-8-

После разговора в офисе Зураба в жизни Ники, казалось бы, должно было измениться всё, но на самом деле не изменилось ничего. Её дни по-прежнему состояли из работы, общения с дочерью, поездок по делам, кофе, магазинов, сигарет и музыки. Изменилось лишь то, что она стала хуже спать, больше курить и чаще видеться с Максом. Он стал её антидепрессантом. Тем, что отвлекало, тем, что не давало слишком много думать о том, во что превратилась её жизнь. И у него это получалось отлично. Он не делал для этого ничего специально — он просто был. Они просто встречались. Два-три раза в неделю. Чаще в его квартире. Иногда в отеле, максимально удалённом от круга людей, которых они знали. И это было… чем-то совершенно новым для Ники. Или давно забытым. С ним она заново проходила то, что обычно проходят те, кто только начинает отношения. Даже когда этих «отношений» будто не существовало. Например, она заметила, как он впервые написал ей: «Как дела?». Просто так. Хотя они виделись тем утром. Её машина была в сервисе, и в этот день её возил Дима. Ника решила воспользоваться моментом и попросить его об одолжении. — Ты когда-нибудь был в Батуми? — спросила она, когда водитель забрал её от банка. — Нет, — ответил Дима, легко маневрируя через длинную парковку. Она была довольна, что наняла этого парня. Он неплохо водил. — Хотел съездить этим летом. — Уже лето, — улыбнулась Ника. — А у меня есть предложение, которое включает Батуми. Посещение концерта. Хороший отель и, если захочешь и не испугаешься холодной воды, даже купание в море. — Внимательно, — Дима приложил ладонь к уху, чем заставил её снова улыбнуться. — Моя дочь Мия с друзьями едет на концерт Вани Дорна, — начала объяснять она. — Изначально они планировали, что их повезёт её парень, но я предложила поехать с водителем. Так мне будет спокойнее. — Потенциально пьяные студенты за рулём напрягают? Или что-то не так с парнем? — нахмурился Дима. — И то, и другое… — ответила Ника, доставая телефон, который завибрировал сообщением. «Как дела?» — писал Макс. Она улыбнулась, глядя на экран. Он написал впервые с тех пор, как она запретила ему это делать в самом начале. Ника поправила волосы, думая, что ответить, и принюхиваясь к рукаву пиджака. Ей нравилось, как пахнет от Макса. Его парфюм сочетал в себе можжевельник, кожу и что-то похожее на аромат костра. Ей хотелось, чтобы этот запах держался подольше на её коже. Поэтому каждый раз, когда она принимала душ в его квартире, Ника немного брызгалась его парфюмом. Смешиваясь с её привычным ванильно-кокосовым молочком для тела и неизменным Opium, который всегда оставался на её вещах, аромат становился немного иным, но ей нравилось в течение дня принюхиваться к коже запястий, улавливая, как сочетаются их запахи. «Нормально», — написала она, ненавидя себя за банальность, но не зная, что ещё можно придумать. «Пытаюсь сделать так, чтобы Мию вёз в Батуми мой водитель, а не Сандро». — Что? — спросила она, вернув внимание к Диме, который теперь улыбался. — Да нет, ничего, — ухмыльнулся он. — Батуми, концерт, Мия, — напомнил он ей, от чего она закатила глаза. — Что я должен буду делать? — Ничего особенного. Просто увезёшь их туда в пятницу и привезёшь обратно в воскресенье. «Скажи ему, что Сандро становится придурком, когда напьётся», — прислал Макс ответ. «А Мия в курсе?» — тут же набрала Ника, нахмурившись. Ей всё больше не нравился этот Сандро. И бесило то, что она так мало о нём знает. Они с Мией встречались с начала зимы, дочь приводила его на новогоднюю вечеринку в отеле, но одной встречи и нескольких случайных столкновений было мало, чтобы понять, что он за человек. Ника была уверена, что Мия его скоро бросит, поэтому не особо заостряла внимание на этом парне. Но вместо «скоро» они уезжали из города на уик-энд, и это… тревожило. «Не знаю. Скорее всего нет. Она редко ходит с ним тусоваться, а когда они вместе, он играет в хорошего мальчика», — пришёл ответ Макса. Ника приподняла брови. Макс и Сандро