-3-

Май 2022. Батуми

— Иди ко мне. Простые три слова, которые, по мнению Ники, были едва ли не самыми сексуальными, что может сказать мужчина женщине, сейчас стали для неё совершенной неожиданностью. Она не думала, что Макс решится на что-то подобное. Уже почти ожидала непрошеных губ на своих губах. Почти начала паниковать, как он удивил её ещё раз: чуть развернул и притянул спиной к себе, заключая в объятия. Тёплые сухие ладони. Приятный запах от тела. Руки поверх её рук. Его грудь под её лопатками, так что она чувствовала каждое его дыхание. — Макс, не надо, — её слова отражали панику внутри. Он был сыном Кристины. Она была замужем. Он был совсем мальчиком. Она помнила его ещё ребёнком. Как она потом посмотрит в глаза всем, если что-то будет? Мысли толкались в её голове локтями, как посетители рынка в очереди за чем-то, что вот-вот закончится, пытаясь перекричать друг друга и докричаться до неё. — Шшш. Я ничего не делаю, — голос Макса над ухом звучал почти лаской. Запретной, а оттого пробирающей ещё острее. Мурашками по затылку и рукам. — И не сделаю того, чего ты не захочешь. Ты же знаешь. Чувствуешь. Это, наверное, даже насмешило бы её, если бы Ника не находилась в таком смятении. Этот парень говорил так, будто знал её, понимал. Будто это он был старше и опытнее её на целую жизнь. А она волновалась, как подросток. Ей не было неприятно в его руках. И это сбивало с толку. Как и то, что эти большие ладони, которые сейчас гладили её предплечья, казались чем-то сюрреалистичным. Её не касались вот так уже очень давно. Двадцать лет, если считать по цифрам. Двадцать лет — только Зураб. Макс погладил подушечкой большого пальца татуировку в виде стрелки над её локтем, потом безошибочно спустился вниз к её близняшке — на боку указательного пальца. — Просто расслабься, — тихо попросил он. — Дай мне хотя бы это. Ей нужно было оттолкнуть его сейчас. Вырваться. Встать и уйти. Или вовсе уехать подальше от этого дома. Но она… послушалась. Расслабила плечи. Позволила себе вкусить этот странный момент. Эту странную эмоцию — когда тебя обнимает такой чужой и такой неподходящий по всем пунктам человек, но тебе так холодно и одиноко внутри, что ты принимаешь эти объятия. Чтобы согреться. Чтобы попробовать почувствовать хоть что-то. Прислушаться к себе. Ника расслабила плечи и позволила Максу прижать её ближе. Так, что её голова оказалась у него на плече, а спина немного сползла ниже. Он всё так же держал её в кольце своих рук, но одной ладонью накрыл её ладонь и спустя немного времени начал играть с её пальцами. Обводил подушечками контуры ногтей. Гладил костяшки. Отслеживал указательным пальцем линию, где обычно располагались кольца. Проталкивал свои пальцы между её так, что у неё не оставалось иного выхода, кроме как смотреть на его руки. Изучать их. Привыкать к ним. У него были крупные, широкие ладони, но при этом длинные пальцы. Редкое сочетание. Ухоженные короткие ногти с явно профессиональным маникюром. Гладкая кожа. Красивые. В таких руках было приятно находиться. И он был так нежен. Нетороплив. Совсем не так, как ожидаешь от молодого парня. Он обнимал её, будто лелеял. И это было так… что-то замирало внутри. Давно забытое. Похороненное под сотней иных прикосновений. Ведь в многолетних браках место трепета занимает привычка. Ника высвободила правую руку и взяла его левую ладонь в свою. Провела подушечкой большого пальца по центру, чувствуя, как