-14-

Возможно, дело было в утреннем сексе. Движения — как подтаявшее масло, никаких сложных поз, лишних движений, спешки. Тёплая после сна кожа подсвечена светом от распахнутого настежь балкона. Или в том, что, проснувшись, они не произнесли ни слова. Просто смотрели друг на друга. Но в это утро Нике казалось, что это не просто секс. Это было занятие любовью. Она всегда терпеть не могла это слащавое определение, но иначе назвать то, что произошло после того, как она забрала Макса из участка, не могла. Он словно извинился за вчерашние грубости и крик. Она будто каялась в том, что осталось невысказанным: что испугалась, что чувствует себя виноватой, хотя не должна, что, кажется, любит его. Что это уже не просто влюблённость, а что-то, вышедшее из-под контроля. И она вообще не уверена, был ли у неё когда-нибудь этот контроль. Не с ним. Не тогда, когда он прикасается вот так. Когда смотрит на неё так красиво. Когда так целует. Ника всё ещё молчала, но надеялась, что он услышит. Поймёт. Ведь она понимала. Слышала. Его «голый» взгляд и молчание этим утром говорили о чувствах и желаниях гораздо больше, чем привычный пошловатый шёпот на ухо или крики на кухне, когда он был обижен на её ложь. На её щеках в конце были слёзы. Но не те, что обычно размазаны похотью, погоней за оргазмом и тушью. Эти были чистыми. Почти кристальными. Только соль щипала почему-то сильнее. — Ты чего? — Макс, конечно, заметил. Ника не смогла бы сейчас объяснить ему всего, поэтому сказала то, что тоже было в этих слезах — где-то на одном из слоёв эмоционального айсберга: — Ты очень красивый. Макс улыбнулся, нахмурившись, и провёл подушечкой большого пальца по её щеке, стирая влагу. — Это моя реплика. — Я одолжу её у тебя на сегодня, — Ника взяла его за запястье и поцеловала точку пульса, пытаясь выдохнуть эмоции, от которых губы пульсировали, а глаза наполнялись новыми слезами. И это была чистая правда. Он был красивым. А Макс после секса вообще становился её личным фетишем. Шедевром, на который она могла смотреть вечно. И дело было даже не в том, что к созданию этого шедевра она приложила руку. Её восхищение было шире. Почти неэгоистичным. Обычно он закуривал. Ника ненавидела, когда курили в постели, но Максу спускала. Возможно, именно потому, что ей нравилось смотреть. На расслабленные черты лица. Чуть взмокшие на висках волосы. Губы, ставшие чуть ярче обычного. Лениво прикрытые глаза. Линию плеча. Татуировки. Руки с длинными пальцами. Красивый. Он всё ещё немного хмурился, пытаясь разгадать причину её слёз. Рассматривал её так, что Нике пришлось покачать головой — мол, нет, мы сейчас это обсуждать не будем. И он принял это. — Будешь? — Макс протянул ей сигарету, как делал всегда. — Нет. — Ника даже воду ещё не пила, сигарета была бы точно перебор. Её тело уже не терпело такой безответственности. — Давай ты сегодня не пойдёшь на работу, — предложил он, делая затяжку. — Хотела бы, но не получится. — Ника повернулась на бок к Максу и поправила подушку, чтобы голове было удобнее. Эмоциональная буря внутри потихоньку отступала. — Сегодня фотографируют ресторан для журнала, и мне надо поговорить с Димой. — О чём? — нахмурился Макс. — А ты, кстати, мне ничего рассказать не хочешь? — Ника обрадовалась возможности сменить тему. Увидев, как Макс приподнял брови в молчаливом вопросе, добавила: — О Диме. — Ты как-то узнала про Мию, да? — догадался он. — Запись с камеры наблюдения. И зовите меня старомодной, — фыркнула она, — но не так бы я хотела узнать, что у моей дочери появился новый парень. Как давно ты знаешь? Макс затушил сигарету. — Иди сюда, — он лёг на спину и потянул Нику на себя, чтобы она легла головой ему на левое плечо, в кольцо его рук. — Узнал вчера в баре, — услышала она у самого уха. — И не знаю, успокоит тебя это или нет, но что-то серьёзное у них началось совсем