учились на одном курсе юридического. Мия училась на экономическом, курсом младше, но их факультеты располагались в одном корпусе, поэтому там была одна общая тусовка. «Почему она вообще с этим типом?» — спросила она, надеясь, что Макс прояснит то, чего она не понимает. У неё была своя теория, но она не знала, верна ли она. «Можно я запишу голосовое? Долго писать». «ОК». — Я забронирую тебе номер в том же отеле, где остановятся ребята, — сказала Ника Диме, пока ждала ответа Макса. — Это будет считаться командировкой. — Погоди. В какую пятницу — эту или следующую? — Эту. А что? — телефон в руке Ники завибрировал входящим сообщением. — Сейчас, — кивнула она Диме, чуть подумав, и включила голосовое, надеясь, что Макс прокомментирует только отношения дочери и не скажет ничего лишнего. «Слушай, — его голос заставил её снова улыбнуться. Она любила слышать этот почти бархатный тембр. — Я не знаю всего. Мы с Мийкой, знаешь же, как общаемся, но мне кажется, ей просто удобно. Сандро с третьего курса к ней подкатывал. Цветы, подарки, довезти до дома после пар. А она его игнорила, как и всех. Держала на расстоянии. Но мне кажется, в какой-то момент ей надоело, что к ней подкатывают все кому не лень, и Сандро показался хорошим вариантом для «парня», — Ника прямо услышала, как Макс закатил глаза на слове «парень». Дима, который, конечно же, отлично слышал каждое слово, тоже усмехнулся. — Он боится Зураба, похоже, или реально верит в этот бред, что им надо пожениться. Но особо не распускает руки, обращается с ней как с принцессой, а остальные парни теперь уже не могут, к примеру, подойти к ней и позвать на кофе или начать нести какой-нибудь бред, который она слышала сто раз. Короче, — чувствовалось, что Максу надоела эта тема или он не очень комфортно себя чувствовал, сплетничая с Никой о дочери, — я уверен, что она скоро его бросит, не заморачивайся особо на эту тему. Но предупреди того, кто их повезёт, чтобы присмотрел за ней после концерта. Сандро превращается в свинью, когда напьётся. Последний раз, когда я видел его бухим, он пытался лапать официантку за задницу. А твоя принцесса ему явно ещё не дала, и, зная её, думаю, не собирается». От последнего предложения Ника поморщилась, пожалев, что не прослушала сообщение Макса более приватным способом. Но сделанного было не вернуть, да и потом, это, наверное, было менее неловко, чем пытаться объяснить ситуацию Диме самой. — А вот и ещё одна причина, по которой я прошу тебя отвезти Мию в Батуми, — резюмировала она, глянув на Диму, прежде чем набрать Максу: «Спасибо за информацию. Она мне особо ничего не рассказывает про него». «Было бы про кого рассказывать», — тут же пришёл ответ со смайликом, закатывающим глаза. «А твоё спасибо я предпочту получить лично». Конечно, он не удержался, чтобы не свести разговор к намёкам. Спасибо, что хоть в голосовом ничего такого не сказал. Ника ещё раз улыбнулась и убрала телефон в сумку. — Я не доверяю её парню, — продолжила она. — И если честно, совсем его не знаю. — Как и меня, — в тоне Димы не было ничего, кроме недоумения. — Справедливо, — пожала плечами Ника. — Но ты смотришь мне в глаза, а Сандро — нет. Я искренне не понимаю, почему моя дочь выбрала его, и он мне почему-то сразу не понравился. А чутьё на людей меня редко подводит. — Ну если верить голосу эксперта в твоём телефоне, она скоро его бросит, — улыбнулся Дима. Ника невольно улыбнулась при упоминании Макса, почувствовав нелепую потребность поговорить о нём с кем-то. Так глупо. Он превращал её в подростка. Осталось только начать визжать от волнения, когда он пишет или звонит. — Этот эксперт учится вместе с Сандро, — сказала Ника, придушив свои порывы. — А с Мией они друзья детства, так что… Дим, правда, приглядишь за ними, ладно? Едет Мия, Сандро, их друг и лучшая подруга Мии со своим парнем. Дима рассмеялся, покачав головой, словно не веря. — Что? — спросила Ника, тоже улыбнувшись. — Просто представил, что в начале этого года мне бы кто-нибудь