Часть 20. Воссоединение

Я на негнущихся ногах бросаюсь к Эрику и падаю на колени рядом, удерживая его от резких движений: сначала нужно убедиться, что у него нет серьезных ранений. Беглый осмотр показывает, что шишка на голове большая, но вроде обошлось без сотрясения. Да ещё плечо рассечено и довольно сильно кровоточит, вот же срань... — Не вставай пока, – командую я. – Нужно перевязать рану. — Где это существо? – Эрик с трудом пытается осмотреться по сторонам. — Его что-то отвлекло, – уклончиво отвечаю я. Я правда не знаю, что произошло, поэтому не хочу пока распространяться об этом инциденте. Вместо этого я аккуратно помогаю Эрику приподняться и прислониться к стене. Нужно перевязать плечо, иначе он совсем ослабеет. Аптечки у нас, конечно же, нет, поэтому я, бесцельно осмотревшись по сторонам, не придумываю ничего лучше, чем оторвать низ от своей футболки, выбрав наиболее чистый кусок. Это лучше, чем ничего, к тому же сейчас не до красоты. Я аккуратно перевязываю рану, стараясь причинить как можно меньше неприятных ощущений. Эрик, стиснув зубы, сдерживает болезненные стоны, и безотрывно смотрит на меня своими пронзительными глазами. — Пожалуйста, не смотри на меня так пристально, – не отводя взгляд от раны говорю я. — Значит, ты выбрала его? — Эрик, пойми, я не выбирала между вами. Я ведь говорила, у нас с тобой ничего не выйдет, в любом случае. — Но почему? Нам ведь было хорошо тогда. — Этого недостаточно, – я останавливаюсь на пару мгновений, пытаясь подобрать нужные слова. – Мы оба были в отчаянии, но сейчас все иначе. Как тогда уже не будет. Он горько усмехается, и я прекрасно понимаю, что не убедила его. Закончив с перевязкой, я тяжело вздыхаю и усаживаюсь рядом, намереваясь закрыть этот вопрос раз и навсегда. Сложив руки на согнутых коленях, я искоса смотрю на Эрика. — Нам давно нужно было поговорить обо всем. Ты по-своему дорог мне, и я бы не хотела, чтобы та случайность все разрушила. — Случайность? Ты так это видишь? Для меня все было иначе. — Что ты имеешь в виду? – у меня сердце замирает от предчувствия. — Я подозревал, что ты ничего не замечала. Правда в том, что как только ты впервые появилась и заняла рабочий стол напротив, мое сердце забилось быстрее. Ты была такой... живой, такой шумной и смешливой. Я никогда прежде не встречал подобных девушек. Я молча слушаю его откровение и чувствую, как внутри пробегает холодок. — Я долго боролся с собой, напоминал себе, что у меня есть жена и обязательства перед ней, но все равно невольно сравнивал вас. Рейчел стала казаться мне чужой и далекой, и совсем не похожей на тебя. Уже тогда я был почти уверен, что нам не удастся сохранить брак, но мне казалось правильным сначала объясниться с ней, прежде чем предпринимать что-то по отношению к тебе. Хороший, честный Эрик. Рейчел вот подобные условности не волновали, когда она проводила время с Ником у себя в кабинете. — Теперь я понимаю, что это было ошибкой. Все начало разваливаться, я осознал, что ты вот-вот уедешь и исчезнешь из моей жизни. Я метался между долгом и своими чувствами. Поэтому и напился тогда. Он замолкает ненадолго, глядя перед собой, словно прокручивает в голове события тех дней. — Когда ты появилась у меня в квартире, будто из ниоткуда, я сначала подумал, что мне мерещится от количества выпитого. Но это была ты, настоящая и такая желанная. Я просто не смог устоять перед искушением хоть раз попробовать твои губы на вкус. Все зашло гораздо дальше, чем я предполагал, но я никогда не жалел об этом, просто не мог. Я так много раз представлял нашу близость, но с тобой реальность всегда превосходит ожидания. Мне в голову невольно приходят воспоминания о той ночи, щеки наливаются краской. — Наутро ты сбежала. С одной стороны это было облегчением, ведь я не знал, как вести себя. Потому и не пытался связаться с тобой все это