Часть 27 «Высохшие слезы, красные глаза»

      Прокуренный балкон открыт настежь, в квартире холодно. Больший промежуток времени, я, после истерики, как обычно, просидела в комнате. Я жду, пока Кирилл придет, но почему я его жду? Сама не знаю. Слышу его тяжелые шаги. Или не его?       — «Под кроватью.» — слышится в голове.       Я знаю, что на самом деле под кроватью никого нет. Это лишь мое воображение, ведь так? Перед глазами плывет, ведь я встала на ноги. «Слабый организм» — скажут некоторые, и я с ними соглашусь. Держу курс на выход из комнаты, чтобы пойти к Кириллу. Не знаю почему, но его присутствие меня лечит.       Выхожу из комнаты и подхожу к балкону. Он слишком много курит. Сигарета за сигаретой и его руки ледянеют все сильнее, а может, все таки, от холода. Он без футболки на холодном балконе, на дворе начало ноября. Я обнимаю его со спины, тело окутывает холод. Парень докуривает очередную сигарету и сбрасывает ее с балкона. Поворачивается ко мне.       — Как ты? — это должно было звучать, как «уйди». Покляться готова.       — Нормально. — отвечаю неправду. Все не нормально, ведь они рядом. Наяривают круги по квартире, прячутся под кровать когда мы спим.       — А ты как? — после недолгой паузы задаю встречный вопрос тому.       — Не видно? — показывает свою исколотую руку. На коже заметны новые следы. Глаза предательски заблестели.       — Зачем? — смотрю на руку, а после вцепляюсь в нее пальцами, чтобы лучше разглядеть.       — Глупая, — пауза. Приближается к моему лицу. — чтобы не корчится от боли.       Его слова задели меня. Когда-то и я была зависима. Сколько-же мне пришлось пройти, чтобы уйти в ремиссию. Кирилл, безусловно, понимает, чем ему все это грозит, но к сожалению, жить без героина не может.       На глазах потихоньку выступают слезы. Снова. Снова я плачу. Снова мне стало его безумно жаль. Тот раздвигает руки в стороны, предлагая свои объятья. Я бесцеремонно прижимаюсь к нему, всхлипывая.       — Ты должен бросить. — шепчу ему на ухо.       — Не выйдет. — тоже шепчет, поглаживая мою спину.       Удивлена, что музыкант сохраняет спокойствие, разговаривая на эту тему.       — Я тебе помогу. — знаю, что наркоманам помогут только специалисты, но если затону, то затону вместе с ним.       — Как скажешь.       Внутри возродилась надежда, что я все же вытащу его с этого дна, хоть и сама давным-давно на этом самом дне. Мне никогда не выбраться, а вот у него еще есть шанс.       — Знаешь, чем ты на самом деле можешь мне очень сильно помочь? — отпускает.       — Чем? — настороженно спрашиваю я, готовясь к худшему.       Тот берёт меня за руку и ведет в свою комнату. Худшее и вправду наступило, ведь Кирилл кидает меня на кровать, нависая сверху.       — Нет! — вскрикиваю я, когда его губы оказываются на моей шее.       Сама не пойму, почему отказываюсь, но может потому-что просто не хочу? Сколько попыток у него уже было переспать со мной? Зачем ему все это? Ответов на эти вопросы я, пока что, не найду.       — Ну же, не ломайся. — как раз таки эти слова и ломают меня.       — Я не хочу. — честно отвечаю я, чувствуя, как тот приподнял мою футболку. Вскрикнула.       — Расслабься. — я постараюсь.       Постараюсь, но все равно плачу. Постараюсь, но все равно их слышу.       Он раздевает меня не спеша, флиртует, но мне все равно. Лицо красное вовсе не от смущения. От слез. Надеюсь, он это понимает.       Оставляет влажные поцелуи на моем животе, спускает с меня штаны. Все это происходит будто в замедленной сьемке.       — Перестань, прошу. — пытаюсь вырываться. Напрасно, держит.       Снимает с себя штаны с боксерами, надевает презерватив. Я снова приготовилась к самому худшему, и опять же, худшее наступило. Он вошел в меня. Слезы начали лится с новой силой, все тело анимело. Безумная боль. Казалось, что вместо слез сейчас из глаз пойдет кровь. Тот целует меня, кусая губы. Мысли про кровь будто сбылись, ведь Кирилл прокусил мою нижнюю губу. Страх, боль, кровь, слезы смешались воедино. Тот приступил к рваным движениям. Нет, это всего-лишь сон. Страшный сон.       Движения становились все быстрее и быстрее. Рваные толчки заставляли мой мозг отказываться верить в происходящее. Я кричу во все горло, умоляю его остановится, но он не слышит. Не слышит моего крика, не слышит моих болезненных стонов. Не слышит, в конце концов, как я прошу остановится. Слышу, как он стонет. Никогда еще мне не было так больно, как физически, так и морально.       — Успокойся. — сквозь стоны шепчет мне на ухо, но я не собираюсь воспринимать его слова.       Толчки только усиливаются.       — Кирилл, прошу. — с дрожанием в голосе кричу я.       Такое ощущение, будто сейчас задохнусь слезами с кровью. Бледный игнорирует. Боль не стихает, как же ужасно. Глаза уже болят от вечных слез, которые, казалось, лится не перестанут. Кровь стекает по подбородку, затекает в рот.       Толчки потихоньку стихают, он кончает в презерватив, выходя из меня. Я издаю последний крик, он последний стон. Все безумно болит. Губа, руки, за которые он меня держал, ноги в конце концов.       — Я тебя ненавижу. — из последний сил шепчу я, теряя сознание.

