-15-

На выезде из города было ограничение скорости, и их красная машина с фламинго, который занимал почти всё заднее сиденье и возвышался над подлокотниками, привлекала внимание других водителей. Заметив это, Макс фыркнул: — Ты убила весь пафос этой тачки, купив этот розовый ужас. Ника молча закатила глаза. «Зато ты больше не думаешь про отца и Лондон». В этом и был смысл. Отвлечь. Чтобы вернуть немного пафоса, ради которого, собственно, и бралась эта машина, она включила музыку. Достала телефон, подключила к стереосистеме, покопалась в плейлисте и поставила Лану. Макс как-то сказал, что половина её песен — это будто минет голосом. Ему нравилось. А не так давно Ника раздевалась для него под эту композицию на одном из их свиданий. Она увидела его лукавую улыбку, как только он узнал трек, закрыла глаза и стала вслушиваться в слова, повторяя их одними губами. Ей тоже нравилось. Нравилось представлять, как бы выглядел её «пафос» в такой машине. Чёрное шёлковое платье. Шпильки. Закат, ветер в волосах, пустынная дорога и скорость, которая разгоняет кровь. Она улыбнулась своим мыслям. Представила рядом Макса. Его руки на ней, сминающие шёлк, чтобы добраться до тёплой кожи. — Вас с Ланой оставить одних? — услышала она голос Макса, в котором похоть мешалась с усмешкой. Ника открыла глаза и только сейчас поняла, что держит ладонь на своей шее — точно так, как в какой-то момент сделал бы он. — Ты можешь остаться и посмотреть, — промурлыкала она, прежде чем рассмеяться и вытряхнуть из головы образы. Она любила играть вот так. Любила подбирать к его самоконтролю отмычки, как к самому навороченному сейфу. Или просто взрывать всё динамитом. Что она будет делать, когда он уедет? Посмотрев на дорогу, она поняла, что они уже выехали на трассу. Наконец-то. Ника поднялась на сиденье, перевернулась и встала на колени. — Куда собралась? — спросил Макс, проведя рукой по её лодыжке. — Хочу переодеться. И дыню. Я не выдержу до дома, она так вкусно пахнет. Она втиснулась между сиденьями и полезла в пакеты. Нашла вьетнамки и полотенце, кинула их вперёд. Конечно, она могла переодеться и в гипермаркете — в туалете или примерочной, принеся на кассу только бирки. Но ей хотелось, чтобы Максу было на что ещё отвлекаться. И, видимо, не только ему. Пока она доставала контейнер с нарезанной дыней, кто-то им посигналил. — Я, конечно, не жалуюсь, — услышала она голос Макса одновременно с его ладонью, которая пробралась под юбку и поползла вверх, насколько позволял неудобный угол. — Но меня бесит, что кто-то сигналит твоей заднице. Вылезай оттуда. Ника выпрямилась на сиденье и чмокнула его в висок: — Не ворчи. Что будешь есть? — Давай крекеры. Эту машину уже не спасти. Пусть будут ещё и крошки на сиденье. «Мужчины и их машины», — мысленно фыркнула Ника, снова залезая в пакет. — Помнишь, у меня был Ford Focus? — спросила она, вернувшись на своё место. — Смутно, — нахмурился Макс, явно не понимая, к чему она ведёт. Ника разложила продукты на передней панели и наконец-то сняла неудобные шпильки. — Вот его точно было не спасти, — усмехнулась она. — Мийка практически жила тогда на заднем сиденье. Когда мы его продавали, даже на навороченной автомойке не смогли до конца отмыть, что она там сотворила. Она обула шлёпанцы и оторвала бирку от шорт. Макс краем глаза наблюдал за всеми её манипуляциями с усмешкой: — Мийка давно выросла, а на эту тему ничего не изменилось. — Эй! У меня всегда чистая машина! — возмутилась Ника. — Чистая, — согласился он. — Вот только ты возишь с собой до хрена всего. В твоей тачке реально жить можно. Что забавно, потому что ты на ней в основном