-5-

Батуми, Тбилиси, май 2022

Ника прокралась по лестнице, как вор. В одной руке она держала сумку с вещами, в другой — телефон, стоявший в режиме полета с полудня вчерашнего дня, и ключи от машины. В доме было так тихо, что она боялась любого скрипа. Быстро обув кроссовки, Ника постаралась как можно тише открыть входную дверь и вышла на улицу. Прохладный, почти звенящий чистотой воздух и тихое пение птиц встретили ее. Пять утра — идеальное время для медитаций и побегов. Тут же продрогнув, она быстро прошла до гаража, мысленно поблагодарив удачу за то, что машина Макса стояла сбоку и не блокировала выезд. Нажав кнопку на пульте и не дожидаясь, пока ворота полностью поднимутся, Ника прошла к машине, села за руль и бросила сумку на пассажирское сиденье. Второй кнопкой она открыла ворота, ведущие на улицу. Только после того, как закрыла их и немного отъехала от дома, она смогла полноценно выдохнуть. Ей не хотелось встречаться с Максом этим утром и вести неловкий разговор. Ника даже почему-то боялась этого. Поэтому и попыталась ускользнуть как можно более бесшумно. Хотя, скорее всего, ее предосторожность была напрасной: когда она уходила из его спальни, он спал как убитый, обнимая подушку двумя руками. Они вымотали друг друга. Ника уже забыла, как это — секс, когда парню двадцать один. Он не ограничился первым разом. Макс заявил, что ждал этого слишком долго, поэтому «еще с ней не закончил». Он начал ее целовать и, кажется, успел отметить губами и языком все ее тело, прежде чем трахнуть еще раз. Двигался невероятно медленно, меняя позы и окончательно изматывая ее. Она кончила трижды за тот заход, хотя с мужем даже два оргазма подряд в те редкие моменты, когда у них был секс, казались чудом. Потом они приняли душ, и когда она поняла, что он снова готов, Ника просто встала на колени и сделала то, чего хотела с того момента, как впервые прикоснулась к его члену, — отсосала ему. Кажется, она справилась отлично: он стонал и матерился в конце. Это возбудило и ее, поэтому душ закончился губами Макса на ней. Только после этого они окончательно вырубились. Ника проснулась около пяти, перевернувшись на другой бок, и осознала, что находится в чужой постели. С трудом встав с кровати, она почувствовала, что ее занятия в зале, кажется, вообще неэффективны: у нее болели мышцы. Тихо прокравшись до своей комнаты, она наспех умылась, надела джинсы и вчерашнюю худи, быстро покидала вещи в сумку и поспешила к гаражу. Ей нужно было домой. Подальше от Батуми и парней с красивыми руками. Нельзя было сказать, что Ника жалела. Она не могла заставить себя пожалеть о ночи такого потрясающего секса. Но она жалела, что сделала это именно с Максом. Кажется, он хотел ее гораздо дольше, чем ей казалось, и это могло стать проблемой. Не говоря уже о том, что в по-утреннему сероватом свете нового дня она во всех красках представила, что будет, если кто-то узнает. Сегодня это пугало ее гораздо больше, чем вчера. Понимая, что сейчас все равно уже ничего не изменить, а если себя накручивать, то поездка до Тбилиси покажется маленькой мучительной вечностью, Ника попыталась отвлечься. Она включила музыку и решила заехать на ближайшую заправку, чтобы взять кофе и растворить этот комок страха, засевший в желудке. Ей нужно было просто как-то пережить этот день, а там, она надеялась, станет легче. Кофе, возможность ехать на хорошей скорости, не притормаживая, и любимая музыка сделали свое дело. К Тбилиси Ника подъезжала почти спокойной. Собранной. Это спокойствие быстро развеялось, стоило ей войти в квартиру и понять, что на кухне находится Зураб. Она надеялась, что он не станет ночевать дома, раз ее нет, но он стоял возле кухонного острова и нарезал апельсины для сока, кидая их в работающий блендер. Этот каждодневный ритуал сейчас вызывал отвращение своей привычностью. Как и его обнаженная спина, на которой она знала каждую родинку. — Я думаю, тебе стоит начать делать это у Мананы, — сказала она, когда блендер выключился. — Цитрусовые помогают при токсикозе. — Ника? — Зураб оглянулся, явно опешив. — Ты почему здесь? Ты