Глава 7.

Пение стихло, сменилось на громкий смех и аплодисменты. Эдгар сдержанно улыбнулся и поклонился прихожанам, пожимая им руки. Сегодня медные волосы не были собраны в привычный хвост, а легко спадали с плеч. Солнечные лучи играли яркими красками витражей, бликами падая на его бледное лицо. А глаза ясные, похожие на безоблачное небо. Когда колонна из людей ринулась к выходу из церкви, я сдержанно улыбнулась, легким поклоном приветствуя каждого. Но на Долорес мой взгляд задержался подольше, она растянула пухлые губы в широкой улыбке, не чувствуя напряжения между нами, и махнула мне рукой. Больно прикусив внутреннюю сторону губы, проводила ее взглядом и цокнула. – Помнится, обещал тебе прогулку к озеру. – Услышала я и повернула голову. Эдгар подошел бесшумно, незаметно. Все мое внимание заняла Долорес. – Прогуляемся сегодня? Погода отличная, нужно ей воспользоваться. – Да. – Ответила сразу, не успев даже подумать. Губы Эдгара растянулись в широкой улыбке, а я смущенно опустила взгляд и скрипнула зубами. Не хотела показаться ему сумасшедшей поклонницей, но иногда мой рот предательски болтает все то, о чем я думаю. – Выйдем через жилое крыло, так будет ближе. Эдгар шел первым, я вслед за ним. Жилое крыло мне удалось увидеть лишь мельком, во время моего посвящения. На этот раз я смогла рассмотреть его получше, а Эдгар любезно показывал и рассказывал все, что было мне интересно. – Здесь комната мужчин. – Он указал на дверь справа у самого выхода. – А здесь женщин. – Кивнул налево. – Мне казалось, у каждого своя комната. – У нас не так много места, поэтому приходится ютиться. Но никто не против делить комнату со своими товарищами. Я задержалась в коридоре, смотря в приоткрытую комнату, где жили женщины. – В тот вечер, когда проходило мое посвящение, остались лишь те, кто живет при церкви, да? Эдгар открыл дверь и развернулся, посмотрев на меня: – Да. Подняв на него глаза, улыбнулась и вышла из церкви первой. Тропа, ведущая к озеру, казалась недостаточно протоптанной. Возможно, одному Эдгару известно об этом месте. Или же прихожане не уходят дальше облагороженной территории. И мысль о том, что я могла оказаться единственной, кого он удостоил чести взглянуть на свое любимое место, грело душу. Быть может, ему нужно больше времени, чтобы проникнуться ко мне. И в том месте мы, наконец, сможем побыть вдвоем подольше. Я обернулась, услышав шорох позади, но никто за нами не шел. Эдгар коротко улыбнулся и успокоил меня сказав: – В это время в лесу много мышей. Путь до озера неблизкий, но мы оба молчали. Ему нечего было мне сказать, а я не находила тем, за которые могла зацепиться и начать разговор. И почему рядом с ним чувствую себя такой потерянной и тревожусь? С Джошуа получается куда лучше. Но он и не тот, в кого я до беспамятства влюблена. Эдгар остановился, а я задумалась и практически впечаталась ему в спину. Поджав губы, заглянула за его плечо и несдержанно охнула от увиденного. Озеро расстелилось среди деревьев, удобно устроившись между камней. В него быстро стекала вода с небольшой возвышенности, образуя водопад. Журчание воды звучало приятно и успокаивающе. Время словно остановилось. Я прошла мимо Эдгара и присела у самого края, опустив руку в водную гладь. Холодная. Как и в реке, что течет в городе. Зачерпнув в ладони немного воды, умыла лицо и поморщилась, чувствуя покалывание на щеках и носу. Эдгар присел рядом. Я подняла голову, посмотрев на него, а он мягко провел пальцами по моей щеке, убирая прилипшие волосы. Его горячие руки, касающиеся моей, охлажденной кожи точно луч солнца морозным утром. Согревали, проникая глубоко за пределы моего тела. – Думаю, тебе часто об этом говорят, но твои глаза очень красивые. – Проговорил он с улыбкой, и у меня перехватило дыхание. Я приоткрыла рот, чтобы что-то сказать, но смогла смущенно