-13-

До встречи с адвокатом оставался час, половину из которого она потратит на дорогу в аэропорт. Ника задумалась, что ей сейчас логичнее сделать. По идее, нужно было переодеться — домой она раньше вечера явно не попадёт. Ещё неплохо было бы напоить Левана хорошим кофе, который в такое время ещё попробуй найди. С кофе вопрос решился проще всего. Ника набрала ночного менеджера отеля, понимая, что кухня уже начала работу — готовили выпечку к завтраку. — Приготовьте мне, пожалуйста, кофе по-турецки, — попросила она, поздоровавшись. — Четыре порции. И соберите стандартный набор фирменного печенья. Минут через пятнадцать я заеду заберу. Решив вопрос с кофе, она вышла из машины Макса, прихватив его ежедневник и водительские права из бардачка — на всякий случай. Поднялась в квартиру, прошла в гардероб, сняла худи и надела одну из его чёрных рубашек. С голубыми джинсами смотрелось вполне прилично. Как будто так и задумано. В офисе у неё были запасные комплекты, а для встречи с адвокатом и так сойдёт. Вернувшись в свою машину, она быстро накрасила ресницы, нанесла немного румян и бронзёра. Теперь она хотя бы напоминала себя привычную. До отеля добралась быстро — город ещё спал. Взяла из багажника термос, который всегда лежал там на всякий случай, и сразу пошла на кухню. Так — в рубашке Макса, с термосом крепкого кофе и коробочкой печенья — она прибыла в аэропорт за десять минут до назначенной встречи. Она заметила его издалека. Поняла, что это он, по тому, как Леван сначала посмотрел на маркировку паркинга, свернул к нужному сектору, а потом начал сканировать взглядом чёрные машины. Кстати, о чёрном. Чёрные джинсы, чёрная кожанка. Высокий. На плече — чёрный кожаный кейс. И чёрные кроссовки. Ника опустила тонированное стекло и махнула рукой. Выходить или даже высовываться из машины в одной рубашке не хотелось — утро было в той стадии, когда перед рассветом особенно холодно. К счастью, делать этого не пришлось. Он увидел её руку, глянул на номер и, улыбнувшись, подошёл. По-хозяйски открыл заднюю дверь, кинул туда кейс, затем сел на пассажирское сиденье с раскатистым «Gamarjoba». — Gamarjoba, — улыбнулась Ника автоматически. Он оказался совсем не таким, каким она его представляла. Хотя она, если честно, и не представляла. Просто «адвокат», да ещё и преподаватель. В её голове это был сухой, рафинированный мужчина в костюме с поставленным голосом. А тут — рок-звезда средних лет. Не хватало только длинных волос и цепей на шее. Первое, что бросилось в глаза, — аккуратные борода и усы «соль с перцем», которые контрастировали с почти чёрными бровями. Карие глаза блестели, глядя на неё. Под распахнутой кожанкой — чёрная футболка с довольно глубоким вырезом, из которого виднелась волосатая грудь. — Я угадал, — выдал он, после того как прошёлся по ней ответным взглядом. Взгляд был под стать голосу — хриплый. Ника вдохнула и уловила его парфюм. Что-то винтажное, возможно Fendi. Слишком вечернее и противоречивое для такого раннего утра. Аромат, похожий на её Opium, — тот, что сразу обращает на себя внимание. Она чуть не спросила «Что угадал?», но вовремя поняла, о чём он. Про своё предположение, что она красивая. Хорош, конечно. Но играть ей не хотелось. Для игр в слова и взгляды у неё был Макс. Макс, который сейчас сидел в камере. При одной мысли об этом хотелось вдавить педаль в пол и мчаться в участок. Только понимание, что раньше девяти утра всё равно ничего не начнёт решаться, удерживало её. Поэтому она просто довольно прохладно улыбнулась, проигнорировав реплику. — Кофе? — предложила, повернувшись назад и достав пакет с термосом. — Не откажусь, — он улыбнулся, и в этой улыбке отлично читались его мысли. Он будто отпускал её с крючка, позволял сменить тему. И это не выглядело