он замер от этого. Как стал дышать иначе. Погладила полоску, где когда-нибудь окажется обручальное кольцо. Прошлась по всей длине безымянного пальца, обведя его по кругу. Чуть сжала мизинец, чтобы посмотреть, как выглядит сгиб, потому что вдруг вспомнила, как её бабушка говорила: сколько будет крупных складок, столько у человека будет браков. У Ники их было две. У Макса оказалось три. Неудивительно. Она чувствовала его взгляд на себе. Он тоже изучал её в ответ. Чувствовала, как его сердце забилось сильнее. Но Нике было всё равно. На неё нашло какое-то странное спокойствие. Почти медитация. Тепло. Безопасно. Без мыслей. Просто в тени другого человека. Пока… — Ммм. Как же охренительно ты пахнешь, — голос Макса, который уткнулся носом в её волосы, не вырвал её из этого сладкого забытья. Боже… Что она делала?! Реальность прошлась по ней катком. Стыдом. Паникой. Злостью на себя. Она думала, что старше, опытнее, мудрее, только, кажется, оказалась гораздо глупее Макса, раз поверила в старое доброе «мы просто посидим, ничего не будет». Ведь всем известно, что у этой фразы есть не озвучиваемое продолжение: «вернее, будет, но тебе пока об этом знать не стоит». Ника выпрямилась, заставив его разжать руки, и посмотрела в красивое лицо с нахмуренными сейчас бровями. — Ты правда не понимаешь или притворяешься? — спросила она. — Что я должен понимать? — губы бантиком поджались обидой. Дышал он теперь ещё чаще. — Ты забыл, кто я? — спросила Ника, борясь с желанием схватить с дивана подушку и прижать её к себе. Она почему-то почувствовала себя почти голой. Чётко осознала, что только что практически лежала на нём в тонком трикотажном платье, когда из белья на ней были только бесшовные стринги. — Забыл сколько мне лет? Ты представляешь, что будет, если кто-то узнает? — Ты Ника Торадзе. По крайней мере, пока не разведёшься. Если, конечно, не решишь оставить фамилию мужа, — слова выходили хрипловатыми, но тон Макса был ровным и спокойным. Он быстро взял себя в руки. И, похоже, профессию выбрал верно. — Мне плевать, сколько тебе лет. И никто не узнает. Никто не в курсе, что я тут. Так в чём проблема? — В чём проблема?! — Ника не выдержала и фыркнула. — То есть то, что на втором этаже в коридоре, — она махнула рукой вверх, — висит фото с твоего четырёхлетия, где я стою рядом с твоей матерью, — это не достаточная причина не подкатывать ко мне?! Злиться на него оказалось на редкость взрывной эмоцией. Нику будто лихорадило. Только не жаром — ледяными пальцами и холодком в желудке. Учащённым пульсом и горящим лицом. — На той фотке полно народу, но хочу я только тебя, — заявил Макс, глядя на неё прямо. Так, что она даже глаз отвести не могла. — Ты там нереально красивая. Думаю, я и узнал, как это — «хотеть кого-то» — на примере тебя. — Боже… — Ника потёрла переносицу, ощущая контраст между горячей кожей и холодными руками. — Блять, Ника, я правда не понимаю, в чём проблема? — Макс попытался снова взять её за руку, но она вырвала ладонь. — Да даже то, что мы вообще это обсуждаем, — проблема, Макс! — в её голосе сейчас слышались истеричные нотки. Это был какой-то сюр. — Мы реально сидим здесь и обсуждаем вероятность нашего секса? — Я надеялся только на поцелуй, — поднял руки, будто сдаваясь, Макс. — Это ты подумала про секс, — добавил он с сочащейся этим самым сексом ухмылкой. Что?! — Засранец, — Ника кинула в него подушкой, которую держала в руках, и встала. — Ты