Помощь Джиуба

Болото начало жадно всасывать его. Альтмер попытался встать, но чем сильнее он дёргался, тем глубже уходил. Вскоре липкая, холодная жижа дошла до его пояса, сковав движения. Ворвавшийся в легкие воздух был одновременно ледяным и зловонным. Паника стала всепоглощающим ужасом. Эльф изо всех сил оттолкнулся руками от ближайшей кочки и вывернулся, оставив одну из своих промокших, тяжёлых от воды туфель в трясине. Наконец, с нечеловеческим усилием, Айдан вырвался из ловушки. Он выполз на небольшой, относительно сухой островок, покрытый мхом и гниющими растениями. Альтмер тут же вскочил на ноги. Тело, облепленное грязью, отяжелело, а сердце бешено колотилось в груди. Погоня, кажется, отстала, но он всё равно оглядывался по сторонам, затравленно, тяжело дыша. Он хотел закричать от ужаса, но не мог — в лёгких было недостаточно воздуха. Эльф замер в оцепенении, глядя, как зловеще светятся люминесцентные цветы и мигают блуждающие огоньки; слушая, как «вздыхают» болотные топи, жужжат насекомые, квакают и пищат какие-то мелкие существа, а где-то вдалеке разносится вой диких зверей… Услышав такие звуки, Айдан перестал думать и чувствовать. Он нашёл дерево покрепче, забрался на него повыше и, сняв рубашку, устроился на ветке. Альтмер привязал себя к стволу, чтобы не упасть и чтобы его не съели звери, пока он спит. Однако эльф не мог уснуть. В голове ярко вспыхивали моменты минувшего дня: раскаяние за кражу, личинка, суджамма, позорный провал… Он просматривал воспоминания, как ребёнок смотрит на картинки в книге, не чувствуя абсолютно ничего, кроме тупой усталости. Только с наступлением рассвета его сознание, истощенное голодом и стрессом, уступило сну. Его сон был тревожен. Айдан просыпался время от времени от жалящих насекомых и чьего-то воя, раздававшегося иногда совсем рядом. Большинство сновидений были пугающими. Кроме одного. По лунному свету, спускающемуся сквозь облака на землю, снизошла женская фигура, сотканная из звёздной пыли. Её лицо выражало успокаивающую и покровительственную материнскую любовь. Она махнула рукой в сторону, и эльф в том направлении разглядел очертания города. Это сновидение сменилось новым тревожным образом, и Айдан проснулся. Всё тело ломило, альтмер продрог до костей, проведя всю ночь на сыром холодном дереве. Он развязал себя, оделся и слез на землю. Рубашка прилегала к телу, как мокрая, липкая и холодная корочка грязи. С приходом дня болото не стало менее враждебным. Всё тот же гнилостный запах, те же «вздохи» топи, жужжание и писк. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь сквозь промозглый туман пробивался бледный солнечный свет, подчеркивающий окружающую сырость. Айдан снова услышал тот вой, который беспокоил его ночью. Медлить было нельзя. К тому же здесь, на болотах, он мог умереть не только от чьих-то зубов и когтей, но и от царящего в округе промозглого холода. Нужно найти тропинку. Альтмер вспомнил свой сон. Охваченный безысходностью, он попытался вспомнить, в какую сторону показывала та женщина. Он не верил, что с ним могут общаться высшие силы, но сейчас был готов следовать всему, что могло вывести отсюда. Он вспомнил и удивился: это направление казалось самым логичным выходом. Впервые за всё время он улыбнулся. Эльф огляделся. Он стоял на сухой земле, а не на болоте! Сделав пару шагов, он выкинул оставшийся ботинок, бессмысленный без второго. Через намотанную на ступню портянку он почувствовал сырую глинистую землю. Айдан решил передвигаться бегом, чтобы хоть как-то согреться. Иногда приходилось прыгать по болотным кочкам и снова искать сушу. Он двигался, полагаясь на инстинкты, отточенные годами воровства, но его тело реагировало медленнее. Тюрьма забрала былую выносливость. Однако эльф боялся замёрзнуть насмерть. Желание жить оказалось сильнее усталости. Но было и ещё кое-что. Чувство, что он двигается в правильном направлении. Время от времени альтмеру приходилось переходить на шаг. Иногда он оступался, и грязь моментально затягивала его по щиколотку, требуя неимоверных усилий, чтобы вырваться. А иногда ему приходилось скрываться от местных обитателей. В основном это были те самые личинки, которую, приготовленную, Айдан украл на базаре. В животе болезненно заурчало: он со вчерашнего дня ничего не ел. Но в живом виде они выглядели ещё более отвратительно, чем в приготовленном. Белёсые вытянутые телеса размером в локоть сжимались, как пружина, и выпрыгивали