Глава 10. Да будет так!

Я так устал от кошмаров и просыпаться в поту

В кругу дешевой алкашки и дешевых подруг

Я зализал свои раны и заштопал дыру

Но без тебя точно знаю все что имел проебу

___________

Я так устал — Ахегао

      В комнате студенческого совета царил сущий бардак. Огромный стол посреди комнаты, обставленный креслами и диваном, был завален бумагами, недоделанными украшениями и гирляндами.       — Что это такое? Ты называешь это отчётом? Гарри, где смета? Я же десять раз повторила на собрании про это! — Милли Эшфорд громко отсчитывала нерадивого лидера клуба конной езды.       В последние дни она рвала и метала, крича и на своих подопечных, и на чужих. Перед студенческим советом неделю назад поставили крайне ответственную задачу — подготовить академию к приёму генерал-губернатора. Зная пристрастия наследника к пышным торжествам, Милли предложила организовать закрытый торжественный бал только для студентов академии после благотворительной ярмарки.       Академия гудела. Учащиеся были наследникам британских родов, поэтому питали симпатию к таким мероприятия и после половины семестра изрядно изголодались по балам, которые проводились всего два раза в год.       — Милли, не срывайся на Гарри! — упрекнула Шарли и обратилась к нему. — Давай мне. Это финансовый отчёт?       — Д-да, — зашуганно ответил Гарри и опасливо взглянул на дверь.       В другом конце зала Нанналли вместе с Ниной делали украшения в виде розочек с ленточками, на которых были цвета императорского герба. Недалеко от них, сидя на диване, Лелуш изображал бурную деятельность, а на деле слушал новости. Ему поручили подсчитать смету, на что Милли выделила два часа. Бывший император и лидер повстанческой группировки нередко сталкивался с бухгалтерскими отсчётами, хотел он того или нет. Разница была лишь в цифрах, так что Лелуш справился с заданием меньше чем за полчаса и ныне откровенно скучал, злясь, что его выгнали из кровати.       — Эй, Лелуш, — заговорщицки прошептал Риваль, подкатившись к нему на кресле. — А мы пойдём сегодня, ну, это…       Он хотел было сделать жест руками, но, вспомнив, хлопнул себя по лбу и ещё тише сказал.       — Ну, играть на деньги. Я хочу сделать подарок Милли на день рождения.       — Всё ещё чаешь надежду? — Лелуш приподнял уголки губ в подобии улыбки.       — Ну да, я хоть и не макграф, но…       — Играть на деньги?! — выкрикнула Шарли, стоявшая рядом.       — И как она услышала, — тихо застонал Риваль и сжался в кресле.       Все в комнате обернулись на парней. В академии строго были запрещены азартные игры, а на деньги — тем более. Милли быстро выгнала лидера клуба конной езды. Бедный Гарри побледнел, увидев внушающее страх лицо президента школы, и убежал подальше, клянясь верой в Императора, что ничего тут не слышал.       — Тебе показалось, Ша… — начал было Риваль, но его остановили.       — Нет, я ясно услышала! Расскажите, чем вы там занимаетесь после школы.       — Играем в шахматы, — скучающим тоном пояснил Лелуш, ставя аудио на паузу. — Друг с другом. Это запрещено?       — На деньги?!       — В том числе.       — Вы же знаете, что азартные игры в академии запрещены? — грозно произнесла Шарли, уперев руки в бока и нависая над парнями.       — Запрещены, знаем, — голос Лелуша был полон отрешённым холодом. — Шарли, шахматы — это не азартная игра. И то, что мы делаем после академии, тебя не касается. Не стоит совать свой нос в чужие дела.       Она хотела было возразить, но осеклась. Эти слова её сильно задели и Шарли вмиг поникла, опустив голову.       — Хватит ругаться, — Милли, как всегда, прибыла вовремя.       Она обняла поникшую подругу за плечи и повела в сторону, бросив в сторону парней грозный взгляд.       Лелуш хмыкнул. Безусловно, он знал и очень хорошо помнил о чувствах Шарли к себе. Даже в этой реальности ничего не изменилось, не нужно было видеть, чтобы понять простую истину. Шарли без памяти влюблена в Лелуша. Ей просто не повезло нарваться на него в плохом настроении.       Не повезло влюбиться в демона с прогнившей душой.       Милли несколько раз хлопнула в ладоши, привлекая общее внимание:       — Итак, что у всех по результатам?       В комнате студенческого совета снова закипела работа и бурное обсуждение. Лелуш не участвовал в общей дискуссии, глубоко задумавшись о случившимся и о своих чувствах. Его раздражало то, что его смеют ослушаться и имеют право указывать, а тем более совать нос не в свои дела. Мысли снова соскочили в сторону Гиасса, от чего пустота в глубине души снова заныла. Надо же, он и не думал, что будет скучать по своему очень недолгому императорскому сроку. Когда каждый падал ниц, верно служил до последнего вздоха без всякого Гиасса.       В дверь кабинета постучали и она открылась. Вошедшая девушка тихо и неуверенно сказала:       — Эм, президент, ты звала?       — О, Каллен, да, проходи.       Услышав знакомый голос, Лелуш повернулся в сторону двери. Ему не нужно было видеть, чтобы знать, что идеальная маска Каллен дрогнула, стоило ей его увидеть.       Милли отвела гостью в сторону, подальше от творческого хаоса и гомонящих коллег.       — Есть проблема, — тихо начала она. — Проблема в том, что тебя нет ни в одном клубе, а по правилам академии каждый должен состоять хотя бы в одном. Учитывая твоё слабое здоровье, — президент сделала паузу, слово специально издеваясь. — Приглашаю тебя стать частью студенческого совета академии Эшфорд! Ну как, ты согласна?       — Эм… Ну…       — Не то чтобы ты можешь отказаться, — поддакнул Риваль, снова улизнув от работы.       — Риваль! — укоризненно нахмурилась Милли, но тут же сменила гнев на милость. — Ну что, Каллен, ты согласна?       — Эм. Да, да я согласна.       — Ура!       К новому члену студенческого совета тут же подлетели все остальные участники, окружив её полукругом, наперебой задавали вопросы и представлялись.       Каллен с трудом отбивалась от множества вопросов и честно старалась запомнить как кого зовут. Напоследок, она с немой мольбой взглянула на единственного человека в этой комнате, кого знала, и который не был заинтересован в общей истерии. Лелуш будто по волшебству узнал о направленном на себя внимании и, не поднимая головы, помахал рукой.       — Поздоровались и хватит! — Милли снова хлопнула в ладоши. — А теперь за работу! Каллен, пошли, я тебе всё покажу!

