Глава 8

«Это было неудачное решение, - размышляла Гермиона, лежа на кровати Джинни и глядя на светящиеся в темноте звезды, теперь навечно приклеенные к ее потолку. - Мне это не нужно, - сказала она в сороковой раз за субботу. - Вообще не нужно», хотя, в целом, испытывать чувства к Люциусу Малфою - это совсем не по-Гермионовски, так что, возможно… - Нет, - вслух произнесла Гермиона, закрывая лицо руками и пытаясь забраться под одеяло Джинни. - Ни в коем случае. - Все в порядке? - спросила Джинни, просовывая голову внутрь. - Где ты была? - раздраженно спросила Гермиона. - У меня тут нервный срыв последние двадцать минут! - Извини, мы с Невиллом смотрим «Реальную любовь»... - Тот самый эпизод, - крикнул Невилл, в голосе которого звучало ужасное негодование, - где Эмма Томпсон узнает, что ее слизняк муженек измен... Гермиона закрыла лицо подушкой Джинни. - Нет, я ненавижу этот эпизод! - Как и все мы! - завопил Невилл. - Ладно, извини, у тебя нервный срыв, - быстро сказала Джинни. - Эм. Я принесу чай... Гермиона выглянула из-за подушки Джинни. - И вино? - Да, и вино... - И... и кота, пожалуйста... - И кота, да. Чай, вино и кота, уже несу…

***

Последние несколько дней были просто адскими, особенно с тех пор, как Драко принял ее предложение прийти и помочь украсить поместье к сегодняшней вечеринке. И поскольку она не смогла придумать ни одного хорошего оправдания, чтобы не приходить («Прости, я просто не могу, меня ужасно влечет к твоему отцу» - не казалось особо приемлемым), именно здесь Луна, Невилл, Джинни и она сама проводили свои вечера. Это была пытка. По крайней мере, на работе она могла избегать его, но в поместье? У нее была масса возможностей ненароком коснуться его руки, когда она тянулась за украшениями, или понаблюдать за ним краем глаза (он всегда был таким чертовски высоким или у него всегда были такие широкие плечи? Конечно же, нет), а у него - подразнить ее, потому что это был Люциус, Мерлина ради, он бы дразнил ее, пока не наступит конец света, а потом, может быть, еще немного. Что касается того, как он общался с ее друзьями - все было прекрасно! Он всегда проявлял искренний интерес, когда Луна упоминала о каком-нибудь бундящем существе, в существование которого так твердо верил ее отец, он был особо внимательным, когда Невилл начал рекомендовать различные виды растений, которые будут хорошо расти в помещении, но при этом украсят его, и у него не было абсолютно никаких проблем с Джинни, когда она вела себя особенно непристойно. Тем временем на работе Сьюзен только и думала о том, что он подарок Мерлина женщинам («Какая у него задница?» - спросила Сьюзен во время вчерашнего обеденного перерыва, а Гермиона в ответ лишь одарила свою корму многострадальным взглядом). Она рассчитывала, что люди скажут ей, что мол, нет, он ужасен, и что, честно говоря, ее чувства нелепы – но все они оказались предателями, которым он тоже нравился. Когда это произошло? Случилось ли это лишь потому, что у этого мужчины, похоже, было шестое чувство, когда ей требовался бокал вина? Неужели ей так легко угодить? Не в первый раз она пожалела, что они с Джинни вообще обсуждали волшебные палочки на той судьбоносной вечеринке в Министерстве. Гермиона снова зарылась под стеганое одеяло Джинни, пытаясь решить, какой именно эпизод мог получить награду за звание «Худшего» за последние несколько дней. Возможно, тот, когда они с Люциусом обменивались историями о неимоверно глупых поступках Смита (тема, за которую обычно Гермиона отдала бы свой старый и потрепанный экземпляр «Истории Хогвартса»); в разгар разговора он машинально закатал рукава, отчего она окончательно растерялась и (совершенно случайно) опрокинула семейную реликвию, которая, вероятно, стоила дороже, чем ее почки. Нет, подождите - это всего лишь второе место. Возможно, самым худшим событием стал вечер пятницы, когда портрет Абраксаса пробормотал что-то насчет «мерзких грязнокровок, порочащих дом моих предков», когда они проходили мимо столовой… Гермиона лишь закатила глаза, но Люциус, не колеблясь, взмахнул волшебной палочкой в направлении портрета своего отца - пара зеленых бархатных занавесок возникли из ниоткуда и наспех задернулись, закрыв изображение Абраксаса. Как раз перед тем, как они закрылись, Гермиона могла бы поклясться, что увидела, как на грубом рту Абраксаса появился кляп из черной ткани. - Прошу извинить его. Чары вечного приклеивания, - чересчур беззаботно сказал Люциус. - Идея моей матери, после того, как он скончался. Драконья оспа, вспомнила