ездишь с работы на работу. Засранец. — Кому-то нужно чуть больше, чем салфетки и пара Durex в бардачке, — сделала возмущённое лицо Ника, стараясь не рассмеяться. Макс рассмеялся в ответ, и она так любила, когда эти губы изгибались вот так. Из-за неё. Для неё. Хотя стирать его ухмылку она любила не меньше. Ника развернула полотенце, чуть приподнялась и постелила его. Макс наблюдал молча, видимо ожидая, к чему приведут все эти телодвижения. Она расстегнула замок на юбке и, опираясь ногами в пол, стянула её до колен, усевшись на полотенце. На ней сегодня были чёрные стринги. — Так вот зачем полотенце, — усмехнулся Макс, скользнув взглядом по её ногам. Ника кинула юбку назад и натянула шорты. Макс внимательно наблюдал. — На дорогу смотри, — улыбнулась она, завязывая полы рубашки узлом на талии. — Ты немного усложняешь эту задачу, — усмехнулся он, отворачиваясь. — Дыню будешь? — Ника открыла пачку влажных салфеток. — Давай. Только тебе придётся меня покормить, не хочу, чтобы руки были липкие. «Придётся…» Ника уже даже не была уверена, что здесь играет только она. С дыней их игра стала просто вкуснее. Она кормила Макса ароматными кусочками, а он прикусывал кончики её пальцев с одними и облизывал с другими. Им даже слова стали не нужны — достаточно было есть, слушать музыку и периодически ловить картинки дороги за окном. Макс съел ещё несколько крекеров, она попила воды, вытерла руки и снова вернулась к телефону, когда он спросил: — Ты говорила серьёзно? Там, в магазине, — уточнил он, увидев, что она не понимает. Ух ты… Он реально думал об этом всё это время? Впервые он заговорил об этом в начале июля. Шутил, что если она хочет сделать ему по-настоящему запоминающийся подарок на день рождения, то стоит рассмотреть вариант, где «они трахаются без резинок». Что в этой шутке доля шутки совсем мала, стало понятно сразу. Макс рассказал, что у него ни разу в жизни не было секса без презерватива. Вообще. Он не доверял даже своим постоянным девушкам, даже когда они говорили, что пьют или начнут пить таблетки. Боялся, что забудут или пилюля не сработает. Но при всей этой паранойе перспектива секса без преград его очень возбуждала. Особенно с ней. Ника тогда ответила, что никогда не пила таблетки и даже не знает, подходит ли ей этот метод. Они с Зурабом всегда предохранялись «по старинке». Макс сказал, что примет любое её решение, и больше они к теме не возвращались. Но она видела его взгляд каждый раз, когда он разрывал квадратик фольги. Он всё ещё думал об этом. Хотел этого. — Да. Правда, — просто сказала она, повернувшись и глядя на него. — Блять… — он закусил губу, качнул головой и усмехнулся каким-то своим мыслям. И она понимала, о чём он. Она тоже не думала, когда они начинали, что спустя три месяца всё будет вот так. Всё ещё будет вот так. Мурашками по коже от простых слов. От взглядов. Не думала, что жадность первых встреч никуда не уйдёт, а станет только прожорливее. Пожирая страхи, меняя приоритеты, обгладывая принципы. — Считай это запоздалым вторым подарком на день рождения, — сказала она, протянув руку и проведя пальцами по его затылку. — Однозначно лучше часов, — выдал он с пошловатой ухмылкой. Хотя те часы он не снимал с тех пор, как она их подарила. — Знаешь, — решила вывести игру на новый уровень Ника, — это даже символично, что мы сейчас едем в Батуми. — Почему? — Я ещё в первый раз этого хотела. Это было правдой. Такая мысль тогда мелькнула. И сказать об этом Максу… Конечно, она могла не говорить. Или сказать, даже если бы это не было правдой. Но с ним хотелось играть честно. В открытую. Делить ставки и проигрыши пополам. Макс