Глава 13. Павлова с малиной

Ворота фабрики снова были закрыты, но, к счастью, Фрэнсис было уже настолько всё равно, что она перелезла через забор буквально за минуту и сразу же поспешила к двери в подсобку. Вилли Вонки там не оказалось. Фрэнсис растерянно повертела головой, после чего решила пойти и отыскать его самой. «Дорогу к цеху с поляной я знаю, там попробую найти умпа-лумп, чтобы они меня проводили к нему.» В этот раз путь казался невероятно длинным. К тому же Фрэнсис зачем-то стала вспоминать разговор с Вилли Вонкой по телефону, что уверенности не добавляло. «Наверное, он уже передумал нанимать меня. Так даже проще… Пойду домой, немного повою в подушку, съем пару десятков шоколадок из зарплаты, и всё останется как есть.» В голове настойчиво закрутилась фраза «заклеить карамельным пластырем трещину на сердце». Звучало весело и словно из какого-то шлягера, похожего на те, что пели взрослые в детстве Фрэнсис. Она представила, как приходит домой, картинно падает на диван, приложив тыльную сторону ладони ко лбу, томным голосом говорит в пустоту: «Как мне это всё надоело, заклею-ка я трещину на сердце карамельным пластырем», после чего насыпает в рот целую горсть конфет… Представила и покатилась со смеху. «Главное стойко перенести разговор… Но зато потом смогу вот так лечиться весельем, а веселье — главное.» Однако дверь в цех с поляной оказалась закрыта. Пусть и не на демонстративный гигантский засов, но всё же простым движением к себе открыть её не получилось. — Чёрт! И как я об этом не подумала?! — Фрэнсис сначала уже хотела от души её пнуть, но замерла: боковым зрением она заметила что-то блестящее. Очень осторожно она повернула голову и увидела позади себя прозрачный столик. «Его же только что тут не было… А, поняла. Ну хорошо, Уильям, я пройду этот квест достойно!» На столе, естественно, лежал ключ, а рядом с ним почему-то пирожок размером с хорошую буханку хлеба. На нём шоколадной крошкой было выложено «Съешь меня потом». — Эй, а пузырёк? Это нечестно! — крикнула Фрэнсис в пустоту, после чего усмехнулась и положила пирожок в сумку, а ключ аккуратно подхватила самыми кончиками пальцев и открыла им дверцу. «С другой стороны, как бы он сделал напиток, который по вкусу одновременно как вишнёвый пирог с кремом, ананас, жареная индейка, гренки с маслом и ириска? Особенно чтобы я после этого не превратилась в вишню или булку…» В самом цехе тоже никого не было, но в остальном всё оставалось по-старому. Фрэнсис улыбнулась, в который раз засмотревшись на пейзаж. Но как будто что-то неуловимо изменилось… Ей понадобилось минуты две, чтобы заметить, что между холмами пролегла тропинка. Жёлтая… — Прямоугольное печенье у нас теперь жёлтые кирпичи? Спасибо, только где тогда мои волшебные туфельки? «Почти как в моём сне!» Только она это сказала, как услышала за спиной шорох. Обернулась — никого. Только прямо позади неё уже лежали две серёжки в форме туфелек: одна ярко-алая, как леденец, а вторая серебряная и словно бы искрящаяся. На ощупь они были совершенно глянцевые, но сахаром не пахли. Фрэнсис пожала плечами, после чего надела их и пошла дальше. Тропинка вывела её к довольно мрачному, как ей сперва показалось, уголку поляны. Причём мрачным он был в совершенно буквальном смысле: искусственный свет над ним не горел, а чёрное озеро вокруг согнутого в три погибели тёмного дерева только добавляло атмосфере жути. Дорожка заканчивалась у самого края озера. Фрэнсис присела на корточки и окунула в него самые кончики пальцев. Судя по тому, каким густым и вязким оно было, внутри была совершенно точно не вода. «Отвага