Глава 1.

Подол платья зацепился за один из прутьев забора, и я, поцарапав ногу, тихо шикнула. Дернула, не щадя дорогую ткань, и вырвалась из цепких оковов, которые никак не желали выпускать меня на свободу. И хоть я пыталась изо всех сил сбежать как можно тише, мать все равно прознала. Уж не знаю, кто был тем, кто донес на меня, но это не стало неожиданностью. В этом доме никто мне не рад. – Эвелин! Вернись в дом, Эвелин! – Крик матери, бегущей вниз по ступенькам, заставил меня рассмеяться. Она тут же скривилась и рывками подобрала подол длинного платья, о который запиналась. Я сбросила неудобные туфли, в них не то что убегать, ходить было невозможно. Оторвала висящий лоскут на своей юбке и швырнула его в кусты. – Невыносимая девчонка! Сколько уже можно?! – Вернусь к ужину! – В ответ выкрикнула я и сорвалась с места. Она ни за что не догнала бы меня. Столько раз пыталась удержать в стенах поместья, приказывала слугам следить, вешала замки на окна и двери. Но все было напрасно. Я всегда найду выход. Если будет нужно, проскользну в едва проглядную щель, но не останусь в этом месте надолго. Влажная после дождя земля приятно холодила ступни. Я перешла на шаг, как только территория нашей семьи оказалась позади. С улыбкой подставила лицо теплому солнцу и раскинула руки в стороны, вприпрыжку пританцовывая. Погода с самого утра призывала радоваться и гулять до самого заката. Чем я и планировала заняться. Жизнь в Эденхелле начинала кипеть достаточно рано, поэтому когда я добралась до центральной улицы города, кругом уже вовсю сновал народ. Грязь на дороге испачкала ноги по самые щиколотки, но подобное давно перестало меня пугать. Я лишь приподняла рваный подол платья, оголяя колени, и завязала его в узел. Проходя мимо лавок, задержалась у старика Ханса, который, как обычно, вручил мне пакет с булочками за пару монет. Владелица цветочного, миссис Эмерсон, вслед выругалась, обратив внимание на мой неопрятный внешний вид, а я лишь широко улыбнулась, махнула ей рукой и откусила теплую булку. Перебегая через улицу, едва не попала под повозку и услышала гневные крики в свою сторону, но не обратила на них внимания и нырнула в переулок. Первым мое появление замечает Кит, он тут же подпрыгивает с земли и кривит бледные губы. Опоздала, а хмурый мальчишка всегда злится, когда я прихожу не вовремя. Но взгляд его смягчается, как только ему в руки падает пакет с выпечкой. Он без раздумий ныряет в него рукой и быстро раздает еду своим друзьям. Мы не говорим, не тратим время на приветствие друг друга, у нас так не принято. Вокруг слышны лишь чавкающие звуки тех, в чей желудок впервые за несколько дней попала хоть какая-то еда. Кит на меня не смотрит. Разглядывает свою младшую сестру Ивон, которая ест медленно из-за выпавших недавно передних молочных зубов. Милая девчушка лет восьми пыталась вгрызться в твердую корку хлеба, но давалось ей это с трудом. Темные, словно уголь, волосы, заплетенные в небрежную косу, то и дело лезли в рот, и она, отвлекаясь от еды, пыталась их убрать. Кит что-то пробубнил себе под нос и зачесал рукой назад выпавшие ей на лицо пряди. Ивон довольно улыбнулась и подняла на него свои зеленые глаза, которые, несмотря на их тяжелую жизнь, светились счастьем. От этой картины меня вдруг затошнило. Я больно прикусила внутреннюю сторону щеки и отвернулась. Грудь сдавило от досады или же, возможно, от зависти. Мне вспоминается Кайл, каждый раз, когда эти двое с теплотой и заботой относятся друг к другу. Потому что у нас с ним не так. Все иначе. Брат заносчив и пытается лезть в мою жизнь так же, как и родители. Он рвется заполучить от отца с матерью еще больше любви, выставляя меня уродом семьи. Словно ему не хватило того, что они все девятнадцать лет нашей жизни любили и лелеяли лишь его одного. А я? Им все равно на мои чувства и желания. Их заботят только бродящие по городу слухи о моей распущенности. И то, что я порчу репутацию отца, общаясь с “отбросами”. – Мы