снова качнул головой, закусывая нижнюю губу. — Значит, мы оба сегодня получим то, что тогда хотели, — выдал он с самодовольной усмешкой. Остаток пути Ника запомнила плохо. Это была дымка из слов, взглядов, заговорщицких улыбок, ожидания и прикосновений. Под конец, когда слов уже стало либо недостаточно, либо слишком много. Они доехали за полтора часа. Кажется, Макс пару раз нарушал скоростной режим на участках с камерами. — Надо положить продукты в холодильник, — сказала Ника, когда они оказались за воротами дома. Она вышла из машины, взяв фламинго, чтобы закинуть его в бассейн по дороге. — Не представляешь, насколько мне сейчас похуй на продукты, — Макс сейчас напоминал добермана, которого долго держали на поводке и вот-вот отпустят. Но пакеты он всё же забрал. — А потом в душ пойдём, — сказала Ника, забирая у него ключи, чтобы открыть дверь. Она знала: если они сейчас займутся сексом, ванну она увидит ещё очень не скоро, а после работы хотелось смыть с себя прошедший день. — Ты меня убить решила? — простонал Макс, прижимаясь к ней сзади, несмотря на пакеты в руках, и мешая открыть дверь. — Побудь хорошим мальчиком ещё немного, — лукаво улыбнулась Ника, впуская их в дом. — И потом я позволю тебе быть плохим. — Насколько плохим? — тут же оживился Макс. — Очень плохим, — сверкнула глазами она. — В какую ванну пойдём? — Давай в гостевую, — Ника любила тот душ, он был самым большим в доме. Что они будут только мыться, она, конечно, не верила. Запихнув мясо для стейков, сыр и клубнику в холодильник, они ввалились в спальню, где Ника обычно останавливалась в этом доме. Раздели друг друга. Так было медленнее, но электричество, искрившее между телами, точно стоило этой заминки. Время вообще словно замирало, когда они были так близко. Обостряя чувства. Нагнетая напряжение. Макс переступил бортик душа первым, проверил воду и потянул её за собой. — Тебя помыть? — кивнула Ника на бутылочку геля. Макс усмехнулся, соглашаясь, и стал наблюдать. Видимо, он правда решил побыть «хорошим мальчиком». Она выдавила жидкость с запахом сандала и скомандовала: — Повернись. Ника начала с плеч. Провела кончиками пальцев по рукам. Очертила границы мышц и бицепсов. Захватила ключицу. Твёрдую грудь, которая поднималась и опускалась с каждым вдохом, проводя широкие медленные круги. Задержалась на островке тёмных волос в центре. Почему волосатая мужская грудь так возбуждает? Проведя пальцами по впадинке пресса, она спустилась по дорожке тёмных волос ниже. Прошлась по бёдрам, чуть сжимая ладони и наслаждаясь тихим стоном Макса, которому, она была уверена, стоило немалых усилий оставаться неподвижным. Позволять ей играть даже после всего, что было в машине. Внутренняя поверхность его бёдер была невероятно мягкой. Волосы и кожа. Возможно, Ника прямо сейчас нашла новую любимую часть его тела. Его член дёрнулся, когда её руки приблизились слишком близко. Она видела, как его руки сжались в кулаки, а потом он с тихим вдохом их расслабил. Обойдя Макса, она заглянула ему в лицо. Веки опущены. Едва дышит. Брови сдвинуты к центру. Выглядело как пытка. — Хорошо? — спросила она. И это даже не было сарказмом. Макс судорожно вздохнул и, на удивление серьёзно, кивнул. Ника закусила губу, чтобы не улыбнуться, и растерла ещё немного геля между ладонями. Подойдя ближе, она обняла его, скользя пальцами по спине вслед за потоками воды из огромной лейки. Твёрдые мышцы, мягкая кожа. Как она будет без всего этого? Добравшись до его задницы, она не смогла сдержаться и издала почти непристойное «ммм». Боже. Она могла бы провести всё оставшееся время в этом душе, просто трогая его