и слабоумие, слабоумие и отвага… С другой стороны, какой смысл ему меня травить этой субстанцией, так что почему бы и нет?» И Фрэнсис с улыбкой слизнула это нечто с пальцев. Тут же вся ротовая полость заполнилась приторно-солёным вкусом, а следом он распространился и по всему телу. — Чёртова лакрица… Ну ничего, терпимо, — пробормотала она, усиленно зажёвывая послевкусие мятно-сахарной травой. «И зачем ему на светлой поляне понадобилась эта лесная готика? Ещё и озеро…» И тут её взгляд зацепился за само дерево. Оно стояло не над водой, как обычно, а прямо посреди чёрного озера и словно бы утопало в нём. Согнутое, с длинными ветвями… Наконец Фрэнсис вспомнила, как оно называется. — Так вот ты какая, увязшая в чернилах ива… «Но почему он так подписался в первый раз? Неужели это была ещё и метафора…?» Тут она заметила на одной из веток что-то цветное. Что-то фиолетовое… Цилиндр Вонки? «Надо его достать!» Лезть в озеро совершенно не хотелось не только из-за риска навеки испортить кроссовки или джинсы, так что Фрэнсис начала оглядываться в поисках какой-нибудь длинной палки. Поблизости ничего не оказалось, да и у деревьев тоже. Фрэнсис присела у берега озера и опустила голову на руки. — Что же делать, что же делать… Может, у него тут есть какая-то волшебная конфетка, благодаря которой у меня вытянутся руки? Раз уж Виолетта от жвачки превратилась в шар, а у того умпа-лумпы выросли длинные волосы… Пирожок! Разумеется, на самом деле у неё ничего не выросло и не уменьшилось, однако после третьего укуса зубы Фрэнсис стукнулись обо что-то металлическое. Она разломала пирожок и увидела внутри сложенный в несколько раз механический крюк. — Вот же… приколист, а! — рассмеялась она. Достать цилиндр получилось только с пятой попытки, при этом Фрэнсис дважды едва не уронила его в озеро. Но в итоге он всё же оказался у неё в руках. К ленте была прикреплена записка «У реки Вас уже ждёт экипаж». Если бы Фрэнсис не было так весело, она бы, скорее всего, рассердилась. — Ладно, ладно… Только если там нужно грести, я лучше в обход или вообще вплавь! «Скорее всего, тогда придётся в обход, там же шоколад трогать нельзя, его люди потом едят…» Однако как только она подошла к реке, как увидела лодку — очень похожую на ту, что была на экскурсии, только поменьше, и, к счастью, в ней тоже были умпа-лумпы на вёслах. — Ура, спасибо! А то гребля не моя сильная сторона, уж извините! Вот если бы я была из Англии… «И чего это я разговариваю с пустотой? Ладно, пока это весело и мне никто не отвечает, думаю, можно.» Как только умпа-лумпы заметили Фрэнсис, они разразились смехом. Фрэнсис тоже улыбнулась. — Да, знаю, выгляжу не очень… Кстати, а хотите вкусненького? Я с другой стороны не кусала! Вторая половина пирожка оказалась достаточно большой, чтобы от неё каждый умпа-лумпа отхватил по кусочку. После этого они смерили Фрэнсис дружелюбными улыбками и быстро-быстро начали грести. Сначала они остановились у цеха со сливками. Фрэнсис сначала подумала, что здесь её ждёт какое-то новое задание, но лодка буквально через мгновение поплыла дальше. На секунду Фрэнсис показалось, что в том цехе мелькнула какая-то лиловая тень, но разглядеть ничего нормально не получилось. Окончательно лодка остановилась возле ещё одной круглой двери с надписью «Испытательный цех». Подождав с минуту и поняв, что это и есть пункт назначения, Фрэнсис сошла с лодки и очень осторожно открыла дверь. Оказалась она в огромном зале. По его краям были расставлены столы, в остальном же он был совершенно пуст. Если бы не белые стены с цветными неоновыми лампами, переливающимися