Глава 9. Разбег.

И ныне человеку

Нужен человек

Ещё осталось время зайти в пустой вагон

Поставить ставни и закрыть все двери на замок

Зачем нам эти стены? Зачем мы строим мир

Где в сердце человека одиночество царит?

________________

Бег — Ермак!

      Тот разговор с С. С. Поменял многое. Впервые за всю жизнь Лелуш остался без надежды. Ему не было чуждым идти по головам, убивать за идею, отправлять людей на верную смерть, предавать самых близких или жертвовать собой во благо других. Он всегда знал, что впишет своё имя, пусть даже кровавыми чернилами, в умы людей и книги историй. Знал это даже тогда, когда был британским школьником, Гиасс только ускорил его план. Именно эта уверенность шла рука об руку с той самой надеждой на изменение мира. Теперь же её нет.       Раз за разом Лелуш вспоминал всё то, что совершил, и в которой раз убеждался, что это то самое чудо на миллион. Безумный план, стоивший тысячи жизней, но который имел результат. Британия никогда не изменится. А повстанцам не хватит сил ей противостоять.       Тенью себя, постоянно прибывая в депрессивных мыслях, Лелуш исправно ходил на занятия, посещал собрания студсовета, по вечерам ужинал с сестрой и ровно в восемь вечера уходил к себе в комнату, чтобы остаться в тишине и попытаться вспомнить хоть что-то кроме войны и смертей. Он помнил имена своих полководцев и номера приказов о расстрелах, но не мог возродить воспоминания о светлой улыбке сестры, уже не помнил цвет её глаз или любимое блюдо Шарли.       В этот вечер Лелуш как всегда отужинал, пожелал спокойной ночи всем и поднялся в свою комнату. Не прошло и пятнадцати минут, как дверь открылась. Неизвестный стоял на пороге, не решаясь что делать дальше, но спустя какое-то время Нанналли — судя по звуку шагов это была она, — зашла в комнату, закрыла за собой дверь, подошла к окну и распахнула шторы. Некоторое время она любовалась ночными пейзажами академии, а после аккуратно села на краешек кровати.       — С тобой всё хорошо? — спросила Нанналли. — Скажи, что тебя беспокоит.       Первой мыслью Лелуша было огрызнуться, а затем очень сильно, до боли в душе, захотелось рассказать обо всём, невзирая на то, что его посчитают психом. Но он не отважился рассказать о своих грехах, пусть даже и искуплённых собственной смертью, поэтому просто молчал.       — Ладно, — сестра вздохнула, помялась и сказала. — Хочешь я кое-что расскажу?       — Расскажи, — тихо попросил Лелуш, надеясь, что успокаивающий голос сестры заглушит собственные разрушающие мысли.       — Я… Я связалась с Юфи.       Нанналли сказала это очень быстро, скороговоркой, явно боялась осуждения или агрессии. Не дожидаясь ответа, продолжила в таком же темпе, периодически сбиваясь или путаясь в мыслях.       — Ну, скорее это она со мной связалась, хотя это неважно… Юфи очень рада, что мы живы и сказала, что ей передал сам Кловис, потому что она сейчас учится в закрытой школе и новости до неё почти не доходят. Она… Юфи много спрашивала о тебе и в целом о нашей жизни, но я многое не могла рассказать, вдруг что… В итоге она хочет приехать и увидеть нас, вот!       — Когда?       — Не знаю… Она говорила, что выезд из академии строго ограничен.       Лелуш тут же вспомнил то время, когда ещё сам жил во дворце. Он редко общался с другими братьями и сёстрами. Кловис всегда казался ему слишком заносчивым, Корнелия уже в то время проходила активную военную подготовку и редко появлялась, а Юфемия в основном общалась только с сёстрами. Иногда возвращался Шнайзель и тогда вместе они играли в шахматы, однако старший брат почти всегда выигрывал ввиду опыта. Лелуш не любит вспоминать то время, потому что всё родовое поместье — это рассадник лжи, притворства и соперничества. Высший свет рассматривал наследников под лупой, проверяли их на прочность и делали ставки в своих политических играх.       Новость Лелуша не обрадовала. Чем больше Нанналли будет выделяться, тем скорее на неё обратят внимание недобрые люди.       — Мне это не нравится, — в конце-концов сказал Лелуш, подытожив свой поток мыслей.       — Я знала, что ты так скажешь.       — И зачем сказала?       — Я помню… Помню, что ты рассказывал о сне, где ты смог изменить мир. Я долго об этом думала и у меня есть идея как это сделать. Я хочу… Хочу, чтобы мы были счастливы. Если не изменить мир, то хотя бы хоть что-то! Я верю, что Юфи сможет меня понять, она всегда была доброй и понимающей. И если мой план сбудется, то это вселит в сердцах людей уверенность в завтрашнем дне, вместе они создадут то место, где не будет войн и насилия! Пусть даже это будет маленький клочок земли!       Если сначала Нанналли говорила неуверенно, то под конец разошлась, уверенная в своих словах, гордо декларируя свои мечты и цели. Лелуш улыбнулся. Его сестра всегда была доброй и наивной, но такой же целеустремлённой как и он сам.       — Перестроить мир не так просто, Нанналли, — он сел на кровати и взял её за руку, говорил мягко, нежно, как ни с кем другим в этом мире. — На это нужны жертвы. Скажи, ты готова пожертвовать другими, чтобы достичь своей цели?       Он спрашивал это, хоть и знал ответ на свой вопрос. Его добрая и ранимая сестра никогда не сможет пойти на жертвы.       — Я… — Нанналли запнулась, крепче сжала его руку и неожиданно бойко выдала. — Я сделаю так, чтобы никем не пришлось жертвовать! А если надо, то пожертвую собой, чтобы ты и другие жили в лучшем мире!       Она мягко высвободила свою руку, быстро поцеловала брата в лоб и, пожелав спокойной ночи, выбежала из комнаты.       Лелуш остался один в тишине. Он закрыл лицо рукой и беззвучно надрывно рассмеялся от осознания как они с сестрой схожи.