задницу мыльными руками. Макс тихо засмеялся над её реакцией, наклонился и коснулся губами её шеи. Закусывая кожу, сбивая её с мысли. Крепко хватая запястья и прижимая руки по бокам. — Моя очередь, — выдохнул он. Он кивнул, чтобы она развернулась. Когда Ника подчинилась, встал позади неё. Снова запахло сандалом, но теперь гель был в его руках, и каждый её нерв замер в предвкушении. Он положил руки ей на талию, прошёлся по груди, нежно массируя. Соски тут же затвердели, моля о прикосновениях. И когда он наконец прикоснулся, перекатывая и сжимая набухшие бугорки между умелыми пальцами, это было словно гореть. До головокружения. Слабости. Почти боли в ожидании его члена. Она прижалась к нему. Потёрлась задницей о его стояк, пытаясь заставить его прекратить игру. — Потерпи ещё немного, — прошептал он ей на ухо, проводя ладонями по её рукам вверх-вниз. Ника положила голову ему на плечо, сдаваясь. Пытаясь расслабиться. Теперь была его очередь доводить её до безумия. Это справедливо. Макс поцеловал её левое плечо. Дыхание смешалось с водой на её коже. Его правая рука спустилась ниже, и она расставила ноги чуть шире. Он был нежным — странно, учитывая его нетерпение раньше. Уткнулся носом в её шею, поцеловал за ухом, щекоча дыханием, а его пальцы мягко прошлись по лобку. Тихое «ммм» было тёплым выдохом в её ухо. — Такая гладкая, — промурлыкал он, проводя указательным пальцем по единственной полоске волос. — Была в салоне? Она почти видела его озорно изогнутую бровь. Ника кивнула. Депиляция и правда была свежей — она сделала её только этим утром. — Мне нравится, — похвалил Макс. Ника хрипло рассмеялась, закатывая глаза. Но её веселье быстро закончилось. Макс притянул её ближе, так, чтобы она чувствовала его. Всего. Твёрдого. Прижатого к её заднице. Прямо по центру. И ох… Ей казалось, она чувствует каждый его сантиметр. Каждый выступ пульсирующих вен. Мир словно схлопнулся. Сжался до их двух тел. До точки между его членом и кончиками его пальцев. Он положил ладонь на её лобок, а пальцы нежно проникли между складками. И на этот раз дыхание перехватило у обоих. — Блять, малышка, ты течешь. — Всё для тебя, — её шёпот был инстинктом. Ни одной мысли, как это звучит. Он любил шептать ей такое на ухо, а она была более чем рада отвечать. Всё что угодно, лишь бы патока их желания не переставала растекаться по венам. Он сильнее сжал её бедро. А она изогнулась, чтобы её губы оказались около его уха: — Тебе нравится, да? Знать, как сильно я хочу, чтобы ты кончил в меня? Он тяжело выдохнул, опустив лоб к её плечу. Глаза закрыты, нижняя губа зажата зубами. Его контроль был на донышке, она чувствовала это. И он был не один в своём отчаянии. Ника протянула руку назад, чтобы прикоснуться к нему. Её голос почти дрожал: — Макс… — Сейчас, малышка, — он поцеловал её в ухо. — Сейчас… Его грудь под её спиной ходила ходуном. Сердце стучало даже быстрее, чем у неё. Он реально терял контроль. Но всё ещё не до конца. Сегодня он словно распробовал новое ощущение. Смаковал его. Обычно он был гораздо менее терпелив. Сейчас он чуть отклонился и поместил свой член между её ног. Горячий и твёрдый. Толстый. Без преград. Кожа к коже. Впервые. Их стон прозвучал в унисон, и Макс резко отвёл её бёдра, инстинктивно качнувшись вперёд. Ника соединила ноги вместе, сжимая бёдра вокруг него. — Блять… — он провёл ладонями по её бёдрам горячими кругами. Смятым дыханием возле её уха. — Я так сильно хочу тебя… Так охуенно… Она чуть развернулась в его руках, целуя его в губы, притягивая руками его бёдра к своим. И Макс вторил её движениям — целовал в ответ, прижимал ближе, стонал от их