-7-

Тбилиси. Июнь 2022.

Лето Ники началось с новостей и горькой правды. Первого июня они с Мией завтракали вместе. Был вторник, но это не помешало им насладиться блинами, которые решила испечь Ника. Дочь ела их с вишнёвым джемом и кофе, а она добавила к ним икру и крепкий чай. Зураб не ночевал дома, и без необходимости держать лицо и следить за тем, что говоришь, было легко и хорошо. — Не понимаю, почему ты не хочешь устроить всё в нашем ресторане, — обсуждали они с дочерью предстоящий праздник. Мия совершенно не знала, чего хочет, но почему-то категорически отказывалась проводить вечеринку по поводу своего двадцатилетия в отеле. — Я обещаю ещё подумать, до тридцатого ещё полно времени, — выдала Мия свою самую милую улыбку, и Нике стало даже смешно, насколько это действовало. — Но пока мне не очень нравится эта идея. Кстати, двадцать третьего мы едем в Батуми. Название города кольнуло где-то под ребром. — Зачем? — Будет концерт Вани Дорна, и мы решили поехать. Ваня, это… — Я в курсе, кто такой Ваня, — закатила глаза Ника. — С кем ты едешь? — С Кэт и её парнем, ещё едет Джонни, а повезёт нас Сандро. Ника мысленно усмехнулась: навязываемый отцом «жених» оказался последним в списке. Вслух же она спросила: — Сандро будет за рулём? — А что? — нахмурилась Мия, откусывая кусок блина. — И кстати, мне почти двадцать, мам. Я не спрашиваю у тебя разрешения, а просто решила предупредить, чтобы ты была в курсе, что меня не будет дома три дня. — Я не против того, что ты едешь, — решила успокоить дочь Ника. — И, как видишь, я не спрашиваю, где вы остановитесь и где будет спать Сандро, как это сделал бы отец. Меня напрягает, что он вас повезёт. Парень как пару пару месяцев права получил, а это трасса. — Началось, — закатила глаза Мия. — Сандро за рулём не пару месяцев. Он нормально водит. И для справки: мы заказали три номера. — Всё равно езжайте с водителем, — предложила Ника. Мысленно она благодарила небеса за то, что, кажется, дочь ещё не перевела отношения с Сандро на уровень секса. Хотя… она же не сказала, кто в каком из трёх номеров будет спать. Они не особо обсуждали это, но Ника знала, что Мия — романтичная девочка и максималистка во многом. Если сведения её не устарели, дочь всё ещё была девственницей. Ей хотелось чего-то особенного. Хотелось хотеть, чтобы это произошло, а не просто идти на поводу у желаний парня. За ней пытались ухаживать многие, но до статуса официального так никто и не добрался. Иногда Нике казалось, что Сандро оказался ближе всего к этому статусу, потому что дочери было так удобно: это держало остальных претендентов на расстоянии. Впрочем, это не мешало Мии самой иногда приближать кого-то, кто был ей симпатичен. Это бесило Сандро, ведь он, кажется, относился к Мие гораздо серьёзнее, чем дочь. — Ты прям как папа, — фыркнула между тем Мия. — Он бы к этому моменту тоже уже предложил мне своего жуткого Отара. При упоминании Зураба Ника скривилась: — Папы здесь нет, и никто не станет предлагать тебе «жуткого Отара». Возьми водителя отеля. — Нееет. У него ужасно толстые пальцы и криповатый взгляд. Ника засмеялась над характеристикой, которую выдала дочь. Зураб был идиотом, если думал, что она со своим юношеским all or nothing и жёсткими критериями к мужчинам будет довольна кандидатурой Сандро в качестве будущего мужа. Их девочка, выращенная принцессой, мечтала о принце. — У нас новый водитель. И у него всё нормально с пальцами и взглядом. Ты же видела его тогда в инстаграме, помнишь? — О, тот русский? — вспомнила Мия. — Ты всё-таки наняла его? — Да. И мне кажется, вам с ним будет удобнее, чем если вас повезёт Сандро. Выпьете, расслабитесь, а Дима будет за рулём. О том, что она хочет, чтобы у Мии была возможность безопасно уехать, если ей этого