Часть 10 «Мэй»

      У Сенджуро настолько сильно забилось сердце, что зазвенело в ушах. Сделав несколько шагов на трясущихся ногах, он с трудом различал, что перед ним, — всё вокруг плыло, закручиваясь в водоворот. В груди вдруг похолодело, ладони взмокли, и мелкие электрические импульсы шарами покатились по коже. С губ сорвался хриплый выдох — но никто не заметил состояния истребителя. Со стороны казалось, что он просто устал после миссии. Но на деле в душе у него разворачивалась целая буря.       Повернув голову к брату, Кёджуро широко улыбнулся.       — Сенджуро, ты уже вернулся! Иди скорее сюда, я вас познакомлю, — воскликнул он, коротко кивнув спутнице. — Вы, наверное, не успели пересечься в своё время, но это мой бывший товарищ — Юи Хаясаки!       Незнакомка рядом с Кёджуро тихо рассмеялась и махнула рукой.       — Уже Накамура.       — Вечно забываю об этом! — со смехом воскликнул Кёджуро.       Только подойдя к говорящим, Сенджуро наконец смог рассмотреть гостью, и горькое разочарование кольнуло его сердце. Это была не Мизуки. Не его Мизуки. Хотя они и были настолько похожи, что хотелось закричать во весь голос: те же блестящие белоснежные волосы, задорная улыбка, аккуратные черты лица. Во только глаза были зелёными, а не фиолетовыми. Да и выглядела она старше самого Сенджуро, когда Мизуки должна быть по текущему времени… его ровесницей.       И на что он только рассчитывал? Встретить Мизуки в своём мире? Хотя, это был бы идеальный расклад событий. Но истребитель понимал, что не всё так просто, как казалось на самом деле. И поиски его подруги детства будут непростыми. Если вообще когда-нибудь увенчаются успехом…       — Я не удивлена, — ответила Юи, закатив глаза. Быстрым движением она убрала мешающую прядь за ухо, и взгляд Сенджуро невольно задержался на её огрубевших пальцах, покрытых старыми шрамами.       Кёджуро, довольный тем, что вся семья Ренгоку наконец-то в сборе, воодушевлённо кивнул в сторону поместья.       — Не будем стоять на пороге, давайте зайдём в дом.       Смирившись с текущей ситуацией и осознав, что легко не отделаться, Сенджуро со вздохом последовал за братом.

⋇⋆✦⋆⋇

      Остаток времени прошёл вполне сносно — по меркам Сенджуро. Его не очень-то и донимали ненужными расспросами, чему он был несказанно рад. Всё внимание гостьи было занято Кёджуро и Мицури, которые, собравшись у стола, ностальгировали о прошлом, когда были истребителями. Не хотелось нарушать их сладкую идиллию, но и пути к отступлению Сенджуро не нашёл, поэтому пришлось скоротать вечер в шумной компании.       Не сказать, что охотник вообще не был рад провести время с семьёй и гостьей; нет, всё было более или менее в порядке. Однако настроение омрачали его неоправданные ожидания. В голове снова роились тревожные мысли: а что, если он никогда не найдёт Мизуки? Что, если она погибла в зловещем Зазеркалье? И эти размышления неизбежно приводили к медленному и стабильному саморазрушению, которому Сенджуро предавался с пугающей регулярностью.       Однако на фоне этих горьких раздумий всплывали и новые мысли о гостье по имени Юи и загадочной девушке, встреченной на улице.       Последняя напоминала ему кого-то, но кого именно? Казалось, Ренгоку что-то упускал из виду — но что же?       — О тебе, Сенджуро, много говорят.       Истребитель рассеянно моргнул и повернул голову к Юи, сидящей рядом. Шумное застолье подошло к концу, и теперь они вдвоём наслаждались чаем на энгаве. Мицури занималась детьми, Кёджуро искал что-то для бывшего товарища, а отец и вовсе отсутствовал дома. Так Сенджуро, к своему несчастью, оказался единственным, кто мог «развлечь» незваную гостью.       — Вот как? — отстранённо произнёс он, мельком взглянув на улыбающуюся собеседницу. — Буду знать.       Она с любопытством склонила голову и сощурилась, и у уголков её глаз появилась россыпь тонких морщинок.       — И тебе совсем не интересно, что именно говорят?       Сенджуро ответил моментально и честно:       — Пожалуй, не очень. Меня интересуют более насущные вопросы, — сказал он, а затем, опомнившись, на мгновение замолчал и прикусил кончик языка. — Я не хотел грубить вам.       