***

      Каллен посмотрела на себя в зеркале. Видеть саму себя в платье было довольно странно. Немного подумав, покрутившись несколько минут у зеркала, она оценила платье как «красивое».       — Ты прекрасна, Каллен, — проговорила мать и, стоя сзади, закрепила золотую подвеску у дочери на шее.       Платье и впарвду было красивым. Многослойное, с пышными юбками нежно-бежевого цвета. Верх платья был открытым, оголяя плечи и спину, а на самой ткани красными пятнами нарисованы падающие лепестки. Несмотря на многослойность, платье выглядело воздушным и приковывало к себе внимание.       «Будь у меня волосы длиннее, это было бы красивее» — подумала девушка.       Пожалуй, ей даже нравилось своё отражение в зеркале.       Днём проходила благотворительная ярмарка, где ученики академии соревновались за увеличенное финансирование для своего клуба. Ещё было шоу талантов, где так же имелись призы для самых-самых. Каллен никогда не участвовала в подобных мероприятиях, даже на балу была всего несколько раз, и то недолго. Всё время после войны приходилось носить маску болезненной учащейся и скрывать свою ненависть к британцам — захватчикам и узурпаторам.       Она плохо помнила время до войны, слишком маленькой была. Но тогда мать улыбалась куда чаще, и Наото общался с ней. А отец…       — Каллен? — спросила мать, прерывая череду грустных мыслей. — Ты готова?       — Да, мама.       Выйдя из этой комнаты, им снова придётся играть в качестве служанки и её госпожи. Наказание за несоблюдение ролей было жестоким. В прошлый раз отец закрыл мать на месяц в её крошечной комнатке, не позволяя выходить оттуда.       У ворот поместья уже ждала машина. Слишком длинное платье мешалось при ходьбе, от чего приходилось приподнимать полы на ступеньках, чтобы не упасть.       — Удачи, госпожа, — совсем тихо прошептала мама и тепло улыбнулась.       Каллен не обернулась, сконцентрировавшись на спуске со ступенек. Швейцар поклонился, поприветствовал и повёл её к машине.       Отчим очень позитивно отнёсся к идеи бала, особенно когда узнал, что там будет генерал-губернатор. Он практически приказал дочери туда явиться и показать себя в самом выгодном свете, не пороча его фамилию. Как подыскивать выгодную партию, если девицу никто в лицо не видел?       Каллен села в машину на заднее сидение. Прошло уже много лет, а она всё не может смириться с тем, что ей приходится носить британскую фамилию и жить по их устоям. Петь гимн Империи, кланяться императору и работать на благо узурпаторов. Нет, Каллен не отчаивалась в сопротивлении и была готова жизнь отдать, чтобы освободить японский народ, но… Прошло уже столько лет…       За окном проносился бетонный город. В своё время британцы потратили очень много ресурсов, чтобы уничтожить былой лик японской столицы. Большинство старых зданий снесли, на их место быстро пришли вычурные особняки маркграфов и узкие небоскрёбы для тех, кому негде жить. Только такие были готовы купить миниатюрные квартирки в двадцать квадратных метров. Токио был слишком большим даже для аппетитов империи, поэтому вокруг нового города возвели стены, стараясь скрыть то, что не успели снести. Теперь это называется гетто.       Каллен плохо помнила старый город, но мама часто рассказывала, что раньше тут было много парков, куда больше людей и ходило подземное метро. Мама рассказывала детям про японские обычаи, всегда с теплотой вспоминала то, старое время. Иногда, очень редко рассказывала о своей жизни. Как минимум, Каллен знала, что мама окончила университет по специальности, связанной с финансами, а после много работала в крупной компании в офисе. Её ждала бы успешная карьера.       Автомобиль плавно затормозил. Водитель вышел и галантно открыл дверь, подавая даме руку.       Через открытую дверь Каллен увидела приоткрытые кованные ворота золотого цвета, где со стороны академии стояло несколько охранников. С другой стороны ворот уже собрались репортёры, у тротуара были припаркованы несколько машин полиции. Все ожидали прибытие генерала-губернатора.       Приняв протянутую руку, Каллен выбралась из машины и направилась к воротам. Там она предъявила документ учащейся и без проблем была допущена на закрытую территорию академии. Обычно пустой внутренний двор сейчас кишел людьми. Вычурно одетые девушки и импозантные кавалеры, сбившись в группы, разговаривали о своём.       Каллен привычно нацепила маску болезненной ученицы и отправилась вглубь территории, пытаясь найти кого-нибудь знакомого. До начала бала было около часа, так что гости ещё только прибывали. Обычно такие масштабные торжества проводились на улице, но сегодня было решено собраться в огромном бальном зале внутри самой академии.       Долго искать не пришлось, как только Каллен подошла к порогу самой академии, Риваль сам её нашёл и негромко окликнул.       — О, Каллен, ты уже тут! — он быстро подошёл и галантно предложил даме руку. — Не составите ли мне компанию?       — Да, пожалуй…       Взяв парня под руку, они пошли внутрь. Многие встречавшиеся им на пути, здоровались с Ривалем и иногда жали руку, от чего приходилось останавливаться, чтобы знакомые перебросились парой слов. Каждый раз Каллен ловила на себе заинтересованный взгляд. Это понятно, её даже собственная группа вряд ли помнит, не то что другие потоки.       — А где остальные? — спросила она, когда очередной знакомый пошёл дальше.       — Мы к ним и идём. Привет, Гарри!       Риваль завёл их в отдельную закрытую комнату. Внутри оказался зал поменьше с лестницей, ведущей куда-то наверх. Слева от входа обнаружились ещё члены студенческого совета, рядом со столом, на котором было несколько закрытых коробок из-под пицц.       Каллен подошла поближе, хотела поздороваться, но резкий хлопок сзади заставил её молниеносно обернуться и принять боевую позу. На её голову упали конфетти. Несколько таких же хлопков послышалось со стороны стола и все присутствующие захлопали.       — Поздравляем, Каллен! — воскликнула Милли и со спины обняла девушку. — Это небольшая вечеринка в твою честь!       — Вечеринка?       Каллен опустила руки и обернулась, чувствуя себя глупо. На пол медленно оседали конфетти. Нинна, опустив взгляд в пол, вполне искренне поздравила нового члена студенческого совета. Шарли раскладывала пиццу по тарелкам, а Риваль убирал использованные хлопушки, прислонив их к стене.       — Спасибо… А где остальные…       — Посмотри на лестницу, — прошептала Милли ей на ухо и указала в нужную сторону.       По лестнице спускалась Нанналли, одетая в объёмное платье тёмно-синего цвета. Несмотря на множество юбок, она чувствовала себя очень уверенно в громоздком платье, совершенно не смотря себе под ноги. Под руку её вёл брат, одетый в поистине роскошный белый костюм старого фасона с золотой вышивкой на манжетах и лацканах пиджака. Каллен этот наряд показался очень знакомым, но она так и не смогла понять где его видела.       Остановившись на пол пути, Нанналли что-то прошептала брату на ухо и улыбнулась. Они обменились несколькими фразами и продолжили спускаться.       — Простите, немного опоздали, — извинился Лелуш. — Поздравляю, Каллен, с новой должностью в почётном клубе.       — Поздравляю, Каллен, — улыбнулась Нанналли.       — А… Спасибо.       — Прости, что так сумбурно, — из-за плеча сказала Милли. — Но я решила не переносить на другую неделю, вдруг ты снова заболеешь? Итак, ребята, времени в обрез, поэтому давайте недолго!       Это маленькая вечеринка, сделанная от чистого сердца для неё одной очень грела душу. Каллен привыкла ощущать от других недоверие или холод, но тут… Люди, которых она знает всего день, устроили это только для неё. Их маленькая встреча продлилась чуть больше получаса, после чего Милли, извинившись, ушла, сославшись на то, что ей нужно следить за студентами и быть вместе с отцом. Совсем скоро остальные тоже откланялись и в итоге в комнате Каллен осталась наедине с Лелушем. Ей не хотелось уходить Тут, даже вдвоём, ей было комфортнее, чем в основном зале, полным изучающих взглядов.       — Хотелось бы увидеть тебя в платье, — тихо сказал Лелуш.       — Почему?..       — Ну знаешь… Война и платья несочетающиеся вещи, — туманно ответил он.       Пожалуй, в этом была доля истины. Каллен тоже не представляла себя в платье до этого дня. Как минимум, так пилотировать Найтмер несподручно.       — В Японии же раньше носили что-то другое. Не платья. Верно? — неожиданно спросил Лелуш.       — Да. Кимоно.       — Какие они?       — Это… Похоже на длинный лёгкий халат с объёмными рукавами. Надевать его правильно было целым искусством, — Каллен замолчала, оглянувшись на дверь и продолжила очень тихо. — Мама показывала свою старую фотографию в кимоно. Очень красивое. У неё было нежно-розовое кимоно с лепестками роз…       Каллен осмотрела своё платье. На нём тоже был узор из лепестков роз. В зале начался гомон.       — Пошли? — Лелуш подошёл поближе к ней и предложил руку.       На этот раз Каллен без колебаний согласилась.       Вышли они вовремя и смогли увидеть, как генерал-губернатор торжественно шествовал вглубь зала по ковровой дорожке. Облачённый в белый парадный мундир, он сиял куда ярче, чем любой присутствующий на этом празднике. Каллен показалось, что она видела похожий наряд… Взгляд упал на её спутника и сходство сразу бросилось в глаза.       — Что там, Каллен? — спросил Лелуш, после того как они слишком долго простояли на одном месте.       — Генерал-губернатор пришёл… Наверное, он сейчас произнесёт речь.       — Чёрт. Я проиграл Ривалю пятьдесят.       Каллен фыркнула и повела их поближе к центру зала. Толпа, окружив генерал-губернатора полукругом, в немом обожании глядела на наследника короны.       — Уважаемые собравшиеся, я очень рад видеть здесь всех вас, — торжественно начал Кловис и обвёл аудиторию руками. — Вы — будущее нашей империи, поэтому вполне заслуживаете самыми первыми услышать мой указ.       Генерал-губернатор выдержал паузу.       — Я дарую академии Эшфорд сто тысяч фунтов!       — Как я и говорил, — шёпотом заметил Лелуш.       Поднялся радостный гул, который быстро сошёл на нет.       — Но это ещё не всё! Мой второй указ — отныне, все служащие в армии, а именно пожалованные британцы, которые захотят, смогут учиться в академии, а всё обучение будет оплачено из казны. Да будет так!       В напряжённой тишине, повисшей после последних слов Кловиса, лишь спустя время послышались первые аплодисменты.