Глава 12. Тайяки с заварным кремом

Эта командировка стала настоящим спасением. Двенадцать часов в ночном самолёте (ещё и с ужасно громкими орущими детьми, так что выспаться получилось очень условно), плюс три часа на путь из аэропорта до отеля и размещение, плюс час на дорогу до зала, где должны были проводиться переговоры — в итоге Фрэнсис если и думала о фабрике и Вилли Вонке, то исключительно вскользь. Важно было только вспомнить, есть ли среди переговорщиков любители поэзии, и если да, насколько далеко они ушли в своём пристрастии. Впрочем, было не так страшно (после пяти песен экспромтом-то!). В кабине уже сидела Розмари. Увидев Фрэнсис, она заулыбалась и помахала рукой. — Что, тяжёлый был перелёт? — Видимо, самолёт — лучшее место для изгнания из ребёнка дьявола… — пробормотала Фрэнсис, опускаясь на стул и потягивая из термоса кофе с семью ложками сахара. — Понимаю… Ничего, там обещали перерыв около часа, можем поспать. Фрэнсис кивнула и улыбнулась одними губами. — Кто-то из нашего круга ещё будет? — Вроде пока только мы, Жаклин ещё должна прилететь через день, — ответила Розмари, разглядывая через стекло большущий зал. — А-а-а, так вот почему меня вызвали всего на три дня… — присвистнула Фрэнсис. Обычно синхронистов из Ассоциации Переводчиков США вызывали в командировки на всё то время, что требовались специалисты, и если на недельные переговоры требовалось трое переводчиков, то они должны были оставаться в стране всю неделю. — Везёт же некоторым, — усмехнулась Розмари. — А меня местные подменять будут, когда ты уедешь, но всё равно надо будет сидеть напротив кабины и портить всем вид своей кислой миной. Тут она вытащила из кармана пакетик с засахаренными цукатами, вытащила один и протянула Фрэнсис. — Будешь? — Не, спасибо, побереги на перерыв. Стрелки часов потихоньку ползли к одиннадцати, переговорный зал стал наполняться людьми. Розмари и Фрэнсис как по команде надели наушники и переглянулись. «Поехали!» Менялись они раз в полчаса, как обычно — одна снимает наушники и выключает микрофон, другая, наоборот, включает. Первые две пересменки Фрэнсис ещё смотрела на часы, но потом, когда мозг перешёл в автоматический режим, уже стало как-то не до этого. — ...это партнёрство выглядит пока исключительно как выгодное одной из сторон... — ...Ваша компания в числе прочего производит продукцию, которая может попасть под поправки о защите детей в таких штатах США, как Техас, Колорадо... — ...Наша компания всегда стремилась к интернациональности детских товаров после появления права на экспорт и восстановления дипломатических отношений с США... — ...и как говорил наш великий поэт Такубоку Исикава... — после этих слов Фрэнсис лишь на долю секунды взглянула на Розмари круглыми глазами, в которых так и читалось лёгкое нецензурное слово. Как только объявили перерыв, Розмари пробурчала «срань господня, просто договоритесь о ввозе товаров в некоторые штаты и закройте уже тему», после чего ушла к окну курить, а Фрэнсис, даже не выходя из кабины, уронила голову на руки и крепко уснула. Окончательно все разошлись только ближе к семи вечера. Розмари и Фрэнсис из здания выходили вместе, решив отдохнуть как следует. В ближайший клуб их не пустили (таблички «вход только для японцев» уже не вызывали удивления, а только тягучие мысли «да чёрт возьми, ещё придётся идти и искать, куда иностранцев пускают»), так что подруги просто купили по две порции манчикацу с говядиной и сели на лавочку. Вечерело, так что на улице постепенно зажигались фонари и неоновые вывески: просыпался тот самый ночной Токио, который показывают в фильмах. — Всё же это лучшая работа в мире… — с блаженно закрытыми глазами сказала Розмари. — Даже несмотря на то, что нас после неё можно выносить вперёд ногами? — ехидно усмехнулась Фрэнсис, прожевав очередной кусок. — Даже несмотря на то, что нас после неё можно выносить вперёд ногами, — всё в той же расслабленной интонации повторила Розмари. — Ага… «Но работа правда хорошая. Получаю много, регулярно катаюсь в командировки в страны, где можно много и вкусно поесть, пусть и за свой счёт, работаю с разными людьми и языками… Может, всё же посоветоваться?» — Знаешь, Розмари, а я не так