Глава 2

Второй инцидент произошел на работе. Тактика Гермионы произвела на Джинни сильное впечатление. «Рон выглядел так, словно съел около фунта тараканьих гроздьев», - заметила она, когда они вернулись домой позже тем вечером, и Гермиона отправилась спать с очень самодовольной улыбкой на лице. Однако на следующее утро Невилл не выглядел таким же впечатленным. - Не думаю, что хоть кому-то это было приятно, - задумчиво сказал он, направляя волшебную палочку на чайник, отчего тот издал пронзительный визг, когда закипел. - Тебе, Рону, или Люциусу. - Мы, сейчас что, беспокоимся о том, чтобы любезничать с Люциусом Малфоем? - едко спросила Гермиона. - Я просто излагаю факты, - сказал Невилл, ухмыляясь той самой ухмылкой, от которой, как она знала, все девушки на травологии падали в обморок перед профессором Лонгботтомом. - Ты сказала, что в трудную минуту он принес тебе алкоголь. - Это была издевка, - яростно сказала Гермиона. - Он сказал, что, учитывая, каким выдался мой вечер, мне это нужнее. Какая дерзость! Он высокомерный засранец, и не веди себя так, будто это не так, - пригрозила она, увидев, что Невилл открыл рот, чтобы возразить. - Ладно, - сказал Невилл намеренно нейтральным тоном. - Это правда. Он может быть высокомерным. - И кстати говоря, - нахмурилась Гермиона, когда он протянул ей ромашковый чай в кружке со Spice Girls, - когда вы с Луной успели так подружиться с Малфоями? - У Луны были большие неприятности с Министерством, Драко помог ей, - с благодарностью сказал Невилл. - Возможно, они с Джорджем импортировали кое-что, что не совсем… скажем так, одобрено Министерством. - С какой стати ему это делать? - спросила Гермиона, ее брови полезли на лоб. - Ну, ты же знаешь Джорджа, он никогда не был сторонником правил… - Я не про Джорджа. Про Малфоя, - сказала Гермиона. - Люди меняются, Гермиона, - Невилл пожал плечами. - Он вырос, понял, что был придурком, вот и все. Я хочу сказать, разве под конец Малфоям было не наплевать на Волдеморта? Помнишь, что сказал Гарри на суде? Они просто пытались выжить и защитить свою семью, как и все мы. Это единственная причина, по которой их не уничтожили к чертовой матери, как остальных сторонников Волдеморта. Гермиона фыркнула. - Ладно, что ж, может быть, Драко и начал с чистого листа, - она сделала паузу в надежде, что Невилл поймет, что нельзя сказать того же о мистере Малфое. При мысли о нем внутри нее все сжалось от унижения, и она поспешно отхлебнула чаю, надеясь, что это успокоит ее. Обрывки их разговора, казалось, снова и снова прокручивались у нее в голове. «Плащ Снейпа», - устало подумала она. По крайней мере, она не работала в его Департаменте. Если все сложится удачно, она больше никогда не увидит Люциуса Малфоя. Поэтому, само собой, он сидел в ее кабинете, когда она пришла на работу в понедельник утром. Гермиона подпрыгнула, едва не выронив свой кофе. Почти сразу же она почувствовала, как вспотели ее ладони. Что он здесь делал? Внутри нее все перевернулось. Это не предвещало ничего хорошего. - Опаздываете на работу, мисс Грейнджер? - спросил мистер Малфой с притворным удивлением. - Не думал, что этот день когда-нибудь настанет. Она с возмущением уставилась на него. Было только 9:15 утра понедельника, а он уже здесь? Для него не было ничего святого? - Что… я… Как долго вы у меня в кабинете?! - Плюс-минус семнадцать минут, - сказал мистер Малфой, совершенно не впечатленный. - Почему вы пробыли в моем кабинете семнадцать минут? - Возможно, приди вы вовремя... - Кто впустил вас в мой кабинет? Раздался стук в дверь - Гермиона резко обернулась и обнаружила совершенно невозмутимую Сьюзен Боунс, стоящую в дверном проеме. - Кстати, Гермиона, тебя ожидает Люциус Малфой, - весело сказала она и подмигнула, закрыв за собой дверь. Стиснув челюсти и расправив плечи, Гермиона медленно повернулась лицом к ухмыляющемуся мистеру Малфою. О, как же ей хотелось проклясть его! Подобный выпад в