отвести взгляд в сторону. Иногда его слова слишком волновали. – Не подумай, мне не кажутся красивыми в тебе только глаза. Просто твоя красота слишком очевидна, чтобы делать на ней акцент. Сложно было поверить в то, что сказанное им предназначалось мне. Красива? Едва ли это очевидно. Каждый раз, смотря в зеркало, видела омерзительное подобие девушки, в которой не было ни единого прекрасного участка на теле. Раньше я и правда думала, что вполне хороша, но с недавних пор поняла истину – ошибалась. Во мне нет ничего. Я страшна снаружи и внутри. Пустая, темная клякса от чернил. И слова Эдгара, которые мне отчаянно хотелось услышать от него когда-то, больно ранили, как тупое лезвие, вонзившееся в грудь. Ноющая, тянущая боль вызывала тошноту. Поднявшись на ноги, я отвернулась и прошла к поляне, где расстелился ковер из пожухлой травы. Сняла сапоги, натирающие ноги и, присела на землю, смотря вглубь леса за озером. Теперь наш с ним поход в это место потерял свои краски. Хотела побыть одной. И присутствие рядом Эдгара совсем не воодушевило. Наверное, он ожидал от меня другой реакции, когда пытался сделать комплимент. Чаще всего девушки смеются, просят их не смущать или без стеснения говорят, что им известно, насколько они хороши. Именно подобное нравится мужчинам – легкость. А не резкая смена вполне приподнятого настроения, на достаточно меланхоличное. Эдгар молча присел рядом, не щадя белоснежную рясу, и вместе со мной, уставился на стволы деревьев. – Простите. Я, должно быть, смутила вас своим поведением. – Нет, извиняться должен я. Не подумал, что нечто подобное может тебя задеть. Виноват. Не знал,а стоило ли вообще ему отвечать, поэтому молча кивнула. Так можно долго выяснять, кто виновен, а кто нет. Одно понимала наверняка: на этот раз испортила все я. Молчание между нами тянулось. Ждала, когда ему надоест и он скажет: пора возвращаться. Хотя на самом деле мечтала сбежать как можно скорее и пожалела о решении прийти в этот день на мессу. – Мне всегда казалось – чем больше вокруг людей, тем лучше. – Прервал тишину Эдгар. Я повернулась, посмотрев на него. Спокойное лицо украшала легкая улыбка, а глаза опустились вниз. – Теперь же все чаще ловлю себя на мысли, что лучше быть одному. Люди вокруг дают возможность почувствовать себя нужным, важным, но даже тогда, когда нет желания к кому-либо привязываться, это случается само собой. А привязанность – худшее из чувств, что может возникнуть. Его откровение стало глотком свежего воздуха. Я поняла, не одну меня терзают переживания. И это должно быть понятно с самого начала. У Эдгара есть волнующие его мысли, проблемы и секреты, которыми он не станет делиться с кем-то малознакомым. Это свойственно каждому из нас. – Подумал, стоит чем-то поделиться, чтобы тебе не было так неловко рядом со мной. – Признаюсь, вы меня расстроили. – Проговорила я, криво улыбнувшись. Он посмотрел на меня с легкой тревогой, затмившей привычное умиротворение. – В моих глазах вы сродни божеству, не знающий бед и волнений. Преисполнены и счастливы. Но теперь мне ясно: вы просто человек, такой же, как и все мы. Как-то даже грустно. Ожидания не совпали с реальностью. – Закатила глаза и недовольно цокнула, изображая расстройство. Эдгар громко рассмеялся и с улыбкой на лице сказал: – Такой ты нравишься мне куда больше. Голова от его слов закружилась, а сердце забилось в груди так громко, что я перестала слышать звуки вокруг. Тело не слушалось, и невидимая сила толкнула меня к нему. Я приподнялась на коленях и подалась вперед, положив ладонь на его плечо. Он не оттолкнул меня, замер, ожидая того, что сделаю дальше. Свободной рукой коснулась теплой щеки мужчины и забегала взглядом по лицу, пытаясь найти хоть намек на попытку меня остановить. Но Эдгар не отталкивал меня, не просил прекратить, наблюдал. Я приблизилась к его губам