захочется, Ника говорить не стала, но это было второй причиной после той, где она не доверяла малахольному Сандро как водителю. Он был ревнив, и его попытки контролировать Мию часто заканчивались скандалами. — Может быть, — пожала плечами Мия, уже, кажется, потеряв интерес к беседе. Она перевела взгляд за спину Нике, где висел телевизор с отключённым звуком. — Там видно будет. Ты уже выбрала платье, в котором… Она замерла на секунду, глядя на экран. — Мам, там папу показывают, — вытаращила глаза она, заставив Нику резко обернуться к телевизору. Рукой Ника нащупывала пульт, лежавший где-то на столе. Там и правда был Зураб. — Девелоперская компания T-construction также стала участницей тендера, — услышали они, когда Ника прибавила звук. — Её глава Зураб Торадзе первый раз попробует свои силы в качестве исполнителя госконтрактов, — на экране под комментарий ведущего показывали Зураба, который жал руку премьер-министру, получая какой-то документ. Ника вспомнила, что это было в конце прошлого года: муж тогда получил право на освоение курортной зоны в горах. — Не помешает ли отсутствие опыта в данной ситуации, покажет время. Ну а пока реконструкция и последующее строительство нового терминала батумского порта продолжает оставаться… — Мам? — перебила ведущего Мия, отобрав у неё пульт и снова выключив звук. — У нас папа что, теперь порт будет строить? Он же вроде только дома и отели раньше делал. — Ты же слышала. — Зачем ему это? — не унималась Мия. — Там же вроде с прошлой компанией, которая бралась за это, какой-то скандал вышел. Госконтракты — это серьёзно. Она говорила о новостях трёх- или четырёхмесячной давности, которые рассказывали о скандале с разграблением бюджетных средств, выделенных на порт Батуми. Компания, получившая средства, ничего не сделала, а её глава укрылся где-то за границей. СМИ долго мусолили эту тему. — Твой отец не особо со мной советовался, как ты понимаешь, — фыркнула Ника. Она закрутила крышку на джеме, прежде чем встать из-за стола. — Последнее время мы с ним не очень ладим. — Да уж, я заметила, — усмехнулась Мия, заставив её обернуться от холодильника, куда она ставила банки. — Я же не маленькая девочка, которой вы все ещё меня считаете, — закатила глаза она. — Я же всё вижу. — Отец считает. Не я. — Вы разведётесь? — вопрос был задан так спокойно. И тут Нику накрыло понимание. Точно. Вот в чём причина нежелания Зураба обсуждать развод и его попытки «замести всё под ковёр». Тендер. Развод предполагал раздел имущества, в том числе активов компании, а делать это, когда идут проверки соответствия заявителя, было идиотизмом. Впрочем, сейчас идиоткой чувствовала себя Ника: она-то думала, что он тормозит тему с разводом, потому что ждёт, когда она остынет, чтобы потом постараться оставить всё как было. Думала, что он просто предложит ей оставить историю с Мананой позади и жить как раньше. Ей казалось, что он настолько ценит статус семьи и привычный уклад, что попытается сделать именно так. Вторым вариантом было то, что он просто пытается уйти от ответственности в ситуации с секретаршей, прикрываясь браком с Никой. А этот ларчик, как оказалось, открывался ещё проще. — Я не знаю, как видит это твой отец, — уклончиво ответила она Мии. — Но у нас определённо проблемы, которые требуют каких-то решений. — Могла бы просто сказать «да», — ещё раз закатила глаза дочь. — Я всё равно бы не удивилась. Всё к тому шло. У него есть кто-то, да? Ника не ожидала такого разговора. Не была готова к нему. Но, услышав вопрос, поняла, что совершенно не хочет держать лицо. Ей не хотелось прикрывать предательство Зураба. И уж тем более не хотелось врать дочери на прямо поставленный вопрос. — Ага, — просто сказала она. — Её зовут Манана, и она беременна от твоего отца.