время, отложил вопрос до того момента, как поставлю точку с Рейчел. Вскоре мне представилась такая возможность, поэтому я и ухватился за командировку в Ирак, несмотря на то, что для этого мне пришлось перейти дорогу Винсу Брауну, моему старому сопернику. Опробовать Целус можно было иначе, куда проще и быстрее, но я без раздумий полетел в зону конфликта. К моему удивлению, здесь я снова встретил тебя. Я уж думал, что вот оно, все наконец сложится как надо. Он поджимает губы и слегка качает головой. — Но все рухнуло, когда я увидел, как ты смотришь на молодого лейтенанта. Тут и без слов было понятно, что ты без памяти влюблена в него. Я мог только мечтать, что ты когда-нибудь посмотришь на меня так же. Я сходил с ума от ревности и больше не мог молчать. Не знаю, на что я надеялся, но сделал только хуже. Наверно, пришло время отбросить иллюзии и бесплодные надежды. Я не знаю, что сказать. Слова Эрика стали для меня потрясением, я действительно не замечала настолько сильный интерес ко мне с его стороны. В очередной раз я корю себя за невнимательность к окружающим. Эрику свойственна робость в личных отношениях с людьми, наверняка ему было очень непросто. Он тихо добавляет: — Колчеку очень повезло, надеюсь, он сможет сделать тебя счастливой. Но знай, что ты всегда можешь рассчитывать на меня. — Ты слишком хороший, Эрик, – я бесцельно смотрю перед собой, пытаясь уложить в голове все, что услышала. – Ни я, ни Рейчел тебя не заслуживаем. Я в смятении. Мне некомфортно от того, что он страдает из-за неразделённых чувств, но что я могу поделать, если люблю другого? В голову невольно закрадывается мысль, как все сложилось бы, если бы он признался мне тогда, в Сан-Франциско. Точнее, если бы он признался и был не в браке. Какой парой мы были бы? Теперь мы никогда этого не узнаем, это пройденный этап, и назад дороги нет. — Я рада, что мы все прояснили. Мы синхронно поворачиваем головы и наконец встречаемся взглядами, и по меланхолической улыбке Эрика я понимаю, что теперь вопрос закрыт. Это непросто для нас обоих, но это нужно было сделать. От долгого сидения на месте мы начинаем замерзать, поэтому я предлагаю двигаться вперёд и помогаю Эрику встать. Он немного пошатывается, но в остальном порядок. Только вот если мы вдруг встретим ещё тварей, то шансов у нас очень мало: мы оба ослабли и не сможем сражаться. Тем не менее, мы продолжаем путь. Я замечаю, что Эрик идёт все медленнее, а спотыкается все чаще. — Хватайся на меня, – я пытаюсь взять его под плечо, но он слабо сопротивляется. — Все в порядке, я могу идти. В этот момент он спотыкается и едва не падает, но я подхватываю его, помогая удержать равновесие. Нашел время храбриться, мы все сейчас в одной лодке и должны прикрывать друг друга. На второй раз он без возражений опирается на меня, и я чувствую, что он весь горячий, кажется, у него жар. По мере того, как мы спускаемся ниже, воздух становится все более влажным и спертым, однако это все ещё храм, видимо, мы плутаем по катакомбам. Рация тут не ловит, к моей досаде, а коридоры снова не кончаются. Свет присутствует местами, но в основном в многочисленных мелких комнатушках, которые встречаются нам на пути, видимо, они были предметом интереса тех археологов. В коридорах приходится довольствоваться фонариками. Периодически я слышу странные звуки, но надеюсь, что это просто галлюцинации от усталости. Наконец, мы выходим в очередную комнатушку, пол которой усеян костями и человеческими черепами, а вдоль стен тянутся клетки. Мне тут совсем неуютно, но ноги уже уже гудят, да и Эрик нуждается в отдыхе, поэтому я помогаю ему сесть на древнее подобие стула. — Пару минут, – бормочет он, утирая пот со лба. Я пока осматриваюсь. Интересно, кого держали в этих клетках? Насколько вообще все это строение древнее? Рейчел упоминала что-то аккадов и пару тысяч лет, пока мы искали