Гермиона. Слизнорт и Драко вкратце упоминали об этом на шестом курсе, еще в те времена, когда Гарри нашел ту дурацкую книгу... Она практически провела тот год в состоянии нескончаемой ярости, разрываясь между учебником Гарри по зельеварению и похождениями Рона с Лавандой Браун… Впервые она почувствовала, что, возможно, больше не скучает по ним. «И, возможно, - подумала она, бросив еще один взгляд на зеленые занавески, - это Абраксас написал книгу по запугиванию вашего ребенка и воспитанию сквернословящего маленького Пожирателя Смерти…» - Ты идешь? Не то чтобы мне не нравилось стоять в коридоре, - бодро сказал Люциус, многозначительно приподняв брови, и она подавила желание закатить глаза. - Что… изменилось? - услышала она свой голос. - Что ты имеешь в виду? - Дело ведь не только в возвращении Волдеморта? Люциус театрально моргнул, прислонившись спиной к стене (движение, которое Гермиона с тех пор решила объявить под запретом). - Поразительно, но яснее не стало… - Ты, - просто сказала Гермиона, скрестив руки на груди. - Ты другой. Я хочу сказать, когда мы впервые встретились, ты бы скорее умер, чем прикоснулся ко мне… - Это когда тебе было двенадцать? - спросил Люциус, выглядя совершенно потерянным. - Нет! То есть, да, но это... это не то, что я имела в виду... - пролепетала Гермиона, чувствуя, что краснеет. - Верно, - сказал Люциус, хотя вид у него был такой, словно он изо всех сил старался не ухмыльнуться. - Тогда, боюсь, я не совсем понял вашу мысль, мисс... - Забудь об этом, - отрезала Гермиона, направляясь, как она надеялась, в правильном направлении, потому что ей было просто невыносимо слышать, как он называет ее «мисс Грейнджер». Она предположила, что это, скорее всего, был довольно личный вопрос, но в тот момент обнаружила, что ее это не особо волнует. Она, возможно, так бы и злилась на него, если бы этот невыносимый мужчина не забрел в гостиную, где она заколдовала потолок, чтобы он выглядел как звездное небо (и сделала это довольно хорошо, надо сказать), и не уселся в кресло подле нее. Когда она отказалась признать его присутствие, он вздохнул самым драматичным образом, пока она грозно не развернулась к нему, готовая высказать все, что о нем думает, но замерла, увидев, что он надел очки. - Спокойно, - многозначительно сказал Люциус, видя, как просветлело ее лицо. - Это ненадолго, так что... - Ты выглядишь как учитель английского, - усмехнулась Гермиона, не в силах сдержаться. Шарф Скамандера, почему он показался ей таким горячим? «Прервать миссию, - поспешно подумала она, - прервать, прервать…» Он прищурился в ответ на ее комментарий. - Неважно, я позволю тебе уйти безнаказанной. И я понимаю, о чем ты пыталась спросить, - признался Люциус и помедлив добавил: - В те годы то, что я считал важным, на самом деле… таковым не являлось. Я был одержим статусом, властью и всё, что этому угрожало... - его голос затих. - Мешало тебе? - подсказала Гермиона, стараясь не зацикливаться на его длинных пальцах, которые рассеянно постукивали по подлокотнику кресла. - Пугало меня, - сказал Люциус, и она моргнула с выражением удивления на лице. Он пожал плечами, забавляясь ее реакции. - Я думал, это все, что у меня есть, и, следовательно, единственное, что я могу потерять, - его взгляд опустился. - Я был неправ. Было так тихо, что Гермиона едва осмеливалась дышать. Ей стало интересно, слышит ли он биение ее сердца в тишине. - Ты не казался таким испуганным, когда подрался с Артуром Уизли во «Флориш и Блоттс», - сказала она, надеясь, что это рассмешит его, и почувствовала себя легче воздуха, когда заслужила его смешок. - Нет, у меня были гораздо более серьезные поводы для беспокойства, - спокойно сказал Люциус, и его глаза заблестели, когда он посмотрел на нее. - Например, девушка, которая обходила моего сына на каждом экзамене, а потом, когда мы были во «Флориш и Блоттс», поведала мне... - О, я не хочу знать, - съежилась Гермиона, закрывая лицо руками. - … и очень яростно, смею добавить, что, - Люциус откашлялся, - «страх перед именем только усиливает страх перед...» - Да, я уверена, что она заставила тебя дрожать от страха, - перебила Гермиона, перегибаясь через подлокотник своего кресла и пытаясь выхватить у него очки. - А теперь дай их сюда, я должна показать Джинни... Он поймал ее за руку, его глаза сияли. - Не смей, или у меня не будет другого выбора, кроме как вспомнить о человеке в шкафу… Она на мгновение запнулась, пытаясь не обращать внимания на то, как приятно было чувствовать его руку в своей. - Ах, ты абсолютный…!