***

Одетая в тёмно-бордовое платье-пиджак и полностью готовая к бою, Ника приехала в офис мужа сразу после завтрака и разговора по душам с Мией. — Наш с тобой прекрасный принц у себя? — спросила она у Мананы, забавляясь её перепуганным лицом и тем, что девушка ответила не сразу, явно пытаясь переварить фразу о принце. Похоже, способность быстро соображать и ориентироваться в ситуации не была её сильной стороной. — У себя, — наконец-то смогла вымолвить секретарша. Ника растянула губы в милой, нарочито фальшивой улыбке: — Не пускай к нему никого в ближайшее время. Он будет немного занят. Она прошла в кабинет, оставляя вмятины на ковре высокими каблуками, и закрыла за собой дверь. — Здравствуй, милый, — сказала она, наслаждаясь тем, как заметался в кресле Зураб, при этом оставаясь неподвижным. Он всегда хорошо умел держать лицо, но она знала его слишком хорошо, чтобы не заметить. — Мы обсудим всё дома, — было первым, что она услышала от мужа за последние сутки. Ей так надоело его снисходительное пренебрежение. — Нет, — отрезала она спокойным голосом. — Мы ничего не будем обсуждать дома. Мы обсудим всё здесь и сейчас. — Не устраивай сцен, — попытался отмахнуться от неё Зураб. — Ну что ты, — Ника улыбнулась, будто неразумному ребёнку, решив, что в эту игру можно играть вдвоём. — Ты же знаешь, я не люблю женщин, не способных держать себя в руках, — она села на кожаный диван напротив его стола и, закинув ногу на ногу, мимолётно заметила, как красиво свет от окна играет в чёрных лаковых лодочках. — Всегда старалась не быть такой, — она снова посмотрела на мужа. — А ты всегда говорил, что тебе повезло с женой. Хвастался перед друзьями во время наших годовщин. — Я и сейчас считаю, что мне повезло с женой, — Зураб откинулся в кресле и посмотрел на неё в упор. Его слова не прозвучали комплиментом. Они не были ни флиртом, ни попыткой сгладить углы. Это звучало как самая обычная правда. Обыденно. Как что-то само собой разумеющееся. А оттого царапало сильнее. — Вот только мне, похоже, не очень повезло с мужем, знаешь? — у Ники не было заготовки для этого разговора, но теперь слова звучали так легко, словно она просто озвучивала то, что знала. — Мне всегда казалось, что мы проживём вместе до старости, что у нас всё хорошо, что нас обойдут проблемы, которые есть у других пар. Зураб приподнял брови, но удержался от комментария. — Ты всегда был таким сильным, — продолжила Ника. — Заботился обо мне. О Мии. Или, по крайней мере, мне так казалось. — Я и сейчас забочусь, — голос Зураба опять звенел правдой. — Скорее всего, ты действительно в это веришь, — согласилась Ника. — Вот только знаешь, я ошиблась. Мне казалось, что ты — тот человек, который пройдёт через всё, оставшись неизменным. А сейчас ты так далёк от того мужчины, за которого я выходила замуж. Просто я слишком поздно это заметила. — И в чём, интересно, я изменился? Она не знала, как ему объяснить, что чувствует, но попыталась: — Мне кажется, в какой-то момент ты стал слабым. — Слабым? — по лицу Зураба было видно, что он не понимает, как и то, что он едва держит себя в руках, чтобы продолжать разговор спокойно. Но Нике уже было плевать. Пытаясь объяснить ему, она пыталась объяснить происходящее себе. — Да, — подтвердила она. — Сильный человек знает, когда нужно остановиться. — Ты сейчас про что? — Зураб всё же вышел из себя, нахмурившись. — В чём же, интересно, моя слабость? Где я, по-твоему, должен был остановиться? — Ты шутишь сейчас, да? — усмехнулась Ника. — Ты не смог сказать «нет» влечению к другой женщине, если это вообще было влечение. Скорее всего ты просто воспользовался моментом и тем, что само шло в руки, — Ника говорила всё это убийственно спокойным тоном, сама удивляясь тому, насколько сейчас владела собой. — Ты пытаешься получить больше власти в бизнесе, потому что теряешь её внутри семьи. Мия выросла. Я уже не та девочка, которая была двадцать лет назад, и не завишу от тебя. У меня свой бизнес, твой бизнес тоже не сильно зависит от тебя. Ты можешь ничего не делать. Просто жить. Наслаждаться самым прекрасным временем в своей жизни вместе со мной и подросшей дочерью. А вместо