сказал: к лету ты будешь жить в Грузии, — он вполне удачно сымитировал тон, которым обычно говорят гадалки. — У тебя закончатся деньги, но в кафе ты встретишь брюнетку, которая тебе поможет. — Не знаю, что это будет, — подхватила его шутку Ника, — но вижу дороги. Много дорог. — А ещё группу грузинских подростков, за которыми нужно будет присмотреть, — рассмеялся Дима. Ника улыбнулась тоже, но потом сказала серьёзно: — Дим, я понимаю, что это странная просьба, но я правда за неё волнуюсь, хоть и понимаю, что она уже совершенно взрослый человек. Ей через две недели исполнится двадцать. — Моя мама пишет мне через день и спрашивает, обедал ли я сегодня, — усмехнулся Дима. — А мне уже двадцать шесть. — И я про это. Это не проходит, даже когда вы взрослеете. Дима сменил тон, став серьёзным: — Ты знаешь, как обычно проходят их тусовки? — Я знаю, что они с Сандро иногда ругаются на почве ревности. Она сама мне рассказывала, и Кэт, её подруга. К Мие подходят парни в заведениях, пытаются познакомиться — это не нравится Сандро. Мия из принципа заявляет, что он не имеет права ей указывать. Они ссорятся, и обычно всё заканчивается тем, что она берёт такси и уезжает. Изначально я напряглась из-за этого. Не хотела, чтобы в чужом городе она зависела от него как от водителя, если захочет вернуться домой. А сейчас ещё и услышала, что он свинья, когда напьётся. — Всё будет нормально. Я побуду их ответственным взрослым, — уверил её Дима, и Нике почему-то стало спокойнее. — Когда надо ехать? — В эту пятницу.

***

В пятницу Мия уехала в Батуми, а в субботу Ника и Зураб переступили порог дома Родиани. И это стало кошмаром с самого начала. Давид позвал их обоих ещё в начале недели. Встретиться «как раньше». Отметить то, что Макс защитил диплом и стал юристом. «Мне плевать, что там у вас с Зурабом, приходите вместе. Я вас обоих одинаково люблю». Ника, конечно же, идти не хотела. Точно не с Зурабом. Точно не «как раньше». И уж конечно не в дом Макса, где помимо него будет вся его семья, включая бабушку. Ей было плевать, что друзья «одинаково» их любят. У неё руки становились ледяными, стоило только представить, как они все будут сидеть за одним столом. Но, поразмыслив, она поняла, что и не пойти тоже не может. Помимо того, что это было приглашение от самых близких друзей семьи, Зураб ещё подлил масла в огонь, заявив, что им стоит пойти. Ведь несмотря на их «проблемы» (на этом определении их ситуации она почти бросила трубку) они всё ещё близкие друг другу люди и им нужно как-то выстраивать общение заново, с учётом изменившихся обстоятельств. В его понимании совместный поход в гости вполне подходил для налаживания отношений. Это был тупик. Отказ пойти был бы расценён мужем как слабость, обидел бы Родиани и потенциально мог стать причиной для подозрений, если в чём-то проколется Макс, которому придётся сидеть с Зурабом за одним столом. Так что Ника решила пойти. Тем более Макс клялся, что «всё будет нормально». И «там будет бабушка, ты же не думаешь, что я стану смотреть на тебя как будто видел тебя голой, при ней». Чтобы точно не было никаких взглядов, она оделась максимально скромно и консервативно — в чёрный брючный костюм, сделала лёгкий макияж и всю дорогу до дома Родиани, куда ехала на такси, молилась, чтобы всё прошло нормально. Не прошло. Не было ничего нормального в том, чтобы приехать к людям, которых много лет считала друзьями, обнимать их, обмениваться новостями, улыбаться — и всё это время осознавать, что ты теперь спишь с их сыном. — Как ты? Держишься? — спросила у неё Кристина, глядя участливо и пользуясь тем, что Ника приехала раньше Зураба. И что ей было ответить? Правда точно не подходила. Ника не могла сказать: «Знаешь, учитывая обстоятельства, неплохо. Да, оказалось, что мой муж мне изменял, и ты, между прочим, знала об этом, учитывая, что знал Давид, но ничего мне не сказала. Теперь у Зураба будет ребёнок от любовницы, а я не могу с ним развестись из-за дурацкого тендера. Но