самодовольством — скорее широким жестом. Добродушием. Очень хорош, поправила себя Ника. Мало кто из мужчин умел демонстрировать силу, не указывая на чужую слабость. — Я захватила вам печенье, надеюсь, понравится, — она протянула ему коробочку. Если она что и знала о мужчинах точно, так это то, что все они любили минеты и сладкое. Леван улыбнулся ещё шире. — Вы живёте в отеле? — спросил он, глянув на логотип Parto на коробке. — Работаю, — Ника поставила стакан в подстаканник, открутила крышку термоса и налила ему кофе. По салону поплыл одуряющий аромат. — Благодарю, — Леван взял стакан, поднёс ближе к носу и вдохнул. — Это именно то, чего мне не хватало. — Любите кофе? — Ненавижу летать, — легко сознался он и сделал глоток. — Ненавидите или боитесь? — А разве это взаимоисключающие понятия? Мне всегда казалось, что одно следует из другого. Ника приподняла брови. Он заметил её реакцию, рассмеялся и добавил: — Но если выбирать, то «боюсь» подходит больше. Каждый раз зарекаюсь: «никогда больше». Он ещё и умел признавать слабости. Интересно. — У вас есть салфетки? — спросил Леван, открыв коробочку с печеньем. — Не хочется есть грязными руками. Ника, разделявшая любовь к чистоте, конечно же, салфетки имела. — Сейчас, — она нагнулась, открыла бардачок. — Вот. Леван откусил печенье и тут же выдал с неподдельным восторгом: — О, как вкусно! Он сунул в рот остаток и облизнул большой палец. Вот зачем были нужны салфетки, усмехнулась про себя Ника. — Ну и чьё эго прищемил Макс, что его записали в угонщики? — спросил Леван, дожевав и, видимо, решив, что пора переходить к делу. Наконец-то. — Почему вы решили, что дело в чьём-то эго? — Нике правда было интересно, как мыслит человек, которым так восторгался Макс. Леван сделал глоток кофе, взял ещё одно печенье, но есть не стал. — Я работаю адвокатом больше двадцати лет, — усмехнулся он. В этом не было ни пафоса, ни превосходства. Просто факт. — И всё же? — приподняла брови Ника. Леван прожевал печенье и заговорил: — Его могли арестовать по ошибке, но, учитывая увольнение, более вероятно — подстава. А сфабрикованные дела обычно довольно скучные. За редким исключением, всё сводится либо к деньгам, либо к амбициям, зависти или ущемлённому эго. Макс ещё не на том уровне, чтобы речь шла о деньгах. Да и звонил бы мне в таком случае Давид, а не вы. Значит, где-то есть либо разъярённый обманутый муж, либо бывший парень. Фраза про мужа или бывшего была более чем прозрачной. Он показал, как мыслит. Показал, что либо откуда-то знает об их отношениях (маловероятно), либо просто догадался. Выстрелил наугад и попал. Ника поняла, что не хочет юлить. — Как ни странно, мой муж тут ни при чём, — сказала она. Леван лишь приподнял брови. Ни шока, ни усмешки — только лёгкое удивление и капля уважения. Похоже, он не ожидал, что она так легко раскроется. — Возможно, потому что в нём ещё осталась совесть — ведь он изменил мне первым. Но вы угадали про бывшего парня, — продолжила она. Брови Левана чуть нахмурились. — Только это бывший парень моей дочери. Теперь Леван хмурился уже по-настоящему, пытаясь разобраться в сюжете. Ника сжалилась: — Сейчас я вам всё объясню. Самым сложным оказалось ждать. Приехать в отель и пытаться рутиной унять беспокойство. После аэропорта она высадила Левана в старом центре у его офиса, получив на прощание улыбку и «Постарайтесь не волноваться, Ника. Я позвоню, как только что-то станет известно». Было уже половина двенадцатого, и Ника с трудом сдерживалась, чтобы не позвонить адвокату самой. Мия тоже не облегчала ситуацию. Она сидела дома и, похоже, нервничала ещё сильнее, чем мать на работе — звонила уже раз пять. Когда телефон наконец зазвонил и на экране высветился номер Левана, это, по закону подлости, случилось совсем