Глава 10

Наступило утро Сочельника, но за всю ночь Гермиона не сомкнула глаз. Все, что она делала - это сидела на своей кровати, не в силах перестать перечитывать Список снова и снова, от страха у нее сводило живот. Как же ей хотелось, чтобы она не включала в него такие недавние дополнения, как «стоял в стороне, пока меня пытали» и «вероятно, видит влажные сны о Волдеморте» (работа Джинни). Более того, она давным-давно мечтала сжечь эту штуку или чтобы у нее до сих пор был Маховик времени - как же ей хотелось вернуться назад и остановить себя от составления этого списка. Как… как она могла быть такой глупой, чтобы оставить его на прикроватной тумбочке? Может быть, это просто совпадение - может, она ошиблась? Ей нужно мнение со стороны. Услышав какую-то активность на кухне, Гермиона отважилась выйти к своим соседям по квартире. Невилл был единственным, кто сидел (или, по крайней мере, сидел прямо) за их кухонным столом, неуверенно накладывая себе огромную миску кукурузных хлопьев, в то время как Луна раскладывала подарки под елкой без каких-либо признаков похмелья. Чего нельзя было сказать о Джинни, которая положила голову на стол рядом с тарелкой подсушенных тостов и винным бокалом с апельсиновым соком, оба нетронутые. - Доброе утро, Гермиона, - мечтательно произнесла Луна. - Как прошел твой вечер? - Эм, - сказала Гермиона. - Это было... - Она ударила Рона! - восторженно воскликнула Сьюзен, и Гермиона подпрыгнула, схватившись за грудь: она даже не заметила, что ее коллега спала у них на диване. - Это было чертовски эпично! Не то, чтобы я видела. Но все говорили об этом… - Урааа, - пробормотала Джинни в стол, без особого энтузиазма махнув рукой. Гермиона, которая ожидала, что Сьюзен будет в куда более плачевном состоянии, посмотрела на Невилла в поисках ответа. Он пожал плечами и одними губами произнес: «Еще не протрезвела». - Нам нужна картошка-фри, - сказала Сьюзан. - Или хашбраун. Я такая голодная. - Ты уже съела два сэндвича с яйцом и беконом, - удивленно сказал Невилл. Сьюзен ахнула, скрываясь из виду и роясь в чем-то, что, судя по звуку, было бумажным пакетом. Она выскочила обратно, держа в руках еще один сэндвич. Джинни, казалось, вот-вот вырвет прямо на стол. Гермиона быстро схватила миску из одного из шкафчиков и села рядом со своей бедной соседкой по квартире, нежно поглаживая ее по голове. - Ты в порядке? Джинни наклонила голову, приоткрыв один глаз, и призрак дерзкой улыбки появился у нее на лице. - Грех жаловаться, - сказала она, прежде чем ее снова затянуло в мучительные глубины похмелья. - Хм. Невилл? - осторожно начала Гермиона, когда ее сосед по квартире оторвался от хлопьев. - Ты не против... если я спрошу тебя кое о чем? Невилл с мутным взглядом кивнул. - В чем дело? - Предположим... предположим, что ты, эм, с Луной, - начала Гермиона. - О, мне это нравится, - радостно сказала Луна. - И между вами происходит... кое-что… кое-что в спальне. - Э-э... так, - медленно произнес Невилл. Голова Джинни слегка приподнялась над столом, но Гермиона, ничуть не смутившись, продолжила: - И... скажем, Луна вышла из комнаты на минутку... - Почему она вышла? - спросил Невилл, выглядя шокированным. - Это неваж… - Я сделал что-то не так? - Нет… возможно, на