этого ты обрюхатил свою секретаршу, с которой теперь не знаешь, что делать, пытаешься схватить госконтракт, который гарантированно обернётся кучей проблем, и выдать Мию за сынка чинуша, который, подозреваю, этот контракт тебе и обеспечил. — Всё сказала? — терпение Зураба повисло на волоске. Она слышала это, и от этого становилось чуть легче. Не так горько от правды, что она сейчас озвучивала и которую сегодня узнала из новостей. Что мужу на неё и их отношения плевать. — Нет, — заставила себя улыбнуться Ника. — Только то, что было на поверхности. — Не знал, что ты у нас теперь психоаналитик. — Чтобы проанализировать нашу ситуацию, Зураб, даже специалист не нужен. Ты оказался таким клише. — Клише? — Именно. Ты добился так много в своей жизни. Успех был долгое время тем, ради чего ты жил. Мия выросла почти не видя тебя, потому что ты работал с утра до ночи. — Я старался ради вас! — Зураб повысил голос и встал из-за стола. — У нас ничего не было, когда мы начинали, — он подошёл к окну, видимо не желая смотреть на неё. — Я не хотел, чтобы моя дочь росла в нищете. — Да. Это так, — Ника сама не ожидала, но её слова прозвучали нежно. — Ты старался. И преуспел. Вот только в какой-то момент тобой стали двигать только амбиции. Тебе они стали важнее нас с Мией. И знаешь что? Я не понимаю этого. — Что-то я не заметил, чтобы тебе не нравилась твоя беззаботная жизнь, — Зураб отвернулся от окна и в два шага подошёл к ней. Откинув сумочку, которую она положила на столик перед диваном, он сел на столешницу на уровне её глаз. — Нравилась, — подтвердила Ника, выдерживая его взгляд и заставляя себя не сдвинуться с места и просто дышать. От Зураба пахло так привычно: смесью парфюма, средства для бритья, чуть потом, чуть отдушкой из его машины. Родной аромат, который она всегда так любила. — Нравится до сих пор. Вот только на первом месте всегда были ты и наша дочь. — А с чего ты взяла, что для меня иначе? Я всегда всё делал для Мии и тебя. Муж прожигал её взглядом. Обида в его глазах была такой явной. Она задела его своими словами. — Да? А ты спросил, что нужно мне? — Ника тоже топила слова в обидах, желая убедиться, что выскажет ему сегодня всё. — Спросил, Зураб? Если бы ты спросил, я бы ответила тебе. И ответ был бы — нет. Мне достаточно того, что у нас есть. Уже давно достаточно, — она дёрнула на себя ручку сумочки и достала сигареты, решив разбавить аромат вокруг неё дымом. Она не выдерживала. Зураб на удивление промолчал. Лишь поморщился, глядя, как она прикурила, и встал со столика. — Когда Мия закончила школу, мне было так грустно, — продолжила Ника, выдохнув первый, такой необходимый сейчас дым. Зураб протянул ей пепельницу, которую достал с полки. — Я осознала, что она выросла, что я стала старше. И знаешь что? Мне нужен был ты. Я хотела проводить больше времени с тобой, но ты всегда был занят. Ты выбирал работу, а не меня. Ты не захотел насладиться тем, что у нас есть. Просто пожить для себя. Для нас. А сейчас мы здесь. — И что, по-твоему, мы должны были делать? — что-то в её словах его явно взбесило, потому что Зураб встал и начал мерить ковёр шагами. — Просто сидеть вдвоём, как привязанные? — Нет, — Нике тоже не стало легче от сигарет. Наоборот, она теперь видела, как подрагивают пальцы, и эта дрожь стала слышна и в голосе. — Продолжать работать, просто меньше. Или вместо того, чтобы вставать в шесть и идти в спортзал, ты мог бы оставаться со мной. Помнишь, как мы любили раньше ленивый утренний секс? Мы могли бы чаще ужинать вместе, например, а ты предпочитал оставаться в офисе почти до девяти. Мы могли бы поехать куда захотим на отдых, увидеть те страны, о которых мечтали в молодости. Помнишь, как мы мечтали о таком? А последние три года я ездила отдыхать либо одна, либо с Мией. — Чего ты хочешь, Ник? — устало спросил Зураб, остановившись напротив неё. — Или ты пришла просто вынести мне мозг своими обидами? — Нет, что ты, — тихо усмехнулась Ника, понимая, что её кредитная линия откровенности и эмоций в банке мужа исчерпана. — Какие обиды. — Я хочу развестись, Зураб, — добавила она тихо. — Не хочу больше быть твоей женой. Какое-то время