не вовремя. Ника как раз стояла в разгромленном номере между коридорным, главой клининга и портье. — Я сейчас подойду, — извинилась она перед персоналом и вышла в коридор. — Слушаю, Леван. — Извините, что так долго, — начал хрипловатый голос. — Но раньше не получилось. — Что с ними? Когда они выйдут? — выпалила Ника. — Я встретился с Максиме и Дмитрием. Они в порядке. Хорошая новость: либо не сильно старались, либо торопились. Всё, что у них есть на парней, — это невнятные показания свидетелей и ориентировки, под которые подходит чуть ли не каждый третий мужчина в Тбилиси. — Их отпустят? — Не раньше, чем мы предоставим доказательства, что во время угона их не могло быть в той части города. Макс сказал, что в тот вечер он бил тату. Если не путает дату, просил проверить его ежедневник. — Какое число? — Ника быстро шла к лифту. — Третье августа. — Я сейчас гляну, я забрала ежедневник утром. — Хорошо бы, чтобы число совпало. В тату-салоне точно есть камеры. Сложнее с Дмитрием. — А что с ним? — Он не помнит тот день, но говорит, что скорее всего был в вашем отеле — он там живёт и редко куда-то выходит по вечерам. — Это так и есть. Он действительно живёт в номере для персонала. А мы храним записи с камер до шести месяцев. — Отлично. Тогда мой помощник добудет видео из салона, а потом заедет к вам. — Я скину адрес. — И подготовьте документы Дмитрия. — Хорошо. Леван, когда парни смогут выйти? — Думаю, ближе к вечеру, если всё пройдёт нормально. — Он сделал паузу. — Ник, им правда повезло. Если бы это были, например, наркотики, так быстро я бы их не вытащил. Никто бы не вытащил. Страх вернулся. Ника свернула разговор, пообещав ждать помощника, позвонила Мие и… снова стала ждать. Помощник Левана оказался именно таким, каким представляешь себе юриста: лощёный молодой человек в костюме, с отточенными манерами и вкрадчивым голосом. Он приехал после обеда, деловито попросил видео с камер и вместе с Никой и сотрудником охраны просмотрел записи. Дима вошёл в свой номер около девяти вечера. — Сейчас отсмотрим дальше, чтобы убедиться, что он не выходил до утра, — сказал юрист. Ника уже собиралась уйти, когда заметила на одной из камер Мию. Та заходила в отель в тот день. Какого хрена? Она уже знала ответ. — Вы знаете эту девушку? — спросил помощник, когда Мия появилась в коридоре перед номером Димы. — Видимо, не так хорошо, как думала, — тихо ответила Ника. Им с дочерью предстоял очень длинный разговор. Как и с Димой. Блять, когда уже это всё кончится? Леван позвонил около шести. Сказал, что Макса оформляют и скоро отпустят. — С Дмитрием чуть дольше — документы ещё проверяют, но думаю, до конца дня он тоже будет свободен. — Спасибо вам, Леван, — Ника уже схватила ключи и выходила из кабинета. — Вы весь день потратили на это и всё так оперативно устроили. — Было приятно познакомиться с вами, Ника, — коньячный голос в трубке не унимался. — Пусть и при таких обстоятельствах. — Мне тоже, — дежурно ответила она. — Как и наблюдать за работой такого профессионала. Леван мягко рассмеялся. — До свидания, Ника. Он не сказал «езжайте забирать своего мальчика», но она отчётливо это услышала. Плевать. Ей нужно было увидеть Макса. Убедиться, что с ним всё в порядке. Она даже пристегнулась и не превышала скорость. Что-то было не так, она поняла сразу. Макс вышел на крыльцо участка, оглядел парковку, заметил её машину и даже не улыбнулся. Он либо злился, как и предупреждал Леван, либо всё ещё был растерян и напуган. А скорее — и то, и другое. — Привет, — улыбнулась она, когда он сел на пассажирское сиденье и кинул на панель зип-пакет с часами, телефоном и ключами. — У тебя есть жвачка? — спросил Макс. — Посмотри в бардачке, — нахмурилась Ника. Он даже не посмотрел ей в глаза. — Наконец-то, — буркнул