понедельник утром, когда она еще не выпила кофе - это удар ниже пояса. После чего в ее голове всплыло воспоминание о том, как он подслушал ее разговор с Джинни относительно того, что располагается ниже пояса, и ее лицо залилось краской. Она глубоко вдохнула и попыталась собраться с силами, садясь за свой стол. - Мистер Малфой, - начала она, не в полной мере сумев сохранить вежливый тон, - пожалуйста, во что бы то ни стало, расскажите мне, ради чего вы пришли сюда, чтобы вы могли уйти. - Что ж, позвольте мне начать с того, что это целиком и полностью ваша вина, - резко сказал мистер Малфой, его серые глаза сузились до щелочек, когда он бросил экземпляр «Ежедневного пророка» на ее стол. Гермиона схватила газету, у нее появилось нехорошее предчувствие, пока она впопыхах просматривала первую страницу. Боже милостивый, о чем здесь будет упомянуто? Ее последний разрыв с Роном? То, о чем они с Джинни говорили на вечеринке в Министерстве? Когда она, наконец, нашла это, сквозь нее прошел разряд, словно глоток огневиски. Она коротко рассмеялась и тут же прижала руку ко рту. - Да, я тоже был весьма удивлен, узнав, что мы любовники, - коротко сказал мистер Малфой, - и что у нас был тайный и, по-видимому, довольно страстный роман в течение последних трех месяцев. Гермиона не отрывала глаз от статьи, хотя, казалось, не могла сосредоточиться на словах. «ГЕРМИОНА ГРЕЙНДЖЕР ПОЙМАНА С ПОЛИЧНЫМ - НЕЗАБЫВАЕМЫЙ РОМАН В МИНИСТЕРСТВЕ», - гласил заголовок. - Что ж, разве кто-то все еще верит словам Риты Скитер? - Гермиона говорила так надменно, как только могла, хотя ее кровь начинала закипать. Возможно, пришло время принять меры и предупредить сотрудников Министерства, что Рита является незарегистрированным анимагом… Вздрогнув, она вспомнила, что фактически она и есть сотрудница Министерства. Боже, когда она успела превратиться в такое унылое дерьмо? - Не имеет значения правдоподобно это или нет, факт в том, что это, э-э, «скандально», - хладнокровно сказал мистер Малфой, его серые глаза были холодны. В этом разговоре было что-то другое - он не дразнил ее, как в субботу вечером, и она не знала, нравится ей это или нет. Хотя он был прав насчет скандала - Мерлинова борода! Это будет похоже на то, когда миссис Уизли решила, что она морочила голову Гарри на четвертом курсе - только еще хуже. Скрывать отношения с Люциусом Малфоем… - Вот дерьмо, - сказала Гермиона, - это плохо. - Неужели? Я думал, вы будете очень довольны. Похоже, ваш маленький фокус произвел именно тот эффект, которого вы добивались, - протянул мистер Малфой. - Он уже умолял вас вернуться? - Я понятия не имею, о чем вы говорите, - натянуто произнесла Гермиона. - Уизли, - сказал мистер Малфой, и небольшая усмешка скривила его губы, как будто само это слово оставляло мерзкий привкус во рту. - То, как вы пытаетесь вернуть его, когда, честно говоря, Грейнджер, вы могли бы выбрать кого-то… - Я не пытаюсь вернуть Рона! - вспыхнув, сказала Гермиона. Он склонил голову набок, и она поняла, что он ей не поверил. - Разве? - Ни в коем случае! - твердо сказала Гермиона. - Я просто пыталась… ну, разозлить его. Простите, - добавила она абсолютно серьезно. - Я не думала, что кто-то еще заметит, не говоря уже о такой реакции. - К счастью, вы, как всегда, оказались правы, мисс Грейнджер, - сказал мистер Малфой голосом, полным сарказма, и явная дерзость этого человека вывела ее из себя. - О, я совсем забыла, какой же вы бедолага! Как неловко быть пойманным с грязнокровкой! - огрызнулась Гермиона, теряя самообладание. - Итак, вы пришли сюда по какой-то другой причине, кроме как скулить и жаловаться, или мы закончили? Он буравил ее тяжелым взглядом, который она изо всех сил старалась выдержать. - Мы, определенно, закончили. Хорошего дня, мисс Грейнджер, - ледяным тоном произнес он и, не дожидаясь ее ответа, поднялся на ноги, рывком распахнул дверь и выскочил из ее кабинета. Понедельник и вправду худший день недели.