Однако его холод нисколько не отталкивал собеседницу, напротив, только сильнее её раззадоривал.       — Мне нравится твой подход. Сам по себе, себе на уме, — произнесла она странным тоном, сцепив руки в замок. — Я рада, что наконец-то смогла поговорить с тобой.       — Почему? — спросил он скорее из вежливости.       Она тихо рассмеялась, и лёгкий порыв ветра подхватил её длинные, волнистые волосы, за которые тут же зацепился взгляд охотника.       Как же она была похожа на Мизуки — неудивительно, что он их поначалу перепутал.       — Ты интересный. Но, похоже, моё мнение тебя не особо волнует. Как и роль охотника. По глазам это вижу — уж поверь, опыт в таких делах у меня хороший. Так почему же ты выбрал путь истребителя?       Она сощурила глаза, с любопытством вглядываясь в Сенджуро, и он невольно нахмурился — чего она от него хотела? Он не любил делиться сокровенным с незнакомцами, да и близким редко открывал душу.       Однако раздражение постепенно сгладилось, уступив место странному тоскливому чувству. Возможно, на него так повлияло её сходство с его лисой? В любом случае, Сенджуро действительно задумался над её вопросом.       А затем, вздохнув, и вовсе в порыве, как глупец, выдал то, что совсем не хотел говорить — ту часть правды, что долго оставалась скрытой внутри.       — Чтобы не сойти с ума.       Слова сорвались прежде, чем он успел их осознать — это произошло машинально, рефлекторно, когда в голове вновь возник улыбающийся образ Мизуки.       Осознав содеянное, охотник тут же почувствовал волну отвращения к самому себе.       Проклятая Юи Накамура — именно она будила в нём эту тягостную ностальгию. Или, возможно, ему просто необходимо было кому-то выговориться — ведь с незнакомцами легче делиться сокровенным, чем с близкими.       Но, как бы то ни было, от произнесённых слов стало невыносимо горько и противно. Он всегда старался избегать проявлений слабости, не желая открывать истинное «я» и боясь оказаться уязвимым. Ведь если он это сделает, то просто исчезнет, утонув в собственном душевном мраке.       — Забавный ты, — протянула она без тени осуждения. — Но знаешь, я такая же. Это было единственное, что помогло мне пережить потерю близкого человека.       Что-то внутри Сенджуро дрогнуло, и он впервые посмотрел на собеседницу с неподдельным интересом. Она же, заметив, что задела его за живое, лишь шире улыбнулась.       «Чего ты хочешь?» — подумал он, глядя в её глаза, сверкающие озорным блеском.       В груди неприятно кольнуло, и Ренгоку на мгновение задержал дыхание, чувствуя, как ноющая боль отозвалась в висках. В голове царил хаос, и не хотелось загружать её новой, ненужной информацией, которая только усугубила бы состояние.       Но Сенджуро, словно под воздействием неведомой силы, не мог отступить от этой темы, не мог отвести взгляд или перевести разговор в шутку. Как бы ему ни хотелось это признать, Юи действительно сумела коснуться его души, открыв старые раны, о которых он давно предпочёл бы забыть.       Сделав глубокий вдох и облизнув нижнюю губу, он напряжённо спросил:       — Поделитесь?       — Если только ты расскажешь мне свою историю в ответ.       Ветер стих, и вокруг воцарилась напряжённая тишина. Истребитель задумался, взвешивая ценность обмена, и, неожиданно для самого себя, произнёс:       — Хорошо. Не всю, но кое-чем поделюсь.       Что-то подсказывало ему, что не стоило завершать разговор так быстро — возможно, в Ренгоку звучал голос его внутреннего, израненного зверя или интуиция охотника, закалённая годами сражений. В любом случае, Сенджуро был уверен: он должен выслушать историю Юи Накамуры здесь и сейчас, иначе рискует упустить что-то важное. У этого не было чётких доводов — просто он так ощущал и чувствовал.       — Сенджуро, тебе не говорили, что ты до одурения вредный? А по рассказам Кёджуро был славным мальчишкой…       Ренгоку не удержался и закатил глаза.       — Не тяните.       — О, как страшно, — рассмеялась она, махнув рукой. — Не сердись на меня, я просто не мастер начинать знакомства. Обычно это происходит под хорошую выпивку, но сейчас мне нельзя, — сказала она, нежно положив руку на живот, и Сенджуро сразу всё понял. — Если отбросить все красивые слова, моя младшая сестра бесследно пропала более десяти лет назад.       В сознании Ренгоку что-то болезненно щёлкнуло, и в голове заискрилась мысль, словно нечто подобное он уже слышал.       Но когда?       — На неё напали демоны? — вырвалось у него, и сердце невольно сжалось в груди.       Воздух наполнился лёгким, едва заметным волнением и стал ощутимо холоднее. Сенджуро напрягся, сжимая пальцы в кулаки, но его спутница, увлечённая своим рассказом, не заметила перемены в его настроении.       — Кто знает… В те времена мы жили небогато, часто ссорились, и проблем накопилось немало. Родители ушли из жизни, и мы остались одни. Поэтому я не могла уделять ей должного внимания, ведь постоянно искала способ, чтобы нас прокормить. И вот, однажды зимним вечером, после очередной крупной ссоры, она ушла и не вернулась. Клянусь, я обыскала каждый уголок в надежде её найти, но сестра словно сквозь землю провалилась. Несмотря на это, я продолжала поиски месяцами, ежедневно расспрашивая прохожих. Вот только всё оказалось напрасно… Долго корила себя, думая, что могла сделать больше или поступить иначе, и тогда сестра не пропала бы. Не знаю, что мною двигало, но именно в тот момент, когда я окончательно потеряла надежду её найти, я поклялась стать истребителем, чтобы, помогая другим, заглушить чувство вины.       Она закончила свой рассказ и тяжело выдохнула. Сенджуро застыл, не отрывая взгляда от её лица, внимательно следя за каждой эмоцией, пробегающей по её чертам. Наконец, собрав остатки храбрости, она выпрямилась, подняла голову и устремила взгляд на Ренгоку, натянув на губы решительную, но слегка дрожащую улыбку.       — Теперь твоя очередь, — сказала она.       Со стороны охотник держался особняком, стараясь не проявлять на лице ни малейшую эмоцию. Однако в груди у него творился хаос — ибо на свободу вырвались давно забытые детские воспоминания.       Дело было не в том, что Юи Накамура рассказала ему душераздирающую историю, а в том, что он уже слышал её прежде… Но от кого? Точно не от этой девушки. Это был кто-то другой, чьё лицо Сенджуро никак не мог вспомнить. И почему-то, размышляя об этом, он вновь и вновь представлял себе образ снежной лисы. Нужная мысль отчаянно крутилась на задворках сознания, но ускользала всякий раз, когда Ренгоку пытался сложить детали картины воедино.       Охотник прищурился, пристально вглядываясь в лицо своей спутницы.       «Обе так похожи, словно…»       Стараясь не выдать себя, Сенджуро втянул носом воздух и на выдохе едва слышно произнёс:       — Я предал её, и наши пути навсегда разошлись. Тогда я стал охотником, чтобы хоть как-то сохранить остатки рассудка. Другого пути не было: либо заглушить боль так, либо сгореть в собственной агонии.       Он отчеканил это сухо, без эмоций, хотя в душе бурлила необъятная нервозность — ведь он делился столь сокровенным с едва знакомым человеком. Конечно, это была лишь малая часть правды. Но почему-то Ренгоку казалось, что если он солжёт, собеседница это заметит, и тогда разговор может свернуть в ненужное русло.       — Как романтично, — воскликнула она с наигранным удивлением. — И что, пути назад уже нет?       — К сожалению, нет.       — Похоже, она тебя сильно потрепала. Но, возможно, ты найдёшь исцеление в чём-то ином.       Он застыл, неотрывно глядя на неё с нечитаемым выражением лица, пока ветер играл с его непослушными волосами.       — Сомневаюсь.       А могла ли Юи Накамура быть сестрой Мизуки? Кажется, у лисы была старшая сестра, и внешне они удивительно похожи. Неужели пропавшей более десяти лет назад девочкой могла быть снежная хозяйка?       Если это действительно так, Сенджуро окажется на шаг ближе к разгадке той самой тайны, что мучила его долгие годы.       — Скажите, как звали вашу сестру? — почти шёпотом спросил он.       Собеседница удивлённо моргнула, и взглянула на Ренгоку как-то по-новому. А затем… произнесла слова, от которых его сердце разочарованно сжалось.       — Маюми.