ней было очень постыдное нижнее белье, которое кто-то, - Гермиона пристально посмотрела на Джинни, которая с каждой минутой все больше возвращалась в действительность, подперев подбородок ладонью, - купил в шутку, поэтому ей пришлось сбегать в ванную, чтобы сменить его. - Все это звучит очень странно, - сказала Луна. - И, скажем так, пока ты ждал возвращения Луны, ты… эм... нашел список довольно грубых, но, возможно, и довольно забавных вещей, которые она написала о тебе, чтобы ты перестал ей нравиться. Ты бы расстроился настолько, что решил уйти? Все за столом уставились на нее с разной степенью шока и веселья. - Что-то произошло между тобой и Люциусом? - спросила Джинни. - Сиськи Мерлина, - простонала Гермиона, доставая список из заднего кармана и бросая его на стол. - Хорошо, ты Люциус, и ты нашел это. Ты бы обиделся? Невилл взял список, просматривая его. Сьюзан скатилась с дивана, читая через его плечо. - Что, черт возьми, это такое? - Список Гермионы, - сказала Луна, переставляя подарки под елкой. - Список того, что ее раздражает в Люциусе, чтобы он ей не нравился, - она сделала паузу, любуясь игрушкой на елке. - Не думаю, что это сработало. - Это… Я хочу сказать, это, вероятно, немного испортило бы настроение, - сказал Невилл. - Да, но ты бы ушел? - в отчаянии спросила Гермиона, обнаружив, что, вопреки ее надеждам, чувство страха нарастает, а не рассеивается. Невилл пожал плечами. - Я не знаю. Возможно? Это кажется немного... драматичным. - Кто-нибудь в этой комнате на самом деле встречался с Люциусом Малфоем? - спросила Сьюзен. - Но вот тут… посмотри, тут написано, что от него хорошо пахнет! - продолжила настаивать Гермиона, тыкая пальцем. - Ага, а еще там написано, что он тщеславный придурок, - сказала Сьюзен, прищуренными глазами глядя на бумагу, как будто пыталась расшифровать руны. - Ясно, - беспомощно сказала Гермиона. - Перестань, - сказал Невилл, нахмурившись. - Представь, что ты нашла что-то подобное в его комнате, и он назвал тебя всезнайкой. Тебе было бы смешно? - когда Гермиона лишь глубже вжалась в спинку стула, он продолжил. - И совершенно очевидно, что другие люди, такие как Джинни и Луна, тоже к нему приложились. Вряд ли ему было смешно. - Черт возьми, почему меня никто не позвал? - потребовала ответа Сьюзен. - Потому что ты бы всем растрепала, - выдавила Джинни, откусывая крошечный кусочек тоста. Сьюзан бросила в нее кусочком бекона, и Джинни жалобно заскулила. - Но вполне вероятно, что ему просто пришлось уйти, так ведь? - вставила Гермиона, начиная сердиться. - Как… как если бы произошла чрезвычайная ситуация или… - И он до сих пор не сказал тебе, почему ему пришлось уйти? - спросил Невилл, не воспринимая ее слова всерьез. Гермиона ничего не сказала, просто закрыла лицо руками. - Ну, - сказала Сьюзен, жуя сэндвич с беконом, - я бы сказала, что он не был в восторге, - она тщательно прожевала. - Зачем ты составила список, чтобы он не начал тебе нравиться? Разве у вас двоих не должен быть страстный и развратный роман? - Это был обман, - сказала Луна, беря кусочек тоста Джинни и намазывая его арахисовым маслом. - Черт возьми, - сказала Сьюзен, закатывая глаза и откидываясь на спинку дивана. - Никто мне ничего не рассказывает.