он просто смотрел на неё. Словно считывал, насколько она сейчас серьёзна. — Если ты знаешь про проект порта, — видимо сделав свои выводы, Зураб развернулся и пошёл к своему столу, — принеси кофе, — буркнул он в интерком. — То должна понимать, что сейчас это невозможно, — это он сказал уже Нике. Как простую констатацию факта. И её прорвало. — И что?! Мы просто будем оставаться женатыми, пока ты не достроишь этот ебучий порт?! Ты понимаешь, насколько бредово это звучит? — Хорошо, — Зураб тоже повысил голос. — Можем развестись хоть на этой неделе, но ты не получишь ничего. Только половину квартиры и свою машину. Всё как по закону — половину нажитого имущества. Свою половину квартиры я отпишу на Мию. У тебя останется только салон, потому что только он записан на тебя. Ника не сразу поняла, что слышит. Пока ехала сюда, она думала о нюансах их развода, но не думала, что Зураб выдаст что-то подобное. Проблема заключалась в том, что отель, которым она управляла и по сути владела, получая прибыль от его работы, по бумагам принадлежал компании Зураба. Несколько лет назад, когда салон красоты уже перестал быть интересен Нике, она уговорила мужа купить землю с заброшенной фабрикой. Он согласился. Всем остальным занималась она: от сноса старых построек до финального декора каждого номера. Это был полностью её проект. Вот только на бумаге было иначе. — Но отель мой, — сказала она. — Ты просто купил кусок земли, который бы им и остался, если бы не я. — Да, это так, — начал Зураб, но в дверь постучались. — Входи. Манана выглядела комично. Поднос с двумя кружками кофе и перепуганный взгляд, который она пыталась прятать, но справлялась откровенно плохо. — Спасибо, — не удержалась Ника, когда секретарша поставила перед ней кружку. — Надеюсь, без яда? — Что? — взгляд зверька, который выбежал ночью на дорогу и попал в свет фар, чуть поднял настроение Нике. — Иди, — с нажимом произнёс Зураб, зыркнув на Нику и подняв ей этим настроение ещё на градус. — Прекрасный выбор, — не удержалась она, когда за Мананой закрылась дверь. — Не начинай, — буркнул Зураб, делая глоток кофе и тут же морщась. Наверное, он уже пожалел, что изменил сейчас зелёному чаю. Ника придвинула к себе пепельницу и решила, что вместо кофе, который она точно не собиралась пить, выкурит ещё одну сигарету. — Ты её хоть немного любишь? — спросила она, кинув зажигалку в сумку. — Ник… — Зураб нахмурился и отставил кружку в сторону, скорее всего чтобы не встречаться с ней взглядом и чем-то занять руки. — Я правда хочу знать, Зураб. Это не истерика и не обида. Я смотрю на неё и не вижу, что могло тебя зацепить, — она затянулась и добавила: — А ещё я говорю с тобой и больше не знаю, умеешь ли ты любить. Он вздохнул и снова посмотрел ей прямо в глаза. — Единственная женщина, которую я любил в жизни, — это ты, — опять в его словах не было ничего, кроме голой честности. Констатации факта. — Всё ещё люблю, даже если ты сейчас в это не веришь. Ты и Мия — это самое важное для меня. — А она? — Ника кивнула головой в сторону приёмной. Она надеялась, что он ответит честно. Объяснит ей то, что она не понимала. Даже когда так логично разложила всё перед ним, не понимала. — Она… — Зураб замолчал, снова уставившись куда-то мимо Ники. — Она просто случилась однажды. Ты обвиняешь меня, что я много работал, — он снова глянул на неё, словно набравшись сил от короткой передышки. — Так и тебя часто не было рядом. Ты пропадаешь на работе немногим меньше меня. Я забыл, когда ты спрашивала меня о моих делах или пыталась вникнуть во что-то. Он замолчал, снова потянувшись к кофе. Сделал глоток. Брезгливо отставил кружку и продолжил тихо: — Мне просто был нужен кто-то, а она была рядом. Я никогда не хотел, чтобы это стало чем-то большим. Когда она сказала, что беременна, я не хотел, чтобы ты узнала. Ты бы никогда и не узнала, если бы она не нарушила мой запрет и не пришла к тебе, — закончил он горько. — И что? — фыркнула Ника. — У тебя бы просто рос где-то там ребёнок, а ты бы продолжал жить со мной? — Да, — просто сказал Зураб. — И чтобы ты ни сказала, я не стану извиняться за это. Для меня вот в этом любовь к тебе и