Макс, запихнув в рот сразу две подушечки. — Поехали отсюда. — Я теперь твой водитель? — попыталась она его расшевелить. Он наконец повернулся к ней всем корпусом. В глазах бушевал целый пожар эмоций. — Сегодня да, — он протянул руку и провёл костяшками по её щеке. Пальцы пахли сигаретами и чем-то кисловатым. — А ещё та, кому я могу позвонить среди ночи, и она вытащит меня из тюрьмы. — Палец скользнул вдоль скулы и коснулся мочки уха. — Поехали отсюда. Они ехали молча. Молчание было тяжёлым. — Что ты собираешься делать со всем этим? — не выдержала она на очередном светофоре. — С чем? Ника аж задохнулась. — Ты издеваешься? — она бросила на него возмущённый взгляд. — Поговори со мной! Как ты правильно заметил, я та, кто тебя вытащил из этого дерьма. Я сделала всё, как ты сказал, даже родителям ничего не сказала. А в ответ получаю твоё отмороженное альтер эго? Какого хрена, Макс? — Блять… — Макс упёрся лбом в ладони. — Прости меня, малышка, ладно? — Он погладил её по коленке. — Я не спал сутки. Хочу в душ. Поесть. И разъебать рожу Сандро ещё раз. Ты тут вообще ни при чём. — Ты думаешь, это решит проблему? — Ника уже почти не смотрела на дорогу. — Или просто хочешь сделать ещё хуже? — Ты это про что? — Про рожу Сандро. Ты реально думаешь, что это выход? Вы продолжите бодаться? Ты ему — по морде, он тебе — ночёвку в камере? — А ты что предлагаешь? — Макс уже почти орал. — Ну точно не ещё один мордобой, — фыркнула Ника, сворачивая к его жилому комплексу. — А что? Спустить этому уебку всё с рук? Если забыла, напомню: из-за него я остался без работы и провёл ночь среди бомжей и нариков. Блять. Она и забыла, каким королём драмы он иногда мог быть. Ника вжала педаль в пол на подземной парковке, чтобы хоть как-то выпустить пар. — В следующий раз это могут быть наркотики, подкинутые в твою машину, — сказала она убийственно тихо, резко остановившись на месте. — И никакой Леван, каким бы крутым он ни был, тебя уже так быстро не вытащит. Она вышла первой, хлопнула дверью и пошла к лифту. — Ник… — Макс догнал её и попытался взять за руку. — Молчи, — покачала головой она. Он послушал. Молчал. Но продолжал травить её тяжёлым взглядом исподлобья, пока они поднимались на восьмой этаж. Он открыл дверь, привычно пропустив её вперёд. — Всегда такой джентльмен, — не удержалась она от шпильки. Макс закатил глаза. — Я в душ, — сказал он, разувшись. — Ты со мной? — Это приказ или приглашение? — Ника продолжала огрызаться, хотя эмоции уже просили совсем другого выхода. Макс оглядел её с головы до ног. — Ты явно напрашиваешься, чтобы это стало приказом, но пока это только приглашение. Ника криво улыбнулась и прошла мимо него в ванную. Они раздевались в тишине. Макс выкрутил краны — по ванной поплыло влажное тепло. — Это моя рубашка? — нахмурился он, глядя, как она расстёгивает пуговицы. — Одела утром, когда заезжала за ежедневником. Думала, в офисе переоденусь, но не стала. — Мне нравится, — одобрил он, проводя взглядом по полоске кожи на животе. Они наблюдали друг за другом. Футболка на пол, её рубашка на кронштейн. Джинсы. Боксеры. Бельё. — Иди сюда, — не выдержал он первым. Прижал её к себе. — Прости, что орал, ладно? Губы коснулись плеча, рука нежно гладила волосы. — Тебя надо помыть, — Ника потянула его под воду. Конечно, всё не ограничилось гелем и мочалкой. Они оба знали, чем это закончится. После секса Макс был слишком сонным, чтобы продолжать разговор. Ника заставила его съесть хотя бы бутерброд, прежде чем он рухнул в постель. — Останься, — попросил он, потянув её к себе. — Мне надо… — начала она. — Пожалуйста, Ник. Она тоже этого хотела. Остаться здесь и хотя бы до утра не думать о том, какой бардак творится в её жизни. — Ладно. Сейчас только Мие напишу, что не приеду.