разноцветными огнями, его можно было бы вполне принять за бальный. У одного из столов она увидела Вилли Вонку. Он быстро-быстро брал в руки какие-то маленькие баночки и так же быстро их откладывал. Очень тихо, чтобы не выдать себя звуком шагов, Фрэнсис подошла к нему со спины. — Это я, — она это сказала полушёпотом, но под высоким потолком её голос всё равно был отлично слышен. Он обернулся. На его щеке так же, как в их последнюю встречу, красовался чуть размазанный, но всё тот же тёмно-фиолетовый след её губ: яркий, притягивающий взгляд, как кровь на месте преступления. Улика, свидетельство помешательства Фрэнсис. «А сегодня на мне что…? А, фух, тёмно-бордовая стойкая с ароматом малины. Не представляю, какой парад неловкости бы случился, если бы я и сегодня пришла в фиолетовой. Моя любимая, между прочим, это ж надо было так…» Уильям даже спустя минуту не сказал ни слова, а это значило, что что-то определённо не так. Он лишь молча смотрел то в глаза Фрэнсис, то куда-то ей на уровень шеи, то даже на губы. Потом сделал шаг вперёд и одним ловким движением схватил правую серёжку (эта туфелька была алая, как из старого фильма). — Я не сомневался ни минуты, — наконец сказал он, а на его лице скользнуло некое подобие улыбки. — А знаете, в чём секрет? — И в чём же? — спросила Фрэнсис, чувствуя, что её голос поднимается прямо из живота. — Лодка стояла у причала с того момента, как Вы вошли в цех. Ходить по дороге было совершенно необязательно… Но по его голосу было слышно, что если бы Фрэнсис туда не пошла, он сейчас вряд ли бы смотрел на неё так. Уильям взял из её рук цилиндр и шагнул назад. — Вы меня обманули, мисс Фрез, — в его интонации словно что-то надломилось. Он надел шляпу и чуть задрал голову. — Это ещё в чём? — Фрэнсис скрестила руки на груди и наклонила голову вбок с дерзкой ухмылкой. Уильям указал на свою щёку. — Вы сказали, что… это смывается кремом. Я перепробовал все, что были на моей фабрике, и не сработал ни один! Ни сливочный, ни шоколадный, ни ананасовый, ни кофейный, ни земляничный… Фрэнсис опустила голову к сумке, чтобы скрыть улыбку. Откопав там косметичку, она шагнула к столу и стала искать уже тюбик со средством для снятия косметики и влажную салфетку. — Если бы нужный крем был съедобным, я бы не смогла смыть даже первый свой макияж, — грустно улыбнулась она, после чего очень медленно протянула руку к Уильяму, замерев буквально в нескольких сантиметрах от его плеча. — Позволите? Он медленно-медленно перевёл взгляд с руки Фрэнсис на её лицо, после чего кивнул одними ресницами. Она про себя облегчённо выдохнула и шагнула к нему. — Мне и тогда следовало спросить разрешения. А лучше вообще сдержаться, — тихо сказала она, после чего протянула руку к его щеке. По-хорошему отмывать помаду (особенно такую тёмную) следовало бы сильными интенсивными движениями, но Фрэнсис словно что-то сковало, и она сначала просто водила салфеткой по его щеке так, словно Уильям был фарфоровым или даже хрустальным. Спустя полминуты внутреннего крика она всё же придержала его второй рукой за подбородок, и дело пошло быстрее. — Вы обещали подумать, когда… — Когда убежала, да. Честно, мне просто нужно было решить пару вопросов. Один решился быстро, а вот второй… — Фрэнсис начала энергичнее тереть его щёку. Стоило ей чуть-чуть поднять голову, как она заметила, что Уильям моментально перевёл взгляд в другую сторону. «То есть всё это время он смотрел… на меня? Что?» — И в чём же состоит второй вопрос? Ровно половина следа благополучно стёрлась. Перехватить чужой взгляд отчего-то было боязно. — Я не хочу смешивать