куда? — схватил её за запястье Макс, которое она тут же вырвала. — Обиделась? И тут Нике захотелось рассмеяться. Громко. Подпуская к себе истерику, что слышалась отголоском ближе. Она будто переживала моменты своего прошлого сейчас. «Обиделась?» — идиотский вопрос, который так любят задавать мужчины, пока не научатся читать подтекст. Или пока им не станет плевать. Но они не были парочкой подростков, у которых лёгкий петтинг на диване вот-вот закончится глупой ссорой. Она не хотела настолько деградировать. И уж точно не с парнем, который родился за год до Мии. — Я иду купаться, пока совсем не стемнело, — сказала Ника, игнорируя сумбур внутри. — И я не обиделась. Но тебе стоит прекратить всё это, Максиме. Нам обоим потом будет неловко. — Так ты из-за этого меня не подпускаешь? — спросил Макс, тоже вставая и даже не заметив, что она употребила его полное имя, желая этим обозначить дистанцию. — Думаешь, нам потом будет неловко? Или что по нам будет заметно и все узнают? — То есть то, что я в принципе могу не хотеть ничего с тобой, ты как вариант не рассматриваешь? — теперь Нике стало даже смешно. Этот мальчик был так самоуверен. Излишне, даже для того, кто имел такую внешность. — А ты не хочешь? — продолжал докапываться Макс. Ника почувствовала, что начинает уставать от этого разговора: — Я замужем. Мне сорок. Тебе двадцать один, — перечислила она самое очевидное. — Это не ответ. Блять. Она ощущала себя как в суде. Но другого ответа у неё не было. По крайней мере такого, который бы не выглядел попыткой остановить себя. — Макс, — Ника сжала его предплечье, пытаясь обратить внимание на серьёзность своих слов. — Пожалуйста, давай закроем эту тему. Иначе одному из нас придётся уехать. Он смотрел на неё несколько секунд не моргая, словно считывая то, что могло быть за словами. Если бы там что-то могло быть, конечно. Ведь это было невозможно. — Хорошо, — выдохнул он, видимо так ничего и не найдя. — Там уже прохладно. У тебя есть что надеть? Что? Ника растерялась от такой перемены темы. — Худи или свитер? — пояснил Макс. — После воды будет холодно. — Нет. — Сейчас я тебе своё что-нибудь дам, — он нагнулся за пультом, выключая работавший без звука телевизор. — Иди пока переодевайся. — Ты тоже пойдёшь? — Ника уже ничего не понимала. Не была уверена, кто сейчас кого отшил. — Конечно, — сверкнул улыбкой Макс, как ни в чём не бывало. — Вдруг ты решишь превратиться в русалку. Хочу посмотреть. Невыносимо. Нике захотелось ещё раз кинуть в него чем-нибудь. Он, похоже, развлекался вот так. Смущал её словами и поступками. Как и все мужчины, с удовольствием играл в игру «как далеко я смогу зайти», не понимая, что в её возрасте большинство уровней этого квеста уже известны и границы хорошо изучены. Она хорошо знала, что может себе позволить, а что нет. Степень близости. Меру прощения. Количество поощрения. Макс не понимал, но то, что его обжигало обидой, для неё было лишь реальностью. Границами, которые она обозначила для себя сама и которые были обозначены для неё другими. В каком-то смысле Макс был счастливым — для него ещё всего этого не существовало. Но Ника не хотела быть той, кто станет объяснять ему всё это. Не сегодня и, пожалуй, никогда. Поэтому она даже не закатила глаза на «русалку», а просто вышла из комнаты и пошла на второй этаж, где задержала взгляд на старой фотографии лишь на пару секунд дольше, проходя мимо. Она и правда была там красивой.