всё нормально. В этом твой сын ещё очень помогает. Он трахнул меня пару раз в вашем доме в Батуми, и это было охуенно. Теперь я знаю, как выглядит его член, и, кстати, уже больше месяца я вижу его регулярно. И член, и Макса. А что у вас нового? Как девочки?» Ника нервничала так, что потела. На то, чтобы держать лицо и вести себя как обычно, уходили, казалось, все её силы. А разговор по душам с Кристиной пугал её больше всего. Хорошо, что близняшки, благослови их Бог, спасли её от этой беседы, ввалившись в кухню и начав спрашивать, что им привезла Ника в этот раз. Она обожала этих девчушек и никогда не приходила в дом Родиани без подарков. Так, с Лией и Нино ей удалось отсидеться в детской, пока собирались все гости. Приехал Зураб, сестра Давида с мужем и Этери, которая с порога заявила, что пора садиться за стол, потому что она привезла хинкали и нельзя допустить, чтобы они остыли. Макс, на удивление, был суперубедительным и держался как обычно, пока они не сели за стол. Расслабленно сидел на диване, изредка кидая реплики в разговор, пока ожидали прибытия всех гостей. Он не ловил её взгляды, не обращался к ней лично. Нике даже стало казаться, что это только она себя так накрутила, пока её телефон не завибрировал сообщением: «Пиздец, — писал Макс, который до этого вышел из комнаты. — Я не знаю, как выдержу всё это». И следом: «Встретимся после? Какого цвета на тебе бельё? Чёрное?» Если он мог думать о цвете её белья, то ему явно давалось всё это легче, чем ей. Или нет. Потому что когда они все расселись за столом на летней кухне Родиани и Ника с Зурабом оказались сидящими прямо напротив Макса, стало заметно, что не так уж хладнокровно он воспринимает происходящее. И становилось только хуже. Были съедены хинкали, подняты тосты за успешное будущее Макса, обсуждены последние новости, вино лилось рекой. Вот только вместо того чтобы чуть успокоиться и расслабиться, Ника напрягалась всё больше, потому что Зураб вёл себя так, будто он всё ещё её любимый муж и ничего не изменилось. Он подливал ей вино, забрал от центра стола миску с орехами и поставил её возле тарелки, зная, как она их любит, вспоминал какие-то случаи из времени, когда Мия была маленькой и у них всё было хорошо. А ещё положил руку на её стул, почти обнимая. Сделал это будто случайно, по привычке, и возможно именно так и было, но это не оправдывало его нисколько. Особенно когда он начал выводить круги на её плече большим пальцем, не глядя на неё и говоря с Давидом, а Ника не могла ничего сделать или сказать, не привлекая к себе внимания. Она чувствовала себя как в ловушке, и взгляд Макса, который она нет-нет да ловила на себе, не делал ситуацию легче. Его глаза метали ножи. Те, что режут кости как масло. Поэтому Ника дождалась момента, когда внимание всех за столом было сосредоточено на Этери, которая рассказывала про своё детство в горах, и выскользнула из-за стола. Ей нужен был воздух. А лучше — уехать отсюда подальше. Она зашла в гостевую ванную на первом этаже, включила холодную воду и подставила руки под кран, надеясь, что если постоять вот так, станет чуть легче. Хотелось курить, но сигареты остались в сумочке, которая лежала в гостиной, да и она бы не стала делать это прямо в доме. Дверь в ванную открылась, заставив Нику вздрогнуть, а потом похолодеть, потому что это был Макс. — Ты что делаешь?! — зашипела она, глядя на него через зеркало. — Выйди сейчас же, вдруг тебя кто-то заметит! — Никто не видел, — Макс щёлкнул защёлкой двери и сделал пару шагов, оказавшись у неё за спиной. Он положил ладони на раковину, заключая её в ловушку. — Все ещё за столом сидят. — А ты вышел вслед за мной и думаешь, что это не подозрительно? — Нику лихорадило от страха, но её тело будто имело своё мнение о происходящем. Она откинула голову на его плечо, расслабив спину. Кажется, впервые за последний час. За последний месяц она слишком привыкла к нему. Чувствовала себя с ним в безопасности. — Я сымитировал телефонный звонок, — его