***

- Напыщенный болван, - пробормотала Гермиона, когда Невилл и Джинни вошли в спальню Джинни, неся чай, вино и Живоглота (которому, похоже, не нравилось, что его держат в воздухе, как Симбу, или энергичное исполнение Джинни кавер-версии «Круга жизни»). - Проблемы с папочкой? - спросила Джинни, когда Живоглот спрыгнул с ее рук и тяжело приземлился Гермионе на живот. С трудом дыша, Гермиона с несчастным видом схватилась за живот, когда Невилл протянул ей чашку чая и ее любимую кружку со Spice Girls, которая теперь была полна вина. - Я влипла, - призналась Гермиона, делая глоток чая, а затем вина. - Прости, что была такой сволочью, и спасибо за то, что ты такая милая, несмотря на то, что я сволочь, - она сделала еще один большой глоток вина, а затем еще один на удачу. - У нас нет чего-нибудь покрепче? - Тебе нужно появиться на публике через три часа, - категорично заявила Джинни. - До тех пор, это все, что ты получишь. - И еще я думаю, что Люциус убьет нас, если мы приведем его возлюбленную «в нетрезвом виде», - нахально добавил Невилл. - Может, я просто буду пить, пока мне не станет плохо, и тогда я буду не в состоянии идти, - осторожно предположила Гермиона. - Гермиона, - воскликнула Джинни, убирая в сторону бокал с вином и хватая Гермиону за лицо. - Джинни, я правда ненавижу, когда ты... - Ты можешь это сделать! - Ну, в том-то и дело - я не думаю, что смогу! - сказала Гермиона. - Сегодня вечером я должна притвориться, что у меня нет к нему чувств, в то время как я уже… притворяюсь, что у меня есть к нему чувства... - она нахмурилась, прищурив глаза, прежде чем упасть обратно на кровать Джинни, стараясь не пролить вино на простыни. - Мерлиновы яйца, я не могу это сделать. - Можешь! - решительно сказал Невилл. - Я не могу! Это ужасно, хоть я и знаю, что все это фикция, я сомневаюсь, что могу доверять себе, чтобы сдержаться - я просто не знаю, как я буду смотреть ему в лицо без... - Гермиона затихла в отчаянии. - Без мыслей о том, чтобы посидеть на нем? - закончила Джинни. - Извини, подумала, что это может тебя рассмешить, - искренне добавила она, когда Невилл и Гермиона уставились на нее. - У кого-то еще в жизни происходит что-нибудь нелепое? У меня такое чувство, что в таких ситуациях всегда оказываюсь только я, - сказала Гермиона, вертя головой между Джинни и Невиллом. - Луна хочет, чтобы мы попробовали кулинарный мастер-класс для пар? - нервно попытался Невилл. - Ты так говоришь, как будто это рецепт катастрофы, - сказала Джинни. - Понимаешь? Вы, люди, не цените искусство! - Как у вас с Драко? Вы все еще ходите вокруг да около своих чувств? - ровным голосом спросил Невилл. - Учитывая, что за последние несколько дней я сделала множество непристойных комментариев, пока мы были менее чем в пяти минутах ходьбы от его спальни, а он ничего не предпринял, - раздраженно заметила Джинни, - я бы сказала, что нет никаких хождений вокруг да около, потому что нет никаких чувств. - Везет, - с горечью сказала Гермиона. - Извини, - добавила она, увидев выражение лица Джинни. - Знаешь, то, что он не принимает каждое твое предложение пошалить, еще не значит, что он… - Все в порядке, - оборвала Джинни, делая еще один большой глоток вина. - Дело не во мне, - она задумчиво