же поехала в Батуми. «Как уехала, так и приехала», — захотелось по-глупому огрызнуться Нике, но она лишь ответила: — Не то чтобы я должна держать перед тобой отчет, но появились дела в отеле, и я вернулась. — Ты распустила персонал, раз требуется твое постоянное присутствие, — выдал муж заключение, которого она не просила. — Почему ты в капюшоне? — нахмурился Зураб, похоже, только сейчас заметив это. Блять. Ей пришлось накинуть капюшон худи, потому что в прихожей она увидела у себя на шее засос. Черт бы побрал Максиме Родиани и его еще не выветрившиеся подростковые гормоны. — Уснула с мокрой головой, — безразлично выдала Ника, пройдя в кухню и открыв холодильник в поисках воды. — И еще не делала укладку. Если Зураба и удивил ее ответ, комментариев от него не последовало. Он все так же прищурившись рассматривал ее, прислонившись к мойке со стаканом в руке. Ника ежилась от этого взгляда. Спину обдавало холодом страха, а уши и щеки — жаром стыда. Последнее было несправедливо до слез: изменил первым Зураб, а стыдно было ей. По-настоящему стыдно. Ей казалось, что она предала мужа. Казалось, что все в ней выдает произошедшее ночью. Казалось, что она пахнет Максом, ее губы распухли от поцелуев, и еще немного — и это заметит Зураб. — Я не шутила, кстати, насчет токсикоза, — кивнула Ника на стакан с соком в руках Зураба. — Мне, помню, помогала вода с лимоном. Посоветуй Манане. А лучше переезжай к ней. Не оставляй мать твоего ребенка одну в такое сложное для нее время. — Ник, не начинай, — предостерег ее Зураб по-грузински, что означало: он слишком раздражен, чтобы говорить на языке, на котором обычно разговаривали в их доме. — А что такое? — Изначально Ника кинула эту подначку, чтобы отвлечь внимание мужа от себя, но, произнеся фразу, почувствовала, как внутри снова всколыхнулась обида. — Я думаю, самое время обсудить, как будет жить наша увеличившаяся семья дальше. Мне нравится вариант, где ты съезжаешь в квартиру, которую купил для нее. Боюсь, в нашей просто нет места для еще одной детской. — Ник, хватит, — тон мужа резал воздух, как катана, но ей было плевать. — В любом случае я не хочу начинать утро с того, что вижу тебя в своей кухне. — Мы не будем сейчас вести этот… — Мам? А ты почему дома? — голос Мии из коридора прозвенел колокольчиком, заставив Зураба замолчать и надеть невозмутимую маску. — Привет, зайка, — Ника обернулась к дочери, которая уже обнимала ее со спины. — Ты чего так рано? — спросила она, взяв дочь за руки, развернувшись и отойдя на шаг назад, будто желая разглядеть ее получше. Надеть толстовку Макса было очень глупо. Мия наверняка учуяла запах мужского парфюма. — У меня сегодня первая пара, — сморщила нос Мия, тут же сунув его в холодильник. Может, не заметила. Зураб поставил недопитый стакан в раковину, включил телевизор и уселся на барный стул лицом к экрану. — Пусть тебя Отар отвезет, — предложил он, имея в виду своего водителя. — Я сама доберусь, — закатила глаза Мия, вынырнув из холодильника с зеленым яблоком и баночкой йогурта. — Мы с Кэто хотели до пары зайти выпить кофе. Мам, а ты чего такая? Нормально все? Ника, сделавшая глоток воды, чуть не поперхнулась. Пора было убираться с кухни, пока о ее грехопадении не стало известно всем, а не только ей, Максу и ее совести. — Никогда больше не буду пить вино из запасов Родиани, — решила отшутиться она. — Два бокала, а на утро все думают, что со мной что-то не так. — Как море? — дочь уселась рядом с Зурабом и принялась чистить яблоко. — Холодное еще очень, — ответила Ника. — Не хочешь сегодня со мной в салон съездить? Салон красоты когда-то был самым первым бизнесом Ники. Сейчас она не занималась его текущими делами, но все еще контролировала финансы и любила приезжать туда как посетитель. А сегодня она совершенно точно нуждалась в рутинных ритуалах красоты, которые так хорошо создавали ощущение контроля над своим телом и временем. — Давай, — Мия пожала плечами. — Я бы корни подкрасила, отросли уже. — Тогда приходи ко мне после универа, вместе поедем. — Ладно, — кивнула Мия. — Я в душ, — бросила Ника уже выходя