Часть 26. Foxtrot Uniform (Fucked Up)

      Рой не прекращал разрывать котлован неподалёку от улья, окружая его ещё более внушительной насыпью, как крепостной стеной. Не теряя надежды, я копала практически по наитию — вспомнилось поведение Загары в комплексе «Лямбда». Правда, зачем она дробила граниты и базальты сплошной скальной толщи, оставалось загадкой. Но главное, что удача мне всё-таки улыбнулась, и в раскопе появились первые куски ископаемого топлива.       Если получится найти протяженные угольные залежи, то удастся ещё больше сэкономить биомассу.       И без того редкие стычки выводка с преступниками и маргиналами из числа местного населения, что скрывались на ближайших склонах горы Виро, окончательно сошли на «нет». Я переловила и обратила всех, до кого могла дотянуться, а остальные оказались умнее и стали гораздо осторожнее, чтобы не попадаться. Или вовсе скопом ушли в соседние земли, подальше от неприятностей.       Пленников перестали приносить в улей. Но пополнять ударную группу за их счёт больше не приходилось — роучи и гидралиски отлично подходили для этих целец. Хорошо вооруженные для ближнего боя и атаках на средних дистанциях, они заметно проигрывали в подвижности тиранидам-воинам, также уступая последним по гибкости применения, в дальнобойности и «огневой» мощи, но пока что с лихвой компенсировали все недостатки относительной простотой своего порождения. К тому же, ещё одно, пока что уникальное для улья живое строение уже развивалось внутри Инкубатора, обещая новый виток приращения сил.       Некоторое время после наших забав с Луизой с визитом прибыл Сидрей-младший, опоздав всего на несколько часов и не застав дефлорацию старшей сестры. Как любящий и заботливый брат, привез нормальной еды для оголодавшей родственницы. И несказанно удивился её странному, покладистому поведению. А заодно привёз ко мне в гости, как будто к тётушке на дачу, неугомонную Франческу. Похоже, дела у него шли не самым лучшим образом, раз общество плотоядных чудовищ он посчитал более безопасным для своей дочери, нежели компанию обычных людей.       Бойкая малышка, предусмотрительно одетая не в платье, а в более удобную одежду для мальчиков, окончательно растеряла остатки разумного страха. Она оказалась просто очарована громадой из мускулов, брони и когтей, которую представлял собой гидралиск. Когда на макушку Франчески полились его слюни, малышка не испугалась и даже не возмутилась, как поступила бы всякая иная девочка её лет, а лишь рассмеялась и принялась восторженно щупать пластины хитиновой брони на брюхе змееподобного существа — в этом случае уж явна безответная любовь с первого взгляда. А Франк лишь примирительно вздохнул, глядя на обслюнявленную дочку, и принялся пересказывать мне последние известия.       Мелкие подробности, вроде подковёрной борьбы окрестных землевладельцев, не особенно меня интересовали. Поэтому единственной любопытной новостью оказалось известие о «грибных орках». Вернее, полное отсутствие новостей о таковых: Франк пожимал плечами и говорил, что соседи либо нарочно умалчивают, чтобы подставить в самый неподходящий момент и ударить в спину, либо сами ничего не знают.       Перед тем, как Сидрей уехал и увёз Франческу обратно, я разузнала у него, где обитают варварские племена местных орков. С ними пусть и дружили, но ни шатко ни валко — с камнем за пазухой, в постоянной готовности ответить силой на буйный варварский норов. Потому вряд ли кто-то станет на полном серьёзе возражать, если я наведаюсь к зеленокожим с гастрономическим интересом. Улей заметно ускорил экспансию и снова начинал испытывать голод, даже с подпиткой от Мириам — мне требовались новые территории и источники биомассы.       А ещё мне нужен тот, кто осознанно возглавит новый отводок в северо-западном направлении и перекроет все пустоши. Пока рой слаб и малочислен, я не могу полагаться на его коллективное сознание, назначая задачи лично. А персональное руководство всё-таки отвлекает от главного смысла моего существования — от размножения. Лучше если кто-то разумный, как Мириам, станет во главе на северо-западе. Идеальная кандидатура для этого — Загара.       