Триумф в луже

Солнце почти зашло, личинка давно съедена, рыбаки устало бросают сети. Они разношёрстный народ. Данмеры, норды и ящеры-аргониане трудились вместе, но Айдан видел, как их полные неприязни взгляды сталкиваются. Альтмер задумался: «А ведь мой народ считает себя высшей расой…» Он представил себя в облике благородного мага, глядящего на людей, как на грязь под сапогами… Айдан усмехнулся и покачал головой. Эльф ещё раз втянул носом воздух, солёный и терпкий. Свобода! Багровое солнце отражалось розовыми бликами на воде, на смену ему начали восхождение две луны. Обычная картина, но вор не видел её уже два года. Он любовался закатом так, будто видел его в первый и последний раз. В небе одна за другой вспыхивали крохотные звёзды. Альтмер думал о том, что он получил то, что хотел. Он обрёл больше, чем свободу от тюрьмы, он больше не был никак связан с Гильдией Воров! Айдан в своих раздумьях обратил внимание на рыбаков. Потные работяги, измучанные тяжёлым трудом под палящим солнцем, проходили мимо эльфа, не обращая на него внимания. В портовом городе ещё и не такой сброд. Их больше занимали разговоры о скорой зарплате и о том, как быстро они её пропьют. — Да что здесь пить! – возмущался рыбак-северянин, который спорил с тёмным эльфом. – Су-джа-ма… Тьфу! Даже звучит противно! В Морровинде нет ни мёда, ни эля, ни другой приличной выпивки! — Твои мёд и эль, как моча гуара! – возразил данмер. — Так вы, серокожие, ещё и мочу гуара пьёте? Тёмный эльф оскалился, как зверь, и попытался ударить, но человек увернулся, а после и вовсе повалил противника на землю. Данмер не сдавался: он ухватил норда за бороду и ударил его голову о свою. Они стали кататься в грязи, пытаясь придушить друг друга. Остальные рыбаки собрались вокруг происходящей драки и стали «болеть» за дерущихся. Айдан решил поскорее покинуть пляж. Вряд ли ему угрожает толпа моряков, которые ничего не видят кроме потасовки, однако не хочется в случае чего быть избитым в случайной драке. Он тихо поднялся с песка. Спина затекла, трухлявый пень не лучшая опора. Эльф улыбнулся, подумав о горячей ванне и мягкой постели, и отправился на поиски ночлега. Вечерний Сейда-Нин освещали факелы. Сквозь красноватую пыль они выглядели, как множество крохотных оранжевых солнц, которые светили прохожим в кромешной темноте. Стражи на улице было меньше. Впрочем, как и жителей. Прилавки уже были пустыми. Насекомых летало меньше. Даже силт-страйдер, огромная ездовая блоха, выла не так громко и заунывно. Сейда-Нин засыпал. Айдан спросил у кривого старика-данмера с козлиной бородкой, проходившего мимо, где можно переночевать в городе и как следует отдохнуть. Старый эльф слеповато и недоверчиво прищурился, а после, указав клюкой куда-то в сторону, побрёл дальше шаркающими шажочками. Альтмер развёл руками и пошёл в указанную сторону. Всё реже попадались каменные дома, их сменяли деревянные лачуги с музыкой ветра на навесах из бамбука. Каменная кладка под ногами сменялась обычной грязью, факелов было меньше, люди и эльфы попадались всё более подозрительные. Вдалеке от рыночной площади, действительно оказалась таверна со странным названием: “Забубенная гуара”. Айдан невольно скривился и мысленно поддержал того рыбака-норда: названия у данмеров могли быть и попроще. Ветерок покачивал грубо вытесанную вывеску с красующимся упитанным ящером с массивной мордой, играющего на лютне. Эльф толкнул скрипучую дощатую дверь, и на него пахнул тяжёлый запах пота, табака, выпивки и вяленой рыбы. Переполненная таверна шумела: кто-то горланил пьяные песни, кто-то громко ругался, смеялся, дрался, а трое тощих данмеров даже грубо заигрывали с вульгарной, и вместе с этим дородной, аргонианкой. «Гуара» была под стать своим посетителям. Ветхие стены, грязные половицы, рваные гобелены и «острые» запахи будто говорили: как низко бы ты не упал, мы с тобой! Именно «мы». Во всём этом месте было нечто такое, что объединяло всех вокруг. Айдан почувствовал себя спокойно в толпе пьяниц, даже уверенно. Он шагнул в таверну и стал пробираться к трактирщику. После двух лет тюрьмы его тело