помолчала. - Может, нам стоит напиться в хлам. - Да! Мне нравится эта идея, - воскликнула Гермиона. - Вы обе сильные, способные ведьмы! - резко сказал Невилл, и они вздрогнули от его тона. - Вы просто неотразимы, и вам не нужен алкоголь, чтобы справиться с этим! Сейчас всем надо сходить в душ… - Можно я первая? - вмешалась Джинни. - Сначала Джинни, - провозгласил Невилл. - И... - Не израсходуй всю горячую воду, - сказала Гермиона, указывая пальцем на свою соседку по дому. Живоглот вполсилы ударил ее по нему. - И, - величественно продолжил Невилл, - она не будет расходовать всю горячую воду и... - У меня такое чувство, что для этого нам понадобятся шоты, - задумчиво произнесла Гермиона. - Я согласна, - кивнула Джинни. - Рон приведет Мариэтту Эджком, - внезапно сказал Невилл, допивая вино и ставя пустой бокал на коврик Джинни в шахматную клетку. - Что? - Гермиона разинула рот. - Она... не может прийти... когда ты это узнал? - В четверг. Луна рассказала мне, а ей рассказал Джордж, - пылко признался Невилл, пока Гермиона пыталась осмыслить слова своего друга, - так что тебе нужно привести себя в порядок, пойти туда и засветиться со своим безумно привлекательным фальшивым парнем и, возможно, сказать ему, что он тебе действительно нравится. - О, ни в этой жизни! - усмехнулась Гермиона, поднимаясь на ноги. Кровь стучала у нее в ушах. - Это игра, Невилл - он притворяется. - Может да, а может и нет. А тебе, - сказал Невилл, указывая на Джинни, - нужно рассказать Драко, что ты на самом деле чувствуешь, вместо того, чтобы просто флиртовать. Ты флиртуешь со всеми, поэтому он не уверен, что он особенный. Джинни выглядела уязвленной. - Ну извините меня, профессор Лонгботтом… Гермиона, куда ты направляешься? - Эта мелкая доносчица придет сегодня вечером с моим бывшим парнем в дом моего ненастоящего парня - ненастоящего парня, к которому я, весьма некстати, теперь испытываю настоящие чувства, - процедила Гермиона сквозь стиснутые зубы. - Я выпью еще вина, а потом приведу себя порядок, чтобы выглядеть просто безупречно, а потом мы пойдем на эту вечеринку, и никто не сможет остановить меня.

***

- Мне кажется, что всему виной Дэвид Боуи в «Лабиринте», - натянуто сказала Гермиона, пока они сидели при всем параде в переполненном такси на Чаринг-Кросс-роуд, ели еду из Макдональдса и ждали, пока у Луны закончится рабочий день. - Кто? - обиженно спросил Невилл. - Блондин, ухмыляется, ходит с тростью, - сказала Джинни, жуя второй чизбургер, когда Луна открыла дверь и скользнула на уже забитое заднее сиденье. - Понятно. - Итак, готовы ехать? О, все выглядят так мило, - радостно воскликнула Луна, усаживаясь на колени Гермионы. - Гермиона ясно дала понять, что сегодня вечером мы должны выглядеть особенно горячо, - объяснила Джинни с полным ртом картошки. - Я так не говорила, - сказала Гермиона, пристегивая себя и Луну ремнями безопасности (ужасно небезопасно, но в данный момент ей было все равно). - Это подразумевалось, - сказал Невилл. - Чудесно, - мечтательно произнесла Луна, хватая куриные наггетсы Гермионы. - Это потому, что ты хочешь выглядеть хорошо для Люциуса? Гермиона закрыла глаза, трижды щелкнула каблуками своих ботинок со звездами и помолилась, чтобы все это поскорее закончилось.