Она будет моей в любом случае, как добровольный и лояльный союзник или же как абсолютно покорная рою синапсическая особь. Но чтобы её вытащить целой и невредимой из лап неприятеля, придётся ударить всей силой, какая есть. Поэтому диверсионные группы пушечного мяса должны непрерывно атаковать оборону мехазергов, должны истощать их ресурсы, пока я наращиваю ударный «кулак».       Впрочем, механический враг не дремал — машины не спят — и неплохо поднаторел сопротивляться моим нападкам. Всё более грамотно использовал свои силы. Он чертовски, нечеловечески быстро учился. Несколько раз с его стороны даже предпринимались ответные и дольно продуманные «контрдиверсии», но к такому я уже подготовилась. Ползучие Опухоли получили своё улучшение и теперь могли обнаруживать приближение любого движения на самых дальних подступах, у границ крипа. Муталиски постоянно патрулировали воздушное пространство — Шпиль был снесён и пожран за ненадобностью, а на его месте выросло иное живое строение, приспособленное для производства летающих юнитов и, в том числе, горгулий. Они оснащались дальнобойным, мощным биооружием и постепенно вытесняли муталисков.       Чем больше я наращивала войска, тем с большей силой проявлял себя Голод — для улья он назревал с каждым днём, практически по часам. Просто копить силы и не использовать их, впустую растрачивая энергию на бесцельное поддержание армады выводка — более чем недальновидное решение. А из-за простоя и отсутствия серьёзных стычек застопорилось ещё и адаптивная эволюция роя. Никто, даже мехазерги, уже не наносил мне достойных внимания поражений, никто не подталкивал к немедленному реагированию на угрозу и развитию генокода. А мне непременно нужна была схватка, яростная и на пределе возможностей, пусть даже на истребление, которая подтолкнёт к исправлению недостатков, ведь предугадать вообще всё наперёд никому недоступно.       Ценная биомасса без толку расходовалась, а я не могла дать волю генетической памяти и создавать большой спектр внушительных боевых организмов просто потому, что не находила для них достойных целей. Многотонные карнифексы, брудлорды, иеродулы, хириданы и прочие иже с ними оказывались избыточно мощными для сложившейся ситуации — тех же ультралисков у мехазергов считанные единицы. Мысли мои теребили сладостные мечты породить парочку несокрушимых иерофантов и всепожирающим валом прокатиться по континенту, но даже единственный пятидесятитонный ультралиск окажется неоправданной тратой. Его выращивание отнимет трое суток, израсходует уйму биомассы, пусть взамен и укрепив рой яростной бронированной громадиной. Но при всех своих преимуществах, в общем бою он долго не проживёт, как любой танк. К тому же, своего врага я достаточно изучила и понимала, что один ультралиск долго не выстоит в любом случае — мехазерги сумеют на ходу выработать эффективную стратегию для его ликвидации с минимальными потерями. А потому роящиеся в памяти мастодонты, в одиночку выжирающие целые армии, пока останутся не у дел. Но имелся куда более действенный вариант, как использовать биомассу: я управляла многочисленной пехотой на роли пушечного мяса, плодила «авиацию», в достаточном количестве порождала штурмовые группы прорыва в числе гидралисков и роучей. Для полноты картины не хватало лишь артиллерии.       Для неё пришлось создавать отдельное живое строение, чтобы не тратить лишнее время на мутацию малой личинки в большую зрелую особь. А пока специализированная инкубационная камера вызревала, я разрабатывала рудиментарно разумные боеприпасы для будущей артиллерии. Скрестив геном едкого и взрывоопасного банелинга с удачным в аэродинамическом плане муталиском и немного видоизменив его, добилась желаемого. Вывела генотип споровых мин, под давлением начинённых кислотным коктейлем, способным растворить и камни, и сталь. По готовности пересобранного генокода немедленно ввела его в Эволюционную Камеру, которая параллельно доработала подраставшее живое строение.       Производить медлительных биоворов получалось гораздо легче, чем массивных ультралисков или карнифексов. Две тонны живой массы против пятидесяти заметно выигрывали.       