своих, но я тогда не была в состоянии слушать, все силы уходили на то, чтобы не упасть и не разреветься. И вообще мне сложно представить как здесь все было, как люди ходили по этим комнатам, о чем они думали... Эти мысли, в сочетании с давящей подземной атмосферой, наводят на меня какую-то странную, экзистенциальную тоску. Мое внимание привлекает одна вещь. Я подхожу к дальней клетке и, присев на корточки, подбираю с пола небольшую книжицу в темном переплете. Она довольно потрёпанная, но неплохо сохранилась. Перелистнув пару страниц я обнаруживаю, что это дневник, по всей видимости кого-то из археологов: на обороте обложки указано имя "Рэндольф Ходжсон". Что ж, мистер Ходжсон, хоть нам с вами не довелось познакомиться лично, надеюсь, вы поможете мне разобраться, что за херня здесь происходит. Я прячу дневник в карман и возвращаюсь к Эрику. Он выглядит получше, даже может идти сам, но я все равно подстраховываю его. Нам бы отдохнуть подольше, я сама едва не падаю от усталости, но для этого нужно найти более подходящее место. Вместо этого коридор постепенно приобретает странный, какой-то пугающий вид. Стены становятся серыми, и я не могу понять, из какого материала они изготовлены. По полу и стенам тянутся какие-то зеленые лозы или щупальца, или хрен знает как их назвать, которые издают слабое сияние. Но самое плохое, что это не мои глюки, Эрик тоже это видит. Из хороших новостей: мы нашли нацарапанную на полу метку, содержащую инициалы Джейсона и стрелку, так что теперь мы хотя бы знаем, куда он отправился. Это вселяет надежду на то, что мы скоро увидимся, и у меня в планах вцепиться в него мертвой хваткой и не отпускать больше никогда. Однако все мысли о предстоящей встрече мигом вылетают у меня из головы, когда мы оказываемся в большой пещере с низкими потолками, заполненной зелёным мерцающим светом. В конце ее располагается старый деревянный лифт, ведущий ещё глубже вниз, от одного вида которого у меня клаустрофобия начинается. Платформа сейчас внизу, из чего следует простое логическое заключение: Джейсон за каким-то хером поперся туда. — Блять, – вырывается у меня. — Это уж точно, – соглашается со мной Эрик. Делать нечего, переглянувшись, мы подходим ближе. Конструкция максимально простая, оснащённая одним-единственным рычагом. Стоит мне за него дернуть, как раздается ужасающий скрип, и лифт начинает движение вверх, все при этом трясется и гремит, как телега на кочках. Наконец, карета подана. Мы осторожно ступает на полусгнившие доски и, под натужный скрип, отправляемся вниз, навстречу неизвестности. Я замечаю, что Эрик держит в руках ультрафиолетовую лампу, и вопросительно смотрю на него. — Они боятся ультрафиолета. Образец, который я исследовал, почти моментально сгорел, – поясняет он, проверяя прибор на исправность. – Мы не знаем, что там внизу, лучше быть готовыми к худшему. Он тоже нервничает, хоть и старается этого не показывать. У меня есть ощущение, что мы лезем в самое логово, но путь обратно ещё хуже. Мы движемся очень медленно, я от нечего делать рассматриваю стены этого странного, темно-серого оттенка, попутно отмечая, что зеленоватое сияние становится все ярче, а лифт очень неприятно раскачивается. Слух улавливает тихие звуки, доносящиеся снизу, и я машинально дотрагиваюсь до плеча Эрика, он слегка кивает, давая понять, что тоже слышит. Лифт в любом случае доедет до конца, обратно его не развернуть. Наконец, я чувствую толчок, платформа останавливается и в ту же секунду Эрик включает ультрафиолет, выставив лампу перед собой. — Хватит светить мне этой хренью в морду, – слышу я недовольный голос, от которого сердце начинает стучать быстрее. Через секунду меня сгребают крепкие, горячие руки, и я прижимаюсь к груди Джейсона. Напряжение, сковавшее меня, сразу ослабевает и я растворяюсь в тепле, которое всегда ощущаю рядом с ним. Его сердце стучит так громко, что вот-вот выпрыгнет из груди. Я поднимаю голову и вижу его белое, осунувшееся лицо. Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке и целует так, как только он умеет. Я с жаром отвечаю, а после утыкаюсь носом ему в плечо, сжавшись в комок в его руках. — Я тебя веревкой к себе привяжу, Джой, клянусь, – шепчет он. – Как ты умудряешься исчезнуть с расстояния вытянутой руки? — На секунду меня нельзя оставить, сразу вляпываюсь в неприятности, – я смеюсь сквозь слезы. — Я так не думаю. Ты и без меня неплохо справляешься. Потом он отстраняется и осматривает меня с головы до ног, задержав взгляд на оборванной футболке, а затем вдруг разворачивается к Эрику. Не успеваю я сообразить, что происходит, как он протягивает руку и говорит: — Спасибо. За то, что присмотрел за Джой. — Не за что, – Эрик, с тихим смешком отвечает на рукопожатие. – Скорее, это она за мной присматривала. Я с улыбкой наблюдаю за этой сценой и чувствую гордость за Джейсона, наверняка такой жест нелегко ему дался. Этот лабиринт всех нас меняет по-своему, наверно так всегда бывает, когда встречаешь смерть лицом к лицу. Кстати, из-за спины Джейсона показывается, к моему удивлению, Салим. Как выяснилось, второй иракец в берете, и по-совместительству командир Салима, был сожран той тварью, что мы все втроём встретили пару часов назад, а сам Салим бродил в одиночку, пока не наткнулся на Джейсона. К ещё большему моему удивлению, они, кажется, вполне сносно поладили. — Ты бы видела, как Салим их крошит в капусту этой штукой, – со смехом рассказывает Джейсон, указывая на железный дрын, которым мы с Салимом в самом начале отбивались от твари. — Автомат кажется мне более надёжным, – замечает Салим как бы между прочим. — Не дождешься. Эта дружеская перепалка происходит пока мы двигаемся дальше. Теперь у нас есть план: осмотреться здесь и найти способ отвлечь тварей, затаившихся в верхних коридорах, чтобы беспрепятственно выбраться наружу. Кроме того, нужно найти Рейчел и Ника, они куда-то запропастились. Моя рука крепко стиснута ладонью Джейсона, он держится на шаг вперёди, осторожно переступая странные зелёные лианы, которых стало куда больше, чем было до этого. Ещё нам приходится обходить странные каменные изваяния, на вакантные в хаотичном порядке, на которые я не сразу обращаю внимание, приняв их за обычные сталагмиты. Однако, приглядевшись повнимательнее, я понимаю, что они подозрительно похожи на... — Слушайте... – говорю я. – А вот эти штуки вам ничего не напоминают? — Там внутри демоны, – с видом специалиста говорит Салим, подтверждая, мою догадку, что это каменные силуэты тварей. — Да, при нас двое вылупились, пришлось с ними разобраться, – кивает Джейсон. — А чего они так окуклились? – с ужасом спрашиваю я, осознавая что их здесь дохрена. И в этот момент происходят несколько вещей сразу. Во-первых я спотыкаюсь об эти чёртовы зелёные отростки на полу и едва не падаю, но Джейсон вовремя подхватывает меня. Во-вторых, несколько ближайших коконов начинают трескаться и распадаться, а внутри и правда оказываются эти крылатые твари. И настроены они прямо как я, если меня разбудить посреди ночи, то есть очень агрессивно. Мы почти моментально оказываемся окружены, Салим перехватывает поудобнее свое оружие, Джейсон переводит дуло автомата с одной твари на другую. Ситуация была бы очень печальной, если бы в этот момент рядом с нами не упала сигнальная ракета, осветив все вокруг ярко-красным светом. Мы моментально поворачиваем головы в ту сторону, откуда она прилетела, и видим Ника, который машет нам рукой. — Сюда, я прикрою. Мы организованно отходим к нему, прикрывая тылы автоматной очередью. Джейсон широко улыбается по виде друга: — Ники, да ты прям сраная кавалерия. Тот кивком головы указывает нам на узкий проход, больше похожий на кротовью нору. В обычных