***

- Как долго это продолжается? - потребовала Сьюзен, влетев в кабинет Гермионы, как только горизонт был чист. - Извини, Сьюзен, но ничего не происходит, - заявила Гермиона. Она не позволит Рите Скитер или Люциусу Малфою испортить ей день, хотя на тот момент понимала, что это уже произошло. Сьюзен расхохоталась. - Да, брось, я видела вас двоих, когда вошла! Вы выглядели так, словно были готовы сорвать друг с друга одежду. «Скорее выцарапать друг другу глаза», - размышляла Гермиона. Во всяком случае, казалось, что мистер Малфой был в худшем расположении духа, чем она. «Прекрасно», - кисло подумала она. Так почему же ей было немного стыдно? Возможно, Невилл преуспел в манипулировании ее совестью. Возможно, она чувствовала себя немного не в своей тарелке, потому что в субботу вечером тоже вела себя чуточку беспардонно. - Ничего? Серьезно? - спросила Сьюзен, ее лицо вытянулось. - Разве вы с Люциусом Малфоем не занимались этим, как кролики, когда одному из вас приходилось задерживаться допоздна на работе? - О боже, - простонала Гермиона, уронив голову на стол. - К тому же у него отличный кабинет. Очень крепкий на вид стол. И эта трость, - Сьюзен откашлялась, дрожа. - Черт возьми, приходи сегодня вечером и расскажи мне всё в подробностях. - Если тебе нужно с кем-то поговорить об этом, я советую обратиться к Джинни Уизли, - пропыхтела Гермиона, прижимаясь разгоряченным лицом к прохладному дереву своего стола, и вдруг почувствовала жужжание у бедра. Достав телефон из кармана жакета, она увидела сообщение от Джинни: «Только что получила сову от мамы, требующую подробностей скандала с папочкой Малфоем. Приготовься к буре». - О боже, - простонала Гермиона, прижимая ладони к лицу. - Мерлин, можно подумать, ты прямо сейчас сидишь у него на столе, - сказала Сьюзен, ловко избегая проклятия Гермионы и захлопывая дверь кабинета. Это какой-то кошмар! Но откуда она могла знать, что это обернется скандалом, достойным пера Скитер? Она снова просмотрела статью, и почувствовала спазм в животе… «Гермиона Джин Грейнджер, Золотая девочка, в конце концов не такая уж и невинная...» Ну, она пыталась вести себя не по-Гермионовски… «отчетливо видно, как она прижимается к Люциусу Малфою, и уже не впервые…» Шарф Скамандера, они едва прикасались друг к другу... «Очевидец утверждает, что слышал, как мисс Грейнджер и капитан «Холихедских гарпий» Джинни Уизли обсуждали как ее надоевшие отношения с прославленным аврором Рупертом Уизли, так и новый бурный роман Грейнджер...» Черт возьми, Джинни, она же говорила ей вести себя подобающим образом! Однако то, что Рон был упомянут как Руперт, уже кое-что… «Очевидно, что-то происходит, она едва может смотреть на него, - говорит один надежный источник…» «Потому что мне было стыдно за себя!» - прошипела она, в отчаянии отбрасывая газету. Раздался стук в дверь ее кабинета. - Просто уточняю, ты придешь сегодня вечером? - прозвучал голос Сьюзен из-за двери. Разъяренная, Гермиона промолчала. Статья Риты Скитер взбесила ее куда больше, чем она ожидала, отчасти потому, что к такой ситуации привела ее собственная попытка задеть Рона. Мерлин, она надеялась, что люди в это не поверят, и все же Сьюзен Боунс, женщина с высоким интеллектом и здравым смыслом, купилась на это. Сколько еще людей поверят в это? Слава Добби, ее родители не получали «Пророк»... но многие из тех, кого она знала, получали! Она представила, как Гарри читает его за утренним тыквенным соком, возможно, в ужасе выплевывая его. Она представила Виктора Крама, его и без того