Я выждала ещё двое суток, наращивая численность войск. Все тираниды-воины сменили симбиотическое оружие на дальнобойные пронзатели. Расплодившиеся Эволюционные Камеры порождали для меня биоморфы-бронепластины, которыми я укрепляла свой экзоскелет, создавая из него настоящую биоброню. Также они создавали стволы орудий для биовор — порождали громадных, весом до тонны червей, способных продуцировать внутри своего тела споровые мины и при помощи мускульных спазмов метать их на огромные расстояния. Все порожденные «артиллерийские платформы» немедленно оснащались орудиями, намертво сливаясь с ними в симбиотических связях, и отправлялись в сторону пустошей под прикрытием части выводка — довольно медлительным особям требовалось время, чтобы добраться до цели.       Утром третьего дня я прибыла к Луизе.       — Иду на восток, — сказала ей с усмешкой. — Следи за порядком, пока мамочки нет дома.       — Убирайся… — проворчала однорукая женщина. — Переживать и волноваться не буду.       Она, в отличие от Мириам, внешне не спешила преображаться и в прошедшее время нисколько не изменилась. Но личинка, что сидела на плече однорукой и жвалами аккуратно обрабатывала культю руки, подъедая омертвевшие и бесчувственные ткани, а также нанося целебную слизь, совсем не беспокоила Луизу…

* * *

      Расчет оказался верен: последний из отправленных на позицию биоворов прибыл к указанному месту почти одновременно с основной массой роя, которую вела я. Мехазерги давно уже засекли приближение крупных особей и предпринимали попытки устранить неизвестного противника, но группы охранения, слившиеся в единый стихийный фронт, прекрасно справлялись с обороной уязвимых биоорудий.       Я отослала ментальный приказ на начало обстрела за пять минут до личного прибытия на линию столкновения. Дюжина биоворов, как точно отлаженный механизм, в синхронном движении приступила к его исполнению: они пошире расставляли мощные ноги-опоры, закрепляясь на грунте, и наводили орудия. Мощно, с грохотом сжатого воздуха «плюнули» первым залпом, метая по высокой дуге споровые мины. Дистанция в несколько километров до точки удара и скорость полёта не оставляли противнику шанса отреагировать — падающие с неба комья, наполненные разжижающей всё и вся кислотой, было ничем не остановить.       Мехазерг предпринял единственно верный шаг в такой ситуации — не считаясь с потерями, пошёл на прорыв с целью разнести мою артиллерию. Но я с основными войсками вышла на позиции вовремя, и вал шелестящего жвалами металла схлестнулся с валом из плоти, ощетиненным клыками и шипами.       «Воздух» сразу же остался за мной. Маневренные горгульи, вооруженные дальнобойными биопушками, с безопасной дистанции разносили беспомощных муталисков противника, не подставляясь под ответные удары и доминируя в небе даже в меньшинстве. С «авиацией» всё сложилось настолько удачно, что одно звено крылатых бойцов я бросила на перехват барражирующих под облаками брудлордов. Машина не пускала их в бой, не желая бить по собственным наземным войскам, вплотную сцепившимся с моими силами, и это оказалось упущением с её стороны.       На земле же не всё складывалось так идеально. Биоворы открыли беглый огонь, непрестанно атакуя пространство в тылу мехазергов, а на их перехват выдвинулась «бронетехника» неприятеля. Без одного десять механических ультралисков проломили мой строй, перемалывая громадными серповидными жвалами роучей и прорываясь к артиллерии.       Пушки биовор израсходовали свой малый внутренний запас мин всего за несколько залпов, потому даже прямой наводкой ударить в ответ не вышло — одну из «артустановок» громадная машина повалила на землю и разорвала на куски, орудуя конечностями, будто ножницами. Остальные орудия снялись с места, и отошли на сотню метров в тыл, потеряв по пути ещё одного юнита.       Я вовремя отводила к ним сильно раненых, но способных ещё двигаться особей. Скармливала их живым артиллерийским орудиям, которые с ураганной скоростью, на ходу продуцировали в собственном теле кислотные боеприпасы. Стянула к ультралискам врага две трети роучей, и ударила из всех пушек. Тираниды-воины сконцентрированным залпом из пронзателей снесли первого механоида, необратимо повредив его головную часть. В этот же миг во фланг неприятеля ударила лавина из зерглингов — радостно вереща в предвкушении побоища, к нам приближалась Мириам.       