***

По большей части Сочельник был довольно скучным мероприятием. Родители Гермионы снова решили провести праздники в Мельбурне (им очень понравилась Австралия с тех пор, как она отправила их туда), и при обычных обстоятельствах она бы провела Сочельник в Норе. Вместо этого Гермиона провела большую часть дня, сидя на своей кровати, пытаясь читать эссе Юрия Блишена и обнимая Живоглота, который объелся приготовленным ею сэндвичем с индейкой, а впоследствии игнорировал его. Что, черт возьми, она могла сделать? Она не осмелилась отправить ему письмо (хотя она много думала об этом и даже ненадолго задумывалась о том, чтобы отправить ему Громовещатель, который, возможно, бы прокричал: «Прости меня, я задница, пожалуйста, вернись и поцелуй меня» - однако это не казалось особенно романтичным). У нее не было никакого желания врываться в его дом без приглашения. Ни в одном из представленных ею сценариев она не видела ни единого способа по-настоящему загладить свою вину. К трем часам дня Сьюзен умчалась домой, каким-то образом абсолютно здоровая - Гермиона подозревала, что это как-то связано с половиной буханки тостов с мармайтом, которые съела Сьюзен - в то время как Невилл и Луна ушли на ужин к Ксенофилиусу (Невилл приобрел интересный оттенок зеленого, когда Луна упомянула, что ее отец приготовил суп из пресноводных шлёппи). Гермиона с нетерпением ждала тихого вечера в компании «Играй как Бекхэм» и трех (ну, или семи) коктейлей Маргарита, и, вероятно, так бы и сделала, если бы ожившая Джинни не постучала в дверь ее спальни перед уходом. - Привет, - ее улыбка была еле заметной, почти виноватой. - Так странно уезжать без тебя. - Я разрешаю тебе поливать меня дерьмом с остальными членами твоей семьи, - сказала Гермиона. Джинни рассмеялась, прислонившись к дверному косяку и поставив свою сумку из драконьей кожи на пол. - Ни за что. Держу пари, что Флегма окажется твоей самой ярой сторонницей. - Не сомневаюсь, - равнодушно сказала Гермиона. - Не думаю, что она сказала мне хоть слово за последние три года. - Но теперь, без тебя, она скажет: «Эрмиона, такая потрясающая девушка, всегда такая разговорчивая, - хрипло сказала Джинни, перекидывая свои сияющие волосы через плечо. - Она слишком хороша для Рональда, tête de merde». Гермионе удалось рассмеяться. Взгляд Джинни остановился на скомканном списке, лежащем в корзине для мусора рядом с кроватью. - Ты говорила с ним? - нерешительно спросила она. Гермиона покачала головой, игнорируя острую боль в животе. - Все в порядке, - поспешно добавила она, увидев обеспокоенный взгляд Джинни. - Моооооожет, тебе стоит пойти к нему. В конце концов, сегодня Рождество. Гермиона фыркнула. - Думаю, это последнее, чего он хочет. Джинни замешкалась, засунув руки поглубже в карманы брюк. - Ну не знаю. Я хочу сказать, неужели ты ни капельки не беспокоишься о нем? Гермиона сделала паузу. В этом-то и была проблема: она не могла перестать беспокоиться о нем. По какой-то причине мысль о том, что последние несколько часов она просто сидела в своей комнате, прекрасно проводя время, раздражала ее. - Нет, я уверена, что с ним все в полном порядке, Джинни, - сказала она, стараясь, чтобы в ее голосе не прозвучало сарказма. К сожалению, ей, похоже, это не удалось - она увидела, как напряглась ее соседка по квартире. - О, тогда ладно, если ты так уверена, - спокойно сказала Джинни. - Ну, и что ты хочешь, чтобы я сделала? - Просто сделай что-нибудь - все лучше, чем прятаться в своей комнате. Поговори с ним. - О, а ты сама часто руководствуешься этим подходом? - иронично спросила Гермиона. Джинни наморщила нос. - Что ты хочешь этим сказать? - Как будто вы с Драко не ходили вокруг да около с самого первого дня! - она искала хоть что-нибудь, хоть какой-нибудь повод, чтобы разозлиться. - Это разные вещи, - усмехнулась Джинни, подхватывая свою сумку и стремительно уносясь прочь. - Я не буду с тобой разговаривать, пока ты в таком настроении. Гермиона последовала за ней в гостиную. - Я была так удивлена, увидев тебя здесь сегодня утром, а потом поняла - это же так на тебя похоже! Всегда держишься хладнокровно, ничего не воспринимаешь всерьез - у тебя все легко и просто, когда ты Джинни Уизли... Джинни направила свою волшебную палочку на камин, и он загорелся. - Я не... - Именно так ты себя и ведешь! - выплюнула Гермиона. После того, как она целый день провела в состоянии ступора, это было практически облегчением - найти хоть какое-то занятие, хоть какого-то несчастного человека, на котором можно выместить свое разочарование. - Держу пари, ты ушла, пока