своими и тихо выдохнула в них, а он улыбнулся и шепотом заговорил, возвращая меня в реальность: – Такое дерзкое начало, но такая нерешительность перед самым поцелуем. Дыхание сбилось, а по телу пробежала дрожь. Стало стыдно из-за этого поступка. Я вмиг отстранилась и хотела встать, чтобы трусливо сбежать, поджав хвост, но рука Эдгара легла мне на талию и не дала этого сделать. Он подтолкнул меня к себе. Я перекинула ногу через его колени и присела на мягкие мужские бедра. Мы были так близко друг к другу. Мне удалось вновь почувствовать то желанное долгое время тепло его тела, ощутить биение сердца, которое куда спокойнее моего. Эдгар смотрел мне в глаза и часто опускал взгляд ниже, на губы. Все вокруг невыносимо замедлилось. – Почему остановилась? Я не против. – Этот поцелуй будет значить для вас так же много, как и для меня? – Спросила я шепотом. На самом деле мне все это время хотелось от него хотя бы желания, не говоря уж о чем-то большем. Тогда почему в момент, когда между нами возник намек на страсть, меня начали заботить такие вещи? Все это глупость. – Если я скажу, что ты будешь первой, кого я поцелую впервые за долгие пару сотен лет, посчитаешь это за ответ? Он ответил на мой вопрос до жути странным вопросом, который я не успела обдумать. Пальцы Эдгара скользнули в мои волосы на затылке, он осторожно сжал их в кулаке. Я склонила голову ниже и, наконец, коснулась его губ своими. Что-то внутри надломилось. То была опора, которая все это время пыталась держать меня в здравом уме. Поцелуй с тем, кого желало тело, сердце и душа окончательно вскружил мне голову. Но я отчаянно мечтала об этом долгие месяцы. Эдгар крепко прижимал меня к себе, нежно касался моих губ, и я не смогла сдержать слез, которые покатились по щекам. Сладкий поцелуй, стал мокрым и соленым, но оттого не менее приятным. Рука Эдгара скользнула из моих волос на щеку, бережно вытирая мокрые дорожки. Он разомкнул наши губы и медленно начал покрывать поцелуями лицо, собирая слезы. – Неужели я снова тебя расстроил? – Спросил он, заглянув мне в глаза. – Нет. Осчастливил. – Тогда, если это слезы счастья, можешь поплакать вдоволь. – Эдгар осторожно убрал прилипшие к моему лицу волосы и, положив обе ладони на мои щеки, улыбнувшись, поцеловал в нос. – Думаю, однажды и ты заставишь меня пролить слезы. Я хмуро свела брови к переносице и скривилась: – Никогда этого не будет. Он усмехнулся, но совсем без радости. На его лице была странная печаль, которую сложно было объяснить в такой прекрасный момент.

***

Домой не пошла. Вместо этого поздним вечером от церкви побрела к домику Джошуа. После состоявшегося поцелуя во мне появилось столько энергии и сил, сколько прежде никогда не было. Щеки горели, и я, как сумасшедшая, без конца улыбалась и трогала губы, на которых остался вкус Эдгара. Мне не пришлось переступать порог дома, чтобы понять: Джошуа там нет. Заглянула в открытую дверь, всмотрелась в таящуюся в комнате тьму и скрипнула зубами от досады. Корила себя за безответственность. Бросила его, зная, в каком состоянии он находится. – Джошуа! – Выкрикнула я, посмотрев на окружающий домик лес. Сбежала вниз по скрипучим ступеням и завертелась по сторонам. Думала, он будет спать. Я дала ему чай от Лилиан и верила, что он поможет. Успокоит и даст возможность выспаться без кошмаров. Сердце гулко забилось в груди. Бегала вокруг дома, без остановки звала его по имени, но он не отзывался. Голова шла кругом, а в ушах звенело. Стволы деревьев плыли, и сумрак вокруг превращался в залитое тьмой пятно. Если из-за меня с ним случится неладное. Если из-за меня он причинит себе вред. Ни за что себя не прощу. Джошуа всегда приходил ко мне на помощь, когда я в нем нуждалась, а я… Когда на глазах навернулись слезы отчаяния, позади послышался тихий рык. Обернувшись, увидела монстра. Он сутулился, клацал