недавно. — Когда? — Ника повернула голову, чтобы видеть его лицо. Макс поцеловал её в изгиб брови, потом вернул голову на место. — Не знаю точно, — он провёл правой рукой по её плечу, очертив пальцем ключицу. — Я с ним недавно знаком, но на дне рождения Кэт точно ничего не было. — Откуда знаешь? — Видел, как Дима на неё смотрит. — И как? Она услышала его усмешку, почувствовала, как приподнялся и опустился торс. — Так не смотрят на ту, кого уже видели голой, — ответил он. — А сейчас? — Судя по всему, они переспали. И из того, что я услышал, — в его голосе слышалась улыбка, — инициатором была твоя дочь. — Серьёзно? — Ника даже приподняла голову, чтобы проверить, не прикалывается ли он. — Похоже, да, — Макс пожал плечами и снова уложил её голову себе на плечо. — Дима сказал, что это началось ещё с поездки в Батуми, но он держался от Мии подальше, потому что работает на тебя и всё такое. А она, похоже, в него влюбилась. Блять. Как она могла такое пропустить? — А он? — спросила Ника. — Ну а как ты думаешь? — Макс вернул ладонь на её тело, положив под грудью и поглаживая большим пальцем кожу. — Если ты хочешь девочку, а она хочет тебя, какая может быть причина не доводить до секса? — Не знаю. — Ника накрыла его ладонь своей. — Строгий отец девушки, с которым не хочешь проблем. Религиозные убеждения. Уголовная ответственность. Если ты женат. — И поскольку всё это не про них, похоже, влюблённость Миюхи взаимная. Они немного помолчали. Макс будто дал ей время подумать, прежде чем заговорить снова: — Он вроде не плохой парень. Что тебя напрягает? — Не то чтобы напрягает, — попыталась сформулировать Ника. — Просто я, наверное, не понимаю, почему именно он. — Знаешь, — начал Макс, — я ведь за ней приглядывал в универе. — Ника непонимающе нахмурилась, и он пояснил: — Старался замечать, что у неё в жизни происходит, чтобы, если что, помочь или вмешаться. И за это время к ней кто только не подкатывал. Мажоры с понтами, красавчики, обычные парни и даже ботаники, у которых хватало яиц подойти. — Он усмехнулся. — Но Мийка смотрела на них как на пустое место. Конечно, она мило улыбалась, была вежливой, но когда ты парень, ты знаешь, что означает этот взгляд. — Ей неинтересно, — сказала Ника, отлично понимая, о чём он. — Ага. Ей было неинтересно. Мне кажется, она и этого придурка к себе подпустила только потому, что у всех подружек уже были парни. Плюс Зураб, наверное, его нахваливал. Он замолчал на несколько секунд, потом снова усмехнулся: — Блять. — Что? — Просто представь, как Мийка приведёт Диму знакомиться с Зурабом. Ника рассмеялась, представив картинку. — Ну, сын министра у неё уже был, — сказала она. — Теперь очередь водителя-сценариста без ВНЖ. Она поняла, что Сандро уже второй раз за минуту всплыл в разговоре, и спросила: — Что планируешь делать со своей проблемой? Макс вздохнул и какое-то время просто перебирал её волосы между пальцев. — Не знаю. Съезжу к Левану, послушаю, что он скажет. Попробую закинуть удочку в пару приличных контор, посмотрю результат. — Он снова замолчал. — Блять, Ник, я не хочу идти к отцу работать, — сказал он наконец, и в голосе было столько эмоций, что Ника приподняла голову, чтобы видеть его глаза. — Я учился, чтобы стать настоящим адвокатом, а не очередным мальчиком с дипломом для престижа. — Ты станешь адвокатом, — она села, подтянув край простыни, и теперь смотрела на него сверху вниз, гладя по волосам. — Ты получил диплом полтора месяца назад. Не торопись. — Тебе точно надо ехать? — он сменил тему, изобразив самое жалостливое лицо. — Точно, — успела сказать Ника, прежде чем он потянул её обратно на себя. На работу она, конечно, опоздала. После такого нежного утра очень хотелось поверить, что всё наладится. И Ника верила. Целых два дня верила. А потом машину Макса эвакуировали от ресторана, где он обедал с другом. Без всякой причины. Это