с кухни. Тяжелый взгляд Зураба на своем затылке она чувствовала даже сквозь плотный трикотаж капюшона. Долгий душ немного привел ее в чувства. Он расслабил мышцы и смыл запахи чужой постели и не менее чужого мужчины. После этого Ника нанесла на тело свое любимое молочко, которое всегда заставляло ее чувствовать себя лучше, высушила волосы, подготовив их к укладке. Привычные ритуалы успокаивали ее суматошные мысли: завить волосы так, чтобы каждый локон занял свое место и казалось, что они такие от природы; расчесать и чуть затемнить брови; прокрасить ресницы, чтобы глаза казались еще больше; нанести немного румян; пройтись по лицу и шее пудрой с мельчайшими золотистыми частичками; намазать губы бальзамом, а затем, промокнув их салфеткой, нанести свою любимую Dior Rouge в оттенке «Морозная слива», чтобы скрыть небольшие ссадинки, оставленные Максом. Ника почти всегда собиралась на работу именно так — до мельчайших подробностей продумывая свой образ. Она знала, что то, как воспринимают тебя окружающие, складывается из множества деталей и нюансов. Сегодня она выбрала серьги из белого золота в виде простых пластин, никаких колец, лишь тонкую цепочку, спадающую в ложбинку груди, и любимый парфюм, который всегда придавал ей уверенности. Под черный брючный костюм с объемным пиджаком она надела шелковый белый топ, а на ноги — любимые каблуки. Так она была готова к новому дню. По крайней мере внешне. Уходила Ника уже из пустой квартиры. Мия и Зураб разъехались почти сразу после завтрака, пока она была в душе. Ей совершенно не хотелось ехать в офис, но ехать было нужно, раз она вернулась. Ника решила, что для начала будет неплохо наконец выпить нормального кофе и съесть что-нибудь, поэтому заехала в любимую кофейню недалеко от отеля, которая как раз полчаса назад открылась. Этого парня она заметила, как только вошла. Он сидел у стойки и что-то листал в телефоне. Когда он попросил повторить свой эспрессо, она поняла, что он русский. Этой весной этим было никого не удивить, но все равно обращало внимание — слышать родную речь, особенно в помещении, где находились всего три человека. На вид парню было лет двадцать пять, может чуть больше. Приятный голос. Образованная речь. Из разговора с баристой она услышала, что он из Питера, жил в Москве, а здесь уже три месяца, но боится, что придется ехать куда-то еще: кончаются деньги, все сложнее найти жилье за вменяемую плату, но уезжать не хочется, потому что нравится в Тбилиси. Отвлечься на чужие проблемы было заманчиво, но Ника заставила себя начать решать свои. Она выключила режим полета, подключила интернет на телефоне, и тот тут же ожил чередой уведомлений, отвлекая ее не только от чужого разговора, но и от кофе с рогаликом. — Вероника Георгиевна, — начиналось голосовое сообщение на грузинском от ее помощницы, присланное вчера вечером. Ника открыла его первым. — Тут у нас такое дело: наш водитель сломал руку. Мы вызвали запасного, но он не может выйти, потому что поехал на свадьбу брата в горы. Я у вас хочу узнать: нам в кадровое звонить, чтобы искали, или вы сами кого-то назначите? Эту неделю как-нибудь выкрутимся, но водитель нам нужен. Сотрудник, сломавший руку, был водителем отеля. Он привозил и отвозил вип-гостей в аэропорт, когда это было нужно, иногда возил саму Нику или их бухгалтера по рабочим делам. Не самый ключевой человек в компании, конечно, но и без него было никак. — Я приеду скоро, и мы решим этот вопрос, — наговорила она в ответ, принявшись за рогалик, пока не остыл кофе. Ей принесли счет, и вместе с очередным взглядом в сторону стойки у Ники мелькнула мысль, которую захотелось тут же воплотить в жизнь. — Rothmans Light и вишневый Orbit, пожалуйста, — попросила она по-грузински, подойдя к кассе. Бариста вежливо кивнул и засуетился с сигаретами, а Ника повернулась к русскому парню и сказала: — Знаете, я бессовестно подслушивала ваш разговор, пока пила кофе. Тот поднял глаза от экрана телефона и, поняв, что фраза предназначалась ему, явно опешил, но быстро взял себя в руки. — Было настолько неинтересно, что вы решили