Цепи

Тёплое ощущение в груди, подаренное детьми, не покинуло его сразу. Оно согревало Айдана, пока он, хромая, шёл по оживлённым, залитым лунным светом улицам Балморы. Казалось, прошла вечность с момента инцидента в Сейда-Нине, и он впервые за это время чувствовал не только усталость и боль, но и что-то похожее на надежду. “Южная Стена” оказалась именно там, где сказали дети. Массивное каменное строение с обшарпанными стенами выглядело как небольшая крепость, а не таверна. Из-за тяжёлой деревянной двери доносился гул голосов и громкий смех. Айдан сделал глубокий вдох и толкнул дверь. Тёплая радость мгновенно испарилась, сменившись привычной настороженностью. Его окутал густой, тяжёлый запах алкоголя, пота, жареного мяса и чего-то отвратительно кислого. Прокуренное помещение было забито народом. За столами сидели данмеры-торговцы, громко спорящие о ценах; в углу группа редоранских стражников в диковинных костяных доспехах играла в кости; посреди зала танцевали две дородных нордки, фальшиво подпевая во весь голос барду-данмеру, которого не было слышно из-за них. Айдан привлекал к себе как любопытные, так и брезгливые взгляды. Но ему до них не было дела. Эльф направился прямиком к трактирщику. Это был неприятный на вид, тучный имперец с брылями. На его голове почти не осталось волос, а глаза были хоть и старческие, но цепкие и подозрительные. Трактирщик делал какие-то записи в гроссбухе, сидя за барной стойкой. Время от времени он поднимал взгляд, чтобы строго оглядеть зал, будто пересчитывая должников. Айдан подошёл к пустой барной стойке и устало рухнулся на высокий табурет. — Чего тебе, альтмер? — спросил трактирщик, одарив на мгновение гостя косым взглядом, но тут же вернулся к своим записям. — Мне нужны еда, баня и комната. Трактирщик оторвался от своего занятия и смерил эльфа оценивающим взглядом. — Комната — десять дрейков за ночь. Баня — ещё пять. Похлёбка из скриба — два. Плати вперёд. Айдан поёжился. Вот и на семнадцать монет меньше. Честно отсчитав деньги, он отодвинул их трактирщику. Тот молча сгрёб дрейки и бросил на стойку тяжёлый латунный ключ. — Комната на втором этаже, последняя. Баня в подвале. Похлёбку принесут. Трактирщик, нахмурившись, стал что-то рассматривать в гроссбухе, показывая, что разговор окончен. Айдан сжал в руке ключ — первое подобие безопасности за последние годы. Но сначала в баню. Смыть с себя всё. Эльф спустился в полутёмный подвал по скрипучей узкой лестнице. Оттуда валил густой, обжигающий пар, смешанный с запахом сернистой воды, влажной земли и десятков разгорячённых тел. Это была общая купальня. Альтмер был неприятно удивлён. И это погонщик блохи назвал хорошей баней? В Сиродиле они были чистыми, хорошо освещённые, изысканно украшенные. В Империи баня — это не только место, где люди смывают грязь. В ней было нечто сакральное. Баня в Балморе кардинально отличалась. Она была набита битком, почти не продохнуть! Айдану было противно пробираться к купальне сквозь толпу. Но ещё больше народа сидело или стояло в огромном каменном чане, из которого поднимался пар, или плескалось под струями горячей воды из медных труб. Никто не стеснялся своих шрамов, жировых складок, татуировок, обнажённого вида и даже язв: у дальней стены, в одиночестве, сидел худой данмер, на груди которого проступали тёмные, похожие на потрескавшийся камень, пятна. Он расчёсывал их, и на пол сыпалась «шелуха». Его резко одёрнул громадный орк: «Вон отсюда, больной ублюдок!» — и стал бедолагу выталкивать за дверь каким-то поленом. А ещё тут были женщины. «В теле», хрупкие, сухопарые — каких здесь только не было! От внимательного взгляда вора не ускользнули и те, кто, уединившись в тени с мужчинами, придавались сладостным утехам. Эльфу стало ещё жарче от смущения и растерянности — в Сиродиле бани были однополыми! Да и альтмер давненько не видел женских «прелестей»… Однако эльф чувствовал себя посреди этой разношёрстной, развратной толпы почему-то чувствовал себя некомфортно. Сняв грязную, рваную робу и пропитанные мокрой тиной штаны из мешковины, он бросил их в угол, чувствуя, как с них стекают ручейки болотной грязи и крови. Эльф не чувствовал стыда за своё тело, но был невероятно уязвим. Он вошёл в чан. Горячая вода мгновенно обволокла его, обжигая ссадины и раны. Мышцы, скованные усталостью и напряжением последних суток, начали медленно расслабляться. Айдан закрыл глаза и погрузился в воду с головой, чувствуя, как грязь смывается с его кожи. Наконец-то он чист. Неподалёку от альтмера, в горячем пару, сидела группа молодых тёмных эльфиек. Они громко хихикали и обсуждали что-то, бросая быстрые взгляды в сторону мужчин. Среди них, не самая молодая и красивая, в меру округлая данмерка, с уверенными и даже нахальными красными глазами, вдруг посмотрела на своих подруг и кивнула, словно решая показать пример. Она подошла к Айдану, двигаясь с кошачьей грацией, и мягко коснулась его плеча. — Ты тут один? — спросила она. Её голос был низким и обволакивающим. — Да, — без затей ответил альтмер. По телу прошла лёгкая приятная дрожь. Но нет. Не сейчас. Усталость