Глава 4

Тот день нельзя было назвать иначе, как ночным кошмаром, и начался он отвратительно - с Громовещателя миссис Уизли. Гермиона была глубоко разочарована низостью отправки Громовещателя к ней на работу, но вишенкой на торте было то, что Захария Смит присутствовал при всем этом унижении, поскольку решил, что прямо тогда, в тот самый момент, не было ничего более важного, чем его потребность одолжить степлер (что, совершенно очевидно, расшифровывалось как «разузнать о новой любовнице своего босса»). Он с ухмылкой покинул ее кабинет, в то время как Гермиона все ниже и ниже опускалась в своем кресле, пока у нее в ушах звенели такие фразы как «неблагодарное подобие ведьмы» и «тщеславнее, чем стая вейл». Ситуацию усугубило еще и то, что она разделила неудобную поездку в лифте ни с кем иным, как с Роном и Перси Уизли; они простояли в абсолютной тишине три этажа, пока Гермиона не выскочила совсем не в том Департаменте, настолько сгорая от смущения, что ее удивило, как она вообще не загорелась. Все это произошло до десяти утра, что, по ее мнению, было верхом несправедливости. С течением дня ее настроение только ухудшилось (пронзительное, хотя и, надо признать, хорошее впечатление Сьюзен о миссис Уизли никак не исправило положение), и к тому времени, когда она добралась до дома (с опозданием, потому что, конечно же, кто-то устроил ураган на Третьем уровне), она уже сожалела о своей встрече с Люциусом Малфоем. Все, чего ей хотелось - это выпить сливочного пива, съесть целую упаковку чипсов со вкусом барбекю и посмотреть «Пуаро». И, возможно, позвонить маме и по-быстрому поплакаться. Или пойти в «Харродс» и скупить все рождественские украшения. «Ну и ладно», - мрачно подумала Гермиона, готовя себе чашку кофе. Не то чтобы она не ожидала подобной реакции. Она снова поморщилась при мысли о резких словах миссис Уизли, когда открыла дверцу холодильника. У них закончилось молоко. Она закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. За дверью квартиры раздался громкий треск, и Гермиона подпрыгнула. Он уже здесь? Она взглянула на часы из парижского Диснейленда, которые висели у них на стене - он появился на пятнадцать минут раньше! Предполагалось, что у нее будет время придать этому месту такой вид, будто здесь живут умудренные жизнью взрослые люди… Мерлин, часы… Как только раздался стук во входную дверь, она второпях взмахнула волшебной палочкой, и часы с Микки Маусом неуклюже залетели в холодильник; захлопнув за ними дверцу, она заправила волосы за уши, стараясь быть хладнокровной, спокойной и собранной… Люциус Малфой стоял в дверях, с тем же с хладнокровным, спокойным и собранным видом, которого она пыталась достичь. У него вообще были другие режимы, кроме язвительного и хладнокровного? Судя по всему, нет, и она мысленно отметила, что нужно добавить это в список… В список, который все еще был прикреплен к холодильнику. Гермиона откашлялась, стараясь казаться беспечной, пока рой мыслей гудел в ее голове, подобно стае корнуэльских пикси. Они использовали заклинание вечного приклеивания? Тупицы, тупицы, тупицы… Он моргнул. - Прошу прощения, мисс Грейнджер, но вы собираетесь впустить меня? - Конечно, - сказала Гермиона со смешком (или в попытке изобразить смешок). - Да… да, входите… О Мерлин, это был кошмар. Даже аромат его парфюма не мог отвлечь ее от этой катастрофы… Нет, погодите, ей было все равно на его парфюм… очевидно, это просто нервы… Она попыталась придумать чем бы отвлечь его, но, когда он прошествовал мимо нее, оказалось, что нужды в этом не было. Он пристально рассматривал ее квартиру, словно это была экспозиция, которую можно было увидеть в художественной галерее - желтые как подсолнухи стены, зеленый бархатный диван и странные рождественские