хотим сегодня вдоль реки до леса дойти. Там, говорят, старый дом лесника стоит. Можно найти что-нибудь интересное. – Решил рассказать мне Барри, не удосужившись сначала прожевать. Повезло, что я сидела от него далеко, иначе все его мерзкие слюни брызнули бы мне в лицо. – С нами пойдешь? – Девчонкам в модных платьях нечего в лесу делать. – Усмехнулся Кит, посмотрев на меня. Я закатила глаза и бросила на него косой взгляд. Этому оборванцу едва стукнуло шестнадцать, но вел он себя всегда заносчиво, пытаясь казаться главнее остальных. Понять его несложно, Кит рос на улицах, где острый язык ценится гораздо больше, чем возраст. В моем же мире почтение к старшим и тем, кто выше по статусу всегда было превыше всего остального. – Я не боюсь испачкать платье, у меня их сотня. Одним меньше, одним больше. – Дернув узел завязанный на бедре и приподняв одну бровь, подмигнула парню. Кит хмыкает, а когда отворачивается, я вижу кривую улыбку на его лице. Могу ли назвать их своими друзьями? Нет. Мне известно, что им от меня нужны лишь деньги и еда. Они пользуются тем, что я к ним добра. А мне нравится ощущение нужности. Когда мы с Китом встретились, Ивон была больна, и я сделала все возможное, чтобы ей оказали должную помощь. С тех пор почти каждый день они ждали меня в переулке. И каждый раз их компания росла и вместе с тем росли их запросы. Но мне не казалось это проблемой. Какая разница, сколько родительских денег потратить на бездомных сирот? Они не обнищают, а я хотя бы на мгновение почувствую удовлетворение оттого, что кто-то нуждается во мне. Холодные воды реки, которую у нас прозвали Мерзлой из-за низкой температуры круглый год, обжигали ноги. Мурашки пробежали от ступней к самим плечам, заставив поежиться и обнять себя, потерев предплечья. Солнце приятно припекало макушку головы, и я чувствовала, как жжется кожа на носу и щеках. Погода в наших краях непредсказуемая, но чаще льют дожди и небо затягивают серые тучи, не давая солнцу возможность пробиться. Поэтому стоит наслаждаться теплом, когда выпадает такой шанс. Но через недолгое время в пути, после того как мы прошли черту города, перед нами расстелился густой лес, где была привычная сырость. Мне пришлось пожалеть о сброшенных туфлях, когда острые ветки врезались в кожу, заставляя кривиться от боли. Влажная листва прилипала к ногам, немного смягчая шаги. Отступить и позволить остальным думать, что я неженка, не могла. Шла следом, слушая их активную болтовню и стараясь не издавать лишних звуков. Никто, кроме Кита, ни разу на меня не оглянулся. Им было все равно, иду я или же потерялась, где-то отстав на половине пути. – Надо было послушать меня и остаться в городе. Или вообще идти домой. – Недовольно пробубнил Кит. Он остановился, пропустив остальных вперед, и дождался, когда я подойду ближе. Даже смотреть на его высокомерное лицо не хотелось, поэтому прошла мимо, разглядывая землю под ногами и пытаясь переступать колючие ветки. – Упертая, знаю. Но что будешь делать, когда ногу случайно проткнешь? – Буду думать, когда это случится. – Коротко ответила я и услышала тихий смешок позади себя. Часто проскальзывала мысль, что все едкие комментарии в мою сторону от Кита похожи на отдаленные проблески заботы. Но разве мог он проникнуться чужачкой? Мне не было рядом с ними места, я лишь отчаянно пыталась его заслужить, купить их дружбу. И знала, что подобное невозможно. Постепенно мысли о боли в ногах стихли. Звонкое пение птиц, прохладный ветерок, легонько касающийся кожи, запах сырости и грибов действуют лучше, чем дурманящие настойки, которыми мать лечит бессонницу. В лесу бывать мне удается нечасто. Родители пугают детей страшными сказками о тех, кто пошел в чащу и не вернулся, едва те начинают ровно стоять на ногах. Каких баек только не пришлось наслушаться. Будь то косматые чудовища, размером с дом, обросшие мхами тайные жители лесов или же монстры, что притворяются людьми, чтобы заманить тех в свои угодья и