***

То, что должно было стать последним публичным инцидентом, произошло в поместье, которое, по мнению Гермионы, выглядело просто потрясающе. Покров потолка представлял собой ночное небо, усеянное звездами (Гермиона постаралась на славу и была вполне довольна результатом). Куда бы она ни посмотрела, люди смеялись, танцевали и пили под мерцающими волшебными гирляндами, плавающими фонариками и удивительными интерактивными рождественскими украшениями Луны. - Я люблю этих оленят! - воскликнула Сьюзен в сияющем золотом наряде, крепко обнимая Гермиону. - Возможно, я переборщила с шампанским, но тебя я тоже люблю! - Я тоже тебя люблю, - сказала Гермиона, не в силах звучать сурово, и схватила фужер с парящего подноса. - Спасибо, что распространила информацию, ты просто чудо! Только посмотри сколько тут людей! - Рон здесь, но он выглядит ужасно, - выразительно сказала Сьюзен, как можно шире открывая глаза для пущей убедительности. - Просто ужасно. А ты выглядишь так мило, особенно с распущенными волосами и с этими маленькими жемчужинками… - Сьюзен, я правда люблю тебя, - сказала Гермиона, подразумевая именно это, когда Сьюзен просияла, обнимая шокированную Джинни. - Драко здесь, его загнала в угол какая-то ведьма с нижнего этажа, - сообщила Сьюзен Джинни, которая торжественно кивнула, взяла у Гермионы фужер с шампанским, осушила его и растворилась в толпе. - Давай, девочка! - крикнула Сьюзен. - Думаю, мне надо поесть. - Отлично, у нас есть картошка-фри, - сказала Гермиона, открывая сумку и доставая остатки еды из Макдоналдса. - Мы заказали слишком много и... Сьюзен схватила ее и поцеловала Гермиону в губы, прежде чем забрать остатки еды. - Ты великолепна, - воскликнула она, открывая бумажный пакет. - Я чертовски люблю чизбургеры, Невилл! - взволнованно произнесла Сьюзен, хватая Невилла за пиджак, когда он и Луна последовали за Гермионой в прихожую. - Гермиона принесла чизбургеры, а мне нужно с кем-нибудь поцеловаться. Пойду поищу кого-нибудь под омелой. Adios, - провозгласила она, показав им всем средний палец и исчезнув в толпе. - Пожалуй, нам надо пойти за ней, - настояла Гермиона. - Мы разберемся, - Невилл приподнял брови. - Найди Люциуса. - О, я не могу, - сказала Гермиона, чувствуя, как у нее начинают подгибаться колени. - Я все испорчу, Невилл, вот увидишь. Невилл поцеловал ее в лоб. - Будь храброй, - он схватил Луну за руку, и они бросились вслед за Сьюзен. Гермиона прикусила губу, оглядываясь по сторонам. Они не так уж сильно и припозднились, и все же казалось, что многие гости уже были изрядно навеселе. Она взяла еще один фужер шампанского, улыбаясь и кивая всем знакомым лицам, пока шла по поместью. Она сможет это сделать. Она безусловно сможет это сделать. Войдя в бальный зал, Гермиона замерла. Менее чем в шести метрах от нее (и умудрившись быть очень заметными, несмотря на скопление ведьм и волшебников) Рон и Мариэтта целовались с таким неистовым отчаянием, словно им только что сказали, что приближается конец цивилизации. Гермиона поморщилась, вспомнив, как Рон задействовал слишком много языка, и осушила свой бокал, поставив его на проплывающий мимо поднос. Ей было приятно отметить, что она не испытывала ревности, только легкое чувство смущения. «Снимите комнату», - сказала она, ни к кому конкретно не обращаясь. - Если хочешь знать мое мнение, - произнес шелковистый голос у ее уха, и она сглотнула, когда его руки обвились вокруг ее талии, притягивая ближе к себе, - они выглядят так, как будто слишком стараются. - О, несомненно, - пробурчала Гермиона, к счастью, обретая дар речи, несмотря на то, что ее мозг, похоже, перестал работать. Мерлин, он такой теплый. - Кто-то должен наложить на них дезиллюминационные чары. - Думаю, все довольствуются тем, что игнорируют их. Тебе кто-нибудь говорил, что ты потрясающе выглядишь сегодня вечером? - Нет, - честно ответила Гермиона, - хотя Сьюзен Боунс сказала мне, что я великолепна. А потом она поцеловала меня. Люциус цокнул языком. - Похоже, Сьюзен была права. Ах, кто-то вмешался, слава Мерлину... - Да, это миссис Эджком, - сказала Гермиона, поспешно вырываясь из его объятий, чтобы поскорее сбежать. - Она администратор каминной сети, и она ненавидит меня, так что... о, - сказала она, впервые за этот вечер оценив его внешний вид. На нем