тяжелые брови нахмурились бы еще сильнее. Она подумала о семье Уизли - о Джордже, донимающим Луну вопросами на работе, о чем-то вроде отвращения, написанного у него на лице... о Молли и Артуре и их разочаровании... о Роне… Тяжесть в животе внезапно исчезла. Гермиона уставилась на статью, ее ярость улетучилась, когда она перечитала ее еще раз, и в ее голове начал формироваться смутный намек на план. Прочитав ее в следующий раз, она рассмеялась. О да. Это может сработать. Прежде чем она смогла отговорить себя, она вскочила на ноги, пронеслась мимо Сьюзен и направилась в Атриум так быстро, как только позволяли ее украшенные звездами ботинки. Теперь она однозначно заметила это: заинтригованные взгляды, озорные улыбки. И все из-за одного (очень целомудренного) прикосновения на вечеринке? «Должно быть, эти люди жаждут драмы», - подумала она. У одного идиота хватило наглости присвистнуть ей в след, что она исправила быстрым взмахом палочки, пробормотав «Лэнглок». Волшебник поперхнулся, когда его язык прилип к нёбу. Не успела она опомниться, как ноги сами привели ее к двери кабинета мистера Малфоя. «Последний шанс отступить», - подумала она. Это будет трудное, а подчас и изнурительное мероприятие, даже если ее план сработает как надо. Одна только мысль о том, что может повлечь за собой его исполнение, вызывала у нее желание вернуться в свой кабинет и спрятаться под столом. «Действуй не по-Гермионовски», - решительно подумала она и вошла в кабинет мистера Малфоя с высоко поднятой головой. Мерлин, Сьюзен была права - это был отличный кабинет. Судя по всему, за заколдованными окнами виднелась панорама с видом на роскошную Карлскирхе в Вене. Выражение лица мистера Малфоя едва не заставило ее передумать садиться за его стол (который, надо признать, действительно выглядел крепким). Казалось, он был готов проклясть ее, и когда она открыла рот, чтобы перейти к изложению дела, то внезапно остановилась - ее внимание привлекла фотография на его столе. На ней были изображены Нарцисса и маленький Драко, возможно, в возрасте одного или двух лет, перед рождественской елкой, и когда они двигались в кадре, на их лицах читалось одинаковое выражение эйфории. Драко был в восторге от елочных гирлянд, а Нарцисса - ее светлые волосы были собраны в элегантный шиньон, который Гермиона пыталась соорудить прошлым вечером - прижала руку к сердцу, посмотрев на фотографа (Люциуса, предположила Гермиона) взглядом, который, казалось, говорил об удивительной простоте радости Драко, которая приносила ей одновременно и страдание, и восторг. Фотография шокировала ее. Она никогда не предполагала, что у Малфоев случались моменты, подобные этому. Ей с трудом верилось, что в кабинете у Люциуса Малфоя может быть что-то настолько семейное и теплое. Наличие чего-то подобного наводило на мысль, что он может испытывать эмоции и чувства, чего, как была совершенно уверена Гермиона, у него нет. - Вы заблудились, мисс Грейнджер? - раздраженно спросил мистер Малфой. - Или вам просто захотелось подпитать мельницу слухов? - Хотите повысить свою популярность? - самодовольно спросила Гермиона. - У меня есть план, - добавила она, увидев, как приподнялись его брови. - И с чего вы взяли, что моей, э-э, популярности нужна помощь? - Нарцисса помогла Гарри в решающий момент, - прямо сказала Гермиона, пытаясь игнорировать фотографию. - Драко был ребенком, вынужденным служить Волдеморту в попытке спасти свою семью. Между тем, вы несете ответственность за то, что василиск превратил в камень детей в