давно думала уволиться. Это, конечно, была не совсем правда, но надо было начать хоть с чего-то. Розмари перестала жевать. Глаза у неё стали как чайные чашки. — Ты…? А это точно добровольно? Фрэнсис даже стало немного неловко, и она поспешила замахать руками. — Не подумай чего такого! Мне просто… Предложили кое-какую другую работу, которую не получится сочетать с моими нынешними нагрузками и командировками. Я очень хотела бы согласиться, но боюсь не потянуть. К тому же и график у неё… Кхм, очень плавающий. И я боюсь, что если эта работа окажется нестабильной, я останусь ни с чем. — Так откажись, значит! — Не могу… По ряду причин. Даже с кучей обобщений и метафор Фрэнсис не смогла бы перечислить этот ряд, а потому просто опустила глаза, чтобы скрыть появившийся на щеках румянец, и откусила ещё немного от своего манчикацу. Розмари придвинулась чуть ближе и участливо положила ладонь на плечо. — Ну ты чего, не стоит так к этому относиться. Ты же знаешь наше начальство, они вполне лояльные. Ты можешь отказаться от позиции синхронистки и остаться в штате ассоциации как письменная переводчица. Устроишься в какую-нибудь кинокомпанию, будешь вместе с Кэмерон аниме переводить, вон как раз у «Наруто» скоро четвёртый сезон должен поступить на дубляж, а там текста ого-го… Фрэнсис вздохнула и подняла глаза. Над её головой всеми цветами радуги переливалась неоновая реклама зубной пасты. — А ещё придётся туристическую визу в Японию оформлять и не работать здесь, пока я по ней езжу. — Ты скажи им, что не успела перепробовать весь японский алкоголь и сладости. Мой муж так сказал, когда у него просрочка была, в итоге дали визу на три года. Вот это уже было правда забавно, так что Фрэнсис улыбнулась и благодарно посмотрела на Розмари. — А для начальства это не будет тяжело? У нас синхронистов не то что бы много. — От твоего ухода никто не умрёт, гарантирую, — усмехнулась Розмари, после чего потянулась к кошельку. — Может, покажешь лучшие японские сладости? Или купим чего-нибудь привычного типа шоколадок Wonka? — З-зачем? Ты можешь почти за ту же цену купить их дома, а я вообще достать бесплатно из буфета, — нервно заулыбалась Фрэнсис. — Лучше давай тайяки возьмём! У них есть версии с шоколадом и заварным кремом для туристов, которые бобы адзуки не любят! А уже когда подруги шли обратно в отель, уплетая сдобные пирожные, Фрэнсис про себя радовалась, что в магазине не оказалось плиток с той самой фамилией. Третий день переговоров закончился раньше, чем Фрэнсис предполагала: предыдущие смены заканчивались только в семь вечера, но сегодня их всем составом отпустили в полшестого, а их места в кабине синхронистов заняли японцы. То ли дело было в предрассудках руководителей компании, то ли ещё в чём-то, но тем не менее Розмари, Жаклин и Фрэнсис были ужасно рады освободившемуся вечеру. Сначала подружки проводили её из отеля и пообещали приятной дороги (Розмари ещё подмигнула, дескать, прилетишь — поговори с начальством ассоциации переводчиков). Благодаря не очень большим габаритам было довольно удобно катать чемодан по улицам города, заглядывая во всевозможные продуктовые. Корзину Фрэнсис набирала осторожно, чтобы ничего не испортилось по дороге и чтобы её не развернули на таможне. Билет на самолёт был куплен на очень поздний вечер, так что Фрэнсис решила напоследок зайти в рамен-ресторан: раз перелёт предстоит долгий, почему бы и не поесть напоследок чего-нибудь тёплого и сытного? Быстро поняв, что одним солёным раменом она не наестся, Фрэнсис заказала ещё порцию якисоба и чай. Ждать такой объёмный заказ нужно было долго, так что от безделья Фрэнсис чуть-чуть откинулась на спинку стула и стала рассматривать интерьер ресторана. Конечно, это был не первый её визит в Токио, но конкретно тут она не была ни разу. Неожиданно откуда-то позади себя она услышала, будто кто-то произнёс её фамилию на японский манер. Сначала Фрэнсис решила, что ей показалось, и налила себе ещё чаю, но затем вполне отчётливо услышала это снова. Очень осторожно, чтобы не показаться невежливой, она обернулась и едва не выронила чашку. Через стол от неё она увидела Тэреби Муцуо собственной персоной (к счастью, он перестал быть плоским, как