Глава 9

Часы с Микки Маусом едва пробили половину десятого, когда Гермиона аппарировала на кухню в ее квартире, совершенно измотанная. Она взмахнула волшебной палочкой в направлении подставки для вин, и оттуда вылетела бутылочка красного и откупорилась с таким смаком, что пробка умудрилась разбить старую банку из-под мармайта, которую Невилл использовал для выращивания плюща последние три недели. Гермиона выругалась и, не задумываясь, топнула ногой - и тотчас же пожалела об этом, поскольку, судя по ощущениям в пальцах ног, она сломала что-то немаловажное. Она плюхнулась на кухонный пол, снимая свои красивые, но чертовски ужасные ботинки, а затем сбросила сверкающее темно-синее платье, игнорируя желание засунуть его в мусорное ведро. В какой-то момент между тем, как она смывала макияж и переодевалась в свою самую удобную одежду (одну из старых футболок Рона с «Пушками Педдл» и синие пижамные штаны с изображением медвежонка Паддингтона), у нее потекли слезы, но она притворилась, что не замечает их, и к тому времени, когда она опустошила свой первый бокал вина, они исчезли.

***

Гермиона была так шокирована, увидев лицо Гарри - Гарри, ее мозг не мог перестать повторять его имя, словно какую-то мантру, и ее сердце как будто остановилось и забилось сильнее при виде него - что слова полностью покинули ее. Ее руки, казалось, дернулись вверх, как если бы их потянули за невидимые ниточки, и она с чем-то вроде ужаса осознала, что инстинктивно хотела обнять его. Он пришел, чтобы извиниться за свое молчание? Прежде чем она смогла остановить себя (с чем у нее действительно были проблемы в последнее время) ее разум сформировал сценарии, где он опускается на колени и молит ее о прощении, заявляя, что он осознал свою ошибку, и что, на самом деле, она была гораздо лучшим другом, чем Рон… О. Рон. Все дело в Роне. Когда ее душа ушла в пятки, Джинни протиснулась перед ней, заслоняя от бывшего лучшего друга, и Гарри был вынужден отпустить ее руку. - В чем дело? - тут же спросила Джинни. - Это касается только меня и Гермионы, - быстро сказал Гарри, избегая ее взгляда и не сводя своих зеленых глаз с Гермионы. - Мы можем поговорить наедине, пожалуйста? Джинни взяла Гермиону за руку, ее пожатие показалось теплым и ободряющим. - Не думаю, что это хорошая идея. - Я думаю, она в состоянии говорить сама за себя, спасибо, - сказал Гарри, наконец-то сумев взглянуть в лицо своей бывшей девушке. Гермиона ему не завидовала - Джинни унаследовала свирепый взгляд миссис Уизли. - В отличие от Рона, да? - резко сказала Джинни, и Гермиона сжала руку подруги. Последнее, что им было нужно, это чтобы Джинни прокляла Гарри посреди вечеринки в Малфой Мэноре - Мерлин, будет просто чудесно попытаться объяснить это Люциусу… Под влиянием этой мысли, Гермиона с широко распахнутыми глазами спряталась за Джинни. - Не сейчас, - настаивала она, надеясь, что сможет заставить его уйти. Это было уже их четвертое появление с Люциусом, и она хотела провести с ним как можно больше времени. - Если бы мы могли поговорить об этом позже, я бы... - Тебе не кажется, что это зашло уже слишком далеко? - спросил Гарри, и именно тот факт, что он выглядел таким сочувствующим, таким понимающим, остановил ее на полпути. Что, черт возьми, он имел в виду? Он ведь не знал, что у нее были чувства к Люциусу? Как, черт возьми, он догадался об этом - разве что каким-то образом достиг совершенства в легилименции? От скорости, с которой проносились ее мысли, у Гермионы закружилась голова, и она мертвой хваткой вцепилась в Джинни... Подождите. По сути, она должна была испытывать чувства к Люциусу. Проблемой будет, если Гарри поймет то, что она пыталась скрыть ранее (в чем назойливый дитя боггарта мог быть весьма хорош): что ее отношения с Люциусом не что иное, как фарс. Она поймала себя на том, что хочет выпить бокал (или, возможно, три) шампанского. - Наедине! - выпалила Гермиона, хватая Гарри за рукав изумрудно-зеленой парадной мантии и торопливо таща его за собой, надеясь, что никого особо не заботит тот факт, что теперь она довольно неистово тащит Избранного вверх по мраморным ступеням обратно в Малфой Мэнор. - Давай поговорим наедине. Это не займет много времени, - бросила она через плечо, пытаясь не обращать внимания на острый укол вины, который она почувствовала внизу живота, когда увидела растерянное