⋇⋆✦⋆⋇

      «Ну да, конечно, на что я надеялся?» — горько подумал Сенджуро.       Он снова обвёл взглядом отражение в зеркале, словно надеясь увидеть что-то новое в глубине собственных глаз. Неважно что — ответ, знак, неведомую силу мира зазеркалья — всё, что могло бы подсказать, куда двигаться дальше. Но отражение упорно молчало, отвечая лишь усталым взглядом одиноких глаз.       Ночь давно окутала мир своим покровом, разговоры стихли, и Сенджуро остался наедине со своими мыслями. Однако долгожданное уединение не приносило облегчения. Всё давно забытое вновь всплывало в груди охотника, неотступно терзая израненное сердце.       Мысли снова и снова возвращались к Юи Накамура.       Незваная гостья давно ушла, унеся с собой раздражающий шум и суету, но оставив после себя нечто куда более назойливое — тревожное послевкусие.       Сенджуро никак не мог успокоиться после недавнего разговора. Поначалу он пытался себя переубедить: это просто совпадение. Ну правда, что тут такого? Белые волосы, знакомые очертания лица, схожая манера говорить — в мире и не таких двойников встретишь. Он и раньше натыкался на женщин, напоминающих Мизуки.       Но.       Всегда было это проклятое «но», которое сбивало дыхание и рушило выстроенные доводы. Стоило охотнику мысленно поставить Юи рядом с Мизуки — и всё выходило из-под контроля.       Потому что Юи была не просто похожа на Мизуки. В ней таилось нечто тревожно родное. И это «родное» напоминало по своей природе невидимую нить, связывающую Сенджуро и Кёджуро, нить, что не рвалась даже с течением лет. «Родное» звучало в их голосах, отражалось в улыбках, проявлялось в случайных взглядах, играло мелодией души. Оно рождалось из крови родственных уз и оставалось навсегда, связывая тех, кто носил одну фамилию. То же самое охотник ощущал между Юи и Мизуки.       И такая мысль одновременно вселяла надежду и тревожила истребителя.       Ренгоку шагнул в сторону, глубоко выдохнув и подняв взгляд к потолку. Ему давно следовало переодеться и лечь спать, но сна не было ни в одном глазу.       Чего уж скрывать, даже сама история Юи не давала покоя его мыслям. И дело было не в том, что и она, и лиса имели кровную сестру. Он был уверен, что уже слышал эту историю раньше. Слово в слово — но из чужих уст. Тем не менее, чем чаще он перебирал в памяти имена, лица, места, тем больше запутывался. Время жестоко искажало воспоминания Ренгоку, превращая самое важное в неразборчивую кашу. Удивительно, что при таком раскладе он не забыл саму Мизуки.       Казалось, лишь немного усилий — и нужное имя всплывёт из глубин памяти, раскрыв, кто поведал ему тот рассказ о потерянной сестре. И чем настойчивее охотник пытался всё вспомнить, тем яростнее разгоралась ноющая боль в висках.       Несмотря на это, сдаваться он не собирался.       Опустив взгляд, истребитель пристально вгляделся в зеркало, усталым взором скользя по своему бледному, осунувшемуся лицу, по теням, залегшим под глазами, по губам, искусанным в терзаниях, и по растрёпанным волнам густых волос, ниспадающих на плечи. Охотник хрипло выдохнул и тихо засмеялся, то ли потешаясь над бессмысленными поисками безымянного образа из прошлого, то ли над своим жалким видом.       Он шагнул вперёд, затем ещё раз, вытянул руку и кончиками пальцев коснулся зеркала.       — Хочу увидеть тебя, лиса, — прошептал он.       Внутри у него всё слабо задрожало, когда зеркало, как и ожидалось, ответило равнодушным молчанием. Отняв руку от холодной поверхности, охотник сжал пальцы в кулак.       