могло быть совпадением. Но через три дня стало понятно: когда речь идёт о задетой гордости, совпадений не бывает. На этот раз машину забрали уже от её отеля. Макс был зол, она растеряна, а в голове крутились пророческие слова Левана: «похоже, связи в отделе транспортных преступлений». Они бы обошлись и без подтверждения подозрений, но всё равно его получили. Через неделю после первого задержания, когда Макс вечером возвращался от неё после свидания, за ним погналась дорожная полиция с приказом остановиться. Когда он выполнил требование, его заставили выйти, уложили лицом в капот и обыскали. По словам полицейских, его машина числилась в угоне. Макс был в бешенстве. На то, чтобы доказать, что машина его и её никто не угонял, ушло около трёх часов, его паспорт, который привезла Ника, и приезд помощника Левана. — Я их засужу за преследование, — разорялся он той ночью. — Это уже перешло все границы. Я, блять, по городу проехать не могу, чтобы какой-нибудь еблан в погонах или на эвакуаторе не увязался следом. — Арендуй машину на время, — предложила Ника, понимая, что полиция и эвакуаторы находят его по номерам. — Так и сделаю, — голос Макса стал похож на шарик, из которого выпустили воздух. — Блять! Когда это всё кончится? — Он помолчал. — Ещё отец звонил, просил завтра заехать. Давид узнал про проблемы сына, подумала тогда Ника. И оказалась права. Потому что на следующее утро в её офис вошла Кристина. Говорить с ней поначалу было неловко. Они словно заново приноравливались друг к другу. Разговор напоминал шаги по зыбкой почве — сначала пробуешь поверхность носком обуви. Кристина спросила, как у неё дела с разводом. Ника сказала, что соскучилась по Лии и Нино. Предложила кофе, заказала по круассану, а подруге ещё и мороженое — знала, что та любит сочетание обжигающего эспрессо и прохладной сладости. — Это подкуп? — приподняла брови Кристина, когда Ника положила трубку. — Попытка немного тебя задобрить, — отзеркалила движение бровями Ника. — Ты же наверняка приехала не потому, что соскучилась. Подруга натянуто хмыкнула и начала рассказывать. Конечно, она приехала из-за Макса. Они с Давидом узнали о его проблемах от Левана. И, по словам Кристины, ей нужна была Никина помощь. Оказалось, ещё зимой Давид предлагал сыну после диплома поехать на стажировку в Лондон. У его друга детства была юридическая фирма, специализирующаяся на консалтинге. Стажировка позволила бы Максу подать документы на полугодовой курс в Кембридже, после которого он мог бы получить подтверждение своего диплома от одного из самых престижных вузов мира. Но Макс отказался. Аргументировал тем, что будет работать в Грузии, международное подтверждение ему не нужно, а консалтинг его вообще не интересует. Кристина сказала, что последний раз разговор всплывал в мае — и тогда Макс снова отказался наотрез. Это не было произнесено вслух, но Ника поняла намёк: в мае он отказывался уже из-за неё. — Ты же понимаешь, что ему сейчас и правда лучше уехать, — Кристина не притронулась к круассану, но перед ванильным мороженым не устояла. — Бог знает, сколько ещё будет продолжаться это преследование и чем может закончиться. — Давид уже говорил с ним? — спросила Ника, чувствуя, как кофе горчит сильнее обычного. Наверное, дополнительную горечь придавало чувство вины. — Сегодня как раз будет. И, зная своего сына, я уверена, что он опять откажется, приведёт тысячу аргументов и скажет, что ему это не нужно. Но, Ник, это же шикарная возможность. Кембридж! — Кристина вытаращила глаза. — Ты представляешь? Мы даже о таком мечтать не могли, когда учились. — Я даже названия такого не знала, — усмехнувшись, подтвердила Ника. — Пределом наших мечтаний был МГУ. Как мать она понимала подругу. Логичная часть её тоже осознавала, что для Макса это будет лучше и для карьеры, и для решения проблемы с Сандро. За полгода пыль