была черная мантия с узором из черного бархата, а его длинные волосы были стянуты сзади черной лентой. - Ты выглядишь... твои волосы, ты... - Тебе не нравится? - спросил Люциус, приподняв бровь, как бы говоря, что ему все равно. Ее так просто не одурачить. - Нет, ты прекрасно выглядишь, - серьезно сказала Гермиона, прежде чем попытаться сдать назад. - То есть, не то чтобы это в новинку, ты всегда прекрасно выглядишь - ты знаешь, что я имею в виду, - вздохнула она, когда он приподнял брови, глядя на нее. - Что я хочу сказать, так это… - Возможно, тебе стоит поторопиться, миссис Эджком направляется сюда… - Точно, - взвизгнула Гермиона, беря его за руку, когда они исчезли в успокаивающем потоке толпы, не останавливаясь, чтобы перевести дух, пока не достигли столь же переполненного внутреннего двора. Она не могла не заметить узор на его мантии, когда свет отражался от ткани... это было похоже на… - Созвездия, - сказала Гермиона, проводя пальцами по его рукаву. - Да, - ответил Люциус самым незаинтересованным тоном, - я подумал, что они хорошо подойдут к твоим ботинкам. Итак, это тоже твоих рук дело? Гермиона прикусила губу, чтобы скрыть улыбку, позволяя ему еще раз притянуть ее к себе, пока они любовались внутренним двором, на который они с Луной потратили так много времени. - Этому приему меня научил Джордж, - объяснила она. - Если елочный шар столкнется с оленем, они превратятся в звезды и…. - Да, да, вижу ты выполнила свою домашнюю работу, не так ли, умница? - одобрительно пробормотал Люциус, и это всё, что требовалось, чтобы она провела остаток вечера, ловя себя на том, что фантазирует о нем, как о своем профессоре нумерологии в Хогвартсе. У нее пересохло во рту. Она просто представила его в пустом классе, положившего ладони на ее парту, когда он склонился над ней, его великолепные серые глаза сузились. «Похоже, у нас проблема, мисс Грейнджер. Вы знаете, почему я попросил вас остаться?» «Пожалуйста, сэр, - представила она, - я не виновата, что мое домашнее задание использовали, чтобы разжечь огонь для саламандр - мы должны были сохранить им жизнь, иначе я бы провалила экзамен по уходу за магическими существами…» Но сейчас ее сердце бешено колотилось, и она не была уверена, было ли причиной тому ее возбуждение от фантазии или она действительно паниковала из-за провала экзамена. «Ты сдала, - сказала она себе, надеясь выровнять свой пульс на тот случай, если Люциус обратит на это внимание (Мерлин, он был так близко!). - Ты сдала все экзамены. На «отлично». Макгонагалл так гордилась тобой». Но ее сердцебиение не показывало никаких признаков замедления. «Понятно, - услышала она, как продолжил Люциус в ее голове, - вы скорее предпочли завалить мой предмет, чем уход за магическими существами. Должен сказать, я разочарован, мисс Грейнджер…» «Это мой любимый предмет! Пожалуйста, профессор Малфой, - взмолилось ее воображаемое «я», и глаза Гермионы закрылись при мысли об этом звании, - пожалуйста, я не могу провалить экзамен! Я знаю, что поступила плохо, но я сделаю все, что угодно!» Несмотря на то, что ее фантазийный диалог заставлял ее слегка пресмыкаться, она ничего не могла поделать с собой. Она слишком хорошо представляла выражение его лица, его приподнятые брови, его глаза с тяжелыми веками, когда он рассматривал ее. «Все, что угодно?» Она чуть поерзала в объятиях волшебника. Фантазировать о нем, когда он был всего в нескольких сантиметрах от нее, вероятно, было не очень хорошей идеей, но, похоже, это даже как-то подпитывало ее. Не помогало и то, что, находясь так близко к нему, он, казалось, завладел ее чувствами. Она чувствовала, как его руки обнимают ее за талию, а подбородок касается ее макушки. Она была буквально окутана его ароматом... бергамот и дым… лавровый лист и ветивер… ей придется украсть флакончик этого парфюма, просто чтобы получить хотя бы частичку его. «О нос Волдеморта, Гермиона! Держи себя в руках, - раздраженно подумала она. - Перестань вести себя как…!» «Ты ведь умная девочка, да? - Люциус в ее голове перебил ее. - Что ж, полагаю, мы могли бы прийти к соглашению. Ты же умеешь считать? «Считать, сэр? - она почувствовала, как презрительно сморщила нос. - Да, профессор, конечно я умею считать». «Замечательно, - вкрадчиво произнес он, выпрямляясь и закатывая рукава, - а