выражение лица Джинни. - Хорошо, я... я буду здесь... - Обязательно было делать это прямо сейчас? - прошипела Гермиона, когда они вдвоем пробирались сквозь толпу. - Извини, я не вовремя? - недоверчиво спросил Гарри, когда они увернулись от проплывающего подноса с шампанским; Гермиона с тоской наблюдала, как он уплывает за пределы ее досягаемости. - Очень не вовремя, - проворчала она, затаскивая Гарри в первую попавшуюся ванную комнату и запирая за ними дверь. - Будем надеяться, что никто не воспользуется Алохоморой, - сказал Гарри с тенью улыбки на лице, и Гермиона увидела в зеркале ванной комнаты свой собственный болезненный отклик. - Ты хорошо выглядишь, - сказала она, не в силах придумать, что еще сказать. - Спасибо, - сказал он. - Ты... э-э... милое платье. Гермиона восприняла это как должное. - Спасибо, - сказала она, чувствуя, как ее ладони начинают потеть. Хоть она и не скучала по этому, было слишком очевидно, что чего-то - кого-то - не хватало на этой встрече. Ей было больно осознавать, что их дружба никогда не будет такой, как прежде, только потому, что она решила разрушить ее, это была ее вина и… Нет. Она не могла так думать. Уже нет. Гарри уставился на черный мраморный пол. - Я знаю, ты расстроена из-за него... - О, черт возьми, - пробормотала Гермиона. - … но тебе действительно нужно прекратить это, Гермиона. - Прошу прощения? Прекратить что? - ледяным тоном спросила Гермиона, прислонившись к туалетному столику. - Не прикидывайся, будто не знаешь, - сказал Гарри с таким надменным выражением лица, что это чуть не заставило ее выхватить палочку и проклясть его. - Я не знаю, - заявила Гермиона. - Так что, либо выкладывай, либо я возвращаюсь на свое свидание… - Это повторение истории с Маклаггеном! - раздраженно бросил Гарри. - Ты просто схватилась за первого попавшегося парня, который, как ты знаешь, разозлит Рона. Но Люциус Малфой? - Что ж, выходит это сработало, верно? Ты разговариваешь со мной только потому, что Рон злится! - огрызнулась Гермиона. - Не притворяйся! - добавила она, когда Гарри начал протестовать. - Я права, не так ли? Вот почему ты наконец заговорил со мной. Гарри промолчал. Гермионе вдруг стало очень трудно сглотнуть - как будто в горле у нее застрял ком. - Ты даже не спросил, как у меня дела. Ни разу. Ты всегда занимаешь его сторону. - Да брось, Гермиона, ты же знаешь, что это неправда… - С ним тебе всегда было интереснее, чем со мной. Это всегда были Гарри и Рон, с самого первого дня в Хогвартс экспрессе, так ведь? - Мы больше не в школе, - мягко сказал Гарри. - Чего ты вообще пытаешься этим добиться? Ты расстаешься с Роном, а потом выкидываешь подобный номер, чтобы вернуть его… - Я не хочу вернуть его, - горячо возразила Гермиона. - И не смей вести себя так, будто я совершила какое-то тяжкое преступление, Рон поступал так со мной тысячи раз... - Тогда что? Она подумала о Невилле и о том, как он смотрел на Луну, словно она была единственным пятном цвета в мире, окрашенном во все оттенки серого. Она подумала о Джинни и Драко, которые украдкой поглядывали друг на друга с каким-то натянутым пылом. Она подумала о Люциусе, об ощущении его ладони в своей, его руках, обвивающих ее талию, о том, как он… Но лишь потому, что ты сама попросила его об этом. Мерлин, какая же она дура. Ее мысли перескочили к тому моменту, когда она попыталась поцеловать его, и от стыда ей захотелось свернуться калачиком на полу. - Гермиона, - серьезно сказал Гарри. - Хватит. Гермиона почувствовала себя уязвленной, и ее возражение застряло где-то в горле. То, что от него осталось, опустилось в желудок, где к нему присоединилось ее глупое сердце. Ей отчаянно хотелось сказать Гарри, что она чувствует на самом деле - что все может стать, как прежде - но он был прав. Они больше не в школе, и они больше не те, кем были раньше. Может быть, так будет не всегда - может быть, однажды они смогут стать… Но на данный момент она покончила с принятием желаемого за действительное. Она просто слишком устала. - Извини, но мне нужно пойти и найти своих друзей, - твердо объявила Гермиона, отпирая дверь быстрым взмахом палочки. - И ты можешь сказать Рону, что он может подавиться своими собственными слюнями или даже Мариэттиными - я не привередлива, - коротко добавила она, распахивая дверь и направляясь обратно на вечеринку. Возвращаясь обратно