Ну же.       Надо было вспомнить.       Кто рассказал ему эту историю?       Это уже был не просто вопрос принципа, а нечто более важное и глубинное — то, от чего, казалось, зависела вся жизнь истребителя.       Ренгоку нахмурился, и тонкая морщинка залегла меж его бровей. Его взгляд скользнул в сторону, за спину зеркального отражения, вглядываясь в необъятную, всепоглощающую тьму. Как бы ни была страшна ночь, скрывающая в себе неизведанные тайны, она не пугала Сенджуро. Напротив, она влекла своими загробными объятиями, остужая плоть морозными касаниями — словно поцелуй далёкого Зазеркалья.       Иронично, что по своей природе Сенджуро пылал огнём, но всё равно неизменно тянулся ко льду. Это было так же дико, как если бы день возжелал слиться с ночью.       Ночью…       В сознании охотника что-то щёлкнуло, и он нахмурился, напрягая память. Тысячи забытых и неведомых образов вихрем пронеслись в его разуме, пока он не зацепился за один-единственный. Неясный, едва уловимый — силуэт встреченной им недавно незнакомки с книгой.       Вспыхнули в сознании её пронзительные тёмные глаза и волосы, струящиеся шёлком по спине.       Точно.       Он уже встречал её — задолго до событий на улице.       Эта загадочная девушка с книгой в руках была ему знакома. Уже тогда он почувствовал, что их что-то связывало. Но сейчас… В голове только укоренилась эта мысль.       «Ты славный мальчишка, не зря тебя все любят. Даже волшебство», — эхом отозвались в его сознании чужие слова, и охотник почувствовал, как глухая боль пронзила затылок.       Истребитель слабо отшатнулся, схватившись за голову, осознав, что вспоминал нечто запретное. То, что никогда не следовало воскрешать в памяти.       «Чудеса — это не всегда благословение, они могут быть и проклятием», — вновь раздались в голове отголоски давно сказанных слов.       Мечник болезненно зажмурился, стиснув зубы до скрипа. В какой-то момент ему даже почудилось, что собственное тело воспротивилось его стремлению добраться до истины — словно не желая, чтобы истребитель отворил потайную дверь в своём сознании.       «Магия не всемогущая, она подчиняется своим законам и условиям…»       «К слову, очаровательная фенечка…»       Превозмогая боль, Сенджуро отчаянно цеплялся за ускользающий образ в голове, настойчиво разворачивая его к себе.       Нужно было вспомнить. Вспомнить. Вспомнить. Вспомнить.       «Меня зовут… Хорошо запомни моё имя…»       Охотник резко распахнул глаза, и вся охватившая его боль мгновенно исчезла — в голове стало пусто, а в ушах раздался неприятный звон. Сердце забилось быстрее, а по спине пробежала холодная дрожь.       На мгновение мечник замер, затаив дыхание.       Он вспомнил. Вспомнил до мельчайших деталей. Вспомнил всё.       Вспомнил лицо странной девушки с длинными чёрными, как смоль, волосами. Вспомнил, как во время их первой встречи отец, почему-то, назвал её белобрысой, обругав так, будто они были давно знакомы. Вспомнил, как эта девушка рассказала ему историю о потерянной сестре. Вспомнил, как она поведала ему историю Юи Накамура.       Вспомнил, как спустя годы встретил её на улице — совсем не тронутую временем.       И также вспомнил…       Что её звали Мэй.       — Мэй… — выдохнул он еле слышно имя.       Имя, произнеся которое, он ощутил, как подступает к горлу необъятный ужас.       Имя, что должно было исчезнуть из памяти сквозь толщу времени.       Имя, которое он не должен был вспоминать.       