слишком велика. — А хочешь быть с кем? — нежно шептала ему на ухо данмерка, почти касаясь его нежными губами. Каждое прикосновение было, как электрический импульс, но слабый. — С кроватью, — вяло ответил эльф. — Хочу спать. Женщина посмотрела на него с вызовом. Да-а, не лёгкая попалась задача! — Спа-ать? — не сдавалась она, приобняв альтмера и проведя пальцем по его торсу. — А ты знаешь, что с данмерками спится лучше, чем одному? Айдан очень хотел быть не один. Очень хотел почувствовать что-то кроме боли и усталости. Но эльф не мог. Он еле шевелился. Горячая вода разморила его, он еле ворочал языком. Альтмер ничего не ответил. Только грустно посмотрел на соблазнительницу. «Мне жаль», — сказал он глазами. Эльфийка подняла одну бровь. «Импотент?» — подумала она, и скользнула рукой ниже, проверяя. Она резко отстранилась. Всё было в полном порядке, парень просто «выпендривался»! — Ах так? — данмерке это совсем не понравилось. В её голосе появилась озлобленность, а в глазах — хищный блеск. — Может, тебя разбудить, н’вах?! Её рука, до этого играя, властно схватила его за длинный рыжий хвост. Она дёрнула его на себя, заставляя Айдана болезненно вскрикнуть и резко податься вперёд. В её глазах были вызов и власть. Её горячие губы грубо прижались к его. Она зажала его в своих объятьях, как в тисках. Но это было излишнем. Альтмер не мог сопротивляться из-за опустошающей усталости. Голова эльфа перестала работать. Как будто бы то, что происходило, не было с ним. Тело двигалось само по себе: вверх-вниз. На мгновение его накрыла волна ошеломляющего облегчения, почти эйфории, когда всё закончилось. Но этот всплеск был краток и обманчив, и тут же сменился опустошением. Вытирая пот со лба, Айдан, измотанный, еле держался, чтобы не сползти на дно купальной чаши. Он посмотрел на соблазнительницу, которая сейчас казалась ему гораздо красивее, моложе и стройнее. Данмерка же, с самодовольной ухмылкой на губах, резко отстранилась от него. Её взгляд скользнул по его лицу, затем по телу. Она презрительно и уверенно улыбалась, смакуя победу. — Ну вот. Кажется, ты всё-таки ожил, — проговорила она с едкой иронией, проводя пальцами по его мокрым волосам, словно по своему трофею, а затем резко сжала их. Айдан скривился от боли, а её красные глаза хищно блеснули. Она удовлетворённо кивнула, разомкнула хватку и ушла восвояси. Широко раскрыв глаза от удивления, альтмер провожал развратницу взглядом, наблюдая, как покачиваются её бёдра при ходьбе. Он видел, как она вернулась к своим подружкам, и они стали хихикать. Над ним! К боли в мышцах прибавилась ещё одна — тупая, в затылке. Волосы… То, чем гордится обычный эльф, ему доставляло лишь боль. Всегда. Довольно. С яростной решимостью, пересиливая боль в раненой ноге и свежую жгучую обиду, альтмер выбрался из чаши и пришёл к месту, где лежала его одежда. Он потянулся к грязному тряпью. Никто не заметил, как его рука скрылась в складках одежды. Мгновение — и холодная рукоять кинжала легла в ладонь. Айдан поднял взгляд. Вокруг, в горячем пару, люди продолжали мыться, смеяться и говорить. Никто не обращал на него внимания. Он схватил свой длинный рыжий хвост. Пальцы крепко сжались на спутанных прядях. В этот момент он был ни акробатом, ни вором, ни ссыльным, а тем, кто отрезает цепи. Одно движение. Второе. Третье. Мокрые, тяжелые пряди падали на грязный пол. Когда он закончил, вместо привычного хвоста остался лишь короткий, неровный ёжик, жёстко торчавший во все стороны. Он тяжело вздохнул. Эльф почувствовал покой. Его тело, хоть и измученное, теперь казалось лёгким. Он нагнулся, чтобы подобрать одежду: рваную, пропахшую болотом робу и штаны, которые давно уже не подлежали ремонту. Альтмер потянулся к карману, чтобы убедиться, что его оставшиеся дрейки целы, и тут его пальцы нащупали что-то, чего там быть не должно. Из-за пазухи, откуда-то из складок рубахи, выпал запечатанный пакет документов. Тот самый. Имперский. Он лежал на грязном полу, словно насмехаясь над его новообретённым «покоем» и «свободой». Айдан поднял грязный пакет. Он был запечатан большой, размытой тиной имперской печатью. В его памяти всплыл холодный взгляд Ворриуса, его угрозы, пытки и дурацкие анкеты. «Передать пакет Каю Косадесу, главе Клинков в Балморе.» — вспомнил альтмер слова чиновника из канцелярии. Внутренний голос, подстёгиваемый свежей обидой и усталостью, кричал: «В Обливион их! Я свободен, как только продам эти даэдровы документы!» Мысль о том, чтобы быть на побегушках у Империи, которая держала его в клетке и, возможно, подстроил его «помилование» с неизвестной целью — эта мысль была отвратительна. Если помогаешь Империи — ты раб. Но «задний ум», всегда холодный и ясный, говорил: «Продать? Кому? Что ты знаешь об этой стране? Попробуй продать пакет: наткнёшься на «крысу», и здравствуй, родная тюряга! Передай пакет — и ты им больше ничего не должен. Ты будешь свободен по-настоящему.» Бумаги обжигали руку, словно раскалённый уголь. Цепь с Империей нужно разорвать! Он тяжело вздохнул, принимая решение. «Подавитесь документами», — злорадно ухмыльнулся альтмер.