***

Переодеваясь в купальник, Ника невольно вспомнила себя в то время, когда было сделано то фото из коридора. Они с Зурабом тогда только вернулись из Москвы. Мии было два года, их браку — два с половиной. Он привёл её в дом Давида познакомиться со своим старым другом детства. День рождения Макса. Старый, самый первый дом Родиани в Тбилиси. Всё ещё нищая страна, где в порядке вещей были отключения электричества, а в горах всё ещё шла война. Но они были так молоды. Красивы. Счастливы. Голодны до нового. И всё остальное не имело значения. Ника вспомнила, как на том дне рождения, когда гости наконец встали из-за стола, приготовленного Этери, и просто пили вино, общаясь небольшими группами во дворе, Зураб зажимал её в тёмном уголке того дома, смеясь над её протестами и страхом быть увиденными. Но тогда, с маленьким ребёнком и жизнью в доме с родителями Зураба, побыть вот так наедине для них было настоящим кайфом. Их дети выросли, не запомнив сложных времён. Безденежья. Провалов. Лихорадки страны. Когда они повзрослели достаточно, чтобы осознавать происходящее, жизнь их семей была уже совсем иной. Развивался бизнес. Прибавлялись деньги. Менялись дома. Появлялись машины, а потом и водители. Отпуска за границей. И сейчас, смотря на себя в зеркало, Ника почему-то так отчётливо видела, каким длинным был этот путь, и задавалась вопросом — не растеряли ли они себя по дороге? Ей было интересно: неужели они изменились так сильно? Как они могли измениться настолько, чтобы из той счастливой пары с фото превратиться в тех, кто стоял на пороге развода? У Зураба будет ещё один ребёнок, а что будет у неё? — Я уже начал думать, что ты там уснула, — выдал Макс, когда она спустилась на первый этаж. На нём были купальные шорты и белая футболка. На барном стуле висели две одинаковые чёрные худи и лежала пляжная сумка. Он курил в открытое окно, и Нике так захотелось тоже сделать затяжку. Она почти чувствовала вкус никотина на языке. Чётко представила, как сделала бы это прямо из его пальцев… Но им точно не нужен был ещё один секрет на двоих. Достаточно было и сцены на диване. — Пошли? — спросила она. — Пойдём, — Макс закрыл окно, предварительно затушив окурок в пепельнице. — Я взял нам два полотенца. Он оглядел её с ног до головы, пока она обувалась. На Нике были чёрные штаны от пижамы и белая майка в рубчик, которую она нашла в комоде. Она накинула на плечи толстовку, чувствуя, что на ткани остался аромат парфюма Макса. Похоже, это была та худи, которую он приготовил себе, но переодеваться она уже не стала, не желая привлекать внимание к тому, что заметила отличие. Парень и так был самоуверен сверх меры. — Надеюсь, ты не брала с собой телефон? — спросил Макс, когда они вышли на тропинку, ведущую к морю. — Нет, а что? — Просто хотел показать тебе кое-что, — он легко взял её за запястье и потянул с тропинки в сторону. В гору, а не с горы. — Ты куда? — спросила Ника, не понимая. — Просто доверься мне. Тебе понравится, — сказал он, не останавливаясь. И Нике ничего не осталось, кроме как последовать за ним. По тропинке среди сосен вверх. Так, что приходилось смотреть под ноги, а иногда принимать руку Макса, чтобы забраться на особенно неудобный уступ. «Надеюсь, оно стоит того», — ворчливо думала Ника. Впереди уже слышалось шуршание моря, и она поняла, что он хочет показать ей какое-то красивое место. Вид со скалы, наверное. И, несмотря на неудобство подъёма, ей было интересно. Она никогда ещё не была в этой части берега. Место действительно оказалось красивым. Скала, зависшая над водой, высотой, наверное, семь или больше метров. Она была выдвинута над водой так, что сверху почти не было видно, как выглядит берег внизу. Вид отсюда открывался потрясающий. Внизу разбивалось волнами море, в волосах путался ветер, солнце было близко к закату, а над водой кружили чайки. Ника наслаждалась каждой секундой происходящего, пока не заметила, как Макс начал снимать футболку. Что? Он же не думает… — Я надеюсь, это твоя очередная