работу и личное. Это очень скользкая и опасная дорожка, а ещё я… я… — Фрэнсис сглотнула и продолжила настолько твёрдо, насколько смогла. — Я боюсь Вас подвести. «В этом месте всё с ног на голову, и конкретно сейчас, увы, не в хорошем смысле, как раньше. Но сказать я этого не могу, поэтому продолжим играть в загадки…» — А ещё боюсь, что не сумею делать то, что должна, потому что снова не сдержусь или что-то себе позволю… И это подорвёт Ваше доверие. Её рука всё ещё была у его подбородка, и Фрэнсис почувствовала ребром ладони, как участилось его дыхание. — Вы сдержали каждое обещание, которое дали мне. Почему я из-за менее значительных вещей должен перестать доверять Вам? Теперь его щека стала обычного бледного цвета, и почти ничего, кроме лёгкого розового пятна (видимо, Фрэнсис всё же перестаралась с усилиями) не напоминало о том, что на ней красовался след от поцелуя. Фрэнсис тяжело вздохнула и уже хотела убрать руки от его лица, но неожиданно Уильям перехватил её ладонь. — Мисс Фрез, перестаньте. За такие вольности Вам точно извиняться не стоит. Тем более что это вовсе не они. Один небольшой поворот головы — и его губы слегка коснулись костяшек пальцев Фрэнсис. Внутри неё всё заметалось, дыхание на миг перехватило, по позвоночнику побежали мурашки, но вот её лицо осталось спокойным. Ну или почти: словно в ожидании чуда, у неё в уголке рта притаилась маленькая улыбка. — Это значит… Можно? Она за мгновение вспомнила все разы, когда ей надо было совершать первый шаг. Всегда аккуратно, не нарушая личных границ, но вместе с тем твёрдо, давая понять другому человеку, что она полностью отдаёт отчёт своим действиям и не собирается делать ничего совсем уж безрассудного. Неясно почему, но парни сами никогда на неё особо не вешались: дело было то ли в смешливости и прямоте, то ли во внешности — когда рядом сидят фея, могущая стать звездой экрана, и очень склонная к полноте девчушка с круглыми щеками, которая ещё и непрерывно смеётся, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять, с кем будут заигрывать в первую очередь... Так что Фрэнсис быстро поняла: если нужно, чтобы всё получилось, всё нужно делать самой. Это давалось ей довольно легко, особенно если можно было улыбаться и смеяться, и ни разу она не волновалась, когда нужно было первой сказать о чувствах или даже поцеловать. Но в этот раз её словно на пару мгновений что-то внутри сковало. Даже не неуверенность, а страх. Боязнь не так прикоснуться, разбить собой и своим громким смехом нечто хрупкое, невесомое… Уильям сделал ещё шаг, так что расстояния между ними почти не осталось. Её руки всё ещё были у самого его лица, но Фрэнсис чувствовала, как они постепенно расслабляются, от кончиков пальцев к запястью. — Нужно, — только и сказал он. Его губы были мягкими, как лепестки вишни. Фрэнсис и не подозревала до этого момента, сколько нежности она может вкладывать в каждое прикосновение. И сейчас ей хотелось только стать чуть ближе, только снова коснуться чужих губ, только остаться в этом блаженном ощущении как можно дольше. А уж как только она почувствовала, что Уильям отвечает на её поцелуй и прижимает к себе, в груди у неё разлилось шёлковое тепло, похожее на тающий во рту шоколад. — …Фрэнсис, Фрэнсис, Вы не ответили на мой вопрос! Она чуть тряхнула головой, так что крашеные пряди качнулись влево-вправо, и улыбнулась. — По имени, значит. Но всё равно на Вы. Мне нравится. Есть в этом что-то очень сентиментальное. Уильям перестал хмуриться и тоже улыбнулся. — Вы разве против общения на ты? — Нисколько. Фрэнсис сложила ладони в замочек и чуть наклонила