он еще спал, да? Потому что ты боялась, что он проснется и спросит, что дальше, или как ты себя чувствуешь - потому что тогда это будет по-настоящему, ведь так? Упаси Мерлин. - Вау, - сказала Джинни, взяв пригоршню из их недавно пополненной банки с летучим порохом и бросив его в огонь; он вспыхнул ярко-зеленым. - Иди поешь лягушачьей икры, Гермиона. Счастливого Рождества, - она шагнула в пламя, сверкая глазами, и четко произнесла, - Нора. И с этими словами Джинни ушла. Гермиона налила себе большую стопку огневиски, который они хранили в шкафчике над холодильником, не обращая внимания на ком в горле. Осушила ее, закашлялась, затем налила еще, присаживаясь за кухонный стол. - Замечательная работа, Гермиона, - с горечью сказала она, поднимая телефон и отправляя Джинни сообщение примерно такого содержания: «Извини, что вела себя как идиотка». После пяти долгих минут без ответа она как раз собиралась налить себе еще одну стопку, когда Драко Малфой аппарировал в их квартиру. - Извини, - впопыхах сказал он, когда Гермиона свалилась со стула. - Извини, я знаю… это очень неожиданно, но я... - Какого черта ты здесь делаешь? - спросила с пола потрясенная Гермиона. - И почему, черт возьми, ты не постучал…? - Я… ну, я… Джинни еще нет? - спросил Драко с подчеркнутой небрежностью, устраиваясь в одном из кресел. Гермиона быстро заморгала, надеясь, что ее непролитые слезы каким-то образом испарятся. - Она… я… вы как раз разминулись. Она отправилась в Нору. Драко приподнял брови, выглядя до жути похожим на своего отца, отчего она почувствовала, как ее желудок сжался, а сердце ухнуло. - А. Точно, - удрученно сказал он. Он прочистил горло. - Что ж, извини, что побеспокоил, наверное, я... - Хватит сидеть на месте! - взорвалась Гермиона. - Иди за ни… ней. Драко уставился на нее. - Извини? - Ты должен пойти в Нору, - настаивала Гермиона. - Наверняка, она будет рада тебя увидеть. У него было такое выражение лица, как будто она сказала ему потанцевать с соплохвостом. - Сейчас? Каким образом… - Да хватит уже, - сказала Гермиона. - Она тебе нравится, ведь так? - Я... да, я... - Ну, ты ей тоже нравишься! - воскликнула Гермиона, прошествовав к его креслу и поднимая его на ноги. - На самом деле это не так сложно - просто подойди к ней, скажи, что ты чувствуешь, а потом поцелуй ее до потери сознания – это же Рождество, Мерлина ради! - Не знаю, стоит ли мне... - Драко Малфой, ты пойдешь за ней прямо сейчас, или я... я... - Или ты снова ударишь меня? - спросил Драко, выгибая бровь. - Я, черт возьми, могу, - пригрозила Гермиона, подталкивая его ко все еще мерцающему огню. Она протянула ему банку с летучим порохом, прежде чем упереть руки в бока. - Ну? Что скажешь? Драко нервно посмотрел на банку. - Что, если она мне не обрадуется? - Ну, тогда ты, по крайней мере, будешь знать, - твердо сказала Гермиона. Черт. Ей ведь придется последовать своему собственному совету, ну, точнее совету Джинни? - А как же папа? Он будет один… - Я разберусь с твоим отцом, - сказала Гермиона со непоколебимостью, которой не чувствовала. По взмаху волшебной палочки стопка с огневиски осторожно подплыла к ней, и она передала ее Драко, который с благодарностью опрокинул ее. Он уставился на пламя. - Как думаешь, не слишком ли это дерзко, если я вывалюсь из их камина? - О, - сказала Гермиона. - Э-э... Ну может немного… - Не то чтобы я не оценил твою ободряющую речь, - быстро сказал Драко, - потому что, по правде говоря... - Как мило с твоей стороны, - торопливо сказала Гермиона. - Но ты, вероятно, прав насчет… - Может просто аппарировать снаружи, и постучать во входную дверь, - сказал Драко, и его глаза сузились, как будто он сразу представил боль и проделки, которые его ждут, поступи он иначе. Он поставил банку обратно на каминную полку. - Я слышал, что такой способ воспринимается лучше. - Звучит неплохо, - согласилась Гермиона, забирая у него стопку. - И если все пойдет наперекосяк, мы напьемся вместе. - Я в деле. Он наклонился к ней и быстро чмокнул в щеку. - Твое здоровье, мама… счастливого Рождества. Драко аппарировал из квартиры, а Гермиона плюхнулась обратно на диван, надеясь, что не привела его в зону боевых действий. Она посмотрела на их сверкающую елку, и ее сердце подпрыгнуло, когда она вспомнила фотографию на столе Люциуса. Ее желудок исполнил серию сложных акробатических трюков, пока она думала о том, что ей делать дальше. Она побежала обратно к стойке, где оставила бутылку огневиски, и сделала еще один размеренный глоток прямо из бутылки. «Не свойственное Гермионе решение», - твердо подумала она.