обречённая на провал попытка соблазнения, — не успев подумать над уместностью фразы, выдала она, кивнув на футболку в его руках. — И ты не думаешь, что мы отсюда будем прыгать. Макс рассмеялся и невозмутимо поддел носком одной ноги пятку кроссовка на другой. — Я ещё даже не начинал соблазнять тебя, малышка, — изобразил знойный тон наглец, продолжая разуваться. — И да, именно отсюда мы прыгнем, — добавил он уже нормально. Ника даже не знала, что сказать. Он это серьёзно? — Тут метров семь, — сказала она. — Я не стану отсюда прыгать. — Да брось, Ник, я прыгал здесь много раз. Там ровное дно и глубоко. Давай! Ты не представляешь, какой это кайф. — Я и не хочу представлять! — уперлась Ника, складывая руки на груди так, что накинутая на плечи худи соскользнула на землю и пришлось её поднимать, немного испортив эффект от строгого голоса и позы. — Осталось только отбить себе что-нибудь или сломать для полного комплекта. Макс закатил глаза: — Ты ничего не сломаешь. Я прыгнул здесь первый раз, когда мне было лет четырнадцать, и, как видишь, до сих пор жив и даже все кости целы. — Нет, — отрезала Ника, чувствуя себя на редкость глупо, ведя этот спор. Она не боялась высоты, не боялась воды, хорошо плавала, но прыгнуть вот так было верхом безрассудства. Она прыгала несколько раз с вышки в бассейне, но чтобы в море — никогда. — Ник, — Макс подошёл ближе, глядя на неё так, будто это она здесь вела себя как неразумный ребёнок. — С тобой ничего не случится. Я прыгну первым и вытащу тебя, если ты запаникуешь, когда окажешься в воде. — Я не запаникую в воде, я паникую сейчас. Здесь очень высоко, я не знаю, какое там дно. Это небезопасно. И я не стану этого делать. — А я думал, ты смелее, — тихо сказал Макс, но в его взгляде не было превосходства или насмешки, только какая-то сбивающая с толку нежность. — И чуть больше доверяешь мне. Последняя фраза овеяла её грустью. Но он был не прав. Она не то чтобы не доверяла ему — она не доверяла сейчас себе, потому что какая-то часть её хотела прыгнуть. Испытать, каково это. — Прыгнуть вот так, — продолжил Макс, словно слыша её мысли, — ни с чем не сравнится. Сначала свобода полёта, потом ощущение воды, которая кажется очень холодной, когда в неё входишь. Сразу чувствуешь себя таким живым. Мне кажется, тебе сейчас пригодилось бы это. Если решишься, я тебя подстрахую. С тобой ничего не произойдёт. Всё будет хорошо. Если не будешь, то вон там, — он показал рукой, — справа есть тропинка, по которой можно спуститься к берегу. Она не такая крутая, сможешь спуститься одна. На этом он развернулся и пошёл к их сумке, словно давая ей время подумать. Он действительно собрался прыгать. С ней или без неё. И одна часть её хотела последовать за Максом, а другая хотела завопить на него родительским тоном и сказать, чтобы он не смел этого делать, потому что это небезопасно. И то, и другое были так себе идеи, поэтому она просто стояла и наблюдала, как Макс аккуратно складывает свои вещи. — Ну что? Щучкой или бомбочкой? — спросил Макс, закончив с одеждой и насмешливо приподняв брови. И отчего-то ей стало так весело от этого нелепого вопроса. Весь этот день был сплошной неразберихой и нелепостью. Обстоятельствами, когда она не чувствовала себя хозяйкой положения. Почему-то от этого временами было так весело и легко. Ника приехала в Батуми, чтобы побыть одной. Собрать кусочки души, разбитые внутри предательством Зураба, как-то приладить их заново. Но сейчас, стоя на этом обрыве, она поняла, что ошибалась. Неверно истолковала свои желания. Не нужно было ничего клеить. Не нужно было хранить в себе остатки прошлого и быть лишь той, кто дошёл до этой черты. Ника поняла, что эта поездка нужна была ей, чтобы вот этим природным скрабом из песка, соли и капель воды отшелушить с себя всё лишнее и посмотреть, что будет. Время, проведённое с Максом, очень чётко показало ей, что она, кажется, позабыла, как быть собой. Она очень хорошо знала, как быть матерью, знала роль жены, не менее успешно справлялась с