вверх. Эльфа это смешило — личинки передвигались по болоту так же, как он сам, прыгая с одной кочки на другую. Но иногда на своём пути альтмер чувствовал ещё чьё-то присутствие. Это проявлялось, как будто кто-то по неосторожности наступил на ветку, или шуршал в гнилой листве. Иногда от эльфа ускользал некий силуэт зверя. В один из своих привалов, альтмер снова наблюдал из-за куста за «танцем» личинок. Он, сильно вымотанный, стал забывать о бдительности и не заметил, что кое-кто наблюдает и за ним. Этот кто-то тоже был вымотан долгой погоней, тоже был голоден и тоже время от времени крался, чтобы не быть замеченным. Огромный продолговатый жук, размером с крупную собаку, с визжащим лаем набросился на эльфа. Настигнутый врасплох, Айдан еле увернулся. Внутри дрогнуло что-то знакомое — будто тень пыталась вырваться наружу. Но страх был слишком ясен и остёр. Тень отступила, оставив его один на один с опасностью. Бивни жука прошлись по его грудной клетке, но они оставили лишь царапину. Зверь быстро высвободился из куста и посмотрел на альтмера голодными глазами, которые вращались независимо друг от друга. Эльф снова кинулся бежать. Существо — за ним. Оно не хотело упускать возможности сегодня пообедать! Долго так не протянуть: зверь сильнее и выносливее, он родился на этих болотах. Набегу Айдан ухватился за лиану, свисающую с дерева, и запрыгнул на его крону. Жук в ярости начал выть и царапать кору когтями, он стал подпрыгивать, чтобы дотянуться до эльфа. Крона дерева, ставшая временным убежищем Айдана, была жесткой и колючей. Острые ветки впивались в измученное тело, но внизу, на сырой земле, неистово выл зверь, его желтые глаза метались в дикой злобе. Жук то и дело подпрыгивал, пытаясь достать эльфа бивнями, его лапы скребли кору, оставляя глубокие борозды. С каждым прыжком дерево содрогалось. Айдан, обессиленный и продрогший, чувствовал, как силы покидают его. Руки дрожали, цепляясь за ветки. Иногда он соскальзывал, и каждая такая неловкость оставляла на его теле новые болезненные ссадины. Он огляделся по сторонам, ища хоть что-то, что можно было бы кинуть в жука. Высоко над головой, среди плотной листвы, висели крупные, твёрдые плоды, похожие на орехи. Он сорвал один такой плод и, прицелившись, метнул его в орущую животину. Плод попал ей по голове, но лишь отскочил, вызвав у твари ещё большую злобу. Она взвизгнула и принялась ещё яростнее царапать дерево, пытаясь достать наглую добычу. Айдана охватил ужас. Он не мог вечно сидеть на дереве! Внезапно, сквозь вопли жука и стук собственного сердца, в его голове вспыхнул голос Джиуба: “…Эти надоедливые твари, Айдан! Крепкие, заразы, но брюхо у них мягкое! А ещё, если подберешься, можно в сочленения лап воткнуть что-нибудь… От этого никс-гончие теряют свой боевой дух, говорю тебе! Охотился я на них, знаю…” Воспоминание было коротким, но ярким, словно вспышка. Айдан почувствовал, как в его сознании проясняется. Брюхо. Лапы. Незащищённые части! Он взглянул на свой ветхий пояс. К нему всё ещё был привязан верный кинжал, который эльф когда-то украл в Канцелярии. Айдан вытащил оружие. Прохладный металл привычно лёг в ладонь. Альтмер крепко сжал рукоять. Внизу жук продолжал бесноваться, царапая кору и подпрыгивая. Айдан понял, что ждать больше нельзя. Дерево, на котором он сидел, было старым и начинало расшатываться от ударов. Он прицелился. Слабое место — сочленение между туловищем и лапами, там, где панцирь казался тоньше. Чтобы достать его, нужно было сделать безумное. Резкий рывок. Айдан оттолкнулся от ветки, на которой сидел, и бросился вниз. Гончая, застигнутая врасплох таким наглым нападением сверху, на мгновение замерла. Этого мгновения хватило. Кинжал эльфа вонзился точно в указанное Джиубом место. Тварь взвыла, но не от боли, а от ярости. Её лапа дёрнулась, ударив эльфа по ноге, отчего он болезненно вскрикнул, но кинжал остался на месте. Жук попытался повернуться, чтобы достать обидчика бивнями, но альтмер уже отпрыгнул, вновь цепляясь за ветки, едва избегая острых челюстей. Кровь хлынула из раны зверя, но он не сдавался. Гончая в бешеной злобе завращала своими глазами, пытаясь определить местоположение Айдана. Используя остатки воли, он собрал все свои силы. Жук ранен! Эльф быстро перемещался по дереву, дразня животное. Он ждал того самого момента, когда оно совершит ошибку. Зверь, израненный, но не менее яростный, вновь подпрыгнул, пытаясь достать добычу. Прыжок, полный