-16-

Тбилиси, начало сентября 2022.

— Что планируешь сегодня делать? — Для начала соберу чемодан, — тёплый ото сна, хрипловатый голос Макса на громкой связи делал её поездку на работу чуть более терпимой. С утра лил слишком холодный для четвёртого сентября дождь. Небо было затянуто и висело где-то на уровне шпилей высоток. Хотя… погода была лишь штрихом. Летний шедевр Ники уничтожался. И не супом — кислотой. Сегодня ночью Макс улетал в Лондон. — Ты ещё не собрал чемодан? — спросила она, улыбаясь. Чтобы он не услышал грусть. Чтобы сам улыбался с утра. — Конечно нет. — Конечно, — фыркнула Ника, сворачивая на проспект Руставели. — Потом поеду к родителям, — продолжал Макс. — Я обещал девчонкам подарок, чтобы не скучали, пока меня не будет. Нику всегда умиляли его отношения с Лией и Нино. Близняшки родились, когда Максу было шестнадцать — достаточно взрослый возраст, чтобы либо не вникать в жизнь новых членов семьи вообще, либо полюбить их по-настоящему. Макс любил. Относился с нежностью и восхищением. Умел заплетать косы. С удовольствием играл. Баловал. — Что подаришь? — спросила Ника. — Собаку. — Собаку? — переспросила она, приподняв брови. — Ага. Я вчера купил французского бульдога, сегодня поеду забирать. Макс говорил о щенке так, будто это была новая кукольная мебель. Обыденно. — Твоя мать тебя убьёт, — резюмировала Ника, представляя реакцию Кристины. Та была фанаткой чистоты в доме, а сочетание собаки и двух пятилетних детей… Ей стало смешно. — Не убьёт, — заявил Макс. На заднем плане было слышно, как он встал с кровати и закрыл балкон. Теперь шум дождя приглушался не только стёклами её машины, но и на другом конце разговора. — Она в последние две недели смотрит на меня таким слезливым взглядом, что можно купить хоть лошадь. Ника не стала развивать тему. Подозревала, что у самой вид сейчас едва ли лучше. Плаксивый. Эти две недели, после того как Макс принял решение поехать на полугодовой курс в Кембридж, были одним затянувшимся прощанием. Вместо этого она сказала: — Пони. — Что? — Детям покупают не лошадь, а пони, — улыбнулась она. — Что будешь делать потом? — Сдам машину, потом поеду к Давиду делать тату, — было слышно, как Макс щёлкнул кофеваркой. — У меня есть одна идея, хочу набить перед отъездом. На телефоне замигала вторая линия — звонила помощница, но Ника сбросила звонок. — Что это будет? — она уже свернула на парковку отеля, но выходить из машины и заканчивать разговор с Максом не хотелось. — Вечером увидишь, — услышала она любимую ухмылку. — Это сюрприз. Боже, она просто надеялась, что это не будет её имя или что-то в этом роде. Макс любил небольшие, неожиданные по смыслу тату. А то, что он захотел набить что-то именно сейчас… — И я надеюсь, к этому времени ты уже закончишь свою скучную работу, — продолжал Макс. — И что мы будем делать? — Ника припарковалась. Теперь всё её внимание было только с ним. Кажется, они переходили к их любимой части разговоров — витиеватому флирту. — Трахаться, пока у меня не кончатся силы, — заявил Макс. — И даже какое-то время после того, как кончатся. Ну, или не совсем витиеватому. Ника рассмеялась. Ей будет не хватать этого. Очень. Вот таких разговоров в том числе, где они балансировали между нежностью, доверием, обыденностью и чем-то, что запирало их в своём собственном пространстве. Словно вокруг никого нет. Словно они уже раздеты. И с Максом для этого не обязательно было говорить о серьёзном — иногда хватало вот такого почти подросткового трепа, но всё равно срабатывало. — Звучит ужасно, — сказала она, всё ещё смеясь и снова сбрасывая звонок из офиса. Не сейчас! — Ну хорошо, — хмыкнул Макс. — Я буду любить тебя всю ночь, пока видна луна, — выдал он нарочито знойным голосом клишированного соблазнителя. — Так лучше? — Ещё