поцелуев. Ника хотела лечь. Потянуть его на себя. Почувствовать, как он движется в ней. Но за неимением всего этого просто облизывала и засасывала любой сантиметр кожи, до которого могла дотянуться. И какое-то из этих прикосновений стало контрольным выстрелом, потому что Макс выдохнул: — Пошли, — и, выключив воду, потянул её за собой. Он кинул одно полотенце на пол, чтобы не поскользнуться, второе протянул ей, чтобы промокнуть волосы, и сильно шлёпнул по заднице, направляя к раковине. Это было почти ожогом на влажной коже, но она в ответ лишь застонала. Тело отреагировало новой волной возбуждения. А Макс встал сзади, сжимая её бёдра ладонями, массируя, а потом снова шлёпая. Сильнее, чем в первый раз. Это было так остро и хорошо, но Нике казалось, что у неё случится обморок, если он не трахнет её в ближайшие несколько минут. Про полотенце и мокрые волосы она уже забыла — просто кинула его на столешницу и упёрлась в ткань ладонями. — Макс… Его имя было мольбой, но он любил играть с этим. Любил слышать её стоны, говорить с ней во время секса. А сейчас ещё и смотрел на неё через зеркало, пожирая глазами каждую её микрореакцию. — Что? — его руки теперь сжимали её грудь, и Ника была в шоке, что он до сих пор держится. Она уже не разыгрывала отчаяние — она его реально чувствовала. Её трясло. И ей было плевать, насколько это сейчас похоже на диалог из порно: — Трахни меня, — попросила она. Это было странно — насколько легко ей давались такие фразы с Максом. С Зурабом подобное не проходило внутреннюю цензуру. С Максом же ей нравилось терять образ леди вместе со скинутой одеждой. Наверное, всё дело было в выражении его лица, когда он слышал от неё что-то подобное. Ника сосредоточилась на их отражении в зеркале. Впитывала его. Старалась ровнее дышать. Готовилась к проникновению. К тому, что сейчас он наконец-то заполнит её. Растянет. И была совершенно не готова к тому, что произошло на самом деле. Что Макс нырнёт вниз, вставая на колени. Лицо Ники застыло где-то между шоком и нетерпением. Без возможности двигаться или думать. Он смял её задницу по обе стороны своего тёплого идеального рта. Стонал, будто невыносимо возбуждён. Нежно целовал и облизывал. Губы и язык — такие мягкие. Макс делал это так, будто она была лакомством. Кусочком дыни. Снова и снова скользил языком, доставляя удовольствие каждой клеточке её тела. Даже тем частям, которым обычно не доставалось его внимания. Словно он хотел её всю. Без запретов. Столько, сколько может получить. — Макс! — Лицо Ники пылало от возбуждения и смущения. В их сексе они ещё так далеко не заходили. Не в такой позе точно. Она смотрела на себя в зеркало, и ощущения усиливались, словно отражение подтверждало: это действительно происходит с ней. И Макс не остановился. Раздвинул руками. Сильно притянул к своему лицу. Почти пожирая её. Переместился на клитор, засасывая его так, что она тут же кончила, вскрикнув. Быстро и остро. Он встал, заменив рот пальцами, которые скользнули внутрь, продлевая её кайф. Успокаивал, положив руку на поясницу. Смотрел на её отражение, почти не моргая. И Ника знала: он не даст её телу остановиться на этом. Он умел делать так, что её оргазмы шли друг за другом почти без перерыва. И она приготовилась почувствовать уже привычные нежные пальцы на клиторе, но вместо этого подушечка его большого пальца оказалась у её второго входа. Нежно касаясь. Чуть надавливая. Обводя кругом. Макс никогда раньше не прикасался к ней там. И от новизны происходящего прошибло насквозь. Ника поймала его взгляд в зеркале, а он внимательно считывал её. Зрачки расширены, волосы в беспорядке, на скулах