в толпу, и чувствуя, как начинают болеть ноги, Гермиона вытянула шею, отчаянно выискивая знакомые лица своих соседей по квартире. Кого бы она ни нашла первым, она скажет им, что чувствует себя плохо и вынуждена уйти. Конечно, вежливее всего было бы найти Люциуса - мистера Малфоя - и сказать ему, что ей нужно бежать, но чувство неловкости подсказывало ей, что она... не может. Просто не может. Гермиона продолжила свои поиски в соседней комнате, и как только вошла, ее глаза встретились с человеком, с которым ей меньше всего хотелось бы разговаривать: с Роном. С довольно угрюмым видом он стоял рядом с Мариэттой, пока она беседовала с другой парой, но сразу же выпрямился, увидев ее. По его походке она могла сказать, что он, возможно, позволил себе слишком много шампанского (все эти мелкие подробности о Роне, которые ей не терпелось забыть, не терпелось стереть из своей памяти - можно ли просто применить Обливиэйт, чтобы избавиться от воспоминаний об отношениях?). Ни сказав ни слова, он отошел от Мариэтты и направился к ней через комнату, уворачиваясь от людей направо и налево. «О нет, - подумала Гермиона, стремительно разворачиваясь на ноющих ногах и спеша в первом попавшемся направлении - обратно во внутренний двор. - Не сейчас». - Миона? Выругавшись про себя, она подумала, что, может быть, ей просто нужно исчезнуть - как бы она хотела, чтобы у нее была мантия-невидимка… - Гермиона, пожалуйста, подожди... Он был таким чертовски высоким - будь прокляты его длинные ноги и ее желание носить каблуки, но она была почти у ступенек внутреннего двора, хотя постойте - что, черт возьми, она будет делать, когда доберется туда? Она быстро развернулась и нырнула под плавающий поднос, только чтобы оказаться лицом к лицу с Драко, который, казалось, возликовал, увидев ее. Он аккуратно положил руку ей на поясницу, как будто хотел направить ее обратно в хаос. - Привет, папа везде тебя искал, где ты... с тобой все в порядке? - добавил он, наконец-то заметив ее измученное выражение лица. - Что-то случил…? - Гермиона! - раздраженно крикнул Рон, наконец-то догнав их - он каким-то образом прихватил выпивку по дороге, везучий ублюдок. - Ты что, не слышала меня? О, это ты, - грубо добавил он, свирепо глядя на Драко (или пытаясь смотреть - похоже его глаза не могли подолгу удерживать фокус). - Извини, он пьян, - поспешно объяснила Гермиона, извиняясь перед Драко, чьи брови взлетели на лоб. - Ненавижу, когда ты говоришь обо мне так, словно меня здесь нет, - пробормотал Рон. - Тогда уходи, - беспечно сказал Драко. - О, не надо, - без особой надежды сказала Гермиона, отчетливо понимая, к чему все идет, и не в состоянии оценить величайшую странность того, что Драко Малфой защищает ее. - Хочешь попробовать? - потребовал Рон, расправляя плечи. - Не хочет, - устало сказала Гермиона, прежде чем Драко успел что-либо сказать. - Правда, не стоит, - добавила она, увидев возмущенное выражение лица Драко. - И убери от нее свои руки, ясно? - добавил Рон, нахмурившись. - Всё совсем не так, а даже если и так, это не твое дело, - огрызнулась Гермиона, теряя самообладание. На самом деле, ее терпение подходило к концу. - Точно. Я и забыл, что тебе нравятся такие же Пожиратели Смерти, как и твои книги, - ехидно сказал Рон. - Чертовски старые. Гермиона замолчала, не в силах придумать, что сказать, когда лицо Драко исказилось в усмешке. - Что это было, Уизли? - Игнорируй его, - твердо сказала Гермиона, хватая Драко за руку и пытаясь увести его к ступенькам внутреннего двора, хотя ее кровь кипела, - просто игнорируй его, он не... - Думаю, ты меня слышал, - нахально сказал Рон. - Не смей так с ней разговаривать... - И что ты сделаешь? Пойдешь поплачешься мамочке? - спросил Рон, осушая свой бокал и ставя его на проплывающий мимо поднос. Гермиона заметила, как Драко потянулся за своей палочкой, но, к ее удивлению, она первой перешла к действиям - когда Рон повернулся обратно лицом к ним, уже держа в руке еще один бокал шампанского, она почувствовала, как ее рука отдернулась назад и тут же вытянулась вперед, как будто по собственной воле, и наблюдала со смесью шока и удовлетворения, как она ударила его со всей силы прямо в лицо. Раздался почти тошнотворный хруст, и Рон выругался, выронив свой бокал - он практически музыкально разбился об пол. Он прижал руку к носу, из которого начала