уйти? — добродушно усмехнулся он. — Или вас теперь мучает совесть? О. Чувство юмора и, похоже, характер. Уже неплохо. — Нет, это я к тому, что когда понимаешь язык, на котором ведется разговор, невольно прислушиваешься, даже если не слишком любопытный. — А я думал, вы грузинка, — улыбнулся он. — Вы говорите по-грузински? — спросила она, кивнув баристе, который пробил ей сигареты и жвачку. — Картой. — Я учу его, но это суперсложно, — ответил незнакомец. — Особенно алфавит. Ника рассмеялась. — Думаю, у всех, кто начинает, такая проблема. Моя подруга живет в Париже, и ее дочь понимает грузинский, потому что это язык ее матери, но не может читать, утверждая, что это не буквы, а скорее похоже на орнамент на посуде. — Есть такое, — снова добродушная улыбка. Он начинал ей нравиться. — Я Ника, — представилась она. Снова секундная заминка, а затем короткое и скромное: — Дима. — Вы здесь из-за войны? — Да. Стандартная история. Приехал в начале марта. — А кем были в России? — Я сценарист. — О. И какие сценарии вы писали? — Я и сейчас пишу, — ответил он без пафоса или кичливости. Простая констатация фактов. — Для сериалов, когда повезет, для блогеров, когда везет меньше. — Блогеры меньше платят? — искренне поинтересовалась Ника. — Нет. Зачастую наоборот. Просто это не так интересно. Хотя работы, конечно, с отъездом стало гораздо меньше, и тут выбирать уже не приходится. Похоже, интуиция ее не обманула. — А найти какую-то работу тут не пробовали? Даже если его и удивил вопрос и вся эта беседа в целом, держался он хорошо. Вежливый взгляд, приветливая улыбка. — Да кому мы тут нужны, — пожал плечами он. — Хотя, если совсем будет плохо, придется что-то искать, если оставаться здесь. — А вы хотите остаться? — Да. Мне нравится здесь, да и возвращаться не хочется. — У вас есть водительские права? — решила перейти к сути Ника. Он нахмурился на вопрос, но ответил: — Да. Но я продал машину перед отъездом. На секунду она осознала, насколько безумную вещь сейчас, возможно, совершает, решая предложить работу совершенно незнакомому человеку, но внутри отчего-то было спокойно. Как будто вся эта ситуация и это знакомство было… правильным. С недавних пор Ника решила больше доверять своему внутреннему голосу. Ей, например, с самого начала не нравилась секретарша мужа, и вот к чему все привело. — А не хотите поработать водителем? Вот теперь он был совершенно точно удивлен. — Вы только не напрягайтесь, — решила пояснить она. — Я нормальная, адекватная женщина, и я сейчас вам правда предлагаю работу, а не снимаю вас или еще что-то в этом роде. На последнее Дима добродушно рассмеялся: — Признаюсь, мысль такая мелькнула, но потом я вспомнил, что не Брэд Питт, и меня отпустило. — Вы не в моем вкусе, Дима, — по-доброму улыбнулась Ника, оценив завуалированный комплимент. — Плюс я вас старше. Хотя вчера это меня не остановило, — тут же подумала она, но отогнала мысль. — У меня есть муж. И дочь, которой в этом году двадцать. — Это, конечно, ранит, но думаю, я смогу это пережить, — заявил он со смешинками во взгляде. — И потом, мой типаж — блондинки с ямочками на щеках. Ника невольно улыбнулась, вспомнив ямочки на щеках дочери. Если он увидит Мию, то обомлеет. Все млеют. Хотя, зная свою дочь, парню едва ли светит даже то, что она запомнит его имя, не говоря о большем. — Вы курите? — спросила она. — Это уже собеседование на работу? Определенно есть стержень. — А вам это интересно? — Думаю, да? — звучало скорее как вопрос, но Ника понимала, что парню просто нужно подумать. — Так курите? — Нет. — Алкоголь? Травка? Азартные игры? — Не люблю. Только может на день рождения или когда финал Лиги чемпионов, и точно без азартных игр. Еще и честный. И, конечно же, любит футбол — неудивительно, что ему так понравился этот город. — Девушка? Жена? Дети на родине? — продолжила Ника. — Я один, — пожал плечами Дима. — С тех пор как моя девушка рассталась со мной перед отъездом, не захотев ехать сюда и не поняв моего решения. — В голосе звучала грусть. Ника подумала, как же должно быть много таких историй этой странной и наполненной