Часть 35. Лето. Часть 3. Побег из Азкабана.

                        ***       Стоны. Крики. Вой ледяного ветра в щелях каменной кладки. Здесь не слышно времени. Здесь — Азкабан.       Тюрьма для волшебников. Живых — на время. Мёртвых — навсегда. О ней шепчут в коридорах Хогвартса и Министерства. О ней не пишут в книгах. Её чувствуют — как холод между рёбер.       Говорят, лучше Поцелуй Дементора, чем десять лет в камере. Говорят, что здесь можно забыть своё имя.       На нижних этажах — только те, кому уже всё равно. Заключённые навсегда.       Сириус Блэк оказался здесь. Сам. Его втолкнули, как мешок, и захлопнули решётку. Он выбрал этот путь — добровольно, если подумать. Он верил. В Дамблдора. В свет. В то, что правда защитит себя. За эту веру и поплатился. Блэк потерял всё. Род. Семью. Друзей. Сердце. Остался только он — и запах сырости. Камень под лопатками. Металл на запястьях. И Беллатриса — напротив. Пожиратели. Когда его втащили в камеру, она засмеялась — хрипло, сухо. — Сириус Блэк… Он моргнул. Огояделся. — Где я?.. Голос из соседней камеры — с издёвкой, со смаком: — В Азкабане. Добро пожаловать. Смех Долохова скребся по костям, как гвоздь по стеклу. Полосатая роба не грела. Наручники гасили магию, и руки словно не чувствовала пальцев. Его Ани магическая, форма тихо скулила в нутри. — Блэк, ты всегда был идиотом, — процедил кто-то в темноте. — Заткнись! — рявкнул Сириус. Но уже смотрел вперёд — в чёрные глаза за решёткой. Побледневгме пальцы. — Белла?.. — Предатель рода! — завизжала она, вцепившись в прутья. — Трусливый пёс! Гореть тебе! Он не отвёл взгляда. — Блэки не исчезают. Я оставил… Она замерла. — Что ты сказал? — Наследника, — прошептал Сириус. — Крестника. И магия рода приняла его. В Камерах стихли. Даже шёпоты замерли. Вмешиваться в дела рода Блэков — всё равно что влезть в огонь. Сириус сжал кулаки. Он знал про Лонгботтомов. Видел в газетах. Алису и Фрэнка никто не понял — как они оказались в Больнице потом не вышли с комы. Все винили Беллу и её мужа. Но вслух никто не говорил: она была беременна, когда их поймали. Была. И Лестрейнджи поклялись в Кровной Мести. Магия услышала. Она всегда слышит. — Кто он? — прошептала она, дёргаясь всем телом. — Ты не узнаешь. Но знай: Волдеморт мёртв. Она отшатнулась, словно он ударил. Камеры дёрнулись, как будто в стену вогнали гвоздь. — Нет! — её крик срезал тишину. Дементор, медленно высунувшись из темноты, поплыл к решётке. Белла вжалась в угол, завыла, затряслась. Здесь не еда — а помои. Не вода — а ржавый осадок со дна трубы. Прошёл месяц. Или сколько? Здесь теряется время. Сириус понял: за ним никто не придёт. Он остался. Один. Только он — и мысль: жив ли Гарри? Дамблдор не мог… не должен был… Потом — каменоломни. Мужчины работали кирками. Беллатрису отправили на носилки. Руки сливались с рукояткой. Мозоли горели. Белла ходила, как привидение. Раскачивалась. Бормотала. Иногда пела. Иногда качала невидимого младенца. Ночами выла. Рудольфус говорил с ней через стену. Она — с тенью. Однажды она рухнула. Камни рассыпались. — Вставай! — крикнул надзиратель. Рудольфус рванулся к ней. — Отойди! — хлестнула команда смотрителя. — Я понесу. Он встал между ней и кнутом. Тонкая роба не защищала от ветра. Сириус шагнул рядом. — Я тоже. — Что за бунт?! — заорал старший надзиратель, выходя