хлестать кровь. Кто-то ахнул, и Гермиона отчетливо осознала, что люди во дворе смотрят на них, но ее это больше не волновало. Она потратила слишком много времени на этого тупого собрата флоббер-червя, и ударить его было довольно приятно (довольно приятно? Скорее чертовски фантастично). - Рональд Уизли, ты абсолютный… мерзавец! - смогла выдавить из себя Гермиона. «Хотя на самом деле, - подумала она, снова отдергивая руку, - что тут еще скажешь?» Несмотря на невыгодное положение Рона, он, очевидно, был готов ко второму удару и вскинул руку, когда она замахнулась в его сторону, отбросив ее назад на Драко, который, к сожалению, принял на себя основную тяжесть ее следующего удара, когда ее сжатый кулак врезался ему в лицо. Драко выругался, приложив руку к правому глазу, и Гермиона услышала, как чей-то голос во дворе, очень похожий на голос Джинни, сказал: «Вот дерьмо». - Извини! - взвизгнула Гермиона, пытаясь оценить ущерб, в то время как Рон рванулся вперед, выплевывая оскорбления в их сторону; Гермиона быстро притянула Драко к себе, а Рон промчался мимо них и скатился вниз по ступенькам, падая прямо на Захарию Смита. «Что ж, - подумала Гермиона, когда Рон повалил Смита на землю, по-видимому, больше не заботясь о том, кого избивает, - по крайней мере, хоть кто-то получил по заслугам». Джинни взбежала по ступенькам, полностью игнорируя свое жалкое подобие брата, который все еще катался по траве. - С тобой все в порядке? - Эм, - сказала Гермиона. - Ну… - А ты! - Джинни грозно повернулась к Драко, чей здоровый глаз расширился от испуга. - Это было так глупо! - яростно воскликнула Джинни и, к шоку Гермионы, обвила руками его шею и поцеловала. Гермиона почувствовала себя странно, как будто вторглась в чужую личную жизнь. Она оглядела лица внизу, в сверкающем внутреннем дворе, и увидела, что чисто по волшебству Мерлина, Лю… мистера Малфоя там не было. Она ненавидела ту часть себя, которая хотела обратного. - Э… э... я ухожу, - беспомощно сказала она в направлении Джинни и Драко. Если они и услышали ее, то не подали виду. Гермиона вздохнула, пытаясь не обращать внимания на волну зависти, которая была настолько сильной, что ее затошнило. «Приятного вечера», - с горечью сказала она. По крайней мере, подумала она, сегодняшний вечер был насыщен событиями, но все, чего ей хотелось прямо сейчас - это оказаться дома.

***

И вот она дома. Совершенно одна. Джинни, как она себе представляла, прекрасно проводила время с Драко, в то время как Невилл и Луна, вероятно, все еще веселились на вечеринке. Сьюзен уж точно веселилась. И вот она здесь, в одиночестве, убивается, в одиночестве, довольствуется тем, что сидит на их зеленом бархатном диване, завернувшись в мантию, которую она так и не вернула, и кипит, в одиночестве, и... она упоминала, что была совершенно одна? За исключением того, что раздался стук во входную дверь. «Нет, - яростно подумала она, глубже зарываясь в мантию, пахнущую древесным дымом и ветивером, - нет, я не собираюсь НИ С КЕМ разговаривать. Я собираюсь дочитать «Рождество Эркюля Пуаро» и допить это вино, а потом я расплачусь, и если вам, Человек за дверью, это не нравится…» Стук повторился. Она выпуталась из мантии, осторожно поднимаясь на свои чувствительные ноги. О, для человека за дверью это действительно было неподходящее время. Гермиона распахнула дверь и столкнулась лицом к лицу с Люциусом Малфоем, стоявшим в прихожей. Его длинные волосы больше не были стянуты сзади (борясь с искушением запустить в них пальцы, она стиснула руки в кулаки), и, если бы ей пришлось сделать предположение, она бы подумала, что он слегка нервничает. Ну разумеется. Разумеется, он пришел, когда на ней была самая нелицеприятная одежда в мире, а ее волосы были в таком диком беспорядке, что она бы не удивилась, узнав, что за последние сорок пять минут в них тайно обосновался Сычик. - Ты ушла, ничего не сказав, - произнес он тоном, который каким-то образом был одновременно обвиняющим и неуверенным. - Я думала, ты не будешь возражать, - ледяным тоном парировала она. Он приподнял брови. - Правда? Она пожала плечами, надеясь, что ее холодная и безмолвная манера поведения говорит о том, что она не в восторге от идеи впустить его. - Ты не пригласишь меня войти? - слегка надменно спросил мистер Малфой. - Наверное, - угрюмо пробормотала Гермиона, отступая