ужаснее, — ответила Ника, стараясь не цепляться за слово на букву «л». — Как и сама идея натрахаться на полгода вперёд, — добавила она, улыбаясь. — А что ты предлагаешь? — Я буду после работы. Для начала ты мог бы меня покормить, — предложила она. Ей нравилось вот так играть с ним. — Ску-у-учно, — протянул Макс. Невыносимый. — Мы можем сделать это чуть интереснее. Как в «Девять с половиной недель», — промурлыкала она. — Никогда не видел этот фильм, — удивил её Макс, сбивая настрой. — Серьёзно? — Ага. — Хотя чему я удивляюсь, — закатила глаза Ника. — Кому нужна старая эротика, когда есть PornHub. — Я не смотрю PornHub. — Прости, но не поверю. — Так и есть, — уверил её Макс. — Для подобного у меня есть несколько любимых аккаунтов на OnlyFans. — Да? — приподняла брови Ника, забавляясь новыми сведениями о нём. О подобном они ещё не говорили. И она немного ревновала. Интересно, он и сейчас их смотрит? Даже когда у него есть она? — Мне кажется, это честнее — платить девочкам напрямую. Плюс чем меньше постановочного в видео, тем горячее. Боже. — Почему я только сейчас узнаю, что ты у нас оказывается филантроп и ценитель эротического контента? — не удержалась от сарказма Ника. — Ну мы ещё не делились своими порно-предпочтениями, — как ни в чём не бывало заявил Макс. — Расскажешь? Его тон сочился сексом, а ведь ещё девяти утра не было. — Расскажу. Когда будешь в Лондоне, — Ника решила, что если она сегодня хочет хотя бы несколько часов поработать, этот разговор пора сворачивать. Иначе она окончательно превратится в женщину в режиме ожидания вечернего свидания. Или вообще сорвётся к Максу прямо сейчас. И чемодан они точно собирать не будут. — Идёт, — Макс согласился, но она даже не видя его, могла поклясться, что он сложил губы в надутый бантик. — Но раз уж зашёл разговор, я скину тебе ссылку. Одна из девочек похожа на тебя. — Боже, — рассмеялась Ника, чувствуя, как краснеет. — Реально похожа, — продолжал Макс бархатным голосом, в котором не было ни грамма смущения. — Я был в шоке, когда наткнулся на её профиль. Так что не такой уж и филантроп — самые щедрые донаты всегда ей одной доставались. Было нелепо ревновать, слыша всё это, но она и правда ревновала. — Иди чемодан собирай, — с улыбкой, но строгим тоном сказала Ника. На что услышала его хрипловатый тихий смех. — Ты уже доехала? — он немного приглушил игривый режим, и в голосе стало больше нежности. — Да. Пойду немного поработаю свою скучную работу, — процитировала его Ника. — У меня уже телефон разрывается. Встретимся вечером. И пришли мне фотку собаки, я хочу увидеть морду того, кто погрызёт и обслюнявит идеальную резиденцию Родиани. Стоило ей отключить вызов и заглушить мотор, телефон зазвонил снова. — Я уже внизу, сейчас буду, — сказала она секретарю, ответив. — Пришёл человек, который утверждает, что он теперь исполняющий обязанности управляющего, — тихий голос в трубке оглушил её смыслом услышанного. Что?! У отеля был управляющий, и это, блять, была она! — Где он? — спросила Ника, тупо глядя перед собой и ничего не видя. Хотя на этот раз ливень снаружи был ни при чём. — В приёмной. — Пусть там и остаётся. Я сейчас буду. У этого фарса мог быть только один сценарист — Зураб. Она набрала его тут же. — Доброе утро, — голос в трубке был отполирован напускным радушием. — Ты звонишь, чтобы пожелать мне хорошего дня, как раньше? Мудак! — Не дождешься, — огрызнулась Ника, пытаясь проглотить его сарказм и перейти сразу к сути. — Какого хрена ты устроил? Что за исполняющий обязанности? — Мы же говорили об этом, — тон Зураба оставался расслабленным. — Отель останется мне, и на случай, если ты не захочешь быть просто наёмным сотрудником на стандартной зарплате, мне понадобится человек, который знает там всё. Пусть походит за тобой, притрется. Её