***

Ее ноги дрожали, как желе, когда она пробиралась через поместье. Она пробыла здесь уже пятнадцать минут, и до сих пор не нашла его ни в одной из проверенных ею комнат - будь проклят этот дом-лабиринт со всеми его укромными уголками и закоулками! Гермиона как раз размышляла о вероятности того, что Люциусу каким-то образом удалось заблудиться в собственном доме, когда без особой надежды вошла в кабинет, и, к своему шоку, увидела, что он сидит за столом и читает что-то похожее на «Ежедневный пророк». Она подпрыгнула, прижимая руку к груди. - Мерлиновы панталоны! Люциус инстинктивно подскочил на ноги. - Как… когда ты… что ты здесь делаешь? - к ее удивлению (и радости), он не выглядел так, как будто собирался выхватить свою палочку и проклясть ее. Однако она не могла сказать, что он особо обрадовался, увидев ее, хотя это немного компенсировалось тем фактом, что он был в очках. - Я... ну, я должна была... - Должна была что? - озадаченно спросил Люциус. - Извиниться, - выдавила Гермиона. Ее руки дрогнули, когда она захотела прикоснуться к нему, притянуть его к себе и всего расцеловать… - за то, что обидела тебя, - выпалила она, поскольку он продолжал выглядеть так, как будто не совсем улавливал суть. Он уставился на нее так, словно она сошла с ума. - Обидела меня? - И вынудила тебя уйти, я... то, что ты прочитал, - запинаясь, произнесла Гермиона, когда он моргнул. - Когда мы были... э-э, когда ты был в моей квартире. Люциус выгнул бровь, снимая очки, чтобы протереть их о рубашку. - Ты думала, я ушел, потому что обиделся? Гермиона, у которой сложилось впечатление, что он пошлет ее нахрен, обнаружила, что не находит слов. - Хм, - благоразумно сказала она. «Сформулируй предложение», - сказала она себе, потому что он все еще смотрел на нее, словно ожидая, что она что-нибудь скажет, что угодно, в то время как она внезапно отвлеклась, глядя как он небрежно закатывал рукава. Она сглотнула, слишком остро осознавая, насколько пересохло у нее во рту. - Точно, - беспечно сказал Люциус после того, как стало очевидно, что она не произнесет больше ни слова. - Ну, я бы не сказал, что это был самый приятный опыт, но я скорее... - Тогда почему ты ушел? - Гермиона перебила его, проклиная себя. Самая умная ведьма своего поколения, и ты не можешь справиться с каким-то предплечьем? Возьми себя в руки! - Если ты не возражаешь, что я спрашиваю, - добавила она, когда он пренебрежительно наклонил голову. - Я ушел из-за этого списка, - сказал Люциус. Гермиона почувствовала, как у нее сжалось сердце. - О Боже, мне так жаль… я не это имела в виду, все это неправда, я... - Я думаю, мы оба знаем, что многое из этого списка правда, - сказал Люциус, твердо опуская взгляд на свой стол. - На самом деле, на тот момент я даже был ему благодарен. Это послужило хорошим напоминанием. Она моргнула. - Напоминанием о чем? - Что ты заслуживаешь лучшего, - просто сказал Люциус, по-прежнему не отрывая взгляда от своего стола. Его губы изогнулись в улыбке, которая, несмотря на все усилия, не коснулась его глаз. - В последнее время я обнаружил, что... мне трудно помнить об этом. В животе у нее запорхали бабочки, Гермиона проследила за его взглядом и увидела, что на обложке «Пророка», который он читал (или, скорее, перечитывал, поскольку это был экземпляр недельной давности), была фотография их пары. Ее сердцебиение участилось. - Я думала, ты терпеть меня не можешь, - тихо сказала она. - Конечно, нет, - как ни в чем не бывало ответил Люциус, и у нее подкосились колени. Он слегка улыбнулся, увидев выражение ее лица. - Мерлинова борода, мисс Грейнджер, неужели вы правда думаете, что я бы допустил, чтобы кому-то другому сошла с рук хотя