уляжется, мстительный говноед перебесится, папашу сменят после выборов, а Макс вернётся с дипломом, за который фирмы будут глотки друг другу грызть. Даже если не будут — этот клочок бумаги с британской печатью в такой снобской сфере, как юридические услуги, весомый аргумент. Это буквально как в поговорке про лимоны и лимонад. Вот только Нике всё ещё было кисло. Потому что он уедет на шесть месяцев, а она останется здесь. Одна. Кристина будто угадала направление её мыслей: — Помнишь, ты говорила, что хочешь для него самого лучшего? — сказала она, глядя ей в глаза. — Это шанс доказать, что это правда. «Доказать» царапнуло. — Если я и уговорю его, то не для того, чтобы что-то доказать тебе, Кристин, а потому, что так для него и правда лучше, — ответила Ника, и тон её был прохладнее ванильного мороженого. — Мне не больше твоего нравится, что вокруг него происходит. — Ник, я правда боюсь за него, — Кристина выглядела так же подавленно, как сама Ника себя чувствовала. — Ты же знаешь, какой он. О. Она знала. Даже не удивилась, когда он позвонил ей около пяти вечера и бросил: «Заеду через пятнадцать минут, собирайся» — и отключился. Видимо, с отцом он уже поговорил. Макс приехал на арендованной машине. Красном кабриолете BMW. — Менее заметных моделей в прокате не было? — усмехнулась Ника, глядя на него через открытый верх. Он был ожидаемо хмурый, но выглядел так, будто эту машину рекламировал. Всего-то белая льняная рубашка с закатанными рукавами, расстёгнутая на три пуговицы, и голубые джинсы — и всё выглядело до смешного шикарно. — Были. Но мне понравилась эта. Конечно. Ника усмехнулась, покачала головой и села на пассажирское сиденье. Привычно кинула сумочку назад, телефон — в лоток между сидений, где уже лежал айфон Макса. — Позвони Мие, — Макс взял её телефон и протянул. — И скажи, что не приедешь ночевать. — А где я буду? — приподняла брови Ника, считывая его настроение. — Со мной. Эти два слова можно было произнести по-разному. От половины вариантов разило бы флиртом. Он произнёс их как бетоном залил. Безапелляционно. Почти с угрозой. Вот значит, как они играют сегодня? Разговор с отцом, судя по всему, прошёл напряжённо. — Ты либо звонишь сейчас, — подтвердил её догадки Макс, — либо нет. В любом случае через пять минут оба наших телефона будут в режиме полёта. Режим полёта… Всё её лето с ним было именно этим режимом. Ника послушно набрала дочь. Мия, ожидаемо, не возражала остаться одна. Хотя «одна» было очень сомнительно. Если Ника что-то ещё помнила про первую любовь, включающую секс, сегодня в их квартире наверняка будет ночевать водитель Дима. — Как прошла встреча с Давидом? — спросила она, когда Макс собственноручно перевёл оба телефона в режим полёта и завёл машину. — Ожидаемо хуёво, — буркнул он, выезжая на проспект. — И давай пока не будем про это говорить. — Хорошо. Ника видела: не только встреча прошла «хуёво», ему и самому было не лучше. Наверное, он был зол. Возможно, напуган — хоть и не признается в этом даже под пытками, как любой другой мужчина. А ещё растерян — судя по тому, как стремился к контролю. И ей хотелось выпарить из него эти эмоции. Сделать так, чтобы они ушли, оставив ей её Макса. Она протянула руку и провела кончиками пальцев по его затылку. Сверху вниз. Чуть ногтями. Чуть прохладными после кондиционера подушечками — по нагретой солнцем коже. Она не видела с такого расстояния, но могла поспорить, что у него выступили мурашки. — Блять, — выдохнул он, закусив нижнюю губу и покачав головой, словно не веря. — Что? — Ника улыбнулась, нахмурившись, и продолжила чуть царапать кожу под короткими волосками. — Ты прикасаешься, а меня до сих пор ведёт, как в первый раз. — Он отвлёкся от дороги и посмотрел на неё. — Не представляешь, как меня тогда пробирало. О. Про первый раз они, кстати, так никогда и не говорили. — Было незаметно, — улыбнулась