Мии. Делать так, чтобы вы не знали чего-то, что сделает вам больно. Слышать это было… Ника не была удивлена. Она хорошо знала мужа. Но боже… как же эта правда горчила. — Красиво, — Ника утопила это слово в этом горьком яде, просто чтобы он не скапливался весь внутри. — Ты, наверное, даже прав. Не знай я правду, мне бы не было сейчас так хреново. Но знаешь что? Я рада, что узнала. Было бы блядски обидно потратить на жизнь, построенную на лжи, ещё двадцать лет. Слова Ники повисли в воздухе, пропитанном дымом и их взаимными претензиями. Она вытащила ещё одну сигарету, заметив, что в пепельнице предыдущие валяются не скуренные даже до половины. — Отель твой, — подал голос муж, меняя тему, пока она прикуривала. — Но по бумагам он на мне. Ты там только наёмный работник. Управляющий. И сейчас я не стану начинать процесс передачи. Пока не выиграю тендер, ничего не буду делать с активами, только порядок в бумагах наведу. Затянувшись дымом, Ника заставила себя успокоиться. Переключиться с их личной драмы на обсуждение дел. И по сути она понимала, что со своей стороны Зураб говорит логичные вещи. Хотя это, конечно, не означало, что её это не раздражало. — И сколько это продлится? — Месяц, может, полтора, пока идёт обработка и рассмотрение заявок. Потом ещё где-то месяц, чтобы всё подготовить и сделать. Сначала сделаем всё по бумагам, потом можно будет подать на развод. Я не такой мудак, каким ты меня сейчас считаешь. Я не стану забирать у тебя то, что для тебя важно и по сути всегда было только твоим проектом. — Нет, ты просто шантажируешь меня им, — горько усмехнулась Ника, туша снова не докуренную до конца сигарету. — Называй как хочешь, — пожал плечами Зураб. — Но я слишком много сил положил, чтобы быть там, где я сейчас, чтобы сейчас всё просрать из-за того, что у нас проблемы. — Лучше бы ты купил яхту и начал гнать чачу, как Родиани, — покачала головой Ника, вставая с дивана. Ей надоело сидеть тут. — Ты это к чему? — Я это к тому, — она подошла к окну и откинула створку, чтобы запустить немного воздуха, — что у тебя кризис среднего возраста, милый. — Опять психоанализ? — приподнял брови Зураб. — Нет. Просто мысли вслух, — она облокотилась о стол, глядя на мужа. — Когда ты съедешь из квартиры? — Пока не планировал. — Ну так запланируй, — она подвинула к нему ежедневник, который лежал среди бумаг. — Пока заканчивать этот фарс. — Может, после дня рождения Мии? Ника едва удержалась, чтобы не фыркнуть. Она правда больше не узнавала этого человека. Он что, правда думал, что дата что-то изменит? — Кстати, — сдержав раздражение, сказала она, — ты даришь ей машину в этом году. Это не обсуждается, — добавила она, видя, как он уже собрался возразить. Мия давно его об этом просила, а Зураб отказывал, ссылаясь то на то, что она слишком молода, то на то, что это небезопасно. И Ника решила, что пора взять дело в свои руки и воспользоваться чувством вины мужа, которое, она надеялась, у него есть по отношению к дочери. — Ей в этом году двадцать, Зураб. Ты больше не можешь обращаться с ней как с маленькой. — У неё нет прав, — попытался выкрутиться Зураб. — Я подарю ей курс обучения вождению. И думаю, нам пора купить ей квартиру. — Не многовато будет для одного года? — по тону Зураба было непонятно, что его раздражает больше: то, что Ника указывала ему, что делать, или то, что она тыкала его носом в очевидные вещи, которые он и сам понимал, просто старался игнорировать. — Думаю, нормально для года, когда её родители решили развестись, — парировала Ника. — Ты говоришь, что всегда старался для нас, что ты нас любишь, так постарайся. Сделай так, чтобы у твоей дочери было всё, что ей сейчас нужно. — На прошлой неделе она просила оплатить ей Барселону. Ника едва сдержала улыбку. Их дочь взяла лучшее от них двоих. И похоже, не только Нике пришло в голову воспользоваться чувством вины Зураба. В Барселоне были летние курсы для тех, кто хочет стать дизайнером одежды и ещё что-то там про продвижение бренда, и Мия давно говорила, что хочет поехать. — Так оплати, — просто сказала Ника. — Они хотят ехать с Кэт. Мия уже давно этим бредит. — И ты думаешь, что это