И всё же…       — Ну что, наконец-то вспомнил?       Сенджуро резко обернулся и, прежде чем успел осознать происходящее, ощутил, как неведомая сила вцепилась в него невидимыми когтями, подхватила и резко впечатала в потолок. Он хотел закричать, но из горла вырвался лишь сдавленный стон — грудь сдавило, словно в железных тисках.       Ренгоку с трудом втягивал воздух, лихорадочно вглядываясь в темноту. Лишь спустя мгновения, привыкнув к перевёрнутому положению, он осознал, что длинные, похожие на щупальца тени обвили его руки, ноги и грудь, вжимая в потолок.       Охотник захрипел, и только тогда существа ослабили хватку, позволив дышать свободнее. Мечник с шумом втянул воздух, лихорадочно озираясь. Тени, обвивавшие его тело, сгущались и шевелились, будто напоминая: стоит лишь дёрнуться — и они непременно переломят ему шею.       Истребитель напряг зрение, с трудом различая смутные очертания чьей-то фигуры у стены. Лишь спустя мгновение, когда глаза привыкли, он осознал — это была женщина. Почувствовав его взгляд, фигура шагнула вперёд, и лунный свет мягко обрисовал её силуэт.       Глаза Сенджуро широко раскрылись, когда он заметил знакомые чёрные волосы и те же чёрные глаза, прожигающие его насквозь. Перед ним стояла девушка, чьё лицо совсем недавно ускользало из его памяти. Это была Мэй — живая, из плоти и крови.       На её губах появилась зловещая, ехидная улыбка, и она крепче прижала к груди книгу…       Которую Сенджуро знал слишком хорошо. До боли.       «Зазеркалье».       Из далёкого, счастливого детства, та самая давно потерянная книга, которую он искал все эти годы…       «Меня зовут Мэй. Хорошо запомни моё имя», — вновь прозвучали в его памяти чужие слова.       Наконец, придя в себя и осознав весь ужас происходящего, охотник начал вырываться из крепкой хватки теней, яростно всматриваясь в лицо незваной гостьи.       — Кто ты такая?! — выпалил он, но тень мгновенно зажала ему рот.       Мэй тихо, почти издевательски, засмеялась, вглядываясь в растерянное лицо мечника. Холодный ужас пронзил грудь Ренгоку, а вместе с ним пришло и осознание: он был совершенно обезоружен и беспомощен перед таинственной угрозой, находясь в доме, где мирно спали его ничего не подозревающие родные.       — Я — Мэй, а ты — рыцарь, отвергший свою роль, — наконец, заговорила она, нарочито растягивая каждое слово.       Её голос звучал притворно беззаботно, но в каждой ноте сквозила циничная злость.       Мэй, вдоволь налюбовавшись его измученным видом, сердито махнула рукой. Тень, зажимавшая рот Ренгоку, сползла вниз, обвивая его горло. Сенджуро шумно выдохнул, и единственное, что он смог выдавить, было слабое:       — Я не понимаю…       Идей для освобождения не было. Он мог закричать, разбудив домочадцев, но какова была вероятность, что они успеют вовремя среагировать? Охотнику оставалось лишь тянуть время и отчаянно искать способ выйти хотя бы живым из этой ситуации.       Но самым пугающим было то, что он не понимал, с чем или кем столкнулся. Это существо явно не было человеком. Но и не демоном — иначе они не встретились бы под светом дня. Так кто же стоял перед ним? Кто такая Мэй?       — Всё ты понимаешь, — фыркнула Мэй. — Проблемный ты ребёнок, честное слово. Сначала дары принял, потом отверг их и сбежал, поджав хвост. Где мне теперь искать тебе замену? Сплошная морока… Да и теперь, вместо того чтобы жить спокойно, ты снова пытаешься вернуться. Чего тебе вообще не хватает?       