слушалось хуже. В набитой посетителями таверне он задел пару человек и чуть не получил оплеуху. Трактирщик данмер устало протирал кружки грязной ветошью возле барной стойки. Он что-то ворчливо объяснял маленькому негритёнку-редгарду, который крайне внимательно смотрел на своего учителя и кивал. Когда тёмный эльф методично и по профессиональному быстро разлил напитки в протёртые кружки, ребёнок шустро поставил их на деревянный поднос и побежал разносить напитки. Неуклюжий ученик врезался в спину огромного орка, разбил две глиняные кружки с алкоголем, которые вылились прямо зелёному громиле на сапоги. Орк обернулся на юнца, скривил злую гримасу отвращения, выхватил у маленького редгарда поднос и стал громко учить недотёпу жизни, снабжая свой урок подзатыльниками. Трактирщик, видя эту картину, устало закрыл красные глаза ладонью и, с гортанным вздохом, безутешно покачал головой. Айдана в этот момент охватило неясное беспокойство, которое он попытался подавить. Высокий эльф поспешил сесть возле барной стойки. За ней также сидела сомнительного вида компания. Их было трое: рыжий, потный имперец-купец лет сорока, одетый в неопрятный шелковый камзол; подозрительного вида данмер, одетый слишком ярко и вычурно для Сейда-Нина, незаметно наблюдавший за всем залом, но тут же отводивший взгляд от того, с кем он пересёкся глазами; грубый, бородатый бретонец, охранявший этих двоих. Его поза, тяжёлые доспехи, увесистая стальная булава и то, как он похлопывал по ней рукой, глядя на высокого эльфа, говорили: «Не лезь». Очевидно, данмер сделал какую-то грязную работёнку по заказу купца. Айдан невольно поморщился, вспоминая, как он ни раз сидел так же в тёмных трактирах Сиродила, и ждал платы за свою работу от какого-нибудь богатея, который развалился на стуле и громко считал золотые монеты, не заботясь о том, что кто-то может их заметить. Всё же альтмеру пришлось сесть. Он предвкушал хороший отдых, о котором наконец-то мог договориться. Эльф улыбнулся трактирщику и поздоровался с ним. Тёмный эльф ответил без энтузиазма, так же протирая кружки и не глядя на посетителя: — Чего желает дорогой гость? Айдана немного смутил тот безразличный тон, с которым трактирщик произнёс эту фразу: двусмысленно и пусто. Но он поспешил ответить: — Суджаммы! От удивления данмер чуть не выронил кружку, которую только что протирал, но тут же её схватил. Впервые он посмотрел на гостя, оглядел его с ног до головы, и озадаченно спросил: — А раньше вы пробовали суджамму? — Н-нет… Но всё же бывает в первый раз, так ведь? Тёмный эльф немного подумал, как будто решая, как поступить. А после ответил с гадкой ухмылкой: — Желание гостя — закон! Данмер наклонился, чтобы достать из закромов барной стойки глиняную флягу. Он поставил её на грубую деревянную поверхность перед высоким эльфом, и произнёс: «Десять дрейков!» Айдан нехотя заплатил, отчитав ровно десять, и ни монетой меньше. Альтмер взял флягу в руки, открыл её и тут же, невольно скривившись, поставил на место. Её содержимое пахло чем-то сильно забродившим, химическим, резким горьким разнотравьем, растущем в Морровинде, и сладковато-пряными специями, которые явно были лишними в этом букете ароматов. Трактирщик, ещё наблюдавший за посетителем, сказал, будто предупреждающе: — Настоятельно рекомендую вам купить закуску. И, Азуры ради, не пейте всё сразу! Может быть, вам разбавить водой? Айдан с вызовом посмотрел на трактирщика, взял в руку флягу и опустошил её до дна, запрокинув голову. «Какой ты идиот!» — думал про себя эльф, выливая суджамму внутрь организма. Его горло обожгло, как будто он проглотил раскалённый уголь. Пламенный жар проникал всё глубже, растекаясь по венам, наполняя альтмера ощущением того, что это он огонь, которому подчиняется всё существующее! Данмер закатил глаза и, качая головой, поспешил на помощь мальцу-редгарду. — Ха, твоё здоровье, господин! — выкрикнул нараспев Айдан и с громким стуком поставил пустую флягу на стойку. «Неплохая вещь — эта суджамма!» — думал альтмер, ощущая во рту приятное, сладковато-пряное послевкусие специй. Он огляделся вокруг: переполненная