-1-

Май 2022. Батуми.

Самое сложное было отключить мысли. Не слышать голоса в голове, которые наперебой обсуждали варианты её будущего — один другого безрадостнее. Почти десять минут в ещё холодном море, а потом непривычно жаркое для конца мая солнце, которое пекло так, что пришлось перетащить шезлонг в тень ореха, наконец заставили мысли замолчать. С затихшими мыслями расслабилось и тело. Она чувствовала себя так, словно только что вышла из сауны или после хорошего массажа. Обновлённой. Утомлённой. Всего-то и нужно было впервые за полторы недели выдохнуть и посвятить время только себе. Сбежать от проблем. Ника приехала в дом своих друзей Кристины и Давида Родиани в Батуми спонтанно. В какой-то момент она просто поняла, что больше не может оставаться в Тбилиси. Села в машину и поехала на юг. Четыре часа за рулём утомили, но оно того стоило. Дом, зависший на утёсе высоко над морем, того стоил. Здесь было тихо. Пахло солью и цветущим жасмином. А вокруг не было никого, кто бы её знал. Наверное, Элтон Джон был прав, когда пел, что каждому человеку порой нужно прийти одному на берег моря, чтобы увидеть своё будущее. Ника будущее своё видеть не хотела, но идея с морем однозначно была хорошей. Она принесла с кухни воду с лимоном и устроилась в шезлонге с книгой, взятой наугад в библиотеке Родиани. Это оказался какой-то на редкость скучный детектив, так что она задремала почти сразу. Проснулась лишь от звука пикнувшей неподалёку автомобильной сигнализации. Будто во дворе. Что было невозможно, потому что она сама лично закрывала ворота после того, как загнала машину в гараж. Прислушавшись, Ника подняла голову, быстро прикидывая, насколько близко был звук и мог ли он раздаваться от соседей. Она так и замерла в этой нелепой позе, когда мимо неё пробежал парень, на ходу снимая футболку и прыгая с разбега прямо в джинсах в бассейн. Бомбочкой. Какого…? Это что, Макс? Она села, стараясь разглядеть что-то под толщей воды. И действительно узнала Макса, когда тот всплыл. Он её ещё не заметил: тряхнул головой и снова погрузился в воду. Ника оглянулась назад в сторону дома, прислушиваясь и гадая, приехал ли он один или сейчас ей предстоит встретиться с толпой его друзей, которых он привёз в дом родителей, пока те в Тбилиси. А может, он со своей девушкой? Как там её звали? Макс был старшим сыном Давида и Кристины. Максиме Родиани. Гордость отца. Наследник семейной винной империи. Он учился на последнем курсе юридического и вообще-то должен был быть на учёбе. По крайней мере, Кристина уверила её, что дом будет в полном её распоряжении. Что он тут делает? — Ты мог бы прыгнуть сразу в море. Вышло бы более эффектно, — сказала она громко, когда сын друзей выбрался из бассейна с противоположной стороны. Оглянувшийся Макс был, кажется, в полном шоке, увидев её, сидящую в шезлонге под деревом. Максимально дурацкая ситуация. Ей казалось, что это она тут без спроса. — Ника? — Он пошёл в её сторону, оглядываясь по сторонам, словно тоже, как и она минутой ранее, ожидая, что сейчас сюда придёт кто-то ещё. — Ты что здесь делаешь? Я думал, в доме никого. Ты одна? — Здесь я загораю, — улыбнулась она, разглядывая подошедшего парня. — И да, я одна. Она давно его не видела. Ещё дольше — без рубашки. Много мелких татуировок на плечах, которых, кажется, не было прошлым летом. Одна дурацкая на груди — с котом Гарфилдом, который как будто съезжает вниз, цепляясь когтями. И кубики на животе, переходящие в две косые мышцы, теряющиеся под низко сидящими мокрыми джинсами. Не худой. Крепкий. Юниорская футбольная лига явно пошла на пользу его телу. И… красивый. Ему, наверное, холодно, и нужно переодеться, ведь он даже не вытерся. Она протянула ему полотенце, спросив: — А ты что здесь делаешь? Учёба же вроде ещё не кончилась, а сегодня четверг. Прячешься? — лукаво добавила она, глядя, как он обтирается полотенцем. — Не то чтобы прячусь, просто хотел уехать из города. — Потому что…? — подтолкнула она его продолжать. — Потому что меня всё бесит, — буркнул Макс, повесив полотенце на шею и плюхнувшись в шезлонг напротив неё. Видимо, увидев, что такой ответ её мало впечатлил, он продолжил: — Месяц назад мы расстались с моей девушкой. И такой, как он, всё ещё один? Девчонки