Охотник нахмурился, воспринимая слова Мэй словно через толщу ваты. Все его мысли сосредоточились только на одном: «Не трогай мою семью».       Словно прочитав его намерения по выражению лица, незваная гостья театрально закатила глаза.       — Я пришла не для того, чтобы вредить твоим родным.       Однако её слова не внушили ему ни капли доверия, кем бы она ни была — доверять ей следовало в последнюю очередь.       — Тогда… что тебе нужно? — выдохнул Сенджуро, не отводя взгляда.       В его голове роились тысячи вопросов, ни на один из которых он не мог найти ответа. Он не понимал, кто она, о чём говорила и, главное, чего от него хотела. Всё смешивалось в хаотичный клубок, который распутывать у охотника не было времени. Какое-то время они молчали, просто смотря друг на друга. Она — с ленивой скукой, он — с плохо скрываемой тревогой. Когда напряжение стало почти невыносимым, Мэй вдруг произнесла:       — Хочешь, помогу тебе встретиться с твоей лисой?       Охотник непонимающе моргнул, пытаясь осознать услышанное.       — Что?       На мгновение мечник задержал дыхание, пытаясь осмыслить происходящее. Она знала Мизуки? Значит, лиса жива? В голове вихрем проносились вопросы. Ситуация принимала новый оборот: даже несмотря на то, что Мэй, вероятнее всего, была его недругом, Сенджуро не мог позволить себе упустить эту женщину — она была ключом к разгадке. Мэй, демонстрируя усталость, отвернулась и начала небрежно вышагивать по комнате, прижимая книгу к груди одной рукой и теребя край рукава кимоно другой.       — И что же мне с тобой делать? — прошептала она едва слышно. — Глупый, маленький рыцарь. Я уже пошла на уступки, когда ты решил свернуть с пути, игнорируя сюжет моей книги. Но нет, тебе нужно было сбежать, оставив историю незавершённой! Кто так поступает? Другие дети были покорнее. Разве герой может отвернуться от своей судьбы? И не смей говорить, что это тебя не касается. Не стоило тогда принимать от меня книгу… Но ничего не поделаешь… Историю надо довести до конца, и для этого нужен рыцарь, который достойно сыграет свою роль… Хотя, возможно, это уже неважно, главное, чтобы просто все фигуры были на шахматной доске… Хм…       А Сенджуро всё слушал и слушал, тщетно пытаясь уловить смысл её слов. Тревоги в его сердце сменяли друг друга в бесконечном круговороте. То он беспокоился о родных, то о загадочной хозяйке снежных краёв, то о собственном бессилии перед угрозой.       Мэй внезапно остановилась и, запрокинув голову, бросила взгляд на растерянного Ренгоку.       — Ну что, с лисичкой-то встретиться хочешь?       Сенджуро, не отрывая взгляда, с трудом сглотнул и едва слышно прошептал:       — Хочу.       И это была правда — чистая и неподдельная. Не ради того, чтобы угодить незваной гостье.       Мэй холодно улыбнулась, и тени, державшие охотника, ослабили хватку, медленно опуская его на пол. Он уже был готов броситься за катаной, но что-то его остановило. Застыв на месте, охотник встретил внимательный взгляд незваной гостьи. Убедившись, что мечник не намерен нападать, она довольно хмыкнула.       Сенджуро знал: попытайся он сейчас схватить оружие, его бы мгновенно растерзали. Это была гадкая иллюзия свободы — шанс дать отпор, которого на самом деле не существовало.       Чтобы найти оружие во мраке, закричать, разбудив родных и дать отпор, требовались секунды. А чтобы тени растерзали его, хватило бы одной. Прямо сейчас Ренгоку был как загнанный в ловушку зверь — без путей отступления.       — Я дам тебе год, чтобы сыграть свою роль в Зазеркалье, — сказала сухо она. — За это время можешь найти свою девчонку и уговорить её вернуться в твой мир. Так уж и быть, разрешаю.       «Какая роль? Почему именно я?» — отчаянно пытался понять охотник, стремясь выиграть время, чтобы разобраться в происходящем.       — Какой тебе от этого прок? — спросил он, переводя взгляд с говорящей на её покорных «питомцев», которые уже метнулись к её ногам.       Последние не имели точной формы, они просто вытекали из мрака, раскидывая по полу свои длинные щупальца. Или лапы. Непонятно.       — Мне? — наигранно удивилась Мэй, прикрыв рот ладонью. — Понимаешь, я безумно люблю сладкий мир Зазеркалья и хочу, чтобы история наконец достигла финала. Но без главных героев это невозможно. А времени для развития сюжета осталось слишком мало. Если главный герой не появится, маленький мир просто распадётся на части и исчезнет. Поверь, он уже трещит без тебя, и с каждым часом разрушается всё сильнее. История должна завершиться с участием всех ключевых персонажей, независимо от обстоятельств. Поэтому ты должен вернуться в Зазеркалье и исполнить свою предначертанную роль. Ведь, к сожалению, никого подходящего на твоё место я так и не нашла.       Мэй, словно читая мысли и чувства Сенджуро, как на раскрытой ладони, решила не обращать внимания на его готовность в любой момент вступить в борьбу. В какой-то степени охотник даже понимал её: так поступали те, кто был уверен в своём превосходстве. А она попросту не видела в нём никакой угрозы. Самое удручающее — в этом была доля истины: сейчас Ренгоку вряд ли смог бы дать достойный отпор недругу.       — То есть… я могу вернуться? — медленно уточнил он, намеренно растягивая вопрос.       Мэй энергично закивала, и было в её голосе нечто, от чего у Сенджуро пробежали по спине липкие мурашки.       — Конечно.       — Звучит слишком просто. В чём подвох?       Ему хотелось спросить: «А какую роль ты играешь во всём этом, Мэй?» Но он понимал, что вряд ли получит на этот и многие другие вопросы вразумительный ответ.       — Ни в чём. Я действительно даю тебе право забрать с собой лису. Думаю, меня удовлетворит, если история примет такой оборот. Просто проживи год в роли рыцаря и заверши свою роль. Достаточно просто играться по ночам, как ты это делал в прошлом. Так ты согласен?       В груди Сенджуро всё затрепетало. Как можно было отказаться от этого предложения? Конечно, он был абсолютно уверен, что за яркой обёрткой скрывалось что-то зловещее, но упустить шанс встретиться с Мизуки он не мог.       Заглянув в холодные, безжизненные глаза Мэй, он спросил:       — Но что станет с миром Зазеркалья через год?       Однако ответа от неё так и не последовало. Казалось, она просто ставила его перед фактом, навязывая свои правила — и её вовсе не интересовало, что чувствовал охотник на самом деле.       Лицо незваной гостьи зловеще омрачилось, и в следующий миг она звонко щёлкнула пальцами. В воздухе вспыхнули знакомые фиолетовые искры — Сенджуро не успел ни испугаться, ни среагировать, так как его внимание приковало светящееся зеркало. Это и стало его роковой ошибкой: тени, мирно покоившиеся у ног Мэй, мгновенно схватили его и безжалостно потянули в зеркало.       Из всего, что успел осознать охотник, — его стремительно затягивало в мир по ту сторону, окутанный ярким лилово-сиреневым сиянием. И перед тем, как исчезнуть, он сдавленно вскрикнул, уловив сладкий, пробирающий до костей смех Мэй:       — Твоя лисичка тебя ждёт, Сенджуро.