тревожными новостями весной. — И уж конечно я бы не уехал от своего ребенка, будь он у меня, — добавил Дима с серьезным выражением на лице. Ее телефон снова пиликнул в кармане, создавая идеальный предлог свернуть разговор, ведь Ника и так уже услышала все, что хотела. Она достала телефон, скидывая звонок своей помощницы. — Дим, мне пора идти, — сказала она, достав визитницу. — Но давайте так: нам правда в отель нужен водитель. Неполный рабочий день, думаю, что и не каждый день, потому что наш водитель сейчас на больничном, но он выйдет, и вы сможете меняться. У вас будет оставаться куча времени, чтобы заниматься своими делами. Платим мы хорошо. Возьмите мою визитку, — она протянула квадратик картона со своим именем. — Там адрес и сайт, чтобы вы имели представление. Подумайте, проанализируйте, насколько вам нужна работа и нужна ли именно такая. Если согласитесь, вас проверит наша служба безопасности, и если все будет ок, то я скажу вам «добро пожаловать». — Ника, я даже не знаю, что сейчас сказать, — Дима взял ее карту и сидел с немного ошарашенной улыбкой, приклеенной к лицу. — Я думал, такого не бывает. Ну или только в кино. — Ну вы же вроде как создаете кино. Надо верить в то, что делаешь, — улыбнулась Ника и закрыла сумочку. Добавила уже серьезнее: — Вы мне почему-то понравились. И если вам правда нужна работа и вы хотите остаться в Тбилиси, это хороший вариант. Но в ответ я буду ждать честности, порядочности и адекватного поведения, говорю сразу. — Если я что-то и понял за эти месяцы, так это важность честности с собой и миром, — сказал Дима серьезно и немного грустно. — Иначе зачем это все? И правда — зачем? — Было приятно познакомиться с вами, Дим, — искренне сказала Ника. — Даже если больше не увидимся, желаю вам всего хорошего. Она сказала это и почувствовала фальшивую нотку в словах. Не в части «всего хорошего» — нет, она правда желала этому парню добра. Но часть про «больше не увидимся» отдавала ложью. Она почему-то была уверена, что он согласится и станет у нее работать. — Ника, можно я поцелую вам руку? — спросил Дима, встав со стула. — Знаете, как в ретро-кино, — пояснил он почти смущенно. — Я никогда не встречал таких женщин, как вы, и сейчас в совершенном шоке и восторге. Она рассмеялась на его непосредственность и протянула руку, которой тут же коснулись мягкие теплые губы. — Спасибо, — в его глазах было так много этого «спасибо», что можно было даже ничего не говорить. — Я верю в важность kindness of strangers, — подмигнула она. — До свидания, — по-грузински добавила она, кивнув баристе, который все это время сидел в уголке у кофемашины и не стесняясь грел уши их беседой. — До свидания, Дима. Оставив ошарашенного Диму-сценариста переваривать произошедшее, она улыбаясь вышла из кафе и нажала кнопку сигнализации. Было пора начинать рабочий день. Дима перезвонил ей около четырех, когда они с Мией уже были в салоне. Ника пила зеленый чай, пока ей покрывали лаком ногти, а Мие красили корни. — Вероника Георгиевна, это Дима, мы сегодня познакомились в кофейне, — услышала она голос парня, когда приняла вызов с незнакомого номера. — Здравствуйте еще раз, Дима, — улыбнулась она в трубку. — Как прошел ваш день? — Сумбурно, если честно, — последовал ответ. И это подкупало. Ника всегда считала мужчин, способных признать свои слабости, более сильными, чем тех, кто эти слабости тщательно прятал. А еще она стала больше ценить честность после вскрывшейся лжи мужа. — В мыслях о том, что делать дальше, вперемешку с просмотром интернета и Инстаграма, где я смотрел фото и видео из вашего отеля. — И как вам? — Я в восторге, — в голосе было чистое восхищение, и Нике было приятно слышать это по отношению к своему детищу. — Если предложение в силе, я бы хотел у вас работать. — В силе, — подтвердила Ника. — Но сначала нам нужно будет уладить формальности. Мне понадобится фотография вашего паспорта и водительских прав. И было бы неплохо, если бы вы скинули контакты своих соцсетей, чтобы облегчить работу парней из службы безопасности. Если после проверки все будет в порядке, то вы сможете