обглодать до костей. Но за все время мне на глаза попадались лишь птицы, пугливые олени и кабаны. И тревоги из-за тишины вокруг никогда не было. Вот только на этот раз все казалось иначе. Мне постоянно хотелось оглянуться. Пару раз я позволила себе легко повернуть голову и посмотреть на пустоту позади. Никого не было, только деревья. Но мурашки бегали по телу, словно кто-то пристально глядит мне в спину. Прожигает взглядом с того самого момента, как мы вошли в лес. И гнетущее чувство, словно я стала чьей-то целью, быстро разрасталось внутри. Дом лесника, который мы искали, оказался не выдумкой. Ветхая, подкошенная деревянная изба, которая стояла там по меньшей мере лет тридцать. Ступени скрипнули, когда ребятня по одному начала забираться внутрь. Я задержалась у входа и развернулась, посмотрев на лес вокруг. Никого. Даже птицы стихли. Внутри изба оказалась слишком ухоженной для той, где никто не живет. Аккуратно застеленная выцветшим покрывалом кровать, взбитая подушка. На стоящем рядом с ней столе не было даже намека на пыль. Я прошла в центр комнаты и огляделась. Никто, кроме меня, казалось, не заметил, что изба не заброшена. Они были заняты разглядыванием лежащих на полу шкур, черепов животных, что украсили стены, и погребом, в котором была тьма-тьмущая. Но разве могло что-то остановить любопытство? Кит на пару с Майло, вторым по старшинству парнем, спустились вниз и, не пугаясь темноты, начали искать что-нибудь интересное. Я присела на край стола, отбросив кружевные занавески, которые развевались от тихого ветра, задувающего через открытое окно в избу, и глянула на аккуратно сложенные бумаги. Желания рыться в чужом доме у меня не было. И, уж тем более, читать записи того, кто почему-то поселился вдали от города. Но я взяла со стола те бумаги, любопытство оказалось сильнее, и пробежалась по ним взглядом, пока вся компания была занята погребом. То были страницы из разных книг, поверх которых кто-то рисовал бесчисленное количество цветов клевера. Разных размеров, иногда добавляя цвет. Кое-где рисунки наслаивались и превращались в неразборчивые кляксы. А после разрисованных книжных страниц начались когда-то чистые листы, ныне исписанные корявым почерком, который я едва могла разобрать. “Покаяние.” “Голод.” “Жертва.” “Тень.” То единственные слова, которые смогла прочесть. Они же повторялись на каждой странице. Раз за разом. И мне вдруг стало не по себе. Нам стоило уходить. – Что это? – Спросила Ивон, заставляя меня поднять голову и резко положить бумаги на стол. Но ее внимание привлекла вовсе не то, что я с интересом изучала. Кит и Майло выволокли большую бутыль, которая не успела, как и все в этом доме, покрыться пылью и паутиной. Они открыли тугую пробку и вдохнули запах ее содержимого. – Сидр. Я этот запах ни с чем не спутаю! – Довольно заявил Майло и опрокинул бутыль, не боясь пробовать на вкус то, что неизвестно сколько стояло в погребе этого дома. Парни по очереди передавали друг другу сидр, довольно вздыхая, а когда глоток сделала девчушка Нетти и скривилась, напиток протянули мне. Я приняла тяжелый сосуд, но пить не стала, а посмотрела на своих спутников, которые в ожидании глазели на меня. – Нам лучше уйти. И трогать чужое не стоило. Верните на место. – Вручив бутыль Киту, я отошла к двери и снова осмотрелась, встревоженно покусывая ноготь на большом пальце руки. – Разве не видите? Здесь кто-то живет. Не думаю, что ему понравятся незваные гости. – Эй, успокойся. Что с тобой сегодня? Взвинченная какая-то. – Кит недовольно цокнул и отдал сидр Майло, а сам подошел ко мне ближе. – Если чего-то боишься – возвращайся обратно за стены своей темницы с дорогим убранством. Там ты точно будешь под защитой. Он едва ли не прижался ко мне вплотную и схватил за плечи, заставив посмотреть на него широко распахнутыми глазами. Прежде Кит никогда не был со мной так резок и, уж тем более, не позволял себе лишних прикосновений. Мне стало все равно на то, что они