шепот прошёлся по её уху лаской, от которой она прикрыла глаза. — Это рискованно. — Не рискованнее того, что я сижу там и думаю, как оторвать ему руки за то, что он к тебе прикасается. — Что? — Ника открыла глаза, уставившись на Макса в отражении зеркала. — Ты же понимаешь, что это ничего не значит? Он просто выпил и поэтому ведёт себя так. — Я. Не. Хочу. Чтобы. Он. Тебя. Трогал, — Макс разделял слова, словно нарезал мясо на мцвади. — И что ты предлагаешь мне сделать? — Ника выкрутилась из кольца его рук и повернулась к Максу лицом. — Закатить сцену при всех? Сказать: «Зураб, ты свинья и изменщик, не смей меня трогать»? Или скинуть его руку и прямо перед твоей бабушкой сказать: «Не трогай меня, Максу это не нравится»? Макс её сарказма явно не оценил: — Не важно, как ты это сделаешь, но он не должен больше тебя трогать. Вау. Кажется, прямо сейчас происходила их первая ссора. — Макс, сейчас совершенно не время меня ревновать. Давай просто как-нибудь переживём это застолье. Не обращай внимания на Зураба. — Я не ревную, — губы бантиком упрямо поджались. — Меня просто бесит, как легко ты к этому относишься. Выглядит так, будто тебя устраивает, как он себя ведёт. — Устраивает?! — взвилась Ника. — Ты серьёзно?! Я вообще не хотела сюда ехать. И уж тем более сидеть и делать вид, что у нас всё нормально. — Так не делай! — Не указывай мне, что делать, — Ника сказала это на автомате, но, произнеся, почувствовала, что и правда обижена. Ей не нравилось, как Макс ведёт себя сейчас. — Я буду указывать, — его рука оказалась у неё на шее, а сам он совсем близко. Пальцы не сжимались, не делали больно, просто держали и заставляли смотреть ему в глаза. — Потому что ты теперь моя. Блять. Всё было плохо. Очень, очень плохо. Потому что часть её — та самая, что доверяла и ластилась к нему, — наслаждалась происходящим. Его ревностью. Собственничеством. А другая, более разумная часть была в шоке. Их могли заметить в любой момент, но это, как ни странно, было наименьшей из текущих проблем. Ей совсем не нравилось, что говорил Макс. Как он себя вёл. Всё это требовало разговора, которому явно было не место и не время здесь. — Макс, — Ника обхватила его запястье пальцами, чуть сжав. — Я тебя очень прошу, успокойся и вернись за стол. Я приду и скажу, что у меня заболела голова, и уеду. Поговорим об этом позже. — А если он поедет с тобой? — Не поедет. Даже если и поедет, он больше не живёт в нашей квартире. Она не рассказывала Максу, что Зураб вывез свои вещи в начале этой недели, и, видимо, зря. Ревность, пришпоренная вином, похоже, шептала ему сейчас варианты один другого хуже. — Приедешь вечером? — Макс ласково провёл пальцами по её шее вверх, заправил локон за ухо, и она заметила, что его тон вернулся к нормальному. Кажется, ей удалось его немного урезонить. Если честно, она не хотела встречаться с ним сегодня. На это нужны были силы, которых у неё просто не было. Но Ника понимала, что ей придётся это сделать. И даже не ради Макса. Ей нужно было расставить границы и урезонить не только его, но и нелогичную часть себя. Видимо, пришла пора. Очевидно, у них было совершенно разное восприятие того, что между ними происходило, и нужно было озвучить это, пока не стало поздно. — Приеду, — пообещала она. — Напиши мне, как будешь дома. — Ок, — он кивнул, поцеловал её в уголок губ и наконец-то вышел из ванной, заставив Нику выдохнуть. Это будет чудо, если они не выдадут себя сегодня. Хотя, наверное, чудеса всё же ещё существовали, потому что они не попались. Их, наверное, даже никто ни в чём не заподозрил. Ника уехала, как и собиралась, домой, сославшись на то, что от вина у неё разболелась голова. Зураб, слава всем богам, остался у Родиани — они с остальными мужчинами собирались играть в биллиард. Вот только дома ей не стало легче. Наоборот, навалилось всё разом. И больше всего отчего-то было стыдно. Ей стало стыдно за то, что она сделала и продолжала делать с Максом. Побыв в кругу его семьи, Ника так чётко