в его престижном универе совсем ослепли? Или он так сильно любил ту, как там её, что теперь ни на кого не смотрит? Хотя… что он может знать про любовь в его годы? — Жаль, вы были красивой парой, — вслух сказала она. Что вообще-то было правдой. Она видела их на прошлой новогодней вечеринке у Родиани. Девушка Макса была высокой, статной и очень красивой. — Она изменила мне с моим другом, — продолжил рассказывать он, видимо поняв, что ей правда любопытно. — Я об этом узнал, застав их у неё дома. — Тогда правильно, что бросил эту сучку, — заявила Ника, отчего Макс ожидаемо рассмеялся. — Но ты же сказал, что это было месяц назад. А что случилось сегодня? Он снова нахмурился и почесал коленку, прежде чем начать говорить: — После того как мы расстались, она почти не ходила на учёбу. Потом две недели вообще где-то пропадала. А сегодня пришла за руку с ним. Ну и меня это взбесило. Она слушала его и думала: «Мне бы их проблемы — так переживать из-за того, что кто-то прошёлся, взявшись за руки с кем-то, по универу», а вслух сказала лишь: — Добро пожаловать во взрослую жизнь. Она временами паршивая, но ты привыкнешь. — А ты здесь почему прячешься? — перевёл разговор Макс, разглядывая её. Почему-то захотелось накинуть халат. Её раздельный купальник был предназначен для того, чтобы валяться на солнце, а не для светских бесед. — Не то чтобы прячусь, — отзеркалила его фразу она. — Приехала подумать и погрустить, — пожала плечами Ника, заставив себя не ёрзать и не пытаться прикрыться. — Бога ради, сними мокрые джинсы, я мерзну, только глядя на то, как ты в них сидишь. Макс засмеялся, посмотрев на свои джинсы, словно оценивая, насколько они мокрые и холодные. — Ну это не то, что хочешь услышать от женщины, — усмехнулся он, глянув на неё лукаво. — То, что ей холодно, глядя на тебя, — пояснил он на её вопросительно приподнятые брови. — Не смотри, — попросил он, вставая. Он что, серьёзно? Он здесь их снимать собрался? Она думала, он пойдёт в дом. Ника приподняла брови, но, видя, что он не шутит, фыркнула, кинула в него ещё одно большое полотенце и прижала ладонь к глазам, давая знак, что не смотрит. Её любопытство победило, и один глаз она всё-таки оставила открытым, а ещё — щёлку между пальцами. Не смогла удержаться. И совершенно зря, потому что засранец не носил трусов, и она чуть не завизжала, когда перед ней предстала его бледная на фоне остального загорелого тела голая задница. После этого она зажмурилась по-настоящему. — Можно, — услышала она, когда он, видимо, обернулся полотенцем. Теперь Макс сидел напротив с полотенцем, прикрывающим бёдра и почти все ноги. — И почему ты тут одна? Она всё ещё не переварила факт, что парень не носил трусов на учёбу, если приехал прямо из универа, и даже не успела подумать, прежде чем ответить правду: — Потому что мой муж изменял мне со своей секретаршей. Я об этом узнала. И теперь мы, видимо, будем разводиться. — Не простишь его? Странный вопрос. И не менее странная реакция. Она ожидала удивления или хотя бы чего-то, что отдалённо напоминает переживание за их с Зурабом семью. Ей казалось, Максу он нравился. — Секретарша ещё и беременна оказалась, — решила рассказать и вторую часть уродливой правды Ника. — Не думаю, что моё прощение или его отсутствие что-то изменит. — Жесть, — кажется, ей всё же удалось шокировать Макса. — Ну да, — рассмеялась Ника. — Мы становимся взрослее, а проблемы остаются всё те же. Можно считать, что мой муж тоже держит кого-то за руку, а мне от этого грустно. — Тебе грустно потому, что ты его всё ещё любишь, или потому, что придётся всё менять? Она не была готова к такому глубокому вопросу, тем более от такого молодого парня, но невольно задумалась: чего в её нынешнем состоянии больше — горести от ушедшего времени, страха перед тем, что нужно всё менять, или горечи от того, что когда-то любимый тобой человек тебе изменил? Почему-то казалось, что она сейчас пьёт коктейль из всего вышеперечисленного, приправленный щедрой рукой неизвестностью и ощущением того, что это произошло в том возрасте, когда многие вещи уже поздно начинать сначала. Конечно, она не стала говорить об этом Максу. — Наверное, я приехала сюда, чтобы это понять, — сказала она. — Мне всегда казалось, что