затошнило от самодовольства, которое он влил ей в ухо. — То есть мало того, что ты решил забрать то, что моё по праву, так ты ещё и хочешь, чтобы я подготовила себе замену?! — Было бы неплохо, — ровный голос в трубке злил её даже больше, чем слова. — Единственный момент — он довольно молодой. Постарайся его не трахнуть. Ника взорвалась: — Я выставлю этого мальчика с охраной, если понадобится, но он и на метр не приблизится к моей должности! — Это не тебе решать, а собственнику отеля, — теперь голос бывшего мужа стал острым, как лезвие. — А это, моя дорогая, я. Так что смирись. Ей хотелось кричать. Ударить что-то. Желательно того, кто довёл её до такого состояния. Но всё, что Ника могла, — это вцепиться ногтями в свою ногу и сказать: — Я буду с тобой судиться. Всё, что из себя представляет этот отель, я придумала. От цвета ковров в номерах до посуды. Я создала его. Сделала так, чтобы он начал приносить прибыль, — тоже я. Ты лишь владелец земли, на которой он стоит, и здания. — Попробуй, — Зураба, кажется, не впечатлили её угрозы. — Но знаешь, как говорят: «Владение — это девять десятых…» — Иди на хер! — крикнула Ника в трубку, не дав ему договорить, и сбросила звонок. С неё было довольно. Трясущимися руками она открыла сумочку и достала сигареты. С трудом прикурила, заставила себя сконцентрироваться. Вдыхать и выдыхать дым, надеясь, что вместе с ним в приоткрытое окно уйдёт обида и ярость, клокотавшие внутри. Она не верила, что Зураб действительно пошёл на это. Думала, его слова тогда в офисе — лишь пустые угрозы обиженного мужчины. Что они как-то решат всё. Разделят по-честному то, что создано ими обоими. Но, видимо, когда дело касается растоптанной гордости, справедливости не остаётся места. Её телефон пиликнул сообщением. Оно было от Макса. Его селфи в трусах на фоне чемодана и открытого шкафа. Глаза защипало солью. Почему всё должно было случиться именно сегодня? Она чувствовала, что не выдержит две драмы одновременно. Личная и так почти её растоптала, рабочая просто уничтожит остатки. Она включила радио, чтобы заглушить крик мыслей в голове. И только после второй сигареты смогла выйти из машины. Раскрыла зонтик, быстро добежала до служебного входа. Пока поднималась к себе на этаж, решила: не доставит удовольствия Зурабу и не сдастся. Она даже не станет спорить с этим парнем на замену. Просто закроется в своём офисе и будет делать свою работу. Пешка Зураба может идти туда же, куда она послала его кукловода. Она не станет играть в их игру. Не сегодня. — С этим дерьмом я разберусь завтра, — пробормотала Ника, выходя из лифта. Если у Скарлетт О’Хара получалось, то и у неё должно. Сегодня — день её и Макса. И никаким проискам Зураба она не позволит это испортить. Так называемый «исполняющий обязанности» оказался молодым мужчиной около тридцати, в неплохом костюме, от которого за версту воняло карьеристом и банальным парфюмом. И он оказался достаточно умным, чтобы не начинать с ней конфликт и не звонить Зурабу. Сделал вид, что купился на её предложение прийти завтра — сегодня у неё «слишком много срочной бумажной работы, чтобы вводить вас в курс дела». Выпроводив засланца, Ника заперлась в своём офисе в надежде, что рутина отвлечёт её от утреннего стресса. Не отвлекла. А вот Макс — да. Он отправлял ей сообщений в этот день больше обычного. Фото щенка с забавной приплюснутой мордочкой, когда забирал его от заводчика. Своё селфи из машины. Ссылку на аккаунт девушки, о которой они говорили утром. Последним он окончательно уничтожил её попытки поработать. Потому что, конечно же, она открыла профиль. Посмотрела пару превью, покраснела — незнакомка и правда внешне напоминала более молодую и чуть менее грузинскую версию её самой. После этого Ника решила, что на сегодня