Часть 6. Инцидент

Следующие дни похожи на дурной сон. Я вот-вот покину Кэмп Слейер, точно не знаю когда, но с ближайшим же вертолетом из Штатов. Почему-то я совсем не рада, хотя ещё неделю назад хотела этого больше всего на свете. Сбылась мечта идиота. Джейсон не разговаривает со мной с тех пор, как мы вернулись с того КПП. То есть, разговаривает, но сухо и по делу. Не так, как раньше. Я понимаю, что ему нужно время, чтобы пережить произошедшее, ведь он отдал приказ убить невинного человека. Он старается не показывать, что ему тяжело, но это очевидно. Хотела бы я помочь ему, но не знаю как, а сам он держит дистанцию. Наверняка считает, что должен справится со всем сам, вот же упертый. Ещё и Ник сам не свой, ходит как тень, потерянный и нервный. Это же он стрелял, хоть и по приказу Джейсона, и очень тяжело это переносит. Он всегда был тихий, а теперь совсем замкнулся в себе. Все стараются не трогать его лишний раз, но он остаётся морпехом, поэтому рано или поздно ему придется участвовать в боевых заданиях. В общем, как всегда, из-за меня страдает куча народу. Вот что я за человек, вечно все порчу. Я целыми днями предоставлена сама себе. Мне тоже нужно многое обдумать, например, что я буду делать, когда вернусь в Нью-Йорк. Я понимаю, что увольнение — это не конец света, тем более у меня есть кое-какие сбережения, которые позволят не торопиться с поиском работы. Отдохну немного, подумаю, что делать дальше. Карьеру в науке можно хоронить, так что пора снова выбирать, кем я хочу стать, когда вырасту. Может, переехать куда-нибудь ещё? Новая жизнь, новый город — звучит неплохо. В Нью-Йорке меня ничего не держит, мне и пойти-то будет некуда: от аренды квартиры я отказалась еще перед отлётом сюда. Решено, уеду на Аляску, и пошло оно все к черту! Я думаю обо всем этом пока открываю дверь в свою комнату после ужина. Из-за рассеянности, которая преследует меня последнее время, я не замечаю, как сразу за мной появляется огромная фигура и вталкивает меня в комнату. Чужие, грубые пальцы закрывают мне рот, из-за чего вместо крика я издаю лишь жалобное мычание. Все происходит так быстро, что я не успеваю ничего понять, однако, когда дверь с громким стуком захлопывается, а я оказываюсь придавлена грудью к ее холодной поверхности, паника накрывает меня с головой. Чье-то хриплое дыхание неприятно щекочет мне ухо, а рука грубо шарит по моему телу, сжимает грудь, затем опускается ниже и начинает расстёгивать пряжку ремня на брюках. У меня перехватывает дыхание, я в панике бьюсь изо всех сил, но меня сжимают, будто тисками, и удерживают на месте. Пытаюсь мычать громче, в надежде что кто-нибудь услышит, но рука на лице сильнее сдавливает мне рот и нос, я начинаю задыхаться. В любом случае, надежда слабая: в эту часть дворца редко кто заглядывает. — Хватит трепыхаться, – раздается надо мной ненавистный голос Макграта, – лейтенант тебя уже пользует, это все знают. Так что не строй из себя скромницу и расслабься, я сделаю нам обоим хорошо. От этих слов меня прошиб холодный пот. Кажется, меня сейчас вырвет... Макграт проводит языком по моей шее, а затем сильно втягивает и прикусывает зубами кожу, это так больно, что я втягиваю воздух сквозь сжатые зубы. Кожа у меня тонкая, наверняка проступит огромный лиловый засос. — На память, – хихикает он мне ухо. Макграт отрывает меня от земли, словно беспомощного котенка и тащит к кровати. Я пытаюсь вывернуться из его рук, но он грубо бросает меня на простыни. На секунду его рука отрывается от лица и я что было сил кричу, однако сразу за этим следует удар по щеке, от которого я прикусываю язык. — Любишь кричать? Мне такие нравятся. Рот наполняется солоноватым привкусом крови. Макграт подминает меня под себя и впивается в мои губы, пытаясь протолкнуть язык в мой рот, но я сильно сжимаю зубы и у него ничего не выходит. Кажется, его возбуждает кровь, потому что я ощущаю, как у него твердеет в штанах. Грёбаный извращенец... А я дура и, кажется, сейчас поплачусь за это... Макграт приподнимается и дёргает мою футболку на груди, потом сдергивает штаны. Ткань трещит и рвется по швам, этот звук ещё долго будет стоять у меня в ушах. Я чувствую на своей коже его руки, оставляющие болезненные синяки, и вздрагиваю от каждого прикосновения. Из последних сил пытаюсь отползти, но он притягивает меня назад и разводит ноги. Жужжит ширинка, он наваливается сверху, придавив меня своим весом. Пряжка армейского ремня больно впивается в бедро. Меня вдруг охватывает какое-то странное оцепенение, тело становится ватным, я буквально не могу пошевелиться и почти не могу дышать под ним. "Не надо, не надо, не надо" — безостановочно крутится у меня в голове. По щекам катятся горячие слезы, все что я могу сейчас — крепко зажмуриться, чтобы не видеть его похотливое, раскрасневшееся лицо. Все заволакивает белая пелена, в ушах звенит, я почти ничего не вижу и не слышу. Кажется, я готова упасть в обморок, не знаю, хорошо это или плохо. Я не хочу чувствовать то, что сейчас произойдет. Я не хочу, чтобы это