***

      На официальных приёмах Кловис чувствовал себя как рыба в воде. Балы всегда его привлекали, это главное место сплетен и основной способ знакомств. Именно здесь лорды ищут выгодную партию для своих дочерей, крупные акционеры заключают сделки, а главные дамы собирают новости, чтобы потом перемыть друг другу косточки или продать выгодно журналистам. На светских приёмах каждый старается быть более лучшим, чем он есть, люди становятся излишне удобными и льстивыми. Кловису нравилось такое отношение к своей персоне, и на этом балу он, генерал-губернатор целой зоны и наследник короны, блистал особенно ослепительно, купаясь в комплиментах и внимании. Ведь до этого на светских приёмах всегда кто-то светил ярче.       В императорской семье дураков не бывает, все они с самых малых лет живут в постоянной конкуренции, под прицелом телекамер и взглядом сплетниц, все получают блестящее образование и закалку, вынужденные выживать. Если раньше Кловис любил светские приёмы исключительно из-за внимания к собственной персоне от пышногрудых незамужних дам, то с возрастом он понял, что такие девушки только обложка, а их внимание и комплименты лишь иллюзии. Осознание притворности нисколько его не огорчило, наоборот, Кловис зажёгся азартом и ему доставляло особое удовольствие срывать маски с ничего не подозревающих красавиц. К сожалению, в столице такие фокусы не остались без внимания и девушки стали излишне осторожными с ним. Здесь же, в одиннадцатом округе, открывался невиданный простор для фантазий.       Сегодня проходил четвёртый приём за две недели, что было крайне много для светского закостенелого общества. Кловис в редкие свободные дни старательно строил себе преувеличенную репутацию любителя балов и всеобщего внимания. Излюбленная и опробованная на многих тактика не подводила: втереться в доверие, подслушать нужную информацию и только потом, переждав, нанести удар. Только если раньше таким Кловис занимался от скуки, то сейчас это вопрос собственной безопасности и имиджа короны. Кто знает, что на уме у местных военных?       Сегодняшний вечер не был исключением. Надев свой новый костюм, Кловис вышел из спального крыла поместья и по длинному коридору направился в бальный зал, где все гости уже давно собрались. Столь сильно опаздывать на мероприятие такого уровня дозволено только наследнику британской короны.       Под взглядами всех собравшихся, двери распахнулись усилиями наряженных гвардейцев и Кловис, улыбаясь, вошёл внутрь. Мужчины отсалютовали ему бокалами, стайка красавиц подлетела к наследнику, швейцар учтиво принёс шампанское.       — Генерал-губернатор, я так рада лицезреть вас на этом балу…       — Ваше высочество, без вашего присутствия мне сам праздник не мил…       — Милорд, увидев вас, моё сердце затрепетало…       Кловис обходительно относился со всеми дамами, отвечал на вопросы, учтиво целовал руки и иногда флиртовал в ответ с излишне настойчивыми. Тем не менее, он практически никогда не воспринимал девушек как настоящих собеседниц. Купаться в комплиментах приятно, но быстро становится скучно, поэтому Кловис не гнушался обществу чиновников и военных, благо те тоже могли рассказать много интересного.       Вместе со своей свитой, он невзначай остановился рядом с одним из таких чиновников, перекидываясь невинными флиртом с одной из дам. Такой способ позволял невольно подслушать часть разговора, одновременно ненавязчиво приглашал собеседника на диалог, да и девушки не чувствовали себя обделёнными.       —… Мальчишка совсем, а уже с пропуском в высшую лигу, — услышал Кловис кусочек диалога между чиновниками.       — А вы, господин Сигмайр?       — Конечно же я его выиграл! Играет он так себе.       — Поразительно, — вмешался третий собеседник, — Но я тоже его видел и… — он запнулся, увидев Кловиса рядом с собой. — Приветствую вас, ваше высочество, светский вечер выше всяких похвал.       — Как всегда, Ваше Высочество — поддакнул второй собеседник и легко поклонился, приветствуя.       — Приветствую вас, господа, — улыбнулся Кловис, подходя ближе. — Скажите, Лорд Сигмайр, как дела у вашей дочери?       — Чудесно, Ваше высочество, совсем недавно она поступила в…       Дальше Лорд расплылся в комплиментах в адрес своей дочери, которая смогла поступить в столичный колледж и училась на высший балл. Кловиса не особо интересовала судьба этой девочки, но информация была полезной. Людей легче убедить, когда ты многое знаешь о их семье.       Через некоторое время их довольно продолжительный диалог прервали распахнувшиеся двери. На пороге появился военные, облачённый в парадный мундир. На его груди висели ордена, взглядом золотых глаз он обвёл зал взглядом и направился прямо к Кловису.       — Генерал-губернатор, Джеремия Готтвальд, к вашим услугам, — отрапортовал он, бухнувшись на колено и приложив кулак к груди. — Прошу простить за опоздание, я только вернулся с военных сборов в восьмом округе.       — Встань, — небрежно приказал Кловис.       Об этом военном он слышал, лидера лоялистов стоит знать в лицо. И генерал-губернатор даже был готов закрыть глаза на его опоздание. Стоит заручиться их поддержкой.       — Лорд Готтвальд, я как раз хотел кое-что с вами обсудить, — с лёгкой полуулыбкой сказал Кловис и передал ему бокал с подноса подбежавшего официанта. — Позволите?