хватит. Хватит рабочей драмы, страха за будущее и грусти от предстоящего расставания. Макс не заслуживал её унылую версию вечером. Она позвонила в салон и попросила выделить время для укладки и массажа — последнее ей было просто необходимо, потому что она чувствовала себя разбитой. Написала Диме с просьбой отвезти их с Максом ночью. Зарезервировала для себя номер в собственном отеле, решив, что сегодня они останутся здесь. Она не хотела, чтобы он уезжал в аэропорт из своей квартиры — подумала, что так ему будет тоскливее. Да и скрывать что-то от окружающих уже было бессмысленно. Какая разница, увидит их кто-то здесь вместе или нет? Их роман и так оброс слухами и шёпотками по углам. Её сотрудники не слепые — видели, кто периодически забирал её с работы. Несмотря на слова утром, она не хотела никуда ехать на ужин, не хотела тратить время на суету и передвижение по городу. Ей даже его взглядов на других людей сегодня было жалко. Слишком мало было Макса самой, чтобы ещё и делиться им с кем-то. Она заказала ужин в номер. Макс будет без машины, поэтому они договорились, что она заберёт его из тату-салона. Около часа перед тем, как ехать за Максом, она просто сидела в своей машине и слушала музыку. Пила кофе. Думала. Расслабленное после массажа тело дало возможность мыслям улечься в голове. Ника решила, что то, что произошло сегодня, едва ли было шокирующим или неожиданным. Зураб её предупреждал. Просто она была не готова. Слишком отвлеклась на Макса, чтобы держать в голове угрозы бывшего мужа постоянно. И похоже, он намерен эти угрозы осуществить. Так что если она хочет с ним бороться — а она хотела, — ей просто нужно подготовиться. Легче было решить, чем сделать, но это было хоть что-то. Что-то, что с натяжкой можно было назвать планом. И это придавало уверенности. Сил, чтобы поставить на паузу эту ситуацию и сосредоточиться на том, что было важнее. Макс. В семь вечера она вошла в небольшое помещение на цокольном этаже довоенного здания с идеальной лёгкой укладкой, кожей, которая была как бархат после массажа с горячим маслом, и в чёрном платье-комбинации на голое тело. Сверху был надет не менее чёрный объёмный пиджак. Это платье она купила ещё год назад, но надела впервые сегодня. Решила, помимо желания приодеться для свидания, показать Максу, в чём отличие оригинала от копии с сайта для взрослых. А ещё оно придавало ей уверенности — часть которой утром уничтожил бывший муж. — Gamarjoba, — поздоровалась она, входя в салон. Кроме Макса и его друга в небольшой комнате никого не было. Фоном работал телевизор с повтором британского The Voice. Интересный выбор. Макс в одних джинсах полулежал в кресле, а к Нике спиной сидел парень на вращающемся стуле с тату-машинкой в руках. Взгляд Макса тут же прошёлся по её телу, скользя по шёлку вниз, затормозил на лодыжках и высоте каблука босоножек, чтобы потом вернуться наверх: — Шикарно выглядишь, малышка, — улыбнулся он, прежде чем перейти на грузинский. — Знакомься, это Давид, — представил он развернувшегося к ней парня. — Давид, это моя девушка Ника. Внутри неё что-то екнуло от слова «девушка», которое он стал употреблять всё чаще. Хотя… именно ей она и была. Его девушкой. — Приятно познакомиться, — голос Давида был хрипловатый, густой, словно настоянный на чём-то крепком. Под стать голосу была и внешность. Парень был явно высокий, накачанный, с мощными плечами, выпирающими из-под рукавов чёрной футболки. Короткая стрижка, лёгкая небритость, небольшой бриллиант в ухе, бутон розы, вытатуированный на одной стороне крепкой шеи, фраза на идише (если она правильно определила язык) — на другой. Чокер из разноцветных бусин, рваный ворот футболки, чёрные джинсы и босые ступни, упирающиеся в пол. Он… обращал на себя внимание. — Наконец-то я вижу