упрямой агрессии. Айдан увидел это. Он рассчитал, где окажется брюхо, когда зверь будет в воздухе. Ещё один прыжок. Но на этот раз вбок, на другую ветку, что на мгновение вывело его из поля зрения гончей. И в то же мгновение, когда тварь приземлилась, Айдан вновь бросился вниз. Он упал прямо на спину жука, используя вес своего тела, чтобы пригвоздить его к земле, несмотря на новую резкую боль от удара. Гончая зарычала, пытаясь извернуться и сбросить его, но альтмер уже действовал. Кинжал снова и снова вонзался в мягкое, уязвимое брюхо. Каждое движение давалось с трудом, но Айдан был беспощаден. Его глаза горели дикой решимостью, а в ушах стоял пронзительный вой раненого зверя. Через несколько секунд, которые показались ему вечностью, судороги жука ослабли. Тело дёрнулось последний раз и обмякло. Айдан тяжело дышал, его лёгкие горели, а раненая нога пульсировала адской болью. Он сполз со спины мёртвой гончей, весь в грязи и крови, и лёг рядом с безжизненным телом. Кинжал покатился из ослабевшей руки и шлёпнулся в тину. Он победил. Эльф чуть не плакал от боли и облегчения, но вместо этого издал лишь хриплый, прерывистый смешок. Казалось, прошли часы, прежде чем Айдан смог подняться. С каждым шагом рана на ноге отзывалась острой болью, но теперь им двигало простое, тупое упрямство. Эльф хромал вперёд, сквозь густые заросли и хлюпающие топи. Он просто шёл. Туман стал рассеиваться, местность становилась суше, солнце светило ярче. Пройдя около пятисот метров, он вдруг заметил впереди тонкую, едва заметную полосу. Тропинка. Надежда вспыхнула в его измученной душе! Айдан, хромая, выбрался на тропу. В этот момент его взгляд скользнул вдаль, и он увидел огромный, гротескный силуэт, медленно движущийся по горизонту. Силт-страйдер. В другой ситуации альтмер бы сжался от инстинктивного страха, только услышав завывание ездовой блохи. Она казалась эльфу ночным кошмаром из-за своих тембра и гигантизма. Чудовище из сказаний, а не транспорт! Но самое главное чудовище уже позади. А на силт-страйдере можно добраться до ближайшего города. «Блоха» медленно приближалась, её длинные, членистые ноги размеренно переступали по земле. На шее существа, управляя вожжами, сидел невысокий данмер-погонщик, прищурившийся в сторону зенита. Айдан сделал глубокий вдох и закричал из последних сил. Страх всё ещё был силен, но усталость, боль и отчаянное желание выжить были сильнее. Он, пошатываясь, стал отчаянно махать руками. Его крик переходил в хрип. Он хотел жить. Пусть силт-страйдер остановится… Погонщик, заметив его, лишь кивнул и медленно потянул за свои вожжи. Силт-страйдер остановился с едва слышным стоном, его гигантские лапы замерли и сложились. Огромный панцирь опустился. Погонщик спрыгнул на землю, с седла у основания шеи животного. Невысокий данмер внимательно посмотрел на Айдана и убедившись в его крайней измученности, лишь махнул рукой в сторону небольшой кабины на спине существа. — Запрыгивай, альтмер. До Балморы. Пять дрейков. Деньги? Эльф с трудом достал монеты из кармана, протягивая их дрожащей рукой. Погонщик молча взял плату. Кабина силт-страйдера, даже тогда, когда животное сидело на земле, казалась далёкой, и была почти на уровне головы эльфа. Айдан посмотрел на неё, потом на погонщика, потом снова на кабину. Его тело отказывалось подчиняться. Данмер озадаченно хмыкнул, поняв затруднение пассажира. Он, не сказав ни слова, подхватил Айдана под локоть, помогая ему забраться в кабину. Каждое движение отзывалось жгучей болью в раненой ноге, но альтмер стиснул зубы. Наконец он оказался внутри, на мягкой, хоть и потрёпанной, шкуре. Внутри кабины пахло пылью, чем-то острым и специфическим запахом самого силт-страйдера. Такой же запах обычно исходит от клопов, только здесь, в кабине, он был усилен раз в пять. Несмотря на это, тут было удивительно тепло и уютно. Пёстрый орнамент подушек и покрывал, который можно было разглядывать и находить в нём забавные образы, успокаивал. От движения гигантского существа кабина едва заметно покачивалась. Эльф привалился к стене, чувствуя, как веки тяжелеют. Мерный ритм, в сочетании с изнеможением, погружал Айдана в дремоту. Мысли путались, превращаясь в неясный гул. Усталость, накопившаяся за этот долгий, ужасный день, обрушилась на него всей своей мощью. Последнее, что он почувствовал, прежде чем провалиться в глубокий сон, был легкий, едва ощутимый толчок. Силт-страйдер двинулся вперёд.