линейка, но всё ещё оставался очень худым). Он сидел к ней боком и хмуро смотрел в тарелку. Рядом с ним сидел Тэреби-сан и незнакомая женщина (видимо, мама Муцуо). «Интересно, а что они обсуждали, что упомянули в разговоре меня?» Но додумывать ничего не пришлось: Тэреби-сан, видимо, боковым зрением увидел её, так что уже через мгновение на неё смотрела вся семья. Фрэнсис неловко заулыбалась и глубоко кивнула (кланяться сидя было неудобно). Тут женщина наклонилась к Муцуо и что-то ему прошептала на ухо (что именно, она не расслышала), но Муцуо с таким же хмурым видом кивнул, после чего отложил палочки и пошёл к столу, где сидела Фрэнсис. «Я прям чувствую, что он готов меня за этот парад неловкости придушить… Ладно, всё хорошо. Наверное, его послали просто поблагодарить за то, что я сопровождала его и его отца. Может, ещё самоучитель получится ему подарить?» Но пока Фрэнсис размышляла, Муцуо подошёл к её столу и глубоко поклонился. — Мои родители хотели передать благодарность за сопровождение в другой стране и за то, что Вы не позволили изуродовать моё тело, — заученная фраза так и сочилась раздражением, отчего Фрэнсис немного вздрогнула. — Не стоит… — пробормотала она, разглядывая мальчика. — Можешь вести себя по-европейски, я разрешаю. — Но… — Муцуо не успел закончить, как Фрэнсис потянулась к нему и шепнула: — Родителям скажи, что взрослый человек тебе позволил. Это сработало: паренёк мигом выпрямился и сел на стул справа от Фрэнсис. — Здрав-ству-у-уйте, мисас Фуредзу. — О, так ты начал учить английский! — Неделю назад, — фыркнул Муцуо, снова перейдя на японский. — Так что если Вы сейчас начнёте на нём разговаривать, я не пойму. — Ничего, научишься ещё. Кстати… Фрэнсис наклонилась к своему чемодану, приоткрыла, достала из кармана купленный ещё в Америке японо-английский самоучитель и протянула мальчику. — Это тебе. Если не хочешь, чтобы к тебе в следующий раз тоже приставили некомпетентного переводчика, учи иностранные языки, — улыбнулась она. Муцуо очень настороженно взглянул на учебник, но в руки взял и открыл. На форзаце было очень аккуратно выведено: «Congratulations! Since you can read this sentence aloud and understand it, you may be able to chat online in English, for example, at ICQ. You can find these accounts to practise @Frances_Fraise @Viii-Are-The-Champions. Enjoy!» — А это что такое? — Это такой сюрприз. Как только дойдёшь до середины или до конца самоучителя, попробуй прочитать, там небольшой подарок. «Что ж, дорогая Виолетта, я своё обещание выполнила…» Муцуо, конечно, скептично вздёрнул бровь, но отпихивать книгу не стал. — Может, я потом вообще уеду учиться в США. У вас хотя бы не надо почитать родителей и кланяться каждому старшему, — добавил он (тихо-тихо, скорее всего, чтобы не услышали и не ругали). — Удачи в обучении тогда! — подмигнула ему Фрэнсис. — А ты на кого учиться хочешь? — На физика или программиста. Изобрету нормальный телепорт, а не как у этого вашего… — Муцуо скривился и чуть скосил глаза вправо. — Которого Вы постоянно защищаете. — Вилли Вонки, — спокойно поправила его Фрэнсис, чувствуя, что вот-вот покраснеет. — Да, его. И моё изобретение не будет уменьшать людей! Слышать это было почему-то немного обидно, но стоило поддержать парня в его энтузиазме, так что Фрэнсис чуть придвинулась к нему и положила ладонь на плечо. — Когда ты сделаешь такую машину, напиши мне, я тебе первая руку пожму. Она смотрела на него очень доброжелательно и в то же время совершенно серьёзно. Ехидничать в такой момент было бы бесчеловечно. — И Вонку своего заставьте тоже это сделать, — таким же серьёзным тоном ответил мальчик. — И заставьте признать, что он идиот, даже если Вы с ним вместе что-то делаете. Вот это уже был удар под дых. Вероятно, Муцуо ничего такого не имел в виду, однако у Фрэнсис перехватило дыхание. Она лишь смогла нервно кивнуть, а потом аккуратно спровадить мальчика обратно к родителям. К счастью, после этого сидеть в неловкой тишине долго не пришлось: подошёл официант с заказом. И хотя Фрэнсис рассчитывала, что будет есть как минимум час, она вдохнула обе тарелки буквально за двадцать минут, после чего выскочила из ресторана и отправилась сразу в