ту, кто украл Макса этим летом, — улыбнулся Давид, пройдясь по Нике изучающим взглядом. Он был первым из близких друзей Макса, с которым она познакомилась. Иногда, когда они ужинали в ресторанах или пили кофе на террасах, к нему подходили здороваться какие-то знакомые, но близкий круг был Нике не знаком. Пару раз Макс звал её на общие тусовки, но она отказывалась, не представляя, как будет выглядеть среди парней и девушек двадцати лет и главное — что будет там делать и говорить. — Думаю, было украдено лишь то, что желало быть украденным, — парировала Ника, подходя ближе и пытаясь разглядеть эскиз, который он бил сегодня. Место было выбрано с левой стороны под грудью, но почти всё изображение было прикрыто салфеткой. — Я большая фанатка ваших работ, — сказала она Давиду, подойдя к Максу и проведя рукой по его предплечью. — Даже дурацкого Гарфилда? — фыркнул Давид, снова включая машинку. — Эй! Я люблю этого кота, — возмутился Макс по-грузински. — А ты не подглядывай, — добавил он по-русски, кивнув на кресло рядом. — Сядь лучше вон туда. Я бы освободился раньше, но была пробка, когда я возвращался из проката. Это была их привычка — говорить друг с другом по-русски. Чаще всего они даже не замечали, когда переходили с грузинского. Ника уловила любопытство во взгляде Давида, который, скорее всего, либо не понимал, либо понимал плохо неродной язык. Она села в кресло и, посмотрев на татуировщика, усмехнулась и сказала по-грузински: — Возможно, Гарфилд не лучшая тату Макса, но мне всё равно нравится. Решу набить что-нибудь — приду к тебе. — Она решила, что «вы» здесь неверный тон. — Просто тебе нравится тело, на котором набит этот ужас, — фыркнул Давид, легко переходя на «ты» и заслужив ещё пару баллов в копилку первого впечатления. — Макс притащил мне эскиз из интернета и не отстал, пока не уговорил меня его сделать. — Не трогайте котяру! — Макс погладил место, где был мультяшный кот, цепляющийся когтями в попытке не упасть. — Моя мама запрещала мне в детстве завести кошку, так я исполнил свою детскую мечту. Они посмеялись. Давид предложил Нике кофе, она отказалась, и татуировщик вернулся к работе. — Слушай, пока не забыл, — сказал Макс после небольшой паузы, когда Давид наклонился над тату. — Надеюсь, ты не против, я предложил Диме пожить в моей квартире, пока меня не будет. Ника нахмурилась. С утра, которое у неё было, водитель Дима и его жилищный вопрос стали темой, на которую требовалось переключиться. Дима всё ещё жил в номере для персонала отеля. — Почему я должна быть против? — спросила она. — Это же твоя квартира. — Ну вся эта ситуация с Ми… — Я не против, — Ника поймала себя на мысли, что не просто говорит, но и чувствует именно так. — На самом деле очень мило с твоей стороны, — сказала она, глядя на Макса с нежностью. — Не думала, что вы так подружились. Она понимала, что Макс скорее всего сделал это ради неё, и это было так приятно. Знать, что он заботится о ней и Мии. В отличие от её отца… — всплыло в голове, но Ника прогнала назойливую мысль. — Мы с ним говорили, и он упомянул, что ищет квартиру, — начал объяснять Макс. — Хочет съехать из отеля. Ему стрёмно жить там, когда он встречается с твоей дочерью. И я решил предложить ему пожить у меня, оплачивая лишь коммуналку, потому что квартира всё равно будет пустовать полгода. — Что сказал Дима? — улыбаясь спросила Ника. — Он был в шоке, потом сказал, что в абсолютном восторге от грузинского гостеприимства, душевности, хинкали и хочет остаться жить в нашей стране. — Боже, — Ника закатила глаза и рассмеялась. — Спасибо, что сделал это, — добавила она уже гораздо серьёзнее, поймав взгляд Макса. — Всегда пожалуйста, — кивнул Макс, закусывая нижнюю губу. — Миюха, похоже, капитально на него запала. Пусть тусуются у меня, мне