ролью босса на работе, но за всеми этими ролями она больше не знала, как просто… быть. Оказалось, что для того чтобы понять это, нужно было всего лишь оказаться в нестандартной ситуации рядом с человеком, на поступки которого ты не знаешь, как реагировать. Вернее, знаешь, как надо, но почему-то не выходит. Каждый раз даёт осечку. Надо сказать, что все эти полученные всего лишь за полдня инсайты были довольно сбивающими с толку. У Ники было ощущение, сродни тому, как бывает, когда возвращаешься из отпуска, проведённого в другой стране, но ещё не пропитываешься насквозь рутиной, — словно начинаешь узнавать свою привычную жизнь заново. Смотреть на всё иначе. Наверное, Макс был прав — прыгнуть вот так в море было именно тем, что ей сейчас было нужно. Новые ощущения. Встряска. Адреналин. Без этого она утонет в вопросах и самокопании. — Щучкой, — улыбнулась Ника, развязывая рукава худи и протягивая её ему. Она стянула майку, оставшись в чёрном бандо, и сняла пижамные штаны, стараясь не замечать взгляда, который облизывал её оголившееся тело. — Давай сюда, — Макс подошёл ближе с раскрытой сумкой, и она была благодарна ему за то, что на этот раз обошлось без комментариев. — И кроссовки снимай. Он застегнул сумку и пошёл с ней к краю обрыва. — Ты её кинуть вниз решил? — не поняла Ника. — Нет, тут специальная верёвка есть, видишь? Ника подошла и увидела, что в расщелине скалы действительно была какая-то верёвка, к которой Макс привязал сумку. — Нам не нужно будет потом подниматься за вещами, — пояснил Макс, спуская груз. Ника лишь покачала головой, понимая, что психов, которые отсюда прыгают, видно немало, раз здесь даже соорудили этот механизм. Холодок страха перед предстоящим стал таким неожиданно сильным, что захотелось придумать важную причину не осуществлять задуманное. Но Ника была упряма, и быть смелой для неё всегда являлось важным, поэтому она лишь сделала глубокий вдох и постаралась не смотреть вниз. — Ты прыгаешь с разбега? — спросила она у Макса. — По-разному, — пожал плечами он, закончив опускать сумку. — А ты как умеешь? — Я прыгала только с вышки бассейна, так что у меня немного опыта в этом. — Тогда лучше с разбега, — посоветовал Макс, снова проведя по её телу взглядом. — Перестань на меня пялиться, — не выдержала она. — Ничего не могу поделать, — лукаво улыбнулся Макс. — Ты офигенная. Ника закатила глаза и подошла ближе к краю, чтобы всё-таки посмотреть вниз. — Хотя ты права, — послышались сзади слова Макса. — Мне стоит остыть, — выдал он, и следующее, что она успела уловить, это топот ног и мелькнувшее тело. Макс разбежался и прыгнул. Её вдох застрял где-то в горле. Она глотнула воздуха только тогда, когда его голова снова появилась над водой. — Ненормальный, — пробурчала Ника, наблюдая, как Макс тряхнул головой, а потом пригладил волосы, убирая их от смеющегося лица. — Ну же! Давай! Щучкой! — услышала она его крик. Щучкой… Было очень страшно, но она решила не давать этой слабости шанса. Сделала назад пять небольших шагов, а затем разбежалась и прыгнула. Несколько секунд полёта, а затем обжигающе холодная вода, которая опалила сразу всё тело, слились в одно ощущение… кайфа. Радости такой чистой, что она чуть не захлебнулась воздухом, когда всплыла на поверхность. А потом она засмеялась. — Моя русалочья фантазия теперь навсегда будет с твоим лицом, — выдал подплывший тут же Макс. — Это было охренительно красиво! — Не знаю, что ты там проделываешь с русалками в своих фантазиях, — начала с лукавой улыбкой Ника, разворачиваясь в воде к нему лицом. — Но будь осторожен, — она увидела, как он не ожидал, что она наконец прокомментирует его прикол про русалку, и это воодушевило играть дальше. — Ты же знаешь, как говорят про русалок, — она направила корпус вбок, чтобы обплыть вокруг Макса, наслаждаясь лёгкостью тела в воде. — Они соблазняют тебя, — это она почти мурлыкнула ему на ухо, подплыв поближе. — А потом топят, — а потом надавила на его плечи, пытаясь затолкать под воду. Но, похоже, его в