бы половина того, что вы мне говорите? Гермиона собралась с духом. - Ты действительно ушел тем вечером, потому что считаешь, что недостаточно хорош для меня? - Я знаю это, - он сглотнул, отказываясь смотреть на нее. - Кое-что из того, что я сделал… - Что тебе пришлось сделать. - Мисс Грейнджер… - Слушай, ты видел мои сиськи, - вмешалась Гермиона, - так что мне кажется, что мы должны обращаться друг к другу по имени. Он сделал паузу, выражение его лица разрывалось между весельем и раздражением. - Гермиона, - многозначительно произнес он, и ее имя никогда не звучало лучше. - Да, Люциус? - Складывается ощущение, что это один из тех моментов, когда ты действительно испытываешь мое терпение... - Твое терпение? Почему, черт возьми, ты ничего не сказал мне перед уходом? - потребовала Гермиона, бросая свою сумку. Он выглядел шокированным ее вспышкой. Мерлин, она хотела повалить его на пол. - Я боялся, что не смогу устоять перед искушением остаться… Щеки Гермионы раскраснелись, она выпуталась из своего кардигана - здесь было слишком жарко. - Было бы неплохо! - Нет, если верить твоему списку, где сказано, что я... - он замолчал, наблюдая, как она швыряет кардиган рядом с сумкой со свирепостью оскорбленного гиппогрифа. - С тобой все в порядке? - Нет! - сказала Гермиона. - Ты идиот! - «Прекрасный идиот, - рассуждала она про себя, - который на самом-то деле просто пытался сделать то, что считал правильным, но все равно идиот…» Его брови поползли вверх. - Из ви ни? - О, ты меня слышал, - спокойно сказала Гермиона. Люциус склонил голову набок, выражение его лица было явно возмущенным. - Да, что ж, ты должна простить мне мое удивление, поскольку я не припоминаю, чтобы видел это конкретное выражение в твоем списке… - О, да к черту этот список, - бесцеремонно сказала Гермиона, стремительно преодолевая разделявшие их несколько футов и захватывая его губы в поцелуе. Без колебаний он поцеловал ее в ответ, и она позволила себе забраться к нему на колени – и судя по тому, как его руки обхватили ее за талию и притянули ближе, у него не было возражений. Пока ее сердце совершало сальто назад, Гермиона заставила себя отстраниться. Она ничего не могла поделать с собой - ей нужно было объясниться. - Люциус, я написала эту глупость только для того, чтобы напомнить самой себе, что ты не должен мне нравиться, чтобы перестать смеяться над твоими шутками, или не испытывать желания потеребить твои волосы, или перестать фантазировать о том, что ты мой профессор нумерологии. Потому что я думала, что нет никакого смысла в том, чтобы привязываться к тебе, потому что не было ни малейшей возможности, черт возьми, что ты когда-нибудь ответишь взаимностью. Ты мне действительно нравишься. Он недоверчиво посмотрел на нее, снимая очки (к большому ее огорчению). - Нумерология? Ты думала, я буду преподавать этот предмет? - Это был мой любимый предмет, - растерянно сказала Гермиона. - И когда ты представляла меня своим профессором нумерологии... - Я ведь пожалею об этом? - спросила Гермиона, закрывая глаза в знак поражения. - Да, - сказал Люциус, его голос восхитительным образом понизился, отчего у нее по спине побежали мурашки, а ее смех был приглушен его грудью. - Итак, когда вы представляли меня своим профессором нумерологии, мисс Грейнджер, что именно в вашем представлении я делал? - Ты велел мне задержаться, - покорно сказала Гермиона, - потому что я забыла сдать свое эссе. - Ты забыла? - его губы были чуть ниже изгиба ее подбородка, очень близко к мочке ее правого уха. Она попыталась скрыть ухмылку - он звучал чуточку возмущенно. - Ты забыла сделать домашнее задание по своему любимому предмету для своего любимого профессора? Вы