условиях я ни за что бы туда не полезла, но сейчас выбирать не приходится, прямо за спиной я слышу хлопанье крыльев и визг тварей. Джейсон первой проталкивает меня внутрь, я ползу максимально быстро, молясь всем богам, чтобы жопа не застряла. Когда я наполовину оказываюсь внутри просторной пещеры, меня за руки хватает Рейчел и втаскивает внутрь. И я, черт возьми, рада ее видеть. Следом за мной показывается Эрик, мы вдвоем помогаем ему, стараясь не поверить плечо. Последним, как всегда убедившись, что остальные в безопасности, проход преодолевает Джейсон. Первые пару минут мы все смотрим друг на друга и пытаемся отдышаться, не в силах поверить, что снова остались живы. Я оглядываюсь по сторонам, отмечая, что мы находимся в очень странном месте. Эта пещера довольно большая, по одной из стен стекает вода, образуя мини-водопад, а сверху падает немного света. Противоположная стена покрыта чем-то мерзким, похожим на зелёные светящиеся яйца, грудами наваленные по углам. Археологи здесь тоже побывали, остатки их оборудования уцелели, несмотря на влажность. Но самое странное находится посреди комнаты: странная, неземная на вид конструкция, из того же непонятного темно-серого материала. Я никогда не видела ничего подобного и почему-то уверена, что не увижу больше. — Здесь относительно безопасно, – Рейчел выходит на освещенный участок. – Нам всем нужно отдохнуть и залечить раны. Предложение принято единогласно. Пока Рейчел помогает Эрику промыть рану и сменить повязку, Джейсон берет меня за руку и уводит за небольшой сталагмит, садится прямо на пол, привалившись к стене, и притягивает меня к себе, пряча в объятиях. Я кладу голову на его плечо и прикрываю глаза. — Прости, что меня не было рядом, – шепчет он. — За что ты извиняешься? – я даже теряюсь. – Здесь все, что угодно может случиться. Кто ж знал, что людей нужно бояться не меньше, чем чудовищ. Не знаю, что будет дальше, но прямо сейчас мне хорошо и тепло. Я хочу рассказать Джейсону про Клариссу, про Мервина, но стоит мне попытаться, как горло больно сдавливает, глаза начинает щипать, и я только крепче прижимаюсь к нему, давая волю горьким слезам. Он слегка отстраняется и привычным движением вытирает слезинки с моих щек. — Я многое за время службы повидал, – говорит он тихо, – но самым страшным оказались твои слезы. Я просто с ума схожу, когда ты плачешь. Хочу одновременно обнять тебя и уничтожить того, кто тебя обидел. — А если это ты сам? – со смешком спрашиваю я. Он бросает взгляд в потолок, прислонив затылок к стене, и тяжело вздыхает. Затем снова смотрит мне в глаза, и сейчас он как-то трогательно серьёзен. — Я знаю, что бываю неправ и часто перегибаю палку. Я никогда не был образцом тактичности, а в армии и вовсе зачерствел. Но после случая с Макгратом я многое переосмыслил. Когда я увидел твое заплаканное лицо, был уверен, что убью его прямо там. Повезло, что сдержался, все как тумане было. Я тогда чего угодно от тебя ждал, а ты вдруг начала извиняться. Я просто обалдел. Сразу вспомнил все, что говорил тебе, и понял, как это могло тебя ранить. В тот момент я пообещал себе, что буду лучше к тебе относиться. Я слушаю, затаив дыхание. Зная его характер, я понимаю, что он нечасто говорит такое, ведь признавать свои ошибки всегда непросто, особенно таким людям, как Джейсон. Если честно, иногда он меня до белого каления доводит своим упрямством, и тем ценнее ощущаются подобные моменты, откровенность очень сближает. Пригревшись в тепле, я чувствую как глаза начинают слипаться, мысли перескакивают с одной на другую и я вот-вот отключусь от усталости. На грани сознания пульсирует иррациональный страх оказаться одной после пробуждения, и я тихо шепчу: — Только не исчезай больше, хорошо? — Спи, я никуда не денусь, – он кладет голову мне на макушку. Я ему верю и окончательно проваливаюсь в долгожданный сон.