красные пятна. И она не лучше. — Можно? — хрипло спросил он. Ника не дала ему даже договорить — энергично кивнула и выдохнула «да». Ей хотелось больше. Всего. Потому что то, как он одновременно ласкал её клитор, двигал пальцем внутри и закольцовывал всё это движением большого пальца, было невероятным. Это было слишком хорошо, и она почти кончала снова, но ей был нужен он. И он наконец дал ей то, чего она хотела. Оказался внутри. Трахая. Двигаясь быстро и отчаянно. Подстроив её тело под себя. Прогнув. Создавая пошлые громкие звуки. Сжимая её руки в своих, до боли вжимая их в мрамор. Вырывая её стоны и вторя им в ответ, не сдерживаясь. Ника закрыла глаза, отдаваясь ощущениям, и опустила голову, но Макс дёрнул её за плечо, заставляя снова смотреть на их отражение. Сегодня они словно играли в секс-бинго, закрывая сектора, которые раньше не закрывали. Секса перед зеркалом у них тоже до этого момента не было. Звуки эхом отбивались от плитки и звучали так, будто им больно. Ника была благодарна, что это отдельно стоящий дом и их не слышат соседи. Хотя… ей было бы плевать, даже если бы кто-то услышал. Её разум был пуст. Вычищен. Вымыт. Реальным и ощутимым было только тело, стоящее позади неё. Пока он не вышел из неё, снова хлопнув по заднице: — Повернись, — скомандовал Макс, помогая ей сесть на столешницу, когда она развернулась к нему лицом. Так было намного лучше, потому что её ноги уже дрожали. Или хуже — потому что глаза в глаза казалось ещё острее. Для них обоих. Она видела, как Макс зажмурился на пару секунд, после того как вошёл в неё снова. Скорее всего он держался из последних сил, но был слишком упрям, чтобы оставить её с одним оргазмом. Хотя его упрямство не мешало ему подтасовывать результаты, когда это было в его интересах. Поэтому он, продолжая смотреть ей в глаза, положил ладонь вниз и сделал большим пальцем так, что всё её тело тут же прошиб оргазм. И этого было достаточно, чтобы он отпустил себя. Несколько рваных, неосторожных движений — и всё было кончено. Ника чувствовала себя так, будто из неё вынули все кости — как желе. Желе, у которого есть только дыхание. Она не выдержала и легла спиной на холодную поверхность зеркала, только сейчас начиная замечать, что в ванной прохладно. Макс прижался лбом к её плечу, пытаясь отдышаться. — Ты как? — спросил он. Голос хриплый. Разбитый на мелкие осколки. Ника могла только кивнуть. — А ты? — спросила она, приглаживая его влажные растрёпанные волосы. Он лишь усмехнулся в ответ. После они лежали в кровати, накрывшись одним одеялом. Ника использовала плечо Макса вместо подушки, он пропускал через пальцы её влажные волосы, словно расчёсывая. Их молчание было таким мирным, и было так заманчиво просто дать себе передышку и дальше не подпускать реальность, но Ника всё равно спросила: — Для чего тебя звал Давид? Его рука замерла на мгновение. — А ты разве не знаешь? — Макс беззлобно усмехнулся, продолжив играть с её волосами. Она могла соврать. Конечно, могла. Но не хотела. Он каким-то образом догадался или знал точно, так что — к чему ложь? — Твоя мать заезжала сегодня. — И что ты думаешь? — по его тону было сложно понять эмоции, поэтому Ника просто надеялась, что после секса он достаточно расслаблен и этот разговор не закончится обидой или криками. Она закрыла глаза, стараясь отогнать страх. — Я думаю, тебе стоит поехать. И она не знала, чего именно боится сейчас больше — обидеть его тем, что встала на сторону родителей, с которыми он не согласен, или того, что останется одна. Головой она понимала, что его отъезд в Лондон — правильное решение. Вот только лежать с ним вот так тоже ощущалось