не жалко. — Они хорошо смотрятся вместе, — кивнула Ника. — У них аж глаза светятся, когда они смотрят друг на друга. — Так бывает, когда секс хороший, — усмехнулся Макс. — Блять, я сейчас жалею, что не учил русский, когда бабушка предлагала в детстве, — фыркнул Давид по-грузински, качнув головой и привлекая к себе их внимание. — Она хотела, чтобы я отучился в Москве на врача, — добавил он для Ники. — Ты услышал слово «секс» и тебе стало интересно, о чём мы говорим? — засмеялась она. — Конечно, — сверкнул улыбкой Давид. — Но по-русски я знаю только маты, «здравствуйте», «самовар» и «батон». — Оригинальный набор, — фыркнула Ника. — Он врёт, — закатил глаза Макс, присоединяясь к их диалогу на грузинском. — В прошлые выходные он клеил в баре какую-то русскую девочку на смеси русского и английского, и бабушка бы гордилась его словарным запасом, если бы он не был таким кобелём. — Получилось? — спросила Ника у усмехающегося Давида. — Обещала прийти делать тату, — пожал плечами Давид. — Но я правда знаю очень мало слов. Думаю, мы закончили, бро, — сказал он уже Максу, выключая машинку. — Дай посмотреть, — Ника встала из кресла, чтобы наконец рассмотреть, что сделал Макс. Русалка. Это была русалка. Вернее, только хвост. Извивающийся плавными линиями, словно вокруг была вода. К нему хотелось прикоснуться. Провести пальцем по изогнутым чешуйкам. Так красиво. Особенно учитывая, что этот такой женственный рисунок был набит на крепком мужском теле. — Нравится? — хрипловатый вопрос Макса, который разглядывал её всё время, пока она разглядывала тату, заставил Нику оторваться от изображения. Она встретилась с ним взглядом и снова пропала. В любимых глазах было так много всего. Он закусил нижнюю губу и травил её несказанным. Непроизнесённым. Подтекстом. Их первый вечер вместе. Прыжок со скалы. «Моя русалочья фантазия теперь навсегда будет с твоим лицом». Он сделал тату в честь неё. И видимо, жизнь сегодня не делала ей поблажек, потому что в салоне в этот момент зазвучал кавер Lady Gaga. Ника подняла глаза на экран, на миг слыша только слова песни. Глаза защипало слезами. Вселенная словно давала ей знак. Как и их отношения, эта русалка была спрятанным секретом. Метафорой, понятной только им двоим. — Я хочу себе такую же, — услышала Ника свой голос словно со стороны. Это был импульс. Толчок откуда-то изнутри, но она правда хотела. Хотела отметить на своём теле то, чем они стали друг для друга. И чем не смогут стать тоже. Это всё ведь кончится скоро. Она чувствовала это. Прошедшие две недели травили её этим осознанием. Макс может встретить кого-то в Лондоне. А если и нет, то ей самой придётся закончить их отношения. Поступить правильно. Как лучше для них обоих. Но… это блятьское «но» раздирало её изнутри. Как она говорила ему вначале? «Любовь всегда хочет будущего, а у нас его нет»? У жизни было довольно жестокое чувство юмора, потому что эти слова вернулись к ней бумерангом. А ещё… ещё ей показалось, что русалочий хвостик — это то, чего ей сейчас не хватает. Уплыть от проблем. Переродиться чем-то иным. Пусть даже отдав что-то ценное за возможность новой жизни. — Ты серьёзно? — спросил Макс, словно не веря. Куда уж серьёзней… — Да, — улыбнулась она, чувствуя, как губы пульсируют эмоциями, что раскручивались торнадо внутри. В носу щипало, но она не собиралась плакать. — Давид, сделаешь? — спросила она у парня, который всё это время наблюдал за ними, даже не скрывая интереса. — Давай, — легко согласился он. — Где хочешь? Ника задумалась. Её тату, набитые лет десять назад, были небольшими. Стрелка на боковой поверхности указательного пальца. Похожая, но чуть больше — на предплечье. Знак бесконечности за ухом. Ей нравилось, что они маленькие и почти не видны, если не знаешь, куда смотреть. Не