обо мне подумают. То чувство, что грызло, было куда сильнее моей гордости. Я оттолкнула парня от себя и выбежала из дома. Звук бьющегося сердца эхом раздавался в ушах. Бежала, не жалея ног и не обращая внимания на то, куда ступаю. Страх внутри разрастался, и я стиснула зубы, пытаясь сдержать подступающие слезы. На мгновение оглянулась, чтобы убедиться, что позади никого нет, и тут же впечаталась в ствол дерева. Рухнула на землю и глухо, но громко выдохнула. Плечо больно заныло, и я потерла его холодной ладонью. Стиснув зубы, медленно приподнялась, опираясь локтем неушибленной руки о землю. Тихо вздохнула и тряхнула головой, стараясь собраться и выбросить навязчивые мысли из головы. – Милая, стоит быть осторожнее. – Приятный, бархатный женский голос заставил меня поднять подбородок и встретиться взглядом с девушкой невероятной красоты. Огненно-рыжие волосы, доходящие до поясницы, струились по ее плечам красивыми кудрями. Темно-бордовое платье обтягивало хрупкую фигуру, а глубокое декольте подчеркивало пышную грудь. Она присела передо мной и провела длинными ногтями по моей щеке, заставляя приподнять голову еще выше. Девушка улыбнулась не только своими пухлыми губами, выкрашенными в ярко-красный, но и глазами, что светились алым в серости леса. Я не успела спросить кто она. Не успела понять, что произошло. И ее лицо было последним, что мне запомнилось, прежде чем я провалилась в сон. Оказалось, мой страх не был навязчивой выдумкой.

***

Холод пробирался через кожу до самых костей. Попытки найти одеяло, щупая кровать, не обвенчались успехом. Разомкнуть глаза оказалось тяжелее, чем пошевелиться, но как только у меня получилось, я тут же пожалела, что решила проснуться. Я лежала на камнем уложенном полу. Нагая и продрогшая. Медленно поднялась, упираясь спиной в стену, и подтянула колени к груди, обняв их. В ушах стоял тихий звон, а голова шла кругом, словно меня ударили чем-то тяжелым. Оглядевшись, поняла, что не одна. Нас было пятеро. Такие же девушки, раздетые, растерянные и жутко напуганные. Казалось, я была единственной, кто смирился со своим положением и просто ждал. Ждал, что кто-то сможет пролить свет на происходящее и объяснить, зачем я здесь. Поэтому не кричала, не била руками стальную дверь, из-под которой была видна полоска света, не плакала. А они – другие. Страдали от собственной паники, изнывали от желания выбраться из страшного места и вернуться домой. Мой страх исчез. Оставила его в лесу. Я положила подбородок на колени и наблюдала за тем, как другие пленницы ходили из стороны в сторону и кричали, срывая голоса. Мне же хотелось задержаться в этом месте подольше. Чтобы родители успели прознать о моей пропаже. Начали волноваться и искать. Возможно, это заставит их вспомнить, что я тоже часть семьи. И нужно думать не только о благополучии Кайла, но и о моем. Когда нытье стихло, дверь со скрипом отворилась и в нашу темницу вошли рыжеволосые девушки с пиалами в руках. Воцарилась тишина, никто из нас не мог выдавить из себя даже тихого писка. Все слова застревали в горле. Девушка остановилась передо мной и присела, ладонью касаясь моей головы. Она словила мой взгляд и улыбнулась, обнажив пару клыков. – Пей. – Ее голос казался чарующим, противостоять приказу я не смогла. Разомкнула губы и припала к пиале, которую она мне протянула. Терпкая, отдающая полынью жидкость потекла в горло. А когда я осушила пиалу, девушка провела по моим волосам рукой, наклонилась, поцеловав в лоб, и снова улыбнулась. – Ты прекрасна, сестра. И я уснула. Также, как тогда в лесу. Мысли путались, вместе с тем смешались в голове обрывки воспоминаний. Я поняла, что за нашим похищением стоят загадочные девушки, которые были похожи на прекрасных фей из сказок. Но назвать их добрыми не повернулся бы язык. У меня не было контроля над собственным телом. Словно марионетка делала то, что приказывали. Нас окунали в ледяную воду. Обмазывали приятно пахнущим цветочным медом. Обливали