аэропорт. До рейса оставалось ещё по меньшей мере четыре часа, но было уже немного всё равно. Рейс обратно прошёл для Фрэнсис как в тумане: большую часть полёта она спала как убитая, а когда не спала, просто смотрела пустым взглядом в стену. Она просто не понимала, куда деть разум: стоило закрыть глаза и слегка задремать, как ей начинало сниться, что она летит не на пассажирском лайнере, а в стеклянном лифте. Сценарии в голове были один хуже другого. «Почему с возрастом я разучилась нормально проживать влюблённость, если это вообще она? А сколько лет назад я вообще последний раз влюблялась? Семь? Восемь? Может, двенадцать? Чёрт возьми, какая я старая…» И даже когда Фрэнсис начала активно рыться в собственной памяти, ей стало ясно, что она доселе не распознавала влюблённость по одной простой причине: отсутствие бабочек в животе и стеснения. Конечно, будучи откровенной с самой собой на полную, она признала, что тех самых бабочек в животе, которых описывали все её знакомые, Фрэнсис не чувствовала даже сейчас. Но при этом была твёрдо уверена, что они должны быть. «Может, у меня просто внутри для бабочек не осталось места из-за конфет и лапши? Блин, а классная, кстати, идея для сладостей Вонки: съедаешь мармеладную гусеничку, в животе вылупляется сахарная бабочка и вылетает на свободу… Хотя нет, это скорее жутко. Или нет. Или да. Надо для начала об эффекте предупредить.» К тому моменту, как у Фрэнсис окончательно слиплись глаза, и она провалилась в дрёму, ей стало ясно одно: что бы она ни испытывала, всё же её поступок крайне некрасив (в шкале смертных грехов где-то между дерзостью на работе и харассментом), как после этого смотреть Вилли Вонке в глаза, непонятно. «Вилли Вонке… Или просто Вилли… Как в песенке… Вилли-Вилли-Винки, куда ж меня занесло… Просто Вилли… Уильям… Почему не получается глубоко уснуть?» С такими же спутанными мыслями Фрэнсис кое-как проснулась, когда самолёт благополучно приземлился, сгребла в аэропорту чемоданы, доехала до дома, трижды пожалев, что не умеет спать по-дельфиньи, половинками мозга по очереди, с горем пополам разделась и, не обращая внимания на чересчур громко звонящий телефон, упала на кровать, надеясь снова провалиться в глубокую сонную пустоту без ярких картинок. Однако сознание оказалось к ней немилостиво. Во сне был Уильям. Он со своей обыкновенной лукавой улыбкой вёл её по жёлто-кирпичной дорожке, ведущей к воротам фабрики. Его рука в кожаной перчатке очень аккуратно сжимала ладонь Фрэнсис. Стоило чуть взглянуть вниз, как Фрэнсис заметила, что у неё на ногах ярко-алые, как леденцы, туфли, в которых она выходила на работу в последний день командировки по прихоти руководства. — Вам необычайно идут эти туфельки, мисс Дороти Фрез. — Меня же не так зовут, Вы что, забыли? — она уже выгнула бровь, готовясь к иронической словесной дуэли. Однако он всё с той же улыбкой покачал головой, а затем наклонился и оставил почти невесомый поцелуй на тыльной стороне её ладони. — Тогда навещайте меня почаще, чтобы я не забывал Ваше имя… Фрэнсис. Несмотря на то, что на часах было всего девять утра (а это означало, что нормально поспать удалось чуть больше шести часов), Фрэнсис чувствовала себя на удивление отдохнувшей. Она даже смогла искренне улыбнуться трещинам на деревянной кровле. И только сейчас она наконец услышала телефонные звонки. «Чёрт возьми, насколько же я крепко спала…?» Очень осторожно она подошла к аппарату и нажала на кнопку принятия вызова. — Я Вас слушаю… — Наконец-то, мисс Фрез! Где Вы были последние три дня?! — голос Вилли Вонки из трубки был не то что оскорблённым, а даже почти раздражённым. — В командировке в Японии… Вы что, всё это время мне звонили? — А как Вы думаете? Если уж на письмо не ответили, нужно звонить! Приезжайте на фабрику скорее, дело… Дело поистине безотлагательное. И сразу же гудки. «Что ж, судя по голосу, он не только за тот поцелуй на меня злится… Ладно, быстро помыться, одеться, накраситься и в дорогу!» Выйдя из дома, Фрэнсис чуть скосила глаза в сторону почтового ящика. Из него высовывалось по меньшей мере семь бордовых конвертов. Она аж присвистнула. — Влипла я, конечно… А затем побежала в сторону фабрики, сверкая кроссовками.