из здания. Механизм встал. Что-то пошло не по распорядку. Работа застыла. Люди замерли. Стены будто дышали. Смотрители окружили. А где-то внизу, под слоями проклятий и пыли, — дышала магия. Едва. Но дышала. Мир дрожит, когда рушатся стены. — Женщина упала, сэр. А эти… защищают её. Главный прищурился. Пыль повисла в воздухе. Блэк и Лестрейндж переглянулись. По разные стороны войны — но не здесь. Здесь граница другая: человек — или зверь. Даже Долохов. Даже Рабастан. Даже брат Рудольфуса — молча подхватили Беллу. Её глаза были стеклянные. Она не видела. — Этого — на дыбу, — бросил главный. Указал пальцем на Лорда Лестрейнджа. Белла вздрогнула. — Нет, Руди! Нет!.. Он дёрнулся, но его обездвижили. Потащили к столбу. И небо в тот день потемнело — без облаков, без дождя. Просто — стало темнее. — Для всех, кто забыл, кто здесь хозяин… — надзиратель медленно обвёл взглядом заключённых. — Я здесь хозяин. Вы — никто. Десять плетей. Палач вышел. Высокий. Мёртвый взгляд. Молча. Плеть свистнула в воздухе. Мужчины замерли. Беллатрису заслонили спинами. Она вцепилась в Сириуса. В его локоть. В его пульс. В его живое. Их заставили смотреть на экзекуции. Когда удары стихли, главный надзиратель поднял глаза: — Её. В мой кабинет. На мгновение — полная тишина. Потом — как волна. Пожиратели сомкнулись стеной. Кирки поднялись. Камни полетели. Дементоры отреагировали сразу. Тени скользнули по земле. Мужчины начали падать — один за другим. — Без ужина останетесь, — фыркнул главный, поворачиваясь к выходу. Беллу уже тащили. — По камерам. Живо. Остольных заключённых уводили. Рудольфуса вернули позже. Его бросили в камеру, как тряпичную куклу. Он почти не дышал. Холодные стены уняли боль. С трудом повернул голову к решётке. Спина горела. Его брат стоял в соседней камере. — Где Белла? Надзиратели только усмехнулись. В соседних камерах — молчание. — Вы ещё поплатитесь… — прошипел он. — Клянусь Магией. Поздно вечером вернули женщину. — Белл?.. Она не ответила. Вой ветра. — Эй, Блэк! — Рудольфус вцепился в решётку. — Говори, что с ней?! Но Сириус только опустил взгляд. Он увидел достаточно. Мужчина не мог сказать, что видит. Беллатриса Блэк-Лестрейндж. Гордость. Ярость. Война. Теперь — пустота. Она не шевелилась. Рудольфус кричал. Требовал мести. Между супругами не было любви — их поженили Главы Родов. Выгодный союз. Молодожёны ненавидели друг друга. Потом были ночи страсти. Он шёл за ней. Она шла за мечтой. А когда она сказала: «Я беременна», он был счастлив. Он хотел увезти её. Далеко. Из Англии. В ней рос комочек его рода. Их необычной страсти. Беременность шла прекрасно. Они гуляли. Белла хотела купить вещь для малыша. Но в тот день... всё изменилось. На углу они встретили Лонгботтомов. Завязалась дуэль. Братья Лестрейндж встали перед Беллой. Но заклинание попало в крышу. Обвал. Крик. Кровь. Врачи позже сказали: «Бесплодие. Безнадёжно». Она сошла с ума. Он — с ней. Они призвали Магию. Объявили Кровную Месть. Они нашли дом Лонгботтомов. Он, жена, брат и Долохов. Повелитель сказал идти не одним. — Мой сын… — кричала Алиса. С ужасом на лице. — Мальчик?.. — прошептала Белла. - Малыш? Она поднялась наверх. Её товарищи держали чету Лонгботомов. Мальчик в кроватке смотрел на неё глазками полные слез. Женщина взяла его на руки. И притянула к себе. - Малыш, - Шептала женщина, Появился домовик, - Малыш такой милый,- и Оттдала ребёнка домовику. Ребенок не всем не виноват . Спустившись, она увидели авроров. Засада. Суд. Азкабан. Хотя Рудольфус помнил: Лонгботтомы были живы. Они не убивали. Но их обвинили. Алостор Грюмм... Прошёл год. Потом ещё. В Азкабане время не идёт. Оно гниёт. 