теперь нагнись над своим столом и не смей сбиваться со счета, сколько раз моя рука…» - Уизли выглядит так, словно вот-вот взорвется, - державший ее Люциус прошептал ей на ухо, и она подпрыгнула от испуга. Она понятия не имела, что Рон и Мариэтта каким-то образом оказались во дворе. - У него на самом деле красные уши, или это просто от света? - На самом деле, - пробубнила Гермиона, расстроенная тем, что реальный Люциус прервал ее фантазию. Спиной она почувствовала вибрацию в его груди, когда он тихо рассмеялся. - Знаешь, держать тебя вот так - думаю, это идеально. Сердце Гермионы подпрыгнуло, ее фантазия была позабыта. - Правда? - Конечно, - недоверчиво сказал Люциус, - посмотри на него - я едва прикасаюсь к тебе, а он уже кипит от злости. Сердце Гермионы опустилось обратно на свое законное место, так низко, что, будь оно в водоеме, то русалки могли бы составить ему компанию. «Так тебе и надо, - мысленно огрызнулась она на него, - маленький предатель». - Думаю, мы могли бы сделать что-нибудь и похуже, - услышала она свой голос. - Мм? - Я... - она засомневалась. То, что она делала, было не вполне достойно. - Что, если он застукает нас? Как только она это сказала, ей захотелось взять свои слова обратно. Не только потому, что это звучало до боли жалко, но и потому, что было нечестно пытаться обманом втянуть его в нечто подобное. - Хм, - задумчиво произнес Люциус, и она закрыла глаза. Она почувствовала, как он заправил прядь волос ей за ухо, нежно коснувшись пальцами ее шеи. Она ухмыльнулась, прижимаясь еще ближе к нему, и он повторил жест, коснувшись губами ее уха и прошептал. - Уверен, что для ведьмы, которая зачаровала потолок, не составит труда заставить Уизли увидеть что-то подобное. Гермиона проглотила свою обиду. Ну разумеется. О чем она думала? Было бы слишком трудно осуществить такую операцию, это не что иное, чем принятие желаемого за действительное, а он... Ему даже в голову не пришло, что Рон может наткнуться на них самих, а не на их видения - вот насколько нежеланной она была для него. Люциус в ее воображении вздохнул, явно скучая: «Просто займись своим делом, Грейнджер. Мне от тебя ничего не нужно». Что ж, пора за дело. - Я думала, ты сказал, что зачаровать потолок - это детский лепет, - надменно сказала она. Он остановился. - Я так сказал? - Да, - натянуто ответила Гермиона. - И что любой стоящий волшебник может сделать это в мгновение ока. - А, - сказал Люциус. - Похоже, я вел себя немного по-идиотски, да? - Ты? - спросила Гермиона в притворном изумлении, и он снова усмехнулся, прежде чем - ее предательское сердце чуть не выскочило из груди - оставить дорожку из нежных поцелуев на ее шее. Боже, от этого ей почти захотелось расплавиться - кто бы мог подумать, что Люциус Малфой может быть таким ласковым, причем на людях…? Он только ПОЭТОМУ так себя и ведет, потому что вы на людях! Перестань мечтать, идиотка! - Полагаю, мне придется загладить свою вину перед тобой, - невинно пробормотал Люциус ей в шею, и Гермиона прикусила губу. - Уизли все еще смотрит? - Угу, - ошеломленно произнесла Гермиона, хотя понятия не имела, смотрит ли Рон, и вряд ли ее это волновало… - То есть, нет, - пролепетала она, нехотя отстраняясь от него, только он не совсем отпустил ее - его рука по-прежнему обхватывала ее талию. Ее лицо бросило в жар. - Нет, он... он занят, так что... так что, наверное, тебе просто придется принести мне что-нибудь выпить? - предложила она, осторожно поворачиваясь так, чтобы прижать руки к его груди (его груди!), и умоляюще глядя на него снизу-вверх. Его лицо ничего не выражало, а глаза были непроницаемы. Возможно, она смутила его; возможно, она обратила его внимание на тот факт, что их отношения не что иное, как фарс? Да, скорее всего, так и было. «Да ладно, лучше поцелуй его», - сказал тихий голос в ее голове, и Гермиона начала действовать прежде, чем подумать о том, что, черт возьми, ей не следует этого делать. Она позволила своим рукам медленно скользнуть вверх по его груди и обвиться вокруг его шеи… она могла бы поклясться, что его дыхание участилось… Мерлин, его запах... Она прижалась к нему, приподнялась на цыпочки и… Он быстро придвинулся и в спешном порядке поцеловав ее в лоб. Гермиона замерла. На мгновение никто из них не проронил ни слова. - Насчет