вы классная пара, — заявил Макс. — Можно? — кивнул он на её стакан и, дождавшись кивка, налил себе воды с лимоном. — Всегда стоите друг за друга, и мне кажется, так и будет, даже сейчас. — Ты так думаешь? — Ника усмехнулась, поразившись, насколько он всё ещё наивный, оказывается, несмотря на все эти повадки и внешность взрослого мужчины. — Ну он всё ещё будет отцом Мии, а значит, что угодно сделает для вас с ней, если вам что-то понадобится. — Наверное, — пожала плечами Ника. Она не думала про Зураба в этом ключе, но дочь он любил и был ради неё готов на всё. Всегда так было, едва ли это изменится теперь. — Значит, всё, что изменилось, — продолжал рассуждать Макс, — это то, что он перестал быть твоим мужчиной. Потому что, мне кажется, он всё ещё порвёт любого за тебя и вашу дочь. Ника рассмеялась. Наверное, Макс и не мог рассуждать иначе. Зураб был лучшим другом его отца, он вырос рядом с ним. Уважал его так же, как уважал отца. — Тебя послушать, так я замужем за Дэдпулом, — сказала она. Теперь рассмеялся Макс, глядя на неё с неверием и каким-то… восхищением? — Что? — спросила она, не понимая, на что он так отреагировал. Макс покачал головой, всё ещё блестя глазами. — Просто это очень горячо, когда ты упоминаешь героев комиксов. Что? — В смысле, ты удивлён, что я знаю, кто такой Дэдпул? — Нику начинал забавлять этот их разговор. Почему-то было так легко. — Я не настолько старая, — с притворным возмущением добавила она. — Нет, я не про это, — Макс аж сел прямее, видимо подумав, что правда мог её обидеть. — Просто… ну моя мать, например, не знает, кто это. Ника невольно закатила глаза. Неудивительно. Любимое кино Кристины не менялось с тех пор, как ей было четырнадцать. И это была «Красотка». — А я вот очень люблю Райана Рейнольдса, — вслух сказала она. — В альтернативной вселенной он был бы моим мужем. Макс опять рассмеялся, качая головой. — Что на этот раз? — Просто это забавно. Такой, знаешь, злой сарказм, учитывая, что ходят слухи, будто Райан Рейнольдс изменяет своей жене. Она этого не знала. Хотя… едва ли её было этим удивить. — То есть получается, что все мужчины одинаковы? — спросила она Макса. — Даже супергерои? — Не знаю, — пожал плечами он и поставил стакан на столик. — Мне кажется, я никогда не стану изменять своей женщине. «Женщине». Ника не знала, что больше ей сейчас хочется — закатить глаза, фыркнуть, рассмеяться или позавидовать «женщинам» этого парня. — Звучит красиво, — ей удалось не выдать тоном сумбур своих ощущений. — Но у тебя ещё нет секретарши. Посмотрим, когда она у тебя появится. — То есть ты думаешь, что если бы у Дэдпула была секретарша, он бы изменял своей Ванессе? Боже. Что она делает? Она реально сейчас обсуждает с сыном Кристины комиксы? — Хочется верить, что нет, — сказала она, решив, что этот странный разговор пора сворачивать. — Я, наверное, поеду. Как раз к вечеру буду дома. — Оставайся. От растерянности она даже не поняла, чего в этой фразе было больше — просьбы или приказа. — Зачем тебе компания женщины с семейными проблемами? Ты же наверняка приехал либо побыть один, либо закатить тут вечеринку. В любом случае я тут лишняя. — Оставайся, Ник, — теперь он точно просил. — Я не собирался устраивать никаких вечеринок, просто хотел побыть один. Но с тобой будет намного лучше. Знаешь же, как говорят: несчастье любит компанию. Это было проблемой. Он явно говорил искренне, прося её остаться, и она тоже не хотела уезжать. Вот только это было как-то неправильно — оставаться с ним здесь наедине. — Ты серьёзно? — Да. — Макс сделал максимально серьёзное лицо, и сомнений в её голове появилось ещё больше. — Ты ела? Давай пообедаем? — Нет, не ела, — на автомате ответила Ника, осознав, что и правда за сегодня пила только кофе и лимонную воду. — Там, наверное, холодильник пустой, я ничего не покупала. — Шутишь? — фыркнул Макс, вставая с шезлонга и придерживая полотенце. — Ты забыла, в чьём доме? У отца наверняка полный морозильник мяса. Хочешь стейк и пасту? Блять. Они реально уже обсуждали меню их совместного обеда, а она ещё не решила, стоит ли ей оставаться. — Стейк — это всегда хорошо, — кивнула Ника, вставая и идя за Максом в сторону дома. Сейчас она примет душ и решит, уезжать ей или нет.