Моя девочка стала как будто бы ещё больше, мощнее и тяжко грохотала о грунт парадоксально стройными конечностями, возвышаясь удивительно женственным силуэтом над полем сражения. Две её верхние руки-манипуляторы без перерыва выпускали костяные снаряды из пронзателей, точно попадая в щели между броневыми листам вражеских ультралисков. Две нижние — орудовали парой мечей, с легкостью разрубая корпуса прочей мелочи, словно их механические тела состояли из хлебного мякиша, а не из металла. Ответные же залпы шипов вражеских гидралисков отскакивали от её панциря, не причиняя ущерба. Хотя в глаза всё же бросалось, что моя девочка всё-таки прикрывает свой мягкий живот, нежные груди и большой пенис…       От улья неожиданно прилетел сигнал тревоги — на нас кто-то напал! Пси радар не мог дотянуться до указанной точки — слишком далеко — и я лишь по урону в живой силе почуяла, что удар оказался внезапен и мощен. Но в глубокий тыл зашли не мехазерги — Сторожевые Опухоли на крипе на этот раз не пропустили бы их. Что-то просто возникло как будто из ниоткуда и вмазало по окраине с силой баллистической неядерной ракеты!       Я сразу же прикрылась роучами, сосредоточив всё внимание на особях в улье и передавая бразды правления штурмом Мириам. Моя принцесса до того преобразилась, что даже сама смогла взять под контроль биооружие у меня над плечом, удалённо используя его, пока лично рубила и пронзала «консервыные банки» врага. Её войско состояло сплошь из зерглингов и потрошителей, но их оказалось почти столько же, сколько и у меня. Ультралиски неприятеля прочно завязли, связанные боем и забросанные банелингами…       Я оттянула часть защитников улья, и бросила их в контратаку на неизвестного неприятеля в глубоком тылу. Ошеломляющий своей силой первый удар больше не повторился, из чего следовал единственный вывод — это какая-то магия, сильная, но крайне затратная.       Первые враги пали практически сразу же, как только до них добрались мои стражи. Через мелких потрошителей, тотчас ринувшихся пожирать тела неприятеля, я поняла, что это всего-навсего обычные люди.       «Кому они подчиняются и как посмели напасть?» — торопливые мысли замельтешили в сознании. — «Соглядатай всё-таки был и подобрал лучший момент для нападения, когда Большой Мамочки нет дома? Но зачем?..»       Ультралиски смогли разорвать ещё одного биовора и засели намертво, окруженные выводком, разрывавшим их на запчасти. Рубили зерглингов и прочую мелочь десятками, но я, не скупясь, засыпала их мясом, не позволяя продвинуться ни на шаг. Развернула артиллерию на достаточном удалении и вновь открыла беглый огонь. Два орудия били прямой наводкой по механическим исполинам, окатывая их агрессивной кислотой, а остальные обстреливали тылы неприятеля.       Через Мириам я разделила резерв на два рукава и начала охватывать врага с флангов. Моя дочь тем временем вломилась в самую гущу кроваво-металлической рубки, взобралась на загривок одного из ультралисков и разнесла его голову в упор из пронзателей. А затем, с осевшего корпуса исполина, словно с дозорной вышки, принялась обстреливать остальных великанов. Я чуяла её экстатическое упоение и натуральный восторг, когда к ногам прайма взбирались настырные машины, встречавшие удары клинками и летевшие на землю, в кучу железного лома и рваного мяса.       Возле улья рой нёс ощутимые потери в количестве, но не в качестве. Терял живую силу лишь потому, что строения-инкубаторы нельзя было оставить совсем без защиты. Я отбивала натиск неизвестных людей силами лишь зерглингов и потрошителей, а кого-то покрепче оставляла ближе к живым строениям.        Вторженцы же хотя и напали, но не спешили пробиваться вглубь — их потери оказались гораздо серьёзнее моих. Но они будто что-то искали на самой окраине. Вот только не за слизью же прибыли…       «Луиза?!» — догадалась я. — «За ней пришли люди советника или вмешалась ещё одна сторона?»       