напитка, - начал Люциус, прочистив горло, - хочешь что-то конкретное или...? - Что-нибудь крепкое, - услышала она свой тоненький голосок, резко опускаясь на пятки. Как она могла быть такой умной и в то же время такой тупой? - Огневиски, неразбавленный джин, ацетон. Мне все равно. - А, - сказал он и сглотнул. - Ясно, - он колебался. - Герми... - Боже мой, вы двое! - воскликнул голос рядом с ними, и Гермиона быстро прижалась ко все еще напряженному Люциусу, когда его сын приблизился к ним. Она лишь удивилась, увидев его в сопровождении раскрасневшейся Джинни. - Вы такие милые, аж до тошноты. Просто не можете оторваться друг от друга, да? - Простите его, мне кажется, он выпил слишком много сливочного пива, - беспечно сказала Джинни. - Не расстраивайся, но твой сын легковес. - Это не так, - отметил Драко с помутившимся взором. - Еще бутылка, и он начнет признаваться всем в любви, - возразила Джинни. - Ладно, думаю, с тебя хватит, - фыркнул Драко, обнимая ее за плечи и пытаясь прикрыть ей рот ладонью. Беззлобно оттолкнув его руку, Джинни подмигнула Гермионе, которая безучастно улыбнулась в ответ. Увидев их вместе, таких явно притягательных друг для друга, но все еще с осторожностью танцующих вокруг своих чувств, таких беззаботных, веселых и настоящих, она почувствовала такую ревность, что казалось, она сейчас плюнет. - Кстати, о тошнотворности, я тут подумала, что рыбак рыбака видит издалека, - спокойно ответила она, шевеля бровями в сторону Драко, когда повернулась в объятиях Люциуса, снова прижимаясь спиной к его груди. - Вы двое очаровательны. - Перестань, - рассмеялся Драко, бросив на Джинни слегка испуганный взгляд. - Это не... мы... - Друзья, - мягко сказала Джинни, ее манера держаться была совершенно невозмутимой. - Разве это не мило, что они могут заканчивать предложения друг за друга? - поддразнила Гермиона, пытаясь скрыть свое волнение. Он ничего не сказал - почему он ничего не сказал? Но она почувствовала его смех у своего уха. - Если под мило ты подразумеваешь тошнотворно. Надеюсь, ты не ждешь, что мы удивимся, когда ты назначишь дату. - Знаешь, Люциус, - невинно сказала Джинни, - если ты так отчаянно хочешь, чтобы я называла тебя «папочкой», я уверена, что мы сможем прийти к другому соглашению. Гермиона почувствовала, как еще один раскаленный добела укол ревности пронзил ее. Она открыла рот, готовая сказать Джинни, что та не может заполучить их обоих, когда по выражению лица Драко поняла, что тот значительно протрезвел. А. Это не флирт с Люциусом, а небольшой толчок для Драко. Умная девочка. - Джиневра, - серьезно сказал Люциус, - признаться, я отчаянно хочу, чтобы ты это сказала, когда твой отец будет находиться в пределах слышимости. Однако до тех пор, боюсь, я не заинтересован в том, чтобы ты называла меня иначе, чем по имени. «Отлично», - яростно подумала Гермиона. - Ты - другое дело, - мрачно пробормотал Люциус ей на ухо, отчего у нее по спине пробежали радостные мурашки. - Плащ Снейпа! - неуверенно произнесла Гермиона. - Мне только что пришла в голову мысль - если Джинни и Драко поженятся, кем вы с Артуром будете приходиться друг другу? - А теперь, я думаю, пришло время еще выпить, - решительно сказал Люциус, выпуская Гермиону из своих объятий, в то время как Драко хихикнул, увидев выражение лица своего отца. - Я присоединюсь к тебе, - ухмыльнулся Драко, и у Гермионы сложилось впечатление, что он намеревался подразнить своего отца перспективой объединения семьи Малфоев и Уизли. Она тоже ухмыльнулась, пока не поняла, что Рон будет шурином Драко. - Что-нибудь для тебя, дорогая? - спросил ее Люциус. - Тыквенный сок? Огневиски? Ацетон? - добавил он вполголоса, и от слегка нервного выражения его лица у нее екнуло сердце. - Удиви меня, - сказала она и неистово захлопала ресницами. - Папочка. На него это явно не произвело впечатления, но она заметила, как приподнялись уголки его губ. - Значит, ацетон, - сказал он, и она фыркнула. Не прошло и минуты, как кто-то взял ее за руку, пытаясь довольно настойчиво оттащить в сторону. Гермиона подпрыгнула, открыв рот, чтобы накричать на придурка, который решил распустить руки, когда столкнулась лицом к лицу - ее сердце остановилось – с Гарри. - Гарри… что, ради всего святого, ты делаешь…? - Нам нужно поговорить, - решительно сказал Гарри.