таких играх было не переиграть, потому что он тут же сориентировался и утянул под воду и её. Всплыв, они смеялись оба. — Хорошо? — спросил Макс. — Хорошо, — подтвердила Ника. — Только вода очень холодная. — Сейчас привыкнешь. Или плыви сюда, я тебя согрею. Опять он… — Макс… — Нет? — приподнял он брови. — Ну тогда я сам к тебе подплыву. Ника засмеялась снова, не в силах злиться на него за его постоянные намёки, и начала отплывать в противоположную сторону подальше от плывущего к ней Макса. И это превратилось в глупую игру. Она брызгала на него водой, пыталась отплыть подальше и не дать схватить её за руку. И на самом деле во всём этом было так много веселья, какой-то лёгкости, по которым она наверняка бы соскучилась, если бы не испытывала их настолько давно. Сложно скучать по тому, что ты почти позабыл. Но рядом с Максом было легко вспомнить, как… радоваться чему-то без оглядки. Не думая. Не пытаясь анализировать. Не испытывая чувства вины или долга. — Поймал, — голос сзади раздался одновременно со всплеском. Макс всплыл прямо у неё за спиной. Он перехватил её тело поперёк живота и прижал к себе. Ника попыталась высвободиться, но он лишь утащил их обоих под воду в ответ на её сопротивление. — Я воды наглоталась, — Ника стукнула парня по плечу, когда они всплыли. — Извини, — Макс подплыл ближе и, протянув руку, убрал прядь волос, что налипла ей на щёку. — Опять заигрываешь? — этот вопрос был скорее упрёком, чем вопросом. — Ничего не могу с этим сделать, — с нежной улыбкой покачал головой Макс. — Сегодня я пользуюсь моментом, говоря то, о чём обычно только думаю. Возможно, вода и правда смыла какое-то количество шелухи с неё, потому что она решила спросить прямо, хоть и говорила себе до этого, что не станет заводить этот разговор. — Почему я? Тебе просто скучно? Хочешь испытать свои силы? Или отомстить бывшей? — Не угадала, — закусив нижнюю губу, снова покачал головой Макс. — Тогда что? Какое-то время он смотрел на неё, разглядывая лицо, словно решал, стоит ли ей говорить или нет. Но потом, наверное, решил что-то для себя, потому что после нескольких секунд тишины, когда вокруг было слышно только волны, он начал говорить: — Ты не любишь клубнику, — сказал он то, что её озадачило. Это мало кто знал. Это просто было то, что она… не любила. — Белое вино любишь больше красного, хотя, чтобы не обидеть хозяев, соглашаешься пить красное, если на столе только оно. Ты боишься водить в темноте. С трудом переносишь, когда Зураб поёт, потому что не выносишь, когда фальшивят. У тебя часто мерзнут ноги, поэтому ты всегда стараешься поджимать их или ставить куда-то, когда сидишь. А ещё иногда ты куришь, но ты хорошо скрываешь это, и поэтому никто из твоей семьи или друзей не знает. Это была правда. Вообще-то правдой было всё то, что он сейчас перечислил. Но последнее удивило Нику особенно. Она действительно иногда позволяла себе выкурить сигарету, но никогда не делала это там, где кто-то мог бы это заметить. Почему-то ей всегда хотелось скрывать этот факт. Не говоря уже о том, что Зураб был бы очень недоволен, если бы узнал. Он ненавидел курящих женщин и был помешан на здоровом образе жизни. — Откуда ты всё это знаешь? — Я наблюдал за тобой, — просто сказал Макс, снова дотрагиваясь до её волос. — Наблюдал, когда ты не видела, — проводя пальцем вдоль уха. — Не замечала, — он облизал губы. В глазах — голод, взгляд на её губах. И Нике казалось, она тонет, вот только вода была совсем ни при чём. — Поэтому нет, — покачал головой Макс. — Это всё не потому, что мне скучно. Это потому, что ты рядом, и я чувствую, что у меня есть шанс. Его нет, хотелось сказать Нике, но слова почему-то не шли. Видимо, их тоже смыла морская вода и сдул ветер. Она лишь могла смотреть на Макса в ответ, невольно тоже соскальзывая взглядом на его красивые губы, что были сейчас так близко. И, кажется, это был единственный ответ, который был ему нужен. Единственный, что он готов был принять без споров и опровержений. Потому что он её поцеловал.