она. — Чудеса самоконтроля, поверь, — закатил глаза Макс, и ей стало смешно. А потом смех заблудился где-то на полпути. Кто сказал, что, вытягивая его из эмоциональной ямы, ей нельзя поиграть? — А так? — Ника приподнялась на сиденье, потянулась к его шее, провела кончиком языка небольшую дорожку и слегка всосала кожу чуть ниже уха. Привычный парфюм. Тёплая кожа. Её «режим полёта» теперь ассоциировался только с такими ощущениями. — А так я жалею, что не выбрал машину с крышей и тонированными стёклами, — голос Макса сел на несколько октав. — Вернись на своё сиденье, а то мы такими темпами до Батуми не доедем. — А мы едем в Батуми? Она могла бы и догадаться. Макс любил тот дом. Они ведь и начали с того, что столкнулись там оба, сбежав от своих проблем. По иронии, сейчас ей тоже было от чего бежать: днём ранее пришло уведомление, что Зураб подал на развод, а значит, очень скоро её ждала финальная битва за отель. — Да, — кивнул Макс, останавливаясь на светофоре. — Меня заебал этот город. И я хочу искупаться с тобой в море. Прыгнем ещё раз вместе? — он блеснул глазами, приподняв брови. Надо будет потом включить телефон и позвонить помощнице, подумала Ника. Понятно, что на работу она завтра либо вообще не попадёт, либо приедет после обеда. — Опять будешь разгонять про русалок? — усмехнулась она вслух. — Могу промолчать, но тебе всё равно придётся однажды воплотить мою фантазию, малышка. Просто смирись с этим. Так было уже лучше. Он хотя бы начал с ней говорить. Включил альфа-самца, в которого любил иногда играть. — Да? И что мы делаем в твоей фантазии? — Трахаемся в море, — как само собой разумеющееся выдал Макс. Ника рассмеялась. Ей нравилась его прямолинейность. Простота. От Зураба она никогда бы такого не услышала. — Максимум бассейн, малыш, — промурлыкала она. — Но обещаю, я сделаю так, что ты забудешь, что это не настоящее море. Ей нравилось играть с ним вот так. Вести такие диалоги. Её бывший муж был слишком серьёзен для подобного. Слишком рафинирован. Накрахмален. В нём не было игривости. А Макс… Макс под настроение был как надувной замок. Как батут. Как что-то, что состоит только из игры, лёгкости и щекотки предвкушения под ложечкой. — Обещаешь? — он, конечно, видел, что она играет. Наверняка понимал, зачем она это делает, но продолжал подкидывать реплики. — Обещаю, — Ника выдала это самым знойным голосом, скользнув ладошкой по его бедру почти до самого члена, а потом резко сменила тембр, убрала руку и добавила уже буднично: — Давай в маркет по дороге заедем, я есть хочу. — Давай, я тоже сегодня толком не ел. Ещё не мешало бы переодеться — ей не хотелось два часа ехать в юбке-карандаше, шпильках и офисной рубашке. Но, видимо, когда Максиме Родиани сбегал, комплект вещей в дорогу не предполагался. Ника оглянулась на заднее сиденье — сумки или даже пакета там не было. Скорее всего он приехал к ней сразу после офиса Давида, а про Батуми решил уже по дороге. Они заехали в гипермаркет на выезде из города. Ника настояла, чтобы это был не простой магазинчик на заправке. Макс раздражённо ворчал, что так они потеряют больше времени, но послушал. Его хмурость вернулась, когда Ника включила телефон и позвонила помощнице. Видимо, любое напоминание о реальности за пределами этой машины возвращало его к мыслям, от которых он бежал. Они взяли тележку, и Ника предложила встретиться в отделе с фруктами, чтобы не терять время зря. Макс пошёл по продуктовым рядам, а она заглянула в отдел одежды. Взяла простые чёрные вьетнамки, чтобы переобуться в машине, трикотажные чёрные шорты и чёрный купальник — простое бандо и плавки на завязках. Захватила ещё махровое полотенце, чтобы постелить на сиденье и не касаться голыми ногами кожи арендованной машины. Догнав Макса, она увидела, что он уже заполнил тележку. Его набор слегка напоминал выбор школьника, который пошёл в