поняла, что всё это не может кончиться ничем хорошим. Ни для кого из них. Точно нет, если у Макса появляются к ней чувства. А то, что они у него появляются, стало очевидным после сцены в ванной. И их продолжившаяся поздним вечером ссора это подтвердила: — Макс, у тебя нет права меня ревновать! — Ника расхаживала по ковру его квартиры-студии, приехав пятнадцатью минутами ранее и уже жалея, что решила прояснить всё сегодня. Макс был довольно пьян и очевидно зол. И его всё ещё не отпускала тема с Зурабом, который, судя по его словам, заявил Давиду, что у их брака ещё есть шанс. — Как и права указывать мне, что делать и как жить. Я не стану терпеть это от тебя. И уж точно не после того, как это по сути делал всю нашу жизнь Зураб, а сейчас это закончилось. — И что? — Макс буквально выплюнул этот вопрос. Он сидел на диване, и, судя по всему, оставаться на одном месте ему стоило определённых усилий. — Я просто буду твоим мальчиком для траха? Вот такие у нас отношения? Ты думаешь, меня это устраивает? Ты думаешь, я ничего не чувствую? Это было то, чего она боялась, то, о чём не хотела и не была готова говорить. Но, открыв эту банку с червями, они уже не могли просто взять и проигнорировать запах, заполонивший комнату. — Не надо, — сказала Ника, остановившись и посмотрев ему в глаза. — Не надо чувствовать. Макс, я знаю, у мужчин есть эта суперсила: в отличие от женщин вы можете разделять секс и эмоции. И тебе надо активировать эту суперсилу со мной, иначе я не стану продолжать. — Блять, — Макс опёрся локтями о колени, опустил голову и потёр виски. — Ник, ты, наверное, единственная женщина, кто не хочет, чтобы её любили. Она не могла видеть его таким. Не хотела быть с ним жестокой. Она просто хотела, чтобы он понял. Услышал её. — Любовь всегда хочет будущего, — она подошла к дивану и села на столик перед Максом. — Хочет «навсегда». У нас этого «навсегда» нет, — Ника гладила волосы Макса, пропуская их через пальцы. — Я не поступлю так с тобой. Не получится. Слишком большая разница. — Разница чего? — он поднял на неё взгляд, и ей захотелось, чтобы он этого не делал. Столько там было обиды и боли. Той, что и она ощущала, хоть и запрещала себе это признавать. — Не притворяйся, что не понимаешь, — попросила она. — У наших отношений где-то указан срок годности, — пытаясь объяснить это ему, она так же объясняла это и себе, чтобы не забывать, чтобы помнить, как правильно и должно быть. — Мы ещё не знаем этих цифр, но они где-то есть, и это недолго, Максиме. Пока тебе интересно, пока нам хочется быть друг с другом. Но это не любовь. Пожалуйста, не влюбляйся в меня. И не начинай думать, что у тебя есть право что-то решать в моей жизни или я могу решать что-то в твоей. Делай как и что считаешь нужным, и так же буду поступать я. Только ты мне скажи, если у тебя появится кто-то другой, ладно? Я не хочу повтора истории с Зурабом. — Очень забавно, — невесело хмыкнул он, разглядывая её лицо, словно ища там подтверждение каждого сказанного ею слова. — Особенно про «кого-то другого». — Я серьёзно. — И что? — он откинулся на спинку дивана. — Мы будем просто трахаться и не давать этому никакого названия? — Да, — просто сказала она. — Зачем название, когда нам просто хорошо? Пока мы оба этого хотим, я готова продолжать. Но если ты будешь вести себя так, как сегодня, я всё это прекращу. Прости, но я сыта по горло мужиком, который контролировал мою жизнь и продолжает контролировать её даже сейчас. И я не хочу слышать красивые слова и названия тому, что меняется, пока мы этого не замечаем. Потому что меняемся мы сами. — Слишком сложно, — покачал головой Макс, не то комментируя в целом их ситуацию, не то то, как она о ней говорила. — Ну как есть, — Ника встала, решив, что пора уходить, пока этот разговор окончательно не зашёл в тупик или не закончился их сексом. Это точно не была та ссора, которая должна кончаться сексом. — Теперь ты знаешь мою позицию. За тобой выбор, как к ней отнестись. — Уходишь? — Макс