такая непослушная девочка, мисс Грейнджер. Что было дальше? - Как сам думаешь, что было дальше? - Я заставил тебя написать объяснительную? - Люциус… - Это ты сделала из меня скучного профессора нумерологии, Мерлина ради… - О, точно… значит я должна называть тебя «сэр»? Его руки схватили ее за бедра, потянув вниз, крепко прижимая к себе, и она тихонько ахнула. - Да, думаю, так будет лучше, - хрипло сказал он, его глаза были прикрыты тяжелыми веками. Гермиона слегка поерзала на нем, едва касаясь выпуклости в его брюках. - Что случилось, сэр? У меня неприятности? Довольно быстро она была усажена на стол, когда он вскочил со стула, и пискнула от удивления как раз перед тем, как его рот опустился на ее, голодный и жаждущий. - Очень большие неприятности, - прошептал он ей в губы. - Просто огромные. Что дальше? - Что дальше? - с изумлением спросила Гермиона, гадая, почему он едва прикасается к ней - одну руку он держал у нее на затылке, а другая лежала на столе, в то время как она сожалела, что у нее всего две руки - и так много частей его тела, к которым ей хотелось прикоснуться. На данный момент она довольствовалась тем, что запустила одну руку ему в волосы, а другую положила ему на грудь, обхватывая его ногами за талию. - Твоя домашняя работа, Гермиона, - раздраженно сказал Люциус, слегка отстраняясь. - Что произошло после того, как ты не сдала домашнюю работу? Гермиона слегка заскулила, пытаясь притянуть его обратно к себе, но он ухмыльнулся, качая головой. - Расскажи мне. - Ну, - неуверенно начала она, - вы были очень разочарованы, сэр, - это было похоже на волшебство - его рот оказался на ее шее, целуя, посасывая и покусывая, и она прикусила губу, чтобы сдержать стон. - И... и я сказала, что сделаю все что угодно, чтобы загладить свою вину… - Все что угодно? - повторил Люциус, его горячее дыхание коснулось ее кожи, и она задрожала. - Мм-хмм… - И о чем же я попросил, мисс Грейнджер? Гермиона попыталась собраться с мыслями - о чем он просил? - Люциус... - Мисс Грейнджер… - Нет, - со всей твердостью заявила Гермиона, и почувствовала, что он остановился. - Я больше не хочу играть в игры. Я хочу тебя. Могу я... могу я просто быть с тобой? Он преувеличенно вздохнул ей в шею, отчего она снова вздрогнула, хоть и улыбнулась. - Полагаю, нет никакого смысла отказывать тебе? - Думаю, нет, - невинно ответила Гермиона. - Мне говорили, что я очень настойчивая. - Правда? - лениво произнес Люциус. - В таком случае, похоже, у меня нет выбора, - и с этими словами он поцеловал ее с такой нежностью, что у нее подогнулись пальцы на ногах. Она растворилась в нем, запустив руки в его волосы, притягивая ближе к себе, чтобы оставить поцелуй под подбородком, там, где от него так божественно пахло, и где она могла ощутить грубость его щетины своими губами. Она торопливо опустила руку к его груди, расстегивая рубашку так быстро, как только могла, мечтая только о том, чтобы прикоснуться или поцеловать каждый дюйм его обнаженной кожи, до которой только сможет дотянуться… Когда она разглядела его поближе, то снова поймала себя на мысли, что сожалеет, что у нее всего две руки; она чувствовала, что будет счастлива прожить остаток своей жизни, ощущая его учащенное сердцебиение под своими пальцами или слушая его резкий вдох, когда поцеловала местечко чуть ниже его ключицы. Она позволила своей руке опуститься вниз, туда, где его твердый член выпирал из-под брюк, прослеживая пальцами его очертания (а иногда и сжимая) через ткань. Его руки находились у нее под рубашкой, блуждая по талии, ребрам, груди, и то, как он шептал ее имя, звучало в его устах словно это была поэзия. Она как раз придумывала, как усадить его обратно