магазин без присмотра родителей, но с их кредиткой: чипсы, фисташки, сникерсы, желейные конфеты, энергетики. Возраст Макса выдавали только дорогое вино, козий сыр, пара горьких шоколадок и мясо для стейков. — Надо бананы взять, — сказала Ника, кидая в тележку свой улов. — И клубнику, — кивнул Макс. Они посмотрели друг на друга и рассмеялись, поймав ассоциацию. Уже подходя к кассам, Ника увидела то, что подало ей идею. Уже надутый круг в виде фламинго. Большой. Такой, какой обычно снимают в клипах реперы с длинноногими красотками. — Давай возьмём, — блеснула глазами она, показывая Максу розовое чудище. — Ты серьёзно? — фыркнул он. — У моих сестёр есть такая же херня, только меньше и в виде единорога. — А у меня будет фламинго, — совершенно серьёзно выдала Ника и потянула его к стеллажу. — Достань вот тот, с золотым клювом. — Боже, — рассмеялся Макс, но круг всё же достал — уже надутый, как она и просила. Так они и подошли к кассе: половина тележки продуктов и сверху — розовый фламинго. — Когда я тебе говорил про русалку, я не имел в виду «давай купим розовую надувную хрень», на которой ты будешь плавать в бассейне, — бурчал он, беря фламинго в одну руку и выкладывая продукты второй. Ника, стараясь не смеяться, стала ему помогать. — Я же пообещала тебе, что ты не пожалеешь, — понизила она голос, хотя их всё равно никто не слышал. Пожилая пара впереди уже расплачивалась, за ними никого не было, а молодая кассирша едва ли что-то разобрала бы даже с такого расстояния. — О. На эту тему я как раз не сомневаюсь, — хмыкнул Макс, облизав её взглядом. И, видимо, снова словив ассоциацию, посмотрел на витрину перед кассой, быстро сориентировался и кинул на ленту большую упаковку презервативов. И, наверное, ей слишком нравилась эта игра. Нравилось вытапливать из Макса негатив, заменяя его тем, чем она хотела. Ощущать влияние на него как свою суперсилу. Она выложила на ленту оставшиеся шоколадки, забрала у него фламинго, подошла ближе и тихо, буднично сказала, кивнув на синюю коробочку: — Когда у тебя свидание с русалками, они ни к чему. Ему понадобилось секунды три, чтобы соединить все проводки в голове. — Я начала пить таблетки, — сказала Ника, прежде чем кивнуть кассирше, которая поздоровалась и спросила про пакеты: — Gamarjoba. И это точно стоило того — выпустить этого кота из мешка именно сейчас, посреди гипермаркета под аккомпанемент рекламных объявлений об акциях. Потому что Макс рассмеялся. Чистой эмоцией. С восторгом и неверием в глазах, которые очень скоро вытеснит похоть, когда до него дойдёт до конца. — И я узнаю это только сейчас, потому что… — надо отдать ему должное, соображал он быстро. Губы в бантик не дулись, но брови он приподнял вполне обиженно. — Потому что нужно время, чтобы они начали работать, — закатила глаза Ника, давая ему понять, что вопрос с выбором места и времени данной новости они точно открывать не станут. И что её уступка в этом вопросе — вообще-то дар, который нужно принять с благодарностью. Он снова усмехнулся, покачал головой, достал кредитку и протянул ей, а сам прошёл дальше по проходу складывать продукты в пакеты. Проходя, конечно, не удержался — прижался к ней сзади на пару мгновений и ущипнул за задницу. Это не осталось незамеченным для девочки за кассой, так что остаток времени в магазине утонул в странной смеси эмоций трёх человек, которые волей случая оказались на небольшом пространстве. Макс, судя по взглядам, уже догнал все открывшиеся перспективы. Ника старалась не пожалеть о сказанном в порыве и не начать себя накручивать параноидальным страхом, что таблетки могут не сработать. Хотя… надо сказать, перспектива секса без презерватива с Максом тоже заводила её не слабо. Кассирша же почти разрывалась между монотонной работой, быстрыми взглядами на Макса и завистью в сторону Ники, от явности которой хотелось рассмеяться.