приподнял бровь, глядя, как она взяла сумочку с кухонного острова. — Я устала сегодня, — призналась Ника, глядя, как он встал с дивана и идёт к ней. — И хочу, чтобы ты подумал о том, что я сейчас сказала, прежде чем мы продолжим что-либо. — Звучит как ультиматум, — усмехнулся Макс. Взгляд, правда, остался убийственно серьёзным. — Возможно, это он и есть, — Ника тоже попыталась изобразить кокетливую улыбку. Получилось едва ли лучше, чем попытки Макса держать лицо. — Вызови водителя, — Макс нежно погладил её щёку тыльной стороной ладони. — Я на такси поеду, — Ника достала из сумки телефон, открывая приложение. Те несколько минут, пока не пришло уведомление от водителя, были неловкими. Макс налил им по стакану воды. — Как там Мия? — спросил он. — Не знаю. Наверное, пока на концерте. Приеду домой — напишу Диме. Ника была благодарна Максу за то, что тот, видя, как она переживает, предложил дочери и её друзьям остановиться в доме Родиани. Так ей было гораздо спокойнее. — Приехал, — сказала Ника, когда телефон пиликнул. — Хорошо. Я напишу тебе. — Пока, — она поцеловала его уже привычным лёгким прощальным поцелуем, почти молясь, чтобы он не стал последним. Даже веря во всё то, что она сейчас ему сказала, Ника не хотела терять Макса и то, что у них было. — Пока, — он закрыл за ней дверь, и она знала, что сейчас он выйдет на балкон, чтобы проследить, как она сядет в машину. От этой мысли что-то щемило внутри, и почему-то хотелось плакать. Дурацкий день. Вдвойне дурацким его делало то, что все эти события совпали с её ПМС. Она вернулась домой, надеясь, что долгий горячий душ смоет с неё хотя бы часть той тяжести, которую она чувствовала. Хотя это было наивно — надеяться, что потоки воды распутают хоть что-то в её жизни, как распутывают волосы. И наверное было глупо надеяться, что «я напишу тебе» касалось завтра, когда они оба смогут посмотреть на вещи трезво. Потому что, выйдя из ванной, она увидела на своём телефоне два сообщения от него. Открывать их было страшно. Страшно увидеть, что он с ней не согласен и всё закончилось. Она перестала быть удобной сегодня, а у Макса были все права не принять это неудобство. Даже если она хотела как лучше. «Наверное ты права. Кому нужны слова и названия». Она улыбалась как дурочка, прочитав. А та часть её, что умоляла Макса сдаться и грызла за жестокость к парню и его чувствам, слегла в глубоком обмороке от облегчения. Ника была рада, что он услышал и принял её доводы. Хотя… было немного обидно, насколько легко он согласился. «Спокойной ночи. Прости за сегодня». Третьим сообщением шёл аудиофайл, и Ника, пользуясь обмороком своей инфантильной половины, почти закатила глаза от уровня милоты всего этого. Он прислал ей песню на ночь. Последний раз подобное делал для неё Зураб, когда они встречались. Имя исполнителя и название «Космос» ни о чём ей не говорили. Ну… кроме того, что Максиме Родиани оказался тем ещё романтиком. «Ты пахнешь как любовь» — разнеслось по её спальне, когда она нажала на плей. «Ты сумасшествие с первого взгляда, ты пахнешь шоколадом…» Блять. Это было не то, что она ожидала. Вообще. Да и её собственная реакция стала для неё сюрпризом. Она слушала слова, читаемые под тихий бит, и каждое из них вворачивалось мурашками в её кожу. Только они не были лёгким касанием эмоций. Они проникали внутрь словно шурупы. Прокручиваясь и оставаясь внутри. «Ты пахнешь наготой, даже когда тепло одета…» — ей нужны были сигареты, и только закуривая, Ника заметила, как дрожат её руки. Её всю трясло. Макс не был романтиком — он был стратегом и явно переиграл её сегодня. Он согласился с ней не давать названий тому, что между ними происходило, но прислал трек, который делал любые слова ненужными вообще. Но её проигрышем было даже не это. Это была не новость, что Макс упрям и делает всё по-своему. Её проигрыш бился сейчас лихорадкой в её теле. Она запретила Максу влюбляться, но не учла того, что, похоже, рисковала влюбиться в него сама. Если уже не влюбилась.