Мысли оборвало близким взрывом: мехазерги прекрасно восприняли опыт и в строй роучей, меня защищавших, вкатились механические банелинги. Напоминая, что уязвимому звену в лице Королевы стоит маневрировать и не задерживаться на одном месте. В наказание за что взорвались, расплёскивая кипучую, едкую жидкость. Меня повалило на каменистую землю, слегка оглушив близким хлопком. Металлической шрапнелью, угодившей между тел стражей, сорвало несколько элементов биоброни. Рой, на мгновения лишенный контроля своей повелительницы, яростно взвыл тысячами голодных глоток. Неразвитый ещё Коллективный Разум мгновенно перехватил управление, едва не утратив шаткое тактическое преимущество.       Спустя секунды я вернула полный контроль над происходящим и отступила глубже в тыл. Ментальной волной «Я здесь!.. Я жива!..» уняла разъяренную Мириам, которая посчитала, что меня ранили, и ринулась на прорыв к «пирамиде». Приказала ей немедленно отступить и не рисковать. Чуяла, как с фланга, со стороны поймы, движется новое синаптическое существо: моя милая многотонная девочка сама зачала и родила первого в рое тервигона! Его стремительные хормагаунты на полном ходу вонзались в ряды неприятелей, взбегали на гибралисков и роучей неприятеля. Рубили врага серповидными лапами.       Луизу всё же схватили и с большими — с огромными — потерями поволокли прочь от улья. Я пыталась её отбить и вернуть, атакуя волнами зерглингов, но всех их с переменным успехом сносило некой внушительной силой, как валом огня или пламенным цунами. Очевидно, в группе нападавших затесались умелые маги, способные в одиночку потрепать пушечное мясо роя.       Впрочем…       Я не слишком усердствовала в попытках вернуть похищенную. Неизвестный враг обязан чуять, что Луиза нужна мне, но не более — он должен увести её с собой, чтобы двойной агент начал приносить пользу. Отогнав от улья людей и бросив следом за ними скромную погоню для отвлечения внимания, я запретила потрошителям пожирать тела павших противников и перевела всё внимание на сражение у «пирамиды».       Резервы машины если и не подходили к концу, то использовала она их всё более скупо — совместный удар с трёх направлений продавил заслон из механики и ринулся к улью врага. Биоворы перенесли огонь по пирамиде, чтобы не наносить лишних потерь дружественным огнём, а тервигон отошел к ним, в тыл. Пожирал туши мертвых особей и в своём чреве производил хормагаунтов. Не так быстро, как мне бы хотелось, но их появление позволяло лучше защитить позиции артилерии.       Обстрел кислотными минами основательно разъел склон «пирамиды», а у подножья её вовсе натекло солидное озерцо дымящейся, шипящей кислоты. Эта лужа перекрыла один из выходов и машины, которые через него выбирались, неизменно окунались в расплав из агрессивных энзимов и ферментов. Их корпуса давно уже модернизировали, сделав намного устойчивей против кислоты смертоплюя, но и мои боеприпасы перестали нести однокомпонентный состав.       В конце концов, остовы выведенных из строя машин наглухо закупорили собой выход, чем облегчили задачу по окружению и удержанию двух оставшихся. «Пирамида» будто в последней агонии выплескивала на меня своих металлических защитников, словно иммунные клетки в безнадежно больном организме, но исправить ситуацию это уже не могло.       Биоворы долбили без перерыва, по точной наводке горгулий до того пристрелявшись, что по высокой дуге забрасывали мины прямо в вертикальную шахту враждебного улья. Зерглинги проникали внутрь строения через малые ходы и проломы, выводили из строя всё, что могли повредить их лапы и челюсти. Группы банелингов катились следом и подрывали остальное, расплёскивая едкую кислоту повсюду. А я отсылала Загаре однозначный сигнал о грядущем спасении.       Внутри «пирамиды» людей не нашлось, ни единого человека — только машины, которые создавали другие машины. Хотя сама архитектура однозначно намекала на творение человеческих рук — характерные дверные проёмы, освещение, даже поручни, в конце концов. Но застать создателя или создателей не удалось: они либо отступили загодя, либо вовсе обитали в другой «пирамиде» — мои потрошители за всё время зачистки враждебного улья не отведали человеческой плоти.       