украшения, которые Джинни постоянно находила в благотворительных магазинах («Это моя миссия», - категорически заявляла Джинни, принося домой очередное странное изображение Санта-Клауса, а Гермиона с Невиллом стенали). Заняв оборонительную позицию, хоть и благодарная за отвлекающую возможность, Гермиона подкралась к холодильнику. - Что-то не так? - надменно спросила она. Может, ее квартира и не была достаточно хороша для Люциуса Малфоя, но тем не менее это была ее квартира… - Отнюдь, - холодно ответил он, подойдя к фотографиям, которые они повесили рядом со старым телевизором, и она опешила. Она ожидала чего-то вроде язвительного комментария. Может, он плохо себя чувствовал? Он замолчал, его взгляд остановился на колдографии, на которой она, Джинни и Луна в одинаковых сомбреро ели мягкие тако и пили маргариту размером с их лица. Гермиона воспользовалась этим моментом, чтобы сорвать список с холодильника, скомкать его и наспех засунуть в задний карман джинсов. - Восемнадцатый день рождения Луны, - объяснила она, когда он приподнял бровь. - Все, о чем она мечтала - это устроить вечеринку с тако во вторник. Гарри и Рон пришли на ту вечеринку, вспомнила она. Это было сто лет назад… Гарри и Джинни все еще были вместе! А они с Роном? В то время они встречались или нет? Были ли они счастливы? - Вы сами отрастили эти усы? - спросил мистер Малфой, его глаза заблестели. - Они крепились к соломинке, - гневно сказала Гермиона, и он ухмыльнулся. - Ладно, это не настолько смешно. - Разумеется, нет, - довольно покладисто ответил мистер Малфой. - Могу я спросить, что вы так торопились спрятать в карман? У Гермионы кровь застыла в жилах. Она отказывалась смотреть ему в глаза на тот случай, если он был опытным легилиментом. - Я не понимаю, о чем вы, - сказала она со слабой попыткой напустить на себя браваду. - Чай или кофе? Он вздохнул. - Знаете, я мог бы просто призвать это заклинанием. О боже, нет. - Это список, - пролепетала Гермиона, - список мужчин Джинни. Мужчин, с которыми ей хотелось бы что-нибудь сделать. Или которые ей нравятся. Откровенный. Может, вы упомянуты, а может и нет. - Правда? - его глаза, казалось, искрились весельем, когда он сел. Он выглядел таким неуместным в ее квартире, сидя за подержанным кухонным столом, заваленным суккулентами Невилла, с импровизированным подсвечником из-под пустой бутылки вина, его трость опиралась на стул, которому Луна посвятила воскресный день, разрисовывая его маргаритками. Она думала, что он будет довольно снисходителен, но пока ничего ужасного сказано не было. - Вы ведете себя слишком тихо, - подозрительно сказала она. Он приподнял брови. - Вы хотите, чтобы я поддержал светскую беседу? Я думал, мы уже прошли этот этап. Но, если это необходимо, я просто отчаянно хочу поговорить о тех великолепных усах… - Мерлин, дай мне сил, - не подумав сказала Гермиона и мысленно приготовилась к его презрению, но, к ее удивлению, он просто ухмыльнулся еще раз и промолчал, пока она садилась с другой стороны стола. - Итак. Я тут подумала насчет нашей «предыстории», так что, возможно, нам следует... - Мы любим друг друга или это просто секс? - невозмутимо перебил мистер Малфой, и Гермиона приложила все усилия, чтобы не опрокинуть свою чашку кофе. - Эм. Просто секс? - выдавила она после того, как ее язык, казалось, сам собой отлепился от нёба. - Я и правда не задумывалась о... - Отлично, - беззаботно сказал мистер Малфой, забирая свою трость и поднимаясь, чтобы уйти. - Тогда, я думаю, мы закончили. Гермиона обескураженно уставилась на него. - Подождите… Вы не можете просто... мы ничего не решили! - Разумеется, решили, - дружелюбно сказал мистер Малфой. - Если бы это была любовь, нам пришлось бы придумать историю или причину, но когда это просто