молоком и вырезали внизу живота странный узор, похожий на причудливый цветок. Они громко пели. О какой-то великой матери, о дарах и о пролитой во благо крови. Все это происходило в большом зале. Девушек, что были связаны друг с другом цветом волос и глаз было много. Они танцевали под собственные голоса. А в центре стояла, должно быть, та, кто ими руководила. Строгий взгляд, бордовые бусы из ягод двигались вместе с ней, когда она присоединилась к общему пению. Что-то в ней приковывало взгляд, и я смотрела неотрывно. И чувствовала, как ее движения отдаются где-то глубоко внутри меня приятной вибрацией. Потом нас вывели на улицу. Выжженное поле где-то среди леса, а в центре высокий костер. Нас усадили по разные стороны от него. Та девушка, что была приставлена ко мне с самого начала, усадила меня на мягкий настил из сена. Села позади и стала расчесывать волосы. Заплетала косы, напевая себе под нос. “Языки пламени очистят… даруй сестрам силу… прими в свои объятия… великая мать…” Нас бросят в огонь. Я поняла это, разобрав слова их песни. Широко распахнула глаза и уставилась на костер, вокруг которого в хороводе кружились девушки. Их причудливые движения поселяли зерно страха где-то в области живота, там, где больно ныли порезы, которые постоянно кровоточили. Они размахивали руками вверх, затем резко падали на колени и вновь поднимались, продолжая кружить. Глаза их были закрыты, и, казалось, ими движет незримая сила, а не они сами. Что-то ими управляло, так же, как и мной. Я поднялась на ноги, и девушка провела холодной ладонью по моей спине, рисуя узор чем-то, отчего несло запахом металла и полыни. Сердце вдруг быстрее забилось в груди, и с губ сорвался тихий выдох. Захотелось кричать, взывать о помощи и попытаться убежать. Но я не могла. Мое тело мне не принадлежало. Когда девушка взяла меня за руку и повела к центру поля, к костру, по щекам вниз скользнули слезы. И я не знала, что именно заставляло меня плакать. Страх перед смертью? Или вид огня, который заставлял все естество пылать изнутри? Они продолжали танцевать, пели еще громче, и девушка, что готовила меня к гибели, присоединилась к остальным, но на ее место пришла другая. Та, что величественно бродила среди остальных и следила за каждым их движением. Она встала напротив меня и, сняв с руки один из венков, опустила его мне на голову. В нос тут же ударил запах полыни и розы. Мой взгляд был прикован к ее алым глазам, и, казалось, она и сама с трудом могла от меня оторваться. Мы смотрели сквозь друг друга, изучающе, блуждая где-то глубоко, желая разглядеть то, что сокрыто. И тогда мой страх притупился, и ему на смену пришел трепет от неизвестности. – Не страшись. – Заговорила девушка. – Мы тебя не погубим. Лишь позволим присоединиться к нам. Стать нашей сестрой. Я не понимала о чем она говорила, но почему-то кивнула. И ноги сами повели меня к огню. Языки пламени о чем-то пели, и эта песня заставляла меня извиваться. Прикрыв глаза, я поддалась желанию окунуться в танец вместе с остальными. Ноги закружили меня, а руки поднялись вверх. Запрокинула голову назад и посмотрела на звезды, что были ярче, чем прежде. А прямо над огнем висел диск луны, и даже она окрасилась в алый. Громкая мелодия, созданная из десятков голосов, заполняла изнутри, становясь с каждой из нас одним целым. Слова неизвестной мне песни завладели моим языком, губами, голосом. Я пела с остальными. Завороженная ступала за девушками, которые шли вокруг костра. А когда они остановились и взглянули на меня сверкающими от языков пламени глазами, я сделала шаг вперед и вытянула руку к огню, отчетливо слыша его зов. В ту же секунду голова закружилась, и я рухнула на землю. Тело забила мелкая дрожь, а руки затряслись. Схватилась за волосы и подняла голову. Все девушки замерли, смотря куда-то в лес. Я стиснула зубы, чувствуя пульсирующую боль в висках, и посмотрела туда, куда смотрели остальные. Люди в белых одеждах быстрым шагом направлялись в