Хогвартсе; напали на шестерых подростков в Министерстве и держали мистера Олливандера, Дина Томаса и Луну в подвале, и вас точно никто не принуждал к этому. Воцарилась ледяная тишина, пока он разглядывал ее. - Ваше мнение обо мне, как всегда, самое лестное. - Это не только мое мнение, - небрежно сказала Гермиона, хотя у нее было такое чувство, будто она идет на цыпочках по полу, усеянному раскаленным докрасна металлом и соплохвостами. Это была правда - хоть Люциус и не был в немилости благодаря показаниям Гарри, в глазах общественности он, безусловно, являлся наименее привлекательным представителем семьи Малфоев. Он слегка приподнял подбородок, его серые глаза сузились. Поскольку он еще не сказал ей проваливать, Гермиона предположила, что может продолжить. - Публичные отношения с маглорожденной определенно развеют сомнения тех, кто думает, что вы все еще чистокровный фанатик. - При условии, что меня волнует их мнение, - не моргнув глазом, сказал мистер Малфой. - Вам это может быть выгодно. - Неужели? - сказал мистер Малфой с выражением притворного удивления на лице. - Я думаю, что единственный человек, который извлечет из этого выгоду - это вы. Гермиона промолчала. - У меня есть деньги и уважение, - лениво сказал мистер Малфой, переключая внимание на документы, разложенные перед ним. - Популярность - это не то, что меня особо волнует. - И как это помогает Драко в Министерстве? - опрометчиво спросила Гермиона. - Из того, что он рассказал Джинни… Они встретились взглядом, когда он резко оборвал ее, его тон был резким, как битое стекло. - Не смейте пытаться использовать моего сына, я ясно выразился? Гермиона прикусила язык. Она уже пожалела, что обратилась к нему за помощью. - Да, - быстро сказала она. - Это было… Простите. - Нет, - сказал мистер Малфой, его светлые глаза вернулись к бумагам на столе. - Нет? - растерянно повторила Гермиона. - Знаете, у меня сложилось впечатление, что вы довольно сообразительная, - сказал мистер Малфой, на ее взгляд, довольно злорадно. - Нет, Грейнджер. Я абсолютно не заинтересован в том, чтобы быть удобным для вас. Теперь, если это все... - он позволил своему голосу затихнуть. В его глазах ее там уже не было. Гермиона не поднялась со стула. В голове у нее гудело. Она явно перешла черту, вовлекая Драко, и в любом случае, вся эта идея была безнадежной. Ей лучше просто уйти; это и так был глупый план. Но затем мысль о Драко заставила ее задуматься о Драко и Роне, осыпающих друг друга оскорблениями, просто-напросто вторящих вражде их отцов, и внезапно она точно знала, что сказать. - Даже если это заденет Артура Уизли? - безразлично спросила она, хотя ей были ненавистны слова, слетевшие с ее губ. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась - будь он собакой, то навострил бы уши. - И почему это должно изменить мое мнение? - спросил он так же равнодушно. - Потому что, - сказала Гермиона, сморщив нос, - на прошлое Рождество Артур Уизли сказал мне, что он неслыханно рад и гордится тем фактом, что я стану частью их семьи, - смело объявила она. Ни одно сказанное слово не было правдой, но, тем не менее, внутри нее все сжалось от чувства вины. Мистер Малфой выглядел так, как будто ему слегка сделалось дурно. - Было сделано предложение? - Ну, - сказала Гермиона, и ее ладони увлажнились, - произошло недоразумение… Рон подарил мне кольцо на Рождество, но это было не то самое кольцо, и из-за того, что Джинни добавила в гоголь-моголь огневиски, все немного вышло из-под контроля... – «Эта история, - мрачно подумала она, - чистая