отвлекают на себя внимание. Русалка была больше и заметнее. — Ммм, — протянула Ника. — Раз это знак моря, давай вот здесь, — она показала место, где выступала бедренная кость. — Так, чтобы, когда я надену купальник, было видно только самый кончик хвостика. — Я не ношу бикини, так что тебе придётся самой корректировать расположение, — сказал Давид, вставая с табурета. — Сейчас всё подготовлю. — Ты серьёзно это сделаешь? — Макс, похоже, всё ещё пребывал в шоке от её спонтанного решения. Он встал с кресла и прижал её к себе. — Я ещё не заклеил, не нацепляй микробов, — предостерёг Давид из другого конца комнаты, где шуршал упаковками. — Похуй, — выдал Макс, прижимая её ещё сильнее. Он провёл носом по её скуле, коснулся губами уха. — Ммм, как же я люблю, как ты пахнешь. — Надо правда заклеить, — успела пискнуть Ника, прежде чем он её поцеловал. Как она будет без него полгода? — Иди сюда, Ромео, — прервал их Давид. — Надо обработать. Макс отстранился и дал другу закончить работу, а Ника начала готовиться. Она сняла пиджак и повесила его на вешалку в углу, и тут её прошибла мысль. На ней нет белья. Вообще. Как она собирается бить тату на бедре в таком виде? Передумать сейчас казалось неправильным, но… — Макс, — она подошла к нему поближе и понизила голос. — На мне нет белья. Как быть? Он провёл взглядом по её телу, и казалось, даже шёлк нагрелся от этого, как и её щёки. — Блять, малышка, я тебя обожаю, — в его голосе восторг мешался с похотью и усмешкой. Макс покачал головой, словно в неверии. — У меня есть одноразовые простыни, ты можешь воспользоваться, — Давид сказал это, не глядя на них, меняя иголку в машинке. Ника покраснела ещё больше, но отказывалась показывать этим двум до смешного великолепным самцам своё смятение: — Твоей бабушке было бы за тебя стыдно. Подслушивать нехорошо, — сказала она Давиду, смешав в своём тоне напускную строгость и усмешку. — А ты не смотри на меня так, я собиралась с тобой на свидание, а не делать тату. — Ты не будешь сидеть перед ним, прикрытая только простынёй, — сверкнул глазами Макс, и Ника поняла, что он… ревнует? — Друг, я тут такого пови… — А её не увидишь, — перебил Макс Давида. — Погоди, — сказал он Нике, которая уже собиралась отказаться от спонтанной затеи. Ей, конечно, было забавно наблюдать за ревностью Макса, но она не хотела портить им вечер. Он подошёл к своему чемодану, который стоял под вешалкой. — Всегда хотел посмотреть на тебя в моих боксерах, — сверкнул ухмылкой он, прежде чем открыть пластиковый кейс. — Боже. Ника мельком глянула на закатившего глаза Давида, и ей стало смешно. Мальчики. Макс протянул ей свои чёрные трусы и белую широкую футболку. Она, чувствуя, как щёки даже не собираются остывать от дурацкой ситуации, спросила у Давида: — Где я могу помыть руки? Парни, надо отдать им должное, оставили без комментариев её глупый предлог. Давид указал на нужную дверь: — Возьми вот тапочки, — он протянул ей одноразовый набор. — Переобуйся. Взобравшись на кресло уже без каблуков, в футболке и боксерах Макса, Ника оголила место, где хотела русалку, и Давид приступил к работе. Макс держал её за руку, гладил по волосам, парни шутили и подбадривали её, когда она морщилась от неприятных ощущений, и всё это казалось таким… правильным. И каким-то очищающим, что ли. Впервые за этот длинный день Ника не заставляла себя не думать о проблемах — она правда не думала. Её бывший муж утопил бы её в саркастических насмешках, если бы узнал, как она проводит этот вечер. Подруги бы поулыбались, но за улыбками скрывалось бы едва скрытое осуждение, непонимание и, возможно, зависть. Мия бы, наверное, за неё порадовалась — она тоже считала спонтанные решения самыми верными. А она… Она просто жила в этот момент. И ей было хорошо. Несмотря ни на что.