секс... - он пожал плечами. - Нам все равно нужно придумать причину! - продолжала настаивать Гермиона, как громом пораженная. - Вы не можете проделать весь этот путь только для того, чтобы... просто подразнить меня из-за моих усов на соломинке! - О, мисс Грейнджер, - мистер Малфой ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз, - можете мне поверить, когда я говорю, что отправился бы на край света, только чтобы подразнить вас. Меня это нисколько не затруднит. Возможно, в обычный день она бы не возражала, но, учитывая, что сегодняшний день был худшим из всех дней, кровь Гермионы закипела, и она вскочила на ноги. - Мистер Малфой, я вынуждена настаивать! - Завтра вечером Фонд Скамандера устраивает благотворительный вечер, посвященный фестралам, находящимся под угрозой исчезновения, - лениво сказал мистер Малфой, оглядывая гостиную. - Полагаю, мы пойдем вместе. Встретимся здесь в… скажем, шесть тридцать? Неужели ни у кого в этом доме нет часов? Гермиона скрестила руки на груди. - Нет, ни у кого, а если бы и были, то точно не из мира Диснея! Он склонил голову набок. - Скажите мне, это должно что-то значить для меня, или вам просто доставляет удовольствие намеренно пытаться сбить меня с толку? - Носки Дамблдора, как, черт возьми, Драко с вами справляется? - застонала Гермиона, не в силах сдержаться, и всплеснула руками. - Весьма неплохо, с тех пор как умерла его мать, - небрежно ответил мистер Малфой. Воцарилось леденящая тишина. Гермиона прикусила язык, закрыла глаза и сосчитала до десяти. - Простите, - наконец сказала она, приоткрыв один глаз. - Сегодняшний день был… в общем, ужасным. Это было несправедливо с моей стороны. Мистер Малфой лишь посмотрел на фотографию Джинни в спектральных очках Луны, выпивающей через розовую соломинку целую бутыль выдержанной в дубовой бочке медовухи. - Да, пожалуй. Полагаю, это вполне объяснимо. Я... слышал о Громовещателе. - Точно. Что ж, вы с Драко кажетесь намного лучше, - осторожно сказала Гермиона. - Чем... чем раньше. Несмотря на... - Несмотря на то, что я написал книгу о плохом воспитании? - спросил мистер Малфой, и его губы изогнулись в улыбке. Казалось, его глаза не разделяли этой шутки. Гермиона беспомощно пожала плечами. - Нарцисса ужасно избаловала его, - сухо сказал мистер Малфой. - Со дня его рождения и до... Она просто не могла сказать ему «нет». - Ясно. Значит, вы думали, что помогаете, будучи безжалостным засранцем? - возразила Гермиона. Она невинно улыбнулась, когда он свирепо посмотрел на нее. - Хорошо, - уступил он. - Может быть, я и... - мистер Малфой внезапно замолчал, и его тон стал намного резче. - Знаете, Грейнджер, однажды у вас будут дети, и вы поймете, как... что? - спросил он, когда Гермиона насмешливо хмыкнула. - Вы не думаете заводить детей? - Я... - промямлила Гермиона. Дети всегда были идеей Рона, по крайней мере, он говорил об этом всякий раз, когда решал, что хочет вернуть ее. Возможно, из-за этого мысль о рождении ребенка заставляла ее нервничать, словно это была наживка и стоит ей схватить ее, как дверца клетки захлопнется. - Честно говоря, я... - Гермиона пожала плечами, выдавив из себя натянутую улыбку, не глядя на него. Она сомневалась, что сможет вынести то осуждающее выражение, которое, несомненно, было написано у него на лице. Она прочистила горло, занимая оборонительную позицию. - Я не хотела заводить детей с Роном, а кроме как с ним у меня не было других длительных отношений, чтобы даже задумываться об этом, - сдержанно сказала она, устремив на Люциуса Малфоя ледяной взгляд, который, как она надеялась, сотрет с его лица выражение превосходства. За исключением того, что он не выглядел высокомерным или осуждающим; он практически безучастно наблюдал за ней своими серыми глазами. Если