нашу сторону. И я, найдя в себе силы и наконец почувствовав собственное тело, покачиваясь, поднялась на ноги. Мысли все еще путались, но одно было понятно наверняка – нужно уходить. Это место, эти девушки – сводят с ума. Медленными шагами двинулась на встречу к тем, кто был мне неизвестен, но они стали надеждой на то, что я смогу выбраться из этого места. Никто меня не останавливал. Наоборот, все девушки выстроились в длинную шеренгу и пошли вслед за мной. Ровным шагом и высоко поднятыми головами, облаченные в платья рубинового цвета, они одним лишь присутствием толкали меня идти вперед. Я упала на колени и вытянула руку вперед, хватаясь за подол длинной белоснежной рясы человека, что остановился напротив меня. Руки дрожали, но я сильно сжала мягкую ткань, мысленно прося помощи. В горле застряли рвущиеся наружу слова мольбы, а в глазах застыли слезы. Мужчина опустился, оказавшись так близко, что еще немного и я бы уткнулась лбом в его подбородок. Его светлые глаза бегали по моему лицу, словно пытаясь что-то отыскать. Потом, опомнившись, он снял с себя рясу и накрыл мои обнаженные плечи. И тело вдруг стало тяжелым. Сама подняться на ноги не смогла бы, но мне и не пришлось. Мужчина подхватил меня на руки и прижал к груди. Я уткнулась носом в его длинные волосы, что спустились вниз по плечу, и вдохнула приятный цветочный аромат. – Разве мы не договорились с тобой в прошлый раз? Никаких похищений из города, Лилиан. – Голос моего спасителя казался спокойным, приглушенным, таким приятным. Я чувствовала, как вибрирует его грудь во время разговора, как тепло тела просачивается сквозь тонкую ткань рубашки. Хотелось остаться в его крепком объятии на всю жизнь. И даже ее казалось мало. Слишком мало. – Ты договорился сам с собой, Эдгар. Твои условия принимать я не намерена. Наши ряды иссякают, и нам нужно их восполнять. Всего пятеро. Не так уж много. – Ответила девушка с уже знакомым мне голосом. И я оказалась права. Среди них она была главной. Почувствовала, как вздохнул мужчина, которого рыжеволосая назвала Эдгаром. Его тело напряглось, а хватка стала крепче. Слова девушки смогли его разозлить. – Пять молодых девушек. Я отдам тебе тех, кто согласится из моих последователей и их детей. Завтра к закату. Такое условие тебя устроит? – Лучше, чем ничего. В последний раз я взглянула на свою похитительницу и костер за ее спиной, в котором должна была погибнуть. Мужчина развернулся и шагнул в темноту. Он нес меня через лес. Высокие деревья практически полностью перекрывали небо, и лишь огни фонарей тех, кто шел впереди, освещали путь. И благодаря этому незначительному свету я смогла разглядеть лицо того, кто спас меня. Волосы Эдгара были темно-рыжими, гораздо приятнее глазу, чем обжигающая шевелюра Лилиан и ее сестер. Ниже плеч и завязаны в низкий хвост, а длинная челка свисала на лицо. Точеный профиль с заостренным носом и подбородком. Красивее мужчины я никогда не встречала. И где же прятался он? Почему на улицах города мне никогда не доводилось его видеть? Размеренное сердцебиение моего спасителя успокаивало и вынуждало засыпать. Но я не хотела. Боялась, что если усну, он окажется лишь частью долгого сна. Возможно, убегая от собственной тени тем днем в лесу, я ударилась головой и отключилась в чаще. Там и лежу. Вижу странный сон. Поэтому мысли и видения такие обрывистые. И если он мне снился – просыпаться я не хотела. Дрожащей, слабой рукой я потянулась к его подбородку и легко коснулась кончиками пальцев. Эдгар опустил на меня уставший взгляд и криво улыбнулся одним уголком губ. – Тебе нужно поспать. Сон поможет забыть случившееся. – Проговорил он, смотря мне в глаза. Я тонула в них. Растворялась в теплоте объятий и, чувствуя его взгляд на себе, понимала, что забыть его было бы самой ужасной ошибкой. И возможно ли это вообще? Забыть. Моя ладонь легла на его щеку. Губы приоткрылись, и с них сорвалось тихое: – Не забуду. И я сдержала это вскользь брошенное ему обещание.