голову. — Я согласна с тобой работать, Уильям. Тишина. Фрэнсис могла поклясться, что услышала его дыхание. Сначала в его глазах появился огонёк, отчего внутри всё затрепетало. Уильям сперва протянул ей руку, как для рукопожатия, но в последний момент передумал, шагнул ко Фрэнсис и заключил её в объятия. — Ты даже не представляешь, как спасаешь меня. Она лишь усмехнулась и обняла его в ответ. — Это несложно. Тем более что я очень этому рада. Уильям чуть отстранился, продолжая держать Фрэнсис за плечи. На его губах играла уже знакомая полубезумная счастливая улыбка. — Ну что, когда Вы переедете? — Что-о? — Фрэнсис даже сделала шаг назад. — Переедете сюда, на фабрику! «Но мы так не договаривались! А нельзя было заранее о таком сказать…?» Фрэнсис с хитрой ухмылкой скрестила руки на груди. — Не боитесь, что я притащу с собой всю семью? — заметив промелькнувший в глазах Уильяма сиюминутный испуг, она продолжила, не меняя интонации. — Не надо бояться, у меня всё равно только мама, и ей не нравятся многие мои увлечения. Да и как мы уже знаем, принуждение не выход, si vous vois ce que je veux dire. Уильям рассмеялся. — Я бы не вынес, если бы Вы отказались со мной работать, Фрэнсис. Ну так и когда Вы переедете сюда? Она вздохнула и чуть закатила глаза. — Дайте немножко подумать… «В теории я могу продать свою нынешнюю квартиру через риелтора или отдать маме. Но куда тогда деть её дом? Она так много денег на него потратила… Приеду и поговорю на эту тему, только вот как объяснить переезд? Правду сказать нельзя, иначе она решит, что я выхожу замуж, и раззвонит об этом всему району. О, идея! «Организация проживания за счёт компании»! Плюс куча бюрократической работы по сокращению занятости в ассоциации переводчиков… Чёрт возьми, ненавижу эту сторону взрослой жизни.» Видимо, заметив замешательство на лице Фрэнсис, Уильям подошёл к ней и участливо посмотрел в глаза. — Что-то не так? Она подняла на него взгляд. — Да нет, всё так. Просто это будет трудновато. Но с другой стороны, я вроде умею импровизировать и адаптироваться под ситуацию, кому как не Вам об этом знать? Последняя реплика была исключительно саркастичной, однако Уильям заулыбался и кивнул. — Естественно! А песни умпа-лумпов на японском — лучшее тому доказательство! «Наверное, после года работы здесь у меня самооценка до небес поднимется.» — Да что там, — хмыкнула Фрэнсис. — Это же всего лишь моя работа. — А сейчас она у Вас другая! Обещаю, теперь Вы будете только слушать песни и наслаждаться ими! Возникла пауза. И Фрэнсис уже не казалось, что она неприятная или неуместная. В голове всё встало на свои места: планы на одну полочку, посторонние мысли на другую. А в самой середине была чистая солнечная радость. — Прости… Можно я проявлю ещё одну наглость? В пурпурных глазах Уильяма появился лукавый отблеск. Шаг — и их ладони одновременно оказались на щеках друг друга. Короткое движение вперёд — и они снова слились в поцелуе. Этот уже был куда более человеческим, чем предыдущий. В этот раз Фрэнсис точно знала, что обнимает и целует пусть и необычного, но всё же человека, а не сотканный из её фантазий образ с губами-лепестками. А этот человек обнимал и целовал её. И от этого у неё внутри, словно воздушный шарик, поднимался восторг от нежданно обретённого повода для радости, для веселья. И оно по-прежнему оставалось главным. Даже в те моменты, когда было не таким, как Фрэнсис привыкла. Особенно в те моменты, когда она чувствовала, как губы и язык Уильяма касаются её, а ладони в перчатках держат её лицо так бережно, словно она сама и есть его лучшая находка.