бы Гермионе пришлось угадывать выражение его лица, она бы сказала, что оно было сочувствующим. Ее желудок скрутило, и она снова посмотрела на свой кофе. Люциус Малфой сочувствует? «Только когда ад замерзнет», - угрюмо подумала она. - Какого черта вы так долго встречались с Уизли? - раздраженно спросил мистер Малфой, и когда Гермиона открыла рот, чтобы сказать что-нибудь колкое, он поднял руку. - Эй, вы раскритиковали меня как родителя, поэтому я собираюсь раскритиковать вашу личную жизнь, или, точнее, ее отсутствие. - У меня есть личная жизнь! - воскликнула Гермиона. - Не надо выглядеть таким удивленным, - огрызнулась она, глядя на выражение притворного изумления у него на лице, и вскочила со стула, чтобы наполнить свою кружку, несмотря на то, что она была уже наполовину полна. Она кипела от злости, удивляясь, как, черт возьми, ей вообще могло прийти в голову, что она сможет наслаждаться чашечкой кофе с таким снисходительным, претенциозным, напыщенным болваном, как он. - И все же? - спросил мистер Малфой. Гермиона расправила плечи. Эта была личная информация, которую она едва ли когда-нибудь обсуждала с Джинни, Луной или Невиллом… Так что вряд ли она поделится чем-то с отцом своего школьного врага. - Гарри и Рон были моими первыми настоящими друзьями, - услышала она свой голос. - Как я уверена, вам хорошо известно, мистер Малфой, в Хогвартсе я была… наверное, наиболее употребляемый термин - это «невыносимая всезнайка». У каждого из нас были свои недостатки, и... - у нее перехватило дыхание, и она замолчала, - и мы принимали их, а в противном случае играли в молчанку. Иногда Рон не разговаривал с Гарри, или я не разговаривала с Роном, а иногда... никто из них не разговаривал со мной. И когда дело доходило до разрыва с Роном… наверное, я просто не хотела становиться причиной того, что мы не разговариваем. Она скучала по ним. Как бы они ее не расстраивали, она так сильно скучала по ним , что это причиняло боль. - Это не умаляет вашего плохого исполнения родительских обязанностей, - добавила она и услышала, как он фыркнул. - Знаете, - медленно произнес он, и она едва не подпрыгнула - ему каким-то образом удалось подкрасться к ней и теперь он стоял где-то рядом с ее плечом, - возможно, вам придется начать называть меня Люциусом. Она наскоро вытерла глаза, прежде чем повернуться к нему лицом. - Придется? - сухо спросила она, и уголки его губ приподнялись в ухмылке. Он преувеличенно вздохнул. - Желательно. Люди могут начать болтать. Ей удалось заставить себя улыбнуться. - Что ж, нам бы этого не хотелось, - тихо сказала она, обхватив руками чашку с кофе. - Спасибо... Люциус. - Разумеется, - сказал он. Он и правда был довольно высоким, теперь, когда на ней не было каблуков… и ей действительно придется аппарировать в Малфой Мэнор и выкрасть его кондиционер. Казалось, он колебался. - Гермиона... Дверь распахнулась, и Гермиона, выругавшись, уронила свой кофе. Она заметила, что Люциус в растерянности вынул палочку из своей трости, но это были всего лишь Джинни и Джордж с рождественской елкой в руках. - Добрый вечер! - весело сказала Джинни. - Мы чему-то помешали? - спросил Джордж, прислонив елку к двери. - Глупый вопрос - конечно, помешали. Все в порядке, Гермиона? Как продвигаются абсолютно реальные и совсем не в интересах Рона отношения? - Я... - начала Гермиона. - Пока ты не разозлилась, - быстро сказала Джинни, подходя к столу и высоко поднимая свою сумку. - Прошу, только не это, - сказала Гермиона, качая головой. Только не здесь, не сейчас… - Это моя миссия! - продолжала настаивать Джинни, переворачивая сумку вверх дном, и оттуда вывалилось море зеленых троллеподобных Санта-Клаусов с широко раскрытыми пустыми глазами. - Я же говорила тебе, что это моя миссия!