правда». - Мерлин, он и правда мерзавец, не так ли? - сказал мистер Малфой, и Гермиона поджала губы, стараясь не улыбнуться. Вот он: момент солидарности. Они были едины в том, что пытались досадить хотя бы одному члену семьи Уизли (хотя для каждого из них это был свой член семьи. Гермиона предпочла проигнорировать это). - И вы точно не пытаетесь вернуть его? - Я не хочу, чтобы он возвращался, - пожала плечами Гермиона. - Я лишь хочу сделать ему больно. Он ухмыльнулся. - Разве гриффиндорцы не должны быть благородными? - Разве слизеринцы не должны быть бессердечными? - холодно спросила она, взглянув на фотографию Драко и Нарциссы. Его ухмылка слегка поникла, и быстрым движением палочки он развернул фотографию так, что она могла видеть только обратную сторону рамки. - Нет, не надо, - выпалила Гермиона, протягивая руку, чтобы вернуть фотографию на место, но в последний момент остановилась, отчего ее рука неловко зависла над его столом. - Это… это очень мило, - замешкалась она, уставившись в стол. - И я правда сожалею о том, что наговорила прошлым вечером. О воспитании, о Драко, обо… всем остальном, - она прочистила горло, борясь с желанием зажмуриться. Это определенно был перебор. Взгляд мистера Малфоя стал чуть менее холодным. - Вы ведь действительно этого хотите? - проницательно спросил он. Раздался стук в дверь, и, прежде чем мистер Малфой успел что-либо сказать, она открылась. Захария Смит просунул голову внутрь и тотчас же его лицо приняло такое выражение, словно он сильно пожалел об этом. Гермиона избегала его взгляда - она понятия не имела, что Смит работал непосредственно на мистера Малфоя. - Извините меня, - поспешил сказать Захария. - Смит? - елейно произнес мистер Малфой, когда молодой волшебник попытался смыться. Захария завис на месте с тревожным выражением на лице. - Да, сэр? - боязливо спросил он. - По-моему, прошлым вечером вы расстроили мисс Грейнджер, после чего отчитали ее за то, как она отреагировала. Возможно, необходимо извиниться? Гермиона уставилась на него со смесью благоговения и смущения. Какая-то ее часть хотела сообщить Люциусу Малфою, что ей не нужно, чтобы он защищал ее интересы, большое спасибо! Но другая - повернулась к Смиту, с нетерпением наблюдая, как его лицо становится великолепного свекольно-красного цвета. - Конечно, сэр, - сказал Захария так спокойно, как только мог. Он выглядел так, как будто был не совсем там - возможно, он представлял себе свое райское место. - Грейнджер, мне жаль, если я тебя расстроил. - Не если, ты действительно расстроил ее, - ледяным голосом произнес мистер Малфой, приподняв брови, и Гермиона сосредоточилась на том, чтобы прикусить внутреннюю сторону щеки, сдерживая улыбку. Иметь Малфоя на своей стороне было в новинку - это было мучительно, и все же она не хотела, чтобы это заканчивалось. Она надеялась, что выражение ее лица показалось сочувствующим, поскольку Захария теперь был довольно впечатляющего алого оттенка. - Конечно, сэр, - сказал Захария. - Грейнджер, я очень сожалею, что расстроил тебя. - Я принимаю твои извинения, Захария, - беспечно сказала Гермиона. Ее рука, лежавшая на столе рядом с фотографией Драко и Нарциссы, внезапно ощутила теплую, успокаивающую тяжесть, и она поняла, что Люциус Малфой накрыл ее руку своей ладонью. - Лучше, дорогая? - спросил он, приподняв бровь, глядя на нее, его серые глаза невыразимо сияли. Гермиона снова повернулась к Захарии, гадая, может ли торжествующая улыбка на ее лице сделать его таким же бордовым, как один из джемперов Рона.