таверна шумела. Столько простофиль, которых не составит труда обобрать! Зуд рук, который обычно наступал в момент перед необходимостью кражи, сейчас и не думал появляться. Альтмер стал незаметно наблюдать за залом, ища того, кто стал бы «идеальной» жертвой. Айдан остановил свой выбор на воинственном бретонце. Бородатый громила встретился с вором взглядом, который не предвещал ничего хорошего. Эльф по-наглому усмехнулся и пьяно икнул. Альтмер попытался встать, но тут же понял, что он еле стоит на ногах. Мир вокруг качался, как трюм корабля. Шатаясь, но всё же держась на ногах, вор попытался слиться с толпой таких же охмелевших пьяниц. Он кричал и веселился, не замечая, что чужаку здесь не рады. Но из его головы не ускользало главное: вышибала. Через минут десять Айдан убедился в том, что бретонец больше за ним не следит. «Пора!» — решил он. Высокий эльф подкрадывался к своей цели. Вор не слышал смешков, не понимал, что сам «зверь» посматривает на своего «охотника» с неподдельным интересом. Айдан подкрался к «жертве». Он, как ему казалось, ловкими пальцами, отвязал булаву от пояса бретонца. Он хотел триумфа, унижения противника, доказательства того, что ловкость выше грубой силы!.. …Он выронил булаву из рук, едва отвязав её. Пол в том месте с треском проломился. Как триумф незадачливого вора. Тут Айдан услышал громкий смех. Громила схватил его за рыжий конский хвост и рывком поднял на ноги. Эльф взвыл от боли, что ещё больше веселило жестокую толпу. Альтмер грязно ругался и пытался высвободиться от хватки вышибалы и ударить противника, но тот лишь отмахивался. В толпе смех постепенно сменялся шёпотом. «Это тот, кто сегодня пытался ограбить имперскую канцелярию?» «Не может быть!» «Хорошо сработали солдаты — вор был быстро вычислен, краденное конфисковано!» — Это он! — послышался громкий крик из толпы, срывающийся на хрип. — Это тот гадёныш, обокравший меня на рынке! От этого мощного крика Айдан затих, как и вся таверна. Из толпы вышла та самая торговка жаренными насекомыми, вместе с ней ещё несколько вооружённых данмеров. Взгляд её был решительным, в руке она сжимала кинжал. Торговка внезапно, с боевым кличем бросилась на альтмера. Его инстинкты сработали — он тут же увернулся, старуха врезалась в бретонца. Весь алкоголь будто выветрился, а инстинкты взяли верх над немощью: эльф воспользовался растерянностью толпы — он опрокинул ближайший стол на нападающих. Кто-то крикнул: «Погром!», и присоединился к «войску» старухи. Айдана многие пытались схватить, оглушить, нанести ранения, но он уворачивался таким образом, что люди скорее сами налетали друг на друга и попадали под «дружеский огонь». Медленно, но верно, он прыжками перебирался к одному из окон. На нём была трещина, его можно легко сломать! Но вот разъярённая толпа загнала его в угол. Эльф видел, как кровавые данмерские глаза сверкают злобным ликованием. «Отрубите вору руки!» — слышался где-то неистовый крик торговки. Айдан рывком сорвал ближайший настенный гобелен, кинул его в противников и, разбив то самое окно локтем, поспешил скрыться. В этот момент хаоса, когда крики и угрозы обрушились на него, Айдана резко «накрыло». Это было тошнотворное, знакомое чувство выпадения из реальности. Сердце заколотилось в бешеном ритме, а тело налилось свинцовой слабостью. Мир вокруг потерял четкость, звуки стали глухими, далекими, словно он погружался под воду. В глазах разъяренной толпы эльф на мгновение исчез — просто растворился в тени, созданной брошенным гобеленом и грязной, пьяной суматохой. Он рванул в разбитое окно. Айдан не оглядывался, но ему казалось, что погоня осталась далеко позади, будто толпа внезапно замешкалась, потеряв след. Он долго бежал, не разбирая дороги. Прочь из города! Как можно быстрее и дальше, чтобы оторваться от погони. Но через какое-то время силы альтмера стали иссякать. Земля становилась всё мягче, начиная «чавкать» под ногами. Мокрая глина вязко облепила его ботинки. Подвернув ногу на кочке, он рухнул. Айдан, глубокой ночью, находился на каких-то зловонных, незнакомых болотных топях, и тут же начал вязнуть в грязи.