правильным. Самым правильным на самом деле. Ника почувствовала, как Макс напрягся, поэтому повернулась, чтобы видеть его лицо. — Это шесть месяцев, Ник, — сказал он, поворачиваясь на бок, чтобы быть лицом к лицу. — А ещё это потрясающая возможность, о которой многие могут только мечтать, и хороший вклад в твою будущую карьеру. — Поверить не могу, что ты на их стороне, — Макс снова лёг на спину и выдохнул эти слова в потолок. Обида. Это было ожидаемо, и она боялась именно такой реакции больше всего. — Я как раз на твоей стороне. Всегда буду на твоей стороне. Даже если ты уедешь. Даже когда мы расстанемся. Она этого не сказала, но надеялась, что и так понятно. — Но в нынешней ситуации, — продолжила Ника, — с работой и подлянками Сандро это не просто выход, а отличный выход. — Я не хочу убегать, поджав хвост, — возмутился Макс, садясь на кровати и опираясь на спинку. — Когда есть выбор, это не побег, а решение. А выбор у тебя есть. Ника тоже села по-турецки, накинув на себя второе одеяло как плащ. — Разве? — от расслабленности Макса уже почти ничего не осталось, и Ника уже жалела, что завела этот разговор сейчас. — Даже моя девушка хочет, чтобы я уехал. Не похоже на «выбор». — Макс… — Ник, я не хочу звучать как девчонка, но что с нами будет? Это полгода. Тебе что, реально настолько на меня плевать? — Зачем ты так! Она не знала, как ему объяснить. Как помочь принять правильное решение и отпустить его, не привязывая к себе ещё туже в процессе. А скажи она ему слова, которые он хочет услышать, дай определение тому, что между ними происходит, именно так и будет. Она привяжет его тогда, когда наоборот надо ослабить нити. — А как? — Макса её нежелание говорить о чувствах очевидно злило. — Мне иногда кажется, что тебе всё равно. Что для тебя это просто удобный трах. Удобный… — Это несправедливо, что ты так думаешь, — Ника слышала, как дрожит голос, и чувствовала выступившие тут же слёзы, но контролировать чувства полностью после эмоционального всплеска в ванной было сложно. — Удобный? В том, что между нами, нет ничего удобного для меня. Твоя мать меня ненавидит. Бывший муж презирает и хочет лишить источника дохода. Что в этом удобного? — Хорошо, — попустился Макс. — Тогда просто хороший трах. — Блять, Макс, ты серьёзно?! — Ника не выдержала и повысила голос. — У тебя «просто хороший трах» вот так проходит? — она показала рукой в сторону ванной. — Нет, — буркнул он, переставая на несколько секунд буравить её взглядом. — Тогда не обижай меня подобными фразами. Я тоже не хочу, чтобы ты ехал. — Она протянула руку и сжала его ногу под одеялом. — Я, блять, в ужасе от этой перспективы. Я привыкла, что ты есть в моей жизни. Я хочу, чтобы ты был в моей жизни. Но ещё я хочу самого лучшего для тебя. А Кембридж — это точно не что-то плохое. — И что будет с нами через полгода? Это была самая сложная часть. Её уловка-22. Мышеловка, куда Нику загнали обстоятельства и угрызения совести. Она знала, что должна ответить что-то нейтральное. Знала, что, ступив на эту тропу, где она ставит счастье Макса выше своего, нужно идти до конца. Но… Как всегда с ним, было это блятьское «но». Она была готова жертвовать. Нести ответственность, даже призывать к ней Макса, если уж так сложилось. Но отпустить… Разорвать эти нити между ними… Нет. Она была слишком эгоистична для такого. Слишком хорошо ей было с ним. — Если мы всё ещё будем этого хотеть, всё будет как прежде. Я никуда не денусь, Макс. И она правда верила в этот момент в то, что говорила. Не могла себе представить иного варианта. Вот только… тем больнее было, когда эти слова, сделав круг, догнали её снова.