в кресло, чтобы она могла освободить его эрекцию от ограничений и провести какое-то время на коленях - когда его рука забралась к ней под юбку, двумя пальцами дразня ее через промокшие трусики. Гермиона снова прикусила губу, изо всех сил вцепившись руками в его рубашку - носки Дамблдора, он действительно знал, что нужно делать… Его губы с жадностью исследовали изгиб ее шеи, такие горячие, что можно было обжечься, и она ахнула, когда два длинных пальца, что играли с ее самым чувствительным местом, наконец-то погрузились в нее до самых костяшек. Она была не в состоянии сдержать стон, сорвавшийся с ее губ, покачивая бедрами под его рукой, пока его большой палец рьяно кружил по ее набухшему клитору. Плащ Снейпа, если он продолжит в том же духе, она… - Мерлин, ну разве ты не прелесть? - пробормотал Люциус, отстраняясь, чтобы полюбоваться ею, в то время как его пальцы продолжали творить волшебство у нее между ног. Она могла бы счесть все это унизительным, если бы не была в таком отчаянии, так близко к… Затем, он внезапно остановился, оставив ее опустошенной и жаждущей - она закричала, выгибая бедра в поисках соприкосновения, но ее усилия были тщетны. Он цокнул. - Ты ведь можешь подождать еще чуть-чуть? Гермиона боролась с желанием схватить пресс-папье и запустить в него. Когда все это закончится, она точно убьет его. Она как раз собиралась сказать ему об этом, и, вероятно, прокричала бы это во всю глотку, если бы в тот момент он не задрал ее юбку и не положил руки ей на бедра, осторожно раздвигая их шире. Стоило ей понять, как ее охватил жар; оперевшись на локти, она отклонилась назад, не в силах отвести взгляд, пока он разглядывал ее, снова опустившись в свое кресло, его серые глаза хищно блестели. Но он все еще медлил, нежно лаская большим пальцем ее бедро, одновременно покрывая другое дорожкой целомудренных поцелуев - оба ощущения, которые обычно она сочла бы очень приятными, просто сводили ее с ума, будучи слишком близкими и в то же время слишком далекими от того места, где она нуждалась в нем больше всего… Она заскулила, позволяя себе лечь плашмя на стол, потянувшись руками к его волосам. - Люциус, пожалуйста... - Что такое, дорогая? Я тебя не расслышал, - пробормотал он, уткнувшись в ее бедро. - Люциус, прошу, умоляю тебя, пожалуйста, просто прикоснись ко мне… - Я уже прикасаюсь к тебе, - практически промурлыкал он, и на этом всё, она точно убьет его… - Люциус Малфой, предупреждаю тебя, если ты не прекратишь драз... - у нее перехватило дыхание, когда его большой палец прошелся по ее влажным складочкам, за которым быстро последовал его язык. Гермиона ахнула. - О, Господи... Казалось, он был только рад успокоить ее, и она даже не попыталась остановить проклятия и молитвы, слетавшие с ее губ, когда он зарылся лицом у нее между ног, его руки вцепились в ее бедра и притянули ближе. Она откинула голову назад и закрыла глаза, пока его язык дразнил ее там, где болело больше всего. Его пальцы снова оказались внутри нее, изогнувшись и задевая то восхитительное местечко, отчего ноющая боль внизу живота нарастала, а тело напряглось, стремительно приближаясь к кульминации… Когда ее охватил оргазм, она выгнула спину дугой, так яростно раскачивая бедрами, что, по-видимому, у него не оставалось другого выбора, кроме как прижать их обратно к столу и продолжать вылизывать ее до самого конца. Когда она, наконец, опустилась с вершины блаженства, все еще не способная ясно мыслить, она лишь надеялась, что не забудет рассказать Сьюзен, что, хоть и не может сказать наверняка, какой стол у него на работе, но, по крайней мере, может поручиться за исключительную прочность письменного стола в кабинете у него дома.