***

      Очнулась я все на той же кровати. Я бы и вправду списала это все на сон, если бы не боль по всему телу. Встаю на дрожащие ноги, сил абсолютно нет. В комнате я одна, абсолютно одна. Ни галлюцинаций, ни голосов, ни Кирилла. Выхожу из комнаты, иду спотыкаясь. Вижу его все на том же балконе, но не подойду. Он снова курит, много курит. Слишком много. Будто хочет, чтобы вместо органов был дым. Как же я его понимаю, но в то же время и ненавижу. Захожу в свою комнату, она такая же пустая. Только красные глаза смотрят на меня из под кровати. Они игриво хмурятся, заставляя меня дрожать сильнее.       Сажусь на кровать, поднимая ноги и кладя их под себя. Кладу голову на колени. Смотрю на настенные часы, «04:58». Высохшие слезы, красные глаза. Как же я ненавижу все это. Мое сердце больше не бьется, как тогда в отеле. Смотрю на приоткрытое окно. Нет, я не сделаю этого, я сильнее их. Из глаз снова потекли слезы.       — «Умри»       Я должна поговорить с Кириллом, но пока что страх берёт вверх. Дверь в комнату открылась, вздрогнула.       — Ань, — вижу, как блестят его глаза. От него пахнет никотином и сиренью, как обычно. Я прячу взгляд в коленях, дабы тот не видел моих слез. — прости.       Нет, нет, нет. Не прощу никогда. Никогда.       — «Прости.» - повторилось в голове.       Сколько бы я не старалась подавить слезы, они все равно вылетают из меня. Истерика. Тревога нарастает. Кирилл садится передо мной на колени.       — Анют, — проводит своей ледяной ладонью по моим волосам.       — Отьебись! — кричу я, хватаясь за голову.       Внутри все перемешалось. Как же мне плохо. Все это безумно плохо.       Он молчит, а после обнимает меня, тяжело дыша. Я слышу, как бьется его сердце, слышу, как он всхлипывает. Плачет?       — Умоляю, прости. — чувствую, как мое плече становится мокрым. — Я не знаю, что на меня нашло.       Стало жарко, руки дрожат.       — Прощаю.