1992-й. Они узнали дату от Долохова. Чтобы не сойти с ума вели разговоры. Те, кто ещё помнил себя, — начали петь. Тихо. Почти шёпотом. Древние песни. Куски хлеба стали дарами. Остатки магии — молитвами. Сириус больше не молчал. Он каялся. Он не знал, кого именно просит простить — себя, Магию, ребёнка. Но повторял: — Прости… Беллу уводили. Возвращали. Она сидела в углу. Не говорила. — Что с ней?! — шептал Рудольфус. Сириус качал головой. Если начать говорить — будет нечем дышать. *** Ночь. Крики. Грохот. — Авада Кедавра! — Дементоры… уходят?.. — Что происходит?! — Повелитель… — Белла прошептала, как во сне. Её глаза зажглись. — Он пришёл. Он… здесь! Она вцепилась в решётку. Тени — пришли. Без звука. Без света. Камеры открывались сами. Беллу вырубили первой. Унесли. Потом — Рудольфуса. Потом — Рабастана. И остальных. Они были как призраки. Все в чёрном. Они прошлись по этажам. Оставляя за собой тела смотрителей. — Кто вы?.. — успел спросить Лорд Лестрейндж. — Моя жена… Смотритель?.. Тень повернулась. Пустые глаза. Удар. Темнота. *** Наутро заголовки кричали: «Побег из Азкабана! Смертники на свободе. Блэк — среди них. Волдеморт вернулся?». Газета полетела в камин. Вспыхнула. — Сенсация! — засмеялся зелёноглазый Лорд. Лорд Мракс — с алыми зрачками — лишь вздохнул. — И меня сюда приплели… хотя я тут ни при чём. Том Реддл закрыл глаза. Он не читал дальше. Черноглазый Лорд Принц сидящий в кресле отпил кофе: — У вас весьма интересные связи, юный Лорд. Поттер лишь усмехнулся. Малфой молча пил вино. Ему во многое не верилось. Его позвали — ради чтения газет. Он не верил, что это на яву. *** Когда в Холл Блэков ворвались Они, тела бросили кучей и исчезли. Все лица были знакомы. Все — из прошлого. Кроме одного. Барти Крауча младшего среди них не было. Реддл сначала не узнал. Домовики перенесли выживших в комнаты. Сняли заклятия. Напоили. Омыли. Сметвика вызвали немедленно. Деньги не жалели. Было много работы. Взяли обет о Неразглашении. Том и Снейп работали в лаборатории. Требовались зелья. Много. — Как Белла? — спросил Реддл. Сметвик вышел из комнаты. Молчал. Потом — тихо, как в храме: — Её… над ней издевались. Не раз. Её поили зельем подчинения. Сейчас она в глубоком сне. Я бы рекомендовал лечебный центр. Много отдыха, много консультаций. Том кивнул. Взял список. Снейп уже ушёл. Генри делал записи. Поттер вызвал Критчера: — Выбери троих. Надёжных. За Беллой нужен присмотр. Возможны вспышки магии. Дом должен выжить. — Будет сделано. Критчер исчез. Отобрали проверенных. Домовики подготовили всё. Холли осталась в другом доме. Проверенные родов наняли досовиков их всех ради безопасности было принято решение привязать к дому. Критчера оставили за главного. Поттер зашёл в кабинет. Взмах палочки и кабинеттеакрыл купол не проницаемости. Стены с портретами предков замерли. Оба рода ждали ответов. Он заперся. Вдохнул. Магия шевельнулась где-то внизу. Он чувствовал: что-то грядёт. И нужно быть готовым. Нужно быть готовым. Многое ещё впереди.