в сторону. - Входи. Он коротко кивнул, пройдя внутрь, и она закрыла за ним дверь. - Спасибо. - Без проблем. Чаю? - Нет, спасибо. - Хм. Гермиона пристально смотрела на их рождественскую елку, неспособная ни на что другое, кроме как считать секунды. - Извини, что не смог прийти раньше, - сказал мистер Малфой после нескольких минут молчания. - Меня задержали. - Не нужно извиняться, - чопорно сказала Гермиона. - В конце концов, я не знала, что ты придешь. - Что ж, тогда я прошу прощения за то, что неожиданно заглянул. - Все в порядке. - Тогда за что я должен извиниться? - спросил мистер Малфой, и ее разозлило раздражение в его тоне. Он не имел права раздражаться - это она была раздражена, и все потому, что по какой-то причине всё, чего она хотела - это затащить его на диван и забраться на него сверху. Она откашлялась. - Не за что извиняться, - беззаботно ответила она. Он лишь приподнял бровь, что она расценила как то, что он даже не собирается утруждать себя тем, чтобы называть ее лгуньей. - Я сделал что-то не так? - Вовсе нет, - сказала Гермиона, и у нее защемило сердце. Она не совсем солгала - скорее, дело было в том, чего он не сделал. Мистер Малфой закатил глаза. - Мисс Грейнджер, вы могли бы с таким же успехом высказать это, потому что я не уйду, пока… - Ну, тогда ты пробудешь здесь еще долго, - отрезала Гермиона, - потому что ничего не случилось. «Уходи, - пожелала она. - Просто уходи». - Прекрасно, - надменно произнес мистер Малфой, подходя к кухонному столу и выдвигая стул, - тогда я, наверное, выпью, - он сел и приподнял бровь в ее сторону, многозначительно взглянув на ее полупустой бокал. - Что бы ты ни пила, подойдет, спасибо, - сказал он, рассеянно постукивая пальцами правой руки по столу. Гермиона уставилась на него, настолько обозленная, что даже не смогла подобрать слов. Хватило же наглости! Она могла бы послать его куда подальше, но обнаружила, что ее несколько отвлекают движения его руки, и не смогла справиться с любопытством… Она бросилась обратно к дивану, где довольно ненадежно стоял ее бокал с вином, говоря себе, что причина, по которой ей стало так жарко, заключалась в том, что ее переполняла ярость. - Что-то не так? - лениво спросил мистер Малфой, когда она осушила свой бокал. - Что, черт возьми, может быть не так? - с горечью сказала Гермиона. - Я устала, и у меня гость - и «гость» - это слишком громко сказано - который не хочет уходить. - Как досадно, - сказал мистер Малфой. - Почти так же досадно, как, скажем, пойти за выпивкой для кого-то и обнаружить, вернувшись во двор, где этот кто-то обещал быть, что он бесследно исчез. - О, ясно, - сердито буркнула Гермиона, наливая себе еще один щедрый бокал вина. - На самом деле ты пришел, чтобы отчитать меня, а не убедиться, что со мной все в порядке. - Что ж, я спросил, все ли с тобой в порядке, и ты, кажется, очень непреклонна в том, что так оно и есть, так что я предпочел поверить тебе. В этом бокале достаточно вина? - Не надо, - пригрозила Гермиона, указывая пальцем в его сторону. - Я так близка к… - К чему? - спросил мистер Малфой, начиная ухмыляться. - Помоги мне Мерлин, посчастливится ли мне стать третьим человеком, которого Гермиона Грейнджер ударит сегодня вечером? - Я собиралась ударить Рона! Драко подвернулся совершенно случайно! - Да, что ж, я бы не стал его слишком жалеть - думаю, его вечер скорее сложился к лучшему. - Повезло ему, - пробормотала Гермиона сквозь стиснутые зубы. - Серьезно, все в порядке, и нет необходимости притворяться, что тебе не все равно. - Так вот, что я делаю? - спросил мистер Малфой, словно его это позабавило, доставая волшебную палочку из своей трости, и взмахнул ею один раз - бокал для вина вылетел из буфета, а бутылка, из которой она пила, плавно скользнула на стол, осторожно изливаясь, пока его бокал не наполнился наполовину. Он указал на стул напротив себя. - Прошу. Только если не предпочитаешь простоять остаток ночи. Гермиона ощетинилась. Очевидно, он не собирался уходить в обозримом будущем; сегодняшний вечер был неловким, и с чего бы вдруг Люциусу Малфою упускать возможность сделать его еще унизительнее? Смирившись со своей судьбой и сделав еще один большой глоток вина, она села рядом с ним, кипя от злости. Она наобум провела рукой по волосам, надеясь, что это принесет хоть какую-то пользу. - Ты уверена, что не хочешь