Театральные маски

Сквозь окно, в маленькую чистую комнатушку пробивались первые лучи солнца. Они разбудили спящего эльфа. Но Айдан не торопился вставать. Он закутался в одеяло ещё сильнее, спрятав в него нос. В мягкой кровати ему как будто бы ничего не угрожало. Альтмер стал вспоминать, когда он в последний раз лежал на такой. Не на жёстких нарах, а на простой, обычной кровати… Как же это было давно… Его ещё сонный взгляд скользил по комнате. Простые деревенские стул и стол из грубых срубов дерева, на столе пустая тарелка, его вчерашний ужин, глиняная ваза с высохшими цветами, и пакет имперских документов. Документы… Айдан устало закрыл глаза и гортанно промычал. Он не хотел не то что бы видеть адресата этого пакета, он не хотел даже знать его имени! Кай Косадес… Эльф злобно оскалился. Несмотря на простоту убранства и засохший букет, в комнате была идеальная чистота. Если только не считать грязных лохмотий Айдана, лежавших на стуле. По комнате летала большая муха. Насекомое село эльфу на голову. Он резко хлопнул себя по виску и посмотрел на ладонь. Она была пуста, а муха зажужжала дальше, и стала биться о стекло. Альтмер окончательно проснулся и сел. В животе заурчало, рана на ноге дала о себе знать пульсирующей болью. «Ещё сильнее, чем вчера!», — эльф зашипел, приложив руку к ноге. Он стал ждать, когда «волна» ослабнет. Надевая штаны и робу, сохранившиеся ещё с сиродильской тюрьмы, он решил, что так не пойдёт. Одежда, из-за боя на болотах, была грязной и изорванной. Наматывая на ноги грязные портянки, он размышлял о том, какие он купит сапоги, штаны и рубаху. «Ещё нужны лекарства», — подумал эльф, убрав документы за пазуху, и похромал к лестнице. Он спустился в главный зал трактира. Снова тяжёлый запах алкоголя, жареного мяса и какой-то кислой, но, наверняка вкусной, пищи. За столами сидело меньше людей, чем вечером, в основном редоранская стража и купцы. Барда-данмера наконец-то было слышно. Хоть лютнист и попадал голосом в ноты, его тембр был неприятен: слишком высокий и гнусавый. Айдан тяжело опустился за ближайший свободный стол. Спуск по лестнице, хоть и короткий, дался ему с трудом, и раненая нога снова пульсировала. Он откинулся на спинку стула, пытаясь перевести дух, и тут к нему подбежала молодая данмерка-служанка. Она несла на голове и своих хрупких плечах подносы с едой и напитками. — Чего изволите, сэра? — бодро протараторила она. Эльфийка появилась так неожиданно, что альтмер слегка вздрогнул. Пару секунд он удивлённо смотрел на девушку. — Э-э-э… — начал он, — чего-то подешевле, пожалуйста. — Хорошо, сэра. Она вихрем побежала разносить подносы по трактиру. Айдан проводил её горьким взглядом. «А я теперь ползу, как черепаха», — вздохнул он. У противоположной стены эльф разглядел ту самую дверь в баню. Сквозь щели в деревянном люке просачивался густой белый пар, растворяющийся в прокуренном трактире. Айдан поспешил отвести взгляд от того места. Он вспомнил ту хищную улыбку, проводя рукой по стриженным рыжим волосам. На душе стало снова неловко, противно и немного жутко. — Ваш заказ, сэра! — выгрузила на стол поднос эльфийка-служанка. На нём были грибной суп и глиняный стакан с водой. Альтмер снова вздрогнул: когда она появилась? — С вас два дрейка, сэра, вода за счёт заведения! — улыбнулась она. «Нет, совсем не похожа на ту потаскуху в бане» — почему-то подумал Айдан, отдавая ей монеты. — Приятного аппетита! — сказала она скороговоркой и унеслась прочь. Эльф взял в дрожащую руку ложку и придвинул к себе тарелку с супом. Ему «ударил в ноздри» аппетитный грибной запах. Альтмер стал есть. Медленно. Для него любая еда на воле