приступить к работе. — Я скину сейчас документы и ссылки на Instagram и Facebook. — Хорошо. Я думаю, в течение завтрашнего дня ребята все проверят, и вам позвоню я или моя помощница, и тогда уже обговорим конкретно, когда и куда нужно будет подойти. — Ни… — Дима явно хотел назвать ее именем, которым она представилась в кафе, но, видимо, отдернул себя, вспомнив, что это почти собеседование на работу. — Вероника Георгиевна, спасибо вам еще раз. — Можете звать меня Ника, — улыбнулась она в трубку. — Мне так привычней и больше нравится. — Хорошо, — кажется, ей удалось его смутить. — Тогда я буду ждать звонка. Последнее прозвучало почти вопросом. — Да. А я буду ждать сейчас от вас информацию. — Да, я скину. До свидания… Ника. Имя было произнесено хоть и с заминкой, но легко, и это тоже ей понравилось в парне. — До свидания, — улыбнулась она и отключила вызов. Почти сразу телефон пиликнул входящими сообщениями. Там были фото документов, и Диме оказалось тридцать лет. Пролистнув фото паспорта, Ника сразу потянулась к ссылке на Instagram. За просмотром которого ее и застала дочь. Мия подошла к ней и встала у стула так, что ей было хорошо видно экран. — Кого ты тут изучаешь? — спросила она с любопытством, видимо заметив, что открыт чей-то профиль, а не лента. — Это Дима, — на автомате ответила Ника, читавшая пост под его недавней фотографией, где он писал о политике. — А кто такой Дима? — Мия нагнулась и положила подбородок ей на плечо, так что в нос тут же ударил запах блондоранта. — Парень, которого я хочу нанять водителем в отель. — Дай посмотреть, — Мия взяла из ее рук телефон и начала пролистывать профиль. — Симпатичный. Он что, русский? — Да. Приехал в марте. — А прошлый февраль зимовал на Бали, — Мия показала ей фото, где Дима стоял на фоне океана. — О, у него девушка симпатичная, — резюмировала она, когда они вместе смотрели фото в карусели с балийских каникул. — Они расстались, — сказала Ника, вспомнив их утренний разговор. Мия хихикнула: — Мам, ты себе водителя присматриваешь или молодого любовника? И Ника чуть не поперхнулась чаем, глоток которого как раз сделала. — Дай сюда, — забрала у дочери телефон она. — И не говори глупостей, он немногим тебя старше. — Надо предупредить папу, — продолжала стебаться Мия, — что при выборе потенциального любовника тебя останавливает только возраст. Ника уже было хотела одернуть дочь, но телефон, лежавший перед ней на столе, снова ожил — на этот раз сообщением от… Макса? Пульс забился где-то в горле, поэтому она лишь закатила глаза и поджала губы на реплику дочери, которая ожидала ее реакции, и взяла телефон, сделав вид, что ничего такого не происходит. «Ты задолжала мне завтрак», — сообщение и правда было от Макса. У Ники не было его номера, но на профиле WhatsApp стояло его фото. Ника посмотрела на дочь, которая уселась на диванчик напротив и, кажется, залипла в своем телефоне, прежде чем написать: «Не помню, чтобы обещала тебе что-то». «Если бы осталась, я бы накормил тебя». Она прямо слышала этот хрипловатый, приправленный похотью голос у себя в голове. Накормил… Как же… Им нельзя было вести этот разговор. Ника знала это. Это опять был флирт. Хуже даже, потому что когда два человека уже видели друг друга голыми и секс был хорош, флирт перестает быть невинной забавой. Он становится похож на игру с огнем, когда у одного в руках спички, а у другого — канистра с бензином. Накормил… Нике почему-то вспомнилась надпись, увиденная когда-то в зоопарке, куда они с Зурабом водили маленькую Мию: «Не кормите животных через клетку». Тогда она не поняла, сейчас понимала очень четко — зверей нельзя кормить, когда между вами прутья клетки. Это опасно. Животное может откусить руку, которая ему протягивает корм, просто потому, что оно дикое. А еще это бесчеловечно — потому что, кормя их, ты создаешь иллюзию отсутствия клетки. Свободы. А у зверей из зоопарка ее нет. Ника моргнула несколько раз, скидывая морок странных мыслей, и написала: «На завтрак мне достаточно просто стакана воды. А у нас с тобой была договоренность. Не пиши мне больше, пожалуйста».