***

      На секретной базе повстанцев только что закончилась вечеринка в честь возвращения Наото. Взрослая часть команды поднимали тосты, благодаря Госпожу Удачу, а ещё высказывали несколько добрых слов Зеро и его плану. Ничего сверх излишнего позволить себе они не могли, но отпраздновать триумфальное освобождение стоило. Сейчас же только Тамаки с Огги остались в главной комнате, а остальные уже ушли спать.       — Надеюсь больше не придётся связываться с этим типом! — громко высказал своё мнение Тамаки и осушил ещё одну стопку саке. — Он же просто псих!       — Но его план спас Наото, — тихо возразил Огги и покосился в сторону комнаты, где сейчас был лидер с сестрой.       — Я не доверяю тому, кого дальше не видел! Этот тип просто кинул нас на убой.       — Но без него…       — Нам просто повезло! — перебил Тамаки и ткнул полупустой бутылкой в сторону собеседника. — Повезло, что его дурацкий план удался! Сидели бы мы, а не он.       Огги тяжело вздохнул. Он больше всех молчаливо радовался возращению Наото не только потому, что это был самый его близкий друг, но из-за того, что Огги совершенно не видел себя в роли лидера. Даже минорный груз ответственности его угнетал, и как только Наото справляется с этим каждый день?       Тем временем, в закрытой комнате Каллен сидела на полу подле низкой кровати, сколоченной из пары деревянных паллетов. Только что она закончила перевязку и кинула использованные бинты в тазик с водой.       — Тебе нужно наложить гипс.       Наото поморщился. Он и сам это понимал, но возможности обратиться за квалифицированной медицинской помощью у него не было.       — Я знаю. Огги достанет.       — Но кто его наложит?       — Иноуэ умеет. Она работала медсестрой.       Каллен вполне удовлетворил такой ответ, но меньше беспокоиться за брата она не стала. После заключения, у Наото было столько травм, что ему было тяжело даже дышать. Не считая многочисленных порезов и гематом, было сломано несколько рёбер и левая рука, кое-где были небольшие ожоги, а некоторые ногти вырвали с корнем. Надзиратели совершенно не гнушались пыток, желая узнать больше об их организации и окончательно убить сопротивление.       — Я так рада, что ты с нами, — тихо сказала сестра и устало уронила голову на кровать рядом.       — Я тоже рад, что… Каллен! Эй! Ты чего?..       В тишине раздался тихий всхлип. Последний раз Наото видел слёзы своей сестры очень много лет назад, когда отказался брать её, совсем маленькую, на прогулки с Огги, своим школьным другом. Уже тогда, будучи подростками, они грезили о падении Британии.       Наото слабо улыбнулся и положил руку на голову сестры, аккуратно лохматя волосы.       — Я жив, Каллен, чего же ты плачешь?       — П-прости… — она всхлипнула и подняла на него глаза, — Я просто подумала о том, что было бы, если ты… Если ты бы не вернулся.       — Тогда вы бы потеряли отличного лидера. Но у вас бы появился стимул воевать дальше. Прекрасно, не правда ли? — вытерев её слезу, он тихо спросил. — Шучу, сестрёнка. Куда ты без меня. Тебя ещё учить и учить, кто как не я?.. Ну как? Стало лучше?       — Угу… Стало.       — Не лей слёзы попусту. Оставь их для настоящих потерь. А то когда… Когда придётся время, ты не сможешь оплакать своего товарища.       — У тебя такое было?       Наото некоторое время помолчал и, грустно улыбнувшись уголками губ, ответил:       — Да. Было.       Он никогда не рассказывал сестре том, как начинал свою повстанческую деятельность. О том, как они вместе с Огги совершали ошибки и очень дорого платили за них. О том, как приходилось предавать тех, кто им доверял, потому что потеря лидера хуже, чем потеря подчинённых. Одиннадцатый округ полон недовольных, но мало кто решиться на открытое противостояние, а некоторые… Некоторые за постыдный титул «пожалованного британца» готовы продавать своих братьев и матерей цепным псам Британии. Это было их первой с Огги ошибкой. Слепо верить никому нельзя.       — Каллен, — позвал Наото. — Расскажи что-нибудь, пожалуйста. Как дела в школе?       — В школе?       — Да. Ты хоть иногда же туда ходишь? Я не дам необразованной пилотировать Найтмер!       — Хожу конечно же! — обиделась сестра и задумалась, вспоминая о том, что было, школу она и вправду давно не посещала. — У нас президент школы любит всякие мероприятия устраивать. На днях, кажется, будет балл.       Наото сперва широко улыбнулся, а потом тихо рассмеялся, держась за рёбра.       — Чего смешного?!       — Я… Боги, мне… Мне больно смеяться. Я просто даже не могу представить тебя в платье. Ты хоть раз надевала платья или юбку?       — Надевала! У нас в школе форма!       — А кроме этого?       Каллен хотела было возмутиться, но и вправду не смогла сразу вспомнить когда в последний раз надевала юбку, кроме как для школы.       — Было такое, — в конце концов выдала она, что снова заставило Наото смеяться.       Прошло приличное количество времени, пока он, отсмеявшись, задал ещё один вопрос:       — Так ты пойдёшь на балл?       — Наверное нет…       — Приказ лидера — сходить туда! И не смей! — чуть повысил голос Наото, пресекая возмущение. — Здесь тебе делать пока нечего, нам нужно затаиться, а мне — восстановиться. Не расстраивай мать ещё больше!       Каллен тяжело задышала, с трудом справляясь со злостью.       — Хорошо.       — Иди домой. Здесь ты нормально не выспишься.       Сестра хотела было возмутиться, но спорить со своим же телом было глупо. Она и так не спала толком пару дней, а сон на досках то ещё удовольствие.       — И пойду… А… Наото, а что говорить маме?       Он долго думал над этим вопрос, ещё как только спасся из плена. И в голову приходил только один ответ.       — Ничего. Чем меньше людей знает, тем лучше.       — Поняла. Спокойной ночи, Наото.       — И тебе, Каллен.       Сестра забрала тазик с бинтами и вышла из комнаты. Сегодня был день их триумфа. Впервые за долгое время они наконец-то одержали крохотную победу и заслуживают немного отдыха.