происходило. Вдруг дверь с грохотом распахивается, а через секунду я слышу крик: — Макграт! Отставить! Это голос Джейсона, но он доносится будто сквозь толщу воды. Поворачиваю заплаканное лицо в сторону двери и в глаза сразу бросается белое, как лист бумаги, лицо Джейсона. Даже в таком состоянии я вижу, что он в ярости: ноздри раздуваются, а руки сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Макграт замирает и нехотя оборачивается. — Блин, лейтенант, ну будь ты человеком, дай разок попользоваться. Ну, может пару раз. У меня бабы почти год не было. Можешь посмотреть, если хочешь. Гигантским усилием воли Джейсон берет себя в руки. Выглянув в коридор и убедившись, что там никого, он запирает дверь изнутри на замок. От него веет таким спокойствием, что даже мне становится страшновато. Макграт же, видимо, достаточно туп, чтобы не понять, в какой он сейчас опасности. Вместо этого он хохочет: — Вот эт дело. Однако в следующую секунду Джейсон одним махом сдергивает его с меня и бьёт кулаком прямо в нос. Кровь брызжет в стороны, пачкая простыни и ковер, а не ожидавший такого поворота событий Макграт плашмя падает на пол, прижав руки к лицу. Джейсон медленно подходит, придавливает его к полу своим весом и начинает методично бить по лицу. Я слышу неприятный хруст и тихое поскуливание. Никогда не думала, что драки сопровождаются такими мерзкими звуками, я закрываю уши ладонями, не в силах слушать это. Наконец, Джейсон поднимается с пола и за шкирку тащит ублюдка к двери. Там он хорошенько прикладывает его об косяк, пока отпирает дверь и выглядывает наружу. — Хватит мозгов сказать, что ты упал с лестницы? Макграт с трудом кивает, отплевываясь от крови, и летит в коридор. Я лежу неподвижно, сжавшись в комок. Все тело неприятно ноет, меня бьёт крупная дрожь, а слезы все катятся и катятся по лицу. На душе ужасно мерзко, собственная кожа ощущается липкой и противной после его прикосновений, мне хочется снять ее целиком. Джейсон подбегает ко мне и осторожно касается моей щеки, напряжённо всматриваясь в глаза. — Джой, ты в порядке? Он успел что-то сделать? Может, в медпункт? Хочу ответить, но получается только всхлипнуть и покачать головой. Джейсон сжимает меня в объятиях, становится так хорошо и тепло. Я цепляюсь за его футболку, как за спасательный круг. Серьезно, как бульдог вцепилась, фиг меня оторвешь теперь. В его руках спокойно и безопасно, вот бы вечность так просидеть. Он кладет голову мне на макушку. — Все хорошо, я рядом. А у самого пальцы до сих пор дрожат. И костяшки до крови стесаны. Больно, должно быть. — Прости, – всхлипываю я. — Ты о чем? За что простить? — За то, что я дура. И там, на КПП слажала, и теперь... "спровоцировала инцидент". Вечно со мной так. Он замирает на какое-то время, а затем тяжело вздыхает. — Джой... Ты не виновата. Ни тогда, ни сейчас. И прекрати уже извиняться. Я сам, наверно, перегнул палку, мне не стоило быть таким строгим к тебе. Мы ещё долго сидим вот так, просто молча. Я вспоминаю, что я почти голая, на мне лишь порванная в клочья одежда, но это никак не отменяет то ощущение безопасности, которое я чувствую прямо сейчас. Я окончательно успокаиваюсь, глаза начинают слипаться, сильный стресс высосал из меня все силы. Видимо, я все же успеваю задремать, но просыпаюсь когда Джейсон перекладывает меня на подушку и накрывает одеялом. От мысли, что он сейчас уйдет, меня охватывает отчаянное одиночество. Я хватаю его за руку и тихо шепчу: — Не уходи. Он замирает на месте, ошарашенный моей просьбой, но берет себя в руки и, накрыв меня одеялом, присаживается на край кровати. — Спи. Я буду рядом всю ночь. Я успокаиваюсь и закутываюсь в одеяло почти с головой. Я ему верю, очень хочу верить, хоть это и непросто. Как-то не привыкла, что ли. Всегда жду подвох. Любовь, в сущности, похожа на ловушку: чтобы сблизиться с кем-то, тебе нужно, так сказать, поднять забрало, но самая фигня в том, что после этого может прилететь по лбу. Ну, вы поняли. Гаснет свет, я чувствую, как Джейсон осторожно ложится рядом, но поверх одеяла, и вытягивается во весь рост, подложив руки под голову. Его присутствие очень волнительно, я украдкой выглядываю на на него из одеяла. Несмотря на то, что глаза у меня слипаются, я нарушаю тишину. — Как я могу быть не виновата, если из-за меня тебя, возможно, разжалуют? Мне правда так жаль. — Забей. Я бы поступил так ещё раз. — Что вообще произошло? — Эта девчонка... Она шла в твою сторону с пакетом, и не отзывалась. Я окликнул ее несколько раз, но она даже не остановилась. На этом КПП уже были... столкновения. Не в моем отряде, но парни там полегли, двое или трое. Я просто испугался, что с тобой может что-то случиться. От этих слов сердце начинает стучать громко-громко, я даже боюсь, что Джейсон услышит. Если его слова так влияют на меня, это ведь что-то значит? Не хочу думать о том, что скоро я уеду. Потом подумаю. Сейчас мне почти хорошо, даже Макграт полностью испарился из моих мыслей, так что я быстро засыпаю, и до утра ничто не тревожит мой сон.