Часть 2

Тихий перезвон чайных ложек и уютное шипение закипающего чайника сменили грохот виртуальной битвы. Верере сидел за кухонным столом, обхватив руками большую кружку. Пар поднимался от чая, пахшего мятой и чем-то еще, что Устя всегда называла «для успокоения душеньки». Он смотрел, как она неспешно двигается по кухне – точеная, легкая, как сухой лист. Ее руки, знавшие столько труда, с удивительной грацией расставляли на столе граненые стаканчики с вареньем, поправляли салфетку под его кружкой. – Пей, голубок, горяченький. Все хвори изнутри выгонит, – ее голос был таким же теплым, как пар от чая. Он послушно поднес кружку к губам, но пить не стал. Просто смотрел на нее поверх края. Смотрел, как свет старой кухонной лампы золотит ее волосы, ложится на морщинки у глаз, которые сейчас были прищурены от улыбки. – Спасибо, Устя, – наконец выдохнул он. – Я… я веду себя как ребенок. – Ты ведешь себя как человек, которому важно то, чем он занимается, – поправила она мягко, садясь напротив и тоже обхватывая свою кружку. – Это честь, а не позор. Страсть – она всегда яркая. И жаркая. Она протянула руку через стол и кончиками пальцев, прохладными от фарфора, снова прикоснулась к его переносице, к тому самому месту. – Вот здесь у тебя все зажарено было. Аж белым светилось. Теперь прошло? Ее прикосновение было легким, как пух, но для Верере оно оказалось сильнее любого заклинания в игре. Оно парализовало его. Он мог только кивнуть, потеряв дар речи.Она не убирала руку. Ее пальцы медленно, почти невесомо, провели по линии брови, смели невидимую пылинку с его щеки, остановились на виске. Время на кухне замедлилось, уплотнилось, как мед в чашке. Снаружи не было ни клавиатуры, ни крипов, ни поражений. Только тиканье часов и их сбитое дыхание. – Ты у меня такой сильный, – прошептала она, и в ее голосе вдруг послышались нотки, которых Верере раньше не слышал. Не материнской гордости, а чего-то более личного, глубокого и восхищенного. – Руки-то какие… Кремнями своими все эти кнопочки обивают. А душа-то… душа ранимая. Ей ласки надо. Понимания. Ее взгляд был прикован к нему. Он видел в этих старых, мудрых глазах не просто любовь. Он видел в них женщину. Женщину, которая видит мужчину. Его. Со всей его яростью, его неудачами, его силой – и находит все это достойным нежности. Он наклонился через стол, повинуясь беззвучному зову. Их лбы почти соприкоснулись. Он чувствовал ее дыхание – сладкое от чая с вареньем, теплое и бесконечно родное. – Устя... – его голос сорвался на шепот. Она мягко улыбнулась, ее морщинки разбежались лучиками. – Вот так лучше. И тогда он понял. Понял, что этот миг на кухне, за кружкой чая, был самым важным дуэлем в его жизни. И он его выиграл. Он нашел не просто утешение, а убежище. Не просто любовь, а ту самую редкую и прочную магию, против которой нет никакого диспела. Он закрыл глаза, чувствуя, как ее пальцы теперь плетутся в его волосы. И мир, который не рухнул от поражения, теперь засиял новыми красками от этой странной, тихой, совершенной победы.