нормально? — кажется, Зураб потерял терпение. — Опустить её непонятно куда на месяц? — А ты думаешь, это нормально — пытаться контролировать двадцатилетнюю женщину, словно она ребёнок? — Ника больше не хотела выбирать слова и сдерживаться. — Ты знаешь, как это работает, Зураб. Причиняя боль, ты должен как-то компенсировать это, иначе ты просто мудак, который наслаждается тем, что может сделать кому-то больно. А ей было больно узнать, что её отец оказался не таким идеальным, как она всегда считала. Поэтому ты купишь ей машину. Ты больше не станешь откладывать покупку её квартиры. И ты оплатишь ей месяц в Барселоне. — Было? — приподнял брови Зураб. По сжатой челюсти она поняла, насколько сглупила, сказав о том, что рассказала правду вот так — вскользь. — Я рассказала ей, — подтвердила она, заставляя себя выдержать его взгляд. — Так лучше, поверь. Ей было бы больнее услышать всё от тебя. А тебе тяжело всё рассказать. — Не делай вид, что обо мне заботилась, — Зураб почти выплюнул эти слова, видимо избавляясь так от яда, что ему горчил. Это был тупик. И оба это знали. — Как она отреагировала? — спросил он уже спокойнее. В голосе осталась только боль. Меньше злости. — Лучше, чем я думала, — честно сказала Ника. — Знаешь, я поняла, что есть смысл, когда люди ждут, пока подрастёт ребёнок, чтобы после этого развестись. У неё сейчас такой возраст, когда мы ей не слишком нужны. Вы поговорите, и она тебя простит. Не сразу, конечно, но обязательно простит. Ты её отец. Самый первый мужчина в её жизни. Тот, по кому она станет сравнивать всех остальных. — И я не слишком высоко задрал планку, — поморщившись сказал Зураб. По поникшим плечам Ника поняла, что его начинает накрывать вина за содеянное. — Не высоко, — не стала врать она. — Но она всё равно продолжит тебя любить. Только теперь будет знать, что в жизни не бывает идеальных мужчин. — А разве не в этом задача хорошего отца? Стать идеалом для дочери? Ника не знала, что ему ответить на это. Не хотела объяснять то, что он понять едва ли в силах. Женская любовь сложнее мужской. Или проще. Это как смотреть. Она так чётко поняла это сейчас. Поняла, но это не значило, что она хотела делиться этим пониманием с мужем. — Просто купи ей машину, — вместо этого сказала она. — Ты предлагаешь мне откупаться? Она устала от этого разговора. — Нет, — просто ответила она. — Я предлагаю тебе дать то, что она заслуживает, являясь твоей дочерью. Давать то, что ты можешь, и то, что ты всегда хотел иметь возможность делать. Твоё чувство вины — просто дополнительный стимул. Ника оттолкнулась от стола и пошла за сумочкой. — Знаешь, в каком-то смысле я завидую нашей дочери, — сказала Ника, обернувшись к мужу. — Она переживёт всё это. Ты снова её очаруешь, и она продолжит тебя любить, потому что ты её отец. Это в её природе — любить тебя. Мне с этим сложнее. Но знаешь что? Я тоже справлюсь. Вспомню, как это — жить, не любя тебя. А вот хватит ли тебе этой девочки, — Ника кивнула на дверь, — я сомневаюсь. Так что удачи тебе с этим, милый. Она пошла к двери быстрым шагом, желая оставить последние слова за собой. — Принеси ему зелёный чай, — сказала она Манане, проходя мимо. — Он не стал пить кофе. Покинув офис Зураба, она не дала себе времени подумать или расклеиться. Она набрала Макса: — Встретимся? — просто спросила она, когда он принял вызов. Ей нужно было переключиться. Выдохнуть из себя этот кабинетный воздух, который, кажется, забился даже в поры. И Макс был идеальным для этого средством. На этот раз это была его квартира. Небольшая студия с панорамными окнами, которую родители подарили ему на восемнадцатилетие. Макс встретил её на подземной парковке и целовал всю дорогу до дверей квартиры. Он словно почуял, что она не хочет говорить, не хочет ничего слышать. Хотя по его взгляду было видно — он знал. Тоже видел новости. Но вместо слов Макс сосредоточил на ней всё своё внимание. Нежными прикосновениями, умелыми ласками. Он заставил её кончить, прежде чем они добрались до кровати или сняли хоть что-то из своей одежды. — Ты разводишься? — спросил он позже, когда они лежали рядом совершенно без сил. — Через пару месяцев, да.