Часть 45 «Мой кошмар»

      Глаза моментально заслезились. Я поднимаю голову, дабы смотреть ему в лицо.       — Кирилл, — начинаю я, хватаясь за горящую щеку. Ударил он не слабо, от чего и болит до безумия. Когда-то бледная щека стала красной, и это всё по его вине. От осознания того, что парень снова и снова берется за своё, хочется плакать. И...       — Ну? Что «Кирилл»? — раздраженным тоном проговорил тот, не дожидаясь, пока я что-либо скажу.       — За что? — глупо сейчас было это спрашивать, ведь мы оба прекрасно знаем, по какой причине парень нанёс мне этот удар. Но больше я страдаю не из-за удара в щеку. Этот самый удар был будто по сердцу, сломал осколки моего и так изнасилованного мира.       — Блять, — Кирилл ударил себя по лицу и скривил такую фиозомию, что ощущение, будто я сказала что-то ну очень глупое. Хотя, так и есть. — повторюсь, — я вижу, как его раздражает мое присутствие. Как он хочет избавится от меня, вышвырнуть из своей квартиры... А может, я себя просто накручиваю? — в отеле поговорим. — приблизился к моему лицу, проговаривая каждое слово по слогам, будто я глухая, или, того хуже, умолишенная.       Молча кивнув, я опускаю руку, смотря на ребят, вышедших на улицу. При них нужно делать вид, будто секундами назад ничего не было. Никакого разговора, удара, разбитого сердца... Ничего.

***

             Мы садимся в машину под громкие разговоры Паши и Кости. Паша, как обычно, ведёт авто, а Костя сел рядом с ним. Тут и догадаться не сложно, возле кого сижу я.       Зеленоволосый все время то и дело косился в мою сторону, нанося мне жуткий дискомфорт. Всю дорогу я пыталась отогнать плохие мысли, вглядываясь в запотевшее окно.

***

             Подьехав к отелю, мы, всей командой, выходим из машины и заходим в отель. Подниматься по ступенькам было особенно тяжко. Все тело отказывалось работать, чувствовало только невыносимую боль, но, все же, мы добрались до номера и зашли в него.       Внутри было холодно. Открытые настежь окна, не застеленная кровать, чашки с бычками на столах, и пустые пачки с под сигарет, разбросанные по всему номеру.       Я иду в комнату, услышав, как парень закрывает входную дверь на ключ. Страшно.       За считанные секунды тот подходит ко мне и берёт за шею, одним лишь движением прижав к стене. Его сильные руки передавливают мне вены на шее, пока я стою у стены, дрожа от страха и не в силах ничего сделать.       И только сейчас мое тело в силах напрячься. Я смотрю на него сквозь пелену слез. Не это ли означало его «В отеле поговорим»?       Мое горло сжали в прямом смысле этого слова, поэтому и сказать ему я ничего не могу. Все, что выходит из меня, это хриплые вздохи, которые я просто не в силах сдержать.       — Будешь ещё убегать? — спрашивает, как щенка. В глазах потемнело, когда парень напряг свою руку сильнее, тем самым зжав шею с новой силой.       Я не могу даже головой покрутить. Каким образом я должна ему ответить? В голове мысли: «Это твой конец», они повторяются, кричат мне прямо в ушные перепонки. Ощущение такое, будто со всех дырок сейчас кровь пойдет водопадом.       Кирилл резко отпустил меня, тем самым давая мне упасть на пол. Отпихнувшись руками, я ложусь на спину и дышу так, будто до этого у меня никогда в жизни возможности не было почувствовать кислород.       Дыша все быстрее, я чувствую, как колотится мое сердце. Мой кошмар садится напротив меня на корточки, таким образом я с легкостью вижу его лицо в перевернутом виде. Хочется его ударить, накричать, но сил нет, тем более, это все по моей вине. По моей вине. По моей вине. По моей...       В глазах потемнело окончательно. Снова теряю сознание?

***

      — Ты снова это сделала? — спрашивает до боли в ушах знакомый голос. Я открываю глаза.       Передо мной стоит Киря. Он смотрит так пронзительно, что больно становится все сильней. Зачем ты снова пришёл?       — Что?... — мой хриплый голос вывел из мыслей окончательно. Откашливаюсь. — Что я сделала? — раскрываю глаза шире, как сумасшедшая.       Тот усмехается, заправляя ярко зелёные волосы за уши. И сейчас я понимаю, что мой кошмар далеко не Кирилл.        — Зачем? — повторяется, не объясняя, что вообще происходит и о чем идет речь.