В глубине строения зерглинги столкнулись с серьёзным сопротивлением охранных систем, которые стали не меньшей проблемой, чем машины на поверхности. В тесных пространствах протяженных коридоров автоматические пушки показали себя преотлично. Выкашивали моих особей десятками, бронебойными снарядами прошивая по несколько тел за раз и устилая холодный пол ошметками разорванных тел. Но век вечно голодной «собаки» и без того не долог — опыт, что несла её гибель, куда важнее для роя, чем её жизнь, бессмысленная и незначительная среди тысяч и тысяч таких же.       Сопряженная с «щупальцами» псионической связью, я испытала многое, что упускала по человеческой самонадеянности. Ощущала, как особи подрывались на минах направленного действия, как они падали в западни на примитивные, но всё равно чертовски эффективные стальные штыри, как разлетались на клочья в пламени объёмных взрывов, запертых в недрах строения. Чуяла каждую смерть, на ходу обрабатывая данные и либо перенимая стратегию, либо отсылая приказ Эволюционным Камерам на коррекцию генотипа целевых организмов.       Машина, как от неё и ждёшь, сопротивлялись до последнего, по какой-то причине не желая сохранить остатки сил и отвести уцелевшие войска под защиту второй «пирамиды». Машинный интеллект либо пока не научился отступать, пытаясь извлечь победу даже в безвыходной ситуации, либо… либо вторая «пирамида» только строилась и вся механическая армия уже сосредоточена перед первым строением. В пользу последнего говорило и пленение Загары: она была ценной пленницей для неприятеля, раз её до сих пор держали живой, но машины не попытались эвакуировать важный актив. Может быть, потому что просто некуда?       Через Мириам я отрядила ударную группу, должную провести разведку боем у второго улья врага. Силы моего роя заметно поредели, ударная наземная мощь упала на две трети и опрометчиво нападать было бы глупо. Но с другой стороны нельзя упустить шанс устранить истощённого, неприятного своей обучаемостью неприятеля.       Загара смогла сообщить, что мы должны торопиться — «пирамида» заминирована и готовилась к взрыву! Здание не уничтожено до сих пор лишь потому, что в этот самый момент по подземным ходам рабочие механизмы перегружают добытые и готовые к переработке ресурсы на транспортеры и увозят ко второй «пирамиде». «Оранжевая» знала об этом, потому что некто Игон — единственный человек среди всех мехазергов, — часто беседовал с ней и о многом рассказывал, не считая Загару угрозой. Она просила поторопиться, но не знала, как скоро грянет взрыв.       Я едва не сделала глупость, едва не ринулась за ней в недра враждебного улья…       Разведывательный отряд у второй «пирамиды» столкнулся с ожесточенным, но немногочисленным сопротивлением. Оказался уничтожен весь — мне тоже ведомо упрямство и несгибаемость, — зато сумел прощупать почву и целесообразность атаки.       Биоворы снялись с позиций и, на случай крупного взрыва, по дуге обходили первую «пирамиду». Меняли позиции, под прикрытием роучей и тервигона, непрестанно плодившегося. Горгульи, завладевшие полным превосходством в воздухе, также направились ко второму улью врага. Я бросила потрошителей пожирать трупы и тащить всё в Омут. Отдала своему улью приказ тратить запас биомассы без оглядки и массово зачинать новых существ. Что-то крупнее зерглинга будет производиться непозволительно медленно, поэтому обойдусь одними «собаками» — придётся довериться генетической памяти Загары и устроить «зерг раш». Но если даже и не снесу пробитую и потрепанную оборону врага, то нанесу тяжкий урон и на время отсрочу угрозу с его стороны. Биоворы разомнут и перепашут кислотными залпами округу у второй «пирамиды», а пехота с поддержкой почти полностью уцелевшей «авиации» и сильно поредевшими гидралисками и роучами сомнёт наземные силы врага.       