зубами и тяжело дышал. Встретившись со мной взглядом, прыгнул в мою сторону и вцепившись в плечи, повалил на землю. Хрип слетел с моих губ от удара спиной о землю. Джошуа раскрыл зубастую пасть и громко зарычал мне в лицо, роняя теплые слюни. Но напугать меня у него не вышло. – Джошуа. – Проговорила я, и он сильнее впился когтями в мои плечи. – Это я, Эвелин. Неужели не узнаешь? Криво улыбаясь, стиснула зубы, чувствуя боль от его хватки. Монстр встряхнул головой и запрокинул ее назад, громко взвыв. Мои руки онемели под его тяжестью, но я нашла в себе силы и осторожно ухватилась за его широкие запястья, заставив вновь опустить на меня взгляд. – Прошу тебя, вернись ко мне, Джошуа. Его испуганные, полные боли глаза пристально уставились на меня. Туша монстра быстро преобразилась в тело человека. Он тяжело дышал, тихо похрипывая. Я провела ладонями по его предплечьям и натянуто улыбнулась. Джошуа поочередно спустил ладони с моих плеч на землю, смотря мне в глаза. А после уткнулся лбом в мою грудь. Стало спокойнее, когда увидела его живым и невредимым. Он цел, но совсем не в порядке. И как ему помочь, я не знаю. Я могу быть рядом, если он во мне нуждается, только и всего. – Прости… – Прошептал он. – Прости меня. Я не хотел. Не знаю, кто кому был больше нужен в этот момент. Он мне или же я ему. Примчалась к Джошуа, едва распрощавшись с Эдгаром и не для того, чтобы рассказать о коротком счастливом мгновении, а чтобы поделиться темными мыслями, что прочно засели в моем сознании. Знала, он не осудит. Выслушает и поймет. Наблюдая за тем, как он страдает, каждый раз испытывала невыносимое желание разделить с ним разрушающую его изнутри тяжесть. Заставить позабыть о том прошлом, которое причиняло столько боли, пытаясь пробиться в его настоящее. Так ли нужны были воспоминания, способные разрушить? Мы снова легли вместе в его кровать, на этот раз рядом друг с другом. Места нам обоим едва хватало, но Джошуа так сильно прижал меня к себе, что позади оказалось еще достаточно свободной кровати. Его сердце билось невыносимо быстро, и грудь вибрировала, заставляя мою голову легко подрагивать. Кожа Джошуа горела, по венам у него текла не кровь, а раскаленное масло. В его объятиях я чувствовала себя спокойно, тело быстро обмякло и меня клонило в сон. Но шепот Джошуа заставил проснуться: – Теперь ты бросишь меня? Уйдешь к тому мужчине, с которым была у озера? Он видел. Видел меня и Эдгара. Наш поцелуй. Но разве должна этого стыдиться? Я рассказывала о своих чувствах, поделилась переживаниями, и он должен был отнестись к этому поцелую, как к хорошему развитию моей влюбленности. У меня получилось! Но слова Джошуа заставили сердце больно сжаться, а щеки загореться. Стыдно. И не потому, что поцеловала Эдгара. А потому что Джошуа стал свидетелем этого. Он думает, я его брошу. Оставлю после того, как заявила, что не позволю ему быть одному. Но Джошуа значит для меня не меньше, чем Эдгар. Признаться, я не смогу отпустить его, даже если он сам решит меня прогнать. У него нет никого, кроме меня. В его жизни – я единственный близкий человек. – Не брошу. – Пробормотала в ответ. – Тебе без меня будет одиноко. Джошуа молчал, его хватка ослабла, и ему удалось уснуть. Тогда я осторожно запустила руку в его волосы и уткнулась носом в макушку. Запах сырости и утренней свежести успокаивал, но в то же время заставлял печали новой волной накрыть с головой. Поглаживая и перебирая пряди мягких волос, неосознанно прижалась к нему сильнее. Плечи больно ныли и горели. Знала, он оставил мне раны, и платье совсем скоро окрасится в алый, но упоминать об этом не стала. Перетерплю. Не хочу, чтобы он волновался или, что хуже, винил себя. – А тебе без меня будет одиноко? – Вдруг спросил Джошуа, выдохнув горячий воздух мне в грудь. Ответить ему я не смогла, как и уснуть этой ночью.