поговорить о… том, что случилось, что бы то ни было? - Ничего не случилось, - подчеркнула Гермиона, отказываясь смотреть на него. Если бы она посмотрела на него, то могла бы сделать что-нибудь глупое, например, поцеловать его, ведь в первый раз всё прошло «так хорошо»… Она очень медленно вдохнула, пытаясь справиться с волной унижения, которая, как она чувствовала, захлестнула ее. - Как я уже говорила, я в порядке, - сказала она так уверенно, как только могла. - Как скажешь, - согласился мистер Малфой. - Хотя мне кажется, что в последний раз, когда я видел тебя такой, ах, да, это было тем вечером, когда… Гермиона тут же вскочила на ноги. - Клянусь, если ты закончишь это предложение, следующее, что я сломаю сегодня вечером - это твою чертову трость, - она уставилась на оскорбительный предмет так, словно тот сказал что-то очень грубое. - Я бы предпочел, чтобы ты этого не делала, поскольку я очень привязался к ней, - сказал мистер Малфой, наблюдая за ней серыми глазами под тяжелыми веками. - И, боюсь, она мне нужна, поскольку мне известно из достоверных источников, что я использую ее, чтобы кое-что компенсировать. Гермиона схватила свое вино, ее лицо порозовело. Ей нужен был Список; он лежал на прикроватной тумбочке. - Ладно, ты можешь оставаться, сколько угодно, но я буду в своей комнате, - сказала она, прошествовав мимо него в коридор. - Пожалуйста, не стесняйся уйти, когда заскучаешь. Разумеется, всего через несколько мгновений он был на ногах и последовал за ней. - Гермиона… - Я прокляну тебя, я серьезно, - крикнула она через плечо. - Извини, я только… - О, извинить за что? Не то чтобы ты не дразнил меня каждый час каждого чертового дня, - проворчала Гермиона, скрестив руки на груди перед дверью своей спальни. - Ладно, я здесь, так что можешь проваливать… Он стоял слишком близко, нависая прямо у нее за спиной. - Ты позволишь мне просто извиниться за сегодняшний вечер? Гермиона подавила желание в отчаянии рвать на себе волосы. Она резко повернулась к нему лицом, стараясь не вдыхать пьянящий аромат его парфюма. - Тебе не за что извиняться - я ушла, потому что Гарри и Рон вели себя как тролли, как обычно, черт возьми! Не мог бы ты, пожалуйста, отпустить меня спать? - Ты правда планируешь зайти туда и игнорировать меня? - спросил мистер Малфой. - Возможно, ты не очень высокого мнения обо мне, но имей в виду, я овладел способностью открывать двери. - О да, просто ужасно смешно! - сказала Гермиона, хлопнув ладонью по его груди, которая, святые гиппогрифы, казалась очень твердой под его мантией - и весь этот сценарий слишком сильно напоминал ей о том, что произошло в подсобке «Всевозможных Волшебных Вредилок». Он ухмылялся, и она ненавидела то, что он не воспринимал ее всерьез, ненавидела то, что она не могла быть кем-то, кто без лишних усилий мог быть очаровательным или остроумным, или, по крайней мере, кем-то, чьи волосы всегда выглядели великолепно. - Я вынуждена настаивать, мистер Малфой, чтобы… - Люциус. - Нет, - выпалила она. - Нет, ты совершенно ясно дал понять, что это не более чем сделка. Упс. Мистер Малфой моргнул, приподняв брови. - Боюсь, я вынужден не согласиться, - сказал он через мгновение. Он забрал бокал с вином у нее из рук (она постаралась не подпрыгнуть, когда он коснулся ее пальцев) и быстро допил остатки. Она обнаружила, что довольно трогательно заворожена движением его горла, гадая, каково это - прикоснуться губами к его коже, и почувствовала, как ее сердце забилось еще быстрее (кто бы мог подумать, что это возможно?), когда он встретился с ней взглядом, выглядя довольно напряженным. - Вот… почему я хочу извиниться. Она почувствовала, как ногти впились в ладони. - Эм. Тогда, боюсь, мне придется не согласиться с твоим… несогласием… - Я знаю, ты расстроена, потому что я не смог достойно… сыграть свою роль сегодня вечером. Гермиона моргнула, вспомнив о его руках на своей талии и губах на ее шее. - Нет, - сказала она через мгновение. Ее голос прозвучал очень высоко. Она с трудом сглотнула. - Это не то, из-за чего я расстроена. - Пожалуйста, дай мне закончить... - Нет, правда, - продолжала настаивать Гермиона, когда ее разочарование рассеялось. Возможно, это было связано с тем, насколько серьезным он выглядел. - Люциус, это... это не то, о чем тебе стоит беспокоиться. Ты всегда идеален... я имею в виду... ты