Загару спасли за считанные минуты до взрыва. Не просто вывели из развороченных недр «пирамиды», а буквально вынесли на загривках — я слегка перестаралась в стремлении обезопасить её, и это стремление передалось моим малышам. Измученная и истощенная, она выглядела как потрепанный в водном вихре паучишка. Кажется, боялась и была смущена…       Рвануло так, словно небо раскололось напополам! Сколько килотонн залегало под «пирамидой» — не знаю, но вся эта мощь подняла на воздух тысячи тонн камня и стали. Мириам прикрыла меня своим телом, защищая прочной спиной от свистевших осколков. Взрывной волной разметало трупы и остовы разбитых машин у подножия, почти не задев живых особей — рой успел отойти на безопасное расстояние. Лишь пару десятков «собак» и пару сотен потрошителей сильно контузило, непоправимо лишив их возможности эффективно сражаться — таких я сразу же скормила биоворам и тервигону.       Оценив обстановку и скомандовав Мириам вести выводок ко второй «пирамиде», сама направилась к Загаре. Она также не пострадала от взрыва, но физически сопротивляться уже не могла, даже если бы захотела. Её словно нарочно голодом морили, с умыслом поддерживая в полуживом состоянии.       Лицо этого существа — именно лицо, а не звериная морда, — во многом напоминало незавершенное, слегка вытянутое лицо человека. Казалось этакой слегка вытянутой маской из бурого, гладкого хитина, живости которой придавали проницательные, сияющие внутренним оранжевым огнем глаза. Но пара жвал по бокам от нижней челюсти проводила чёткую границу в человекоподобности. Как и вполне обычные руки, сложенные накрест на груди у Загары: я бы могла назвать их даже по-женски изящными, если бы не мощные когти на пальцах, пластины прочной хитиновой брони и тугие мышечные тяжи, видневшиеся промеж ними.       «Я… Боюсь…» — создание зашептало в моей голове.       Она прекрасно понимала, что окружена природным врагом и в любой миг может превратиться просто в еду. Да и для меня её запах казался до безумия привлекательным, аппетитным…       «Ты… Моя…» — повторила я, взбираясь на спины покорно замерших зерглингов.       Помогая себе крыльями, как дополнительными точками опоры, поднялась по безвольным нижним конечностям Загары. Взобралась по её прочной груди, имевшей вид слегка выпуклой, анатомической бронепластины, имитировавшей нечто похожее на женскую грудь. Обхватила ладонями твердые щёки большой головы, укрытой широким «капюшоном из хитина. Лицо напротив, не сводившее с меня взгляда, оказалось больше моей грудной клетки, и если бы Загара решила, то могла бы попытаться перекусить меня пополам.       «Открой… Рот…» — велела я, приближаясь вплотную к экзотичной красотке. — «Ты… Бесподобна…»       Во взгляде Загары клубилось непонимание, теснившее страх: какой смысл в красоте и почему я придаю этому так много значения? Не лучше ли пожрать друг друга, поглощая генетический код и, воплощая древнюю волю, избавится от конкурента?       Она какое-то время колебалась в раздумьях… а затем её маска-лицо «лопнула» как раз в районе рта. Парные жвала чуть опустились, позволяя отодвинуться нижней челюсти. Громадный рот, полный острых клыков, распахнулся передо мной.       Я повалилась на грудь Загары, обнимая руками её мощную шею и прижимаясь губами ко рту. Протиснула язык в горячие недра чужеродного моему виду создания, лавируя ими между клыками размером с человеческий палец.       «Всё… Будет… Хорошо…» — отсылала ей спокойные мыслеобразы. — «Люблю… Не… Обижу…»       Челюсти Загары на миг дрогнули, острейшие клыки ощутимо прихватили мой язык, а спустя миг отпустили. Её ослабевшие руки обняли меня, а глотка расслабилась и энергично сглатывала всё, чем «эякулировал» мой язык.       Мы пролежали добрых десять минут — на её тело я не пожалела слизи, наполненной вирусом. Отдала всё, что имела в запасе, запуская процесс изменения чужеродного организма в нечто прекрасное. Медленно потянула язык назад, облизывая совершенно обычный и удивительно человеческий язык Загары. Разве что он был размером со штык лопаты… А затем ещё минут десять предавалась невинной слабости и развлекалась оральными ласками с исхудавшей красоткой.       Когда Загара почуяла близкие перемены и дала знать об этом, я оставила её в покое. Потрошители приволокли к ней несколько туш павших в сражении особей.       «Ешь… Моя… Милая…» — послала я сигнал новой Матери Стаи.       Велела усиленно защищать её и направилась следом за другой Матерью Стаи — за Мириам.