбросив недавнюю злость.       — Чистейшая. Если я тебе настолько противна — проваливай. Обещаю, мои малыши не тронут тебя.       — Ты серьезно? — женщина не спешила довериться, но отчего-то не замечала, как тянется вверх, привставая на пальцах ног, чтобы снова поцеловать меня. — Вот так просто отпустишь?       — А я похожа на шутницу? — прихватив пальцами её подбородок, я ответила лаской на ласку, приоткрывая рот и лизнув в губы Луизу. — Можешь уходить, никто не держит.       Ближайшие особи, словно в подтверждение этих слов, попятились и расступились, снова освобождая длинный коридор через вал. Однорукая замолчала на какое-то время. Прожигала меня ненавидящим взглядом… и с жадностью целовала, покусывала мои губы.       А затем с жаром ответила:       — Да вот хуй тебе, страхомордина! Я специально останусь рядом, буду следить за тобой, поняла? А ты ничего не сделаешь мне, потому что сама так сказала, дура.       Я рассмеялась, прихватывая под ягодицы гневную женщину и вскидывая её ноги себе на бёдра. Наконец-то разобралась, в чем же здесь дело, и почему взгляд Луизы так озадачивает и настолько приятен мне. Всё сходилось к тому, что она больше не ощущает от меня угрозы! Как будто в мозгу у дамочки перекинули некий физический переключатель, напрочь отрезав часть былого негативного отношения.       Луиза прекрасно помнит, что очень зла. Помнит, что лишилась руки из-за меня. Но она не понимает, почему должна злиться, не улавливая прямых связей. Женщина начинала меняться, но мое семя, с умыслом изолированное от многих систем организма, несло в себе сильно ослабленный вирус тиранидов — оно преображало её неким особенным образом.       Луизу, тоже уникальную в своём роде, стоило особенно беречь, как любимицу Мириам. И следить за её развитием — генетическая память подсказала о существах, именуемых генокрадами.       — Возвращайся на окраину, — велела я, опуская женщину на крип. — Тебя проводят.       — Захлопни пасть, сука! — рявкнула однорукая. — Без тебя знаю!..       Она бездумно вцепилась рукой в холку подбежавшего и присевшего рядом зерглинга. А спустя миг, будто опомнившись, злобно пнула в бок смертельно опасное существо:       — Пш-шёл нахер, скотина вонючая!       Обернулась и снова в испуге отпрянула, столкнувшись вплотную тиранидом-воином за два метра в росте.       — Какого хуя вылупился, образина?! — вся бледная, прорычала на него. — Ебло захлопни и веди, давай, уёбище!       Воин направился вверх по склону, расшвыривая с пути зазевавшихся рабочих особей. Луиза пошлёпала следом за ним, с остервенением топая босыми ногами по черному липкому слою и чертыхаясь, как былинный сопожник. Замыкал процессию другой воин, волочивший за ногу по слизи брыкавшегося телохранителя женщины, до сих пор так и не проронившего ни единого звука.       Меня откровенно забавляло наблюдать за обескураженной пленницей, которая вдруг обратилась из враждебной шпионки в двойного агента. Я обронила ей вслед:       — Госпожа Луиза Сидрей, вы ведь женщина и особа благородных кровей. Зачем так грязно ругаетесь?       — Замолчи!.. — немедленно прилетел гневный ответ. — Пожалуйста, не указывай мне!..