знаешь, что я имею в виду, - вздохнула она, с несчастным видом признавая, что ее лицо, вероятно, уже приобрело потрясающий свекольный оттенок. - Если уж на то пошло, то это я должна извиниться. За поцелуй. Я полностью переступила твои границы, и я... - Какие границы? - спросил он, приподняв бровь. - Мы безнадежно влюблены. - О, ты знаешь, что я имею в виду. Я не злюсь на тебя, - сказала она, и это была правда. Он поднял руку, вытягивая мизинец. - Клянешься? Ее сердце, и без того работающее на износ в этом чудовищно быстром ритме, казалось расширилось в груди. Она попыталась сдержать улыбку, обхватив его мизинец своим. - Теперь ты мне веришь? - Полагаю, мне придется. - Чудесно, - печально вздохнула Гермиона. Она решила, что отправит ему письмо сразу же после Рождества. Письмо о том, что их деловому соглашению, к сожалению, пришел конец. - Могу я пойти спать? - Пока нет. Есть еще одна причина, по которой я не поцеловал тебя. Я хотел, чтобы ты знала. Гермиона почувствовала, как ее сердце остановилось. О, нет. Нет, она не сможет этого вынести, не сможет вынести, как он говорит о том, что у него попросту нет к ней никаких чувств… - Ну, ладно. Что ты хотел, чтобы я знала? - сердито спросила она, уставившись в пол и пытаясь подготовиться к удару. О, Мерлин, не все ли равно? В любом случае будет больно, не было… - Когда я впервые поцелую тебя, - сказал Люциус, - я сделаю это не для кого-то, а только ради себя. Гермиона все еще пыталась осмыслить его слова - она отчаянно пыталась понять, не ослышалась ли она, потому что он никак не мог сказать то, что, как ей показалось, он сказал - когда его пальцы приподняли ее подбородок, и его губы встретились с ее губами. На мгновение она просто не могла пошевелиться, парализованная ужасающей мыслью, что все это может быть какой-то жестокой шуткой. Каким-то образом, тот факт, что она превратилась в чертову статую, не остался незамеченным, и Люциус отстранился, нахмурив брови. - Понятно, - сказал он, не встречаясь с ней взглядом. - Я... ну, это все, что я хотел тебе сказать. Я сам найду выход. Во второй раз за этот вечер ее рука двинулась сама по себе, рванув и схватив его за одежду в попытке удержать на месте. - Скажи мне еще раз, - быстро сказала Гермиона, приподнимаясь на цыпочки, чтобы наконец-то, наконец-то, поцеловать его. Бедняга, размышляла она, нежно прикусывая его нижнюю губу, на самом деле понятия не имел, что он начал. Она услышала, как пустой бокал выпал у него из рук и ударился об пол, когда он обнял ее за талию, с таким пылом притягивая к себе, что она ахнула у его губ. «Спальня», - впопыхах подумала она, пытаясь отступить назад, одновременно обвивая руками его шею - вскоре она поняла, что единственным недостатком плана было то, что она не могла открыть дверь, когда ее руки запутались в его волосах, и что он, похоже, думал, что момент, когда ее тело не прижималось к нему был потрачен впустую (с чем она была всецело согласна). Ее спина ударилась о что-то твердое, и именно так она обнаружила, что Люциус Малфой прижал ее к двери ее спальни. К счастью, у него, по-видимому, не было абсолютно никаких угрызений совести по поводу этого нового соглашения, пока он продолжал целовать ее до потери сознания, зарываясь свободной рукой в ее волосы. Испытывая восхитительное головокружение, Гермиона нехотя убрала одну руку с его волос в поисках дверной ручки, на мгновение остановившись, когда он укусил ее за мочку уха. Она захныкала, покачивая бедрами, и наконец-то найдя опору на дверной ручке, открыла ее с такой стремительной скоростью, что они чуть не свалились на пол. Она вцепилась в дверной косяк и почувствовала тепло его дыхания, когда он засмеялся ей в шею, и ее колени ослабли. - По-видимому, лично я так и не овладела умением открывать двери, - призналась она, и он снова рассмеялся, слегка задыхаясь, уткнувшись лбом ей в плечо. Ощущение его руки на ее талии, все еще крепко прижимающей ее к себе, было поистине божественным. Она отпустила дверной косяк. - Надо полагать, у тебя появился еще один повод для поддразнивания. - Я? Дразню тебя? - пробормотал он, касаясь ее кожи, и она прикусила губу, впившись пальцами в мышцы его спины, пока он покрывал поцелуями ее шею. Мерлин, он был таким горячим, а его пальцы пробирались прямо под ее футболку, заставляя ее чувствовать себя наэлектризованной. Ей нужно снять с него одежду. - Я еще даже не начал... - О, даже не думай, - пригрозила она, чувствуя, как нарастает отчаяние наряду с ноющей болью внизу живота. Действуя быстро, она подтащила его к краю кровати, где забралась на него сверху, оседлав его и поймав его рот своими губами. Сидя на нем верхом и ощущая жар его тела своими руками, она была вынуждена признать, что изначально ошибалась насчет трости - судя по ощущениям, эта область не нуждалась в компенсации. Прижимаясь к нему бедрами, она без промедления попыталась избавить его от рубашки, когда его руки скользнули вниз, чтобы обхватить ее задницу. Говоря об одежде, ей показалось крайне несправедливым, что Люциусу было гораздо проще, чем ей - такое впечатление, что ее футболка была снята в мгновение ока, и без предупреждения ее мир перевернулся, когда она оказалась лежащей под ним, его руки удерживали ее запястья над головой, а бедро прижималось между ее ног, а его губы - о, дитя боггарта - его губы оставляли жгучие поцелуи на ее шее, между ее обнаженных грудей… Она выгнула спину, когда он взял в рот сосок ее левой груди, его язык кружил вокруг него, пока не достиг пика, отчего боль внизу живота стала еще восхитительнее. Она взбрыкнула у его бедра, желая большего, но он лишь цокнул языком, расположив свои ноги по обе стороны от ее бедер. - Терпение, дорогая, - съязвил он, когда она заскулила. - Всему свое время. - Люциус Малфой, Богом клянусь, если ты не... Но теперь он расточал то же внимание на другую грудь, и она прикусила губу, подавляя стон. И тогда она вспомнила, что ее трусикам было по меньшей мере десять лет, и на них были изображены золотые снитчи. Она ни за что не позволит ему их увидеть. - Подожди! - выпалила Гермиона, и он отпустил ее так быстро, словно она была венгерской хвосторогой. - Что? - спросил Люциус, выглядя обеспокоенным. - Я сделал…? - Нет, я... мне просто нужно... - она прочистила горло. - Мне просто нужно кое-что проверить. Я скоро вернусь. Он уставился на нее, уголки его губ изогнулись в улыбке. - Что? - с любопытством переспросил он. - Нет, подожди, - настаивала Гермиона, высвобождаясь из его объятий, - я только... Люциус обнял ее, притягивая обратно к себе. - Неужели это так важно? - уговаривал он, слегка касаясь зубами ее ключицы, и она закрыла глаза, молясь дать ей сил. - Да, я… - И ты абсолютно уверена? Она рассмеялась, не в силах сдержаться. - Да. Я всего на минутку, обещаю, - она быстро поцеловала его в губы. - Терпение, дорогой, - многозначительно сказала она, и он закатил глаза, отпуская ее. - Очень умно. - Эм, просто... оставайся здесь, - быстро сказала Гермиона. Она еще раз взглянула на него, лежащего в ее постели, его глаза сверкали и были полны обещания. Он приподнял бровь. - Хорошо. Гермиона быстро забежала в ванную напротив, с трудом стащила с себя штаны с Паддингтоном и уже промокшие трусики, бросив их в корзину для грязного белья. Она остановилась. Надеть штаны? Да… да, он ведь не знал, зачем она пошла сюда, и будет нечестно по отношению к самой себе остаться без одежды, когда он почти ничего не снял. Она подчеркнет это, когда вернется. Она мельком взглянула на свое отражение в зеркале в ванной комнате: растрепанные волосы, ошеломленный взгляд, припухшие губы. Она прижала руку ко рту, едва не рассмеявшись, в шоке от всего происходящего. Он был здесь, в ее комнате, в ее постели… и… Раздался звук, подозрительно похожий на треск аппарации. Гермиона остановилась, кровь отхлынула от ее лица. Должно быть, кто-то вернулся - а она стоит полуголая в ванной. Она нырнула в корзину с грязным бельем в поисках рубашки, которой можно прикрыться, чтобы она могла прокрасться обратно в свою спальню, не привлекая лишнего внимания. Натянув один из любимых свитеров Луны (подарок Сьюзен на день рождения с подписью «Спроси меня о Нарглах»), она выглянула из ванной, улыбаясь так широко, как только могла, тому, кто вернулся домой. Там никого не было. Она нахмурилась, вертя головой слева направо, осматривая коридор. Если никто не пришел, тогда почему она услышала…? Ужас разлился по ее венам, когда она пришла к другому выводу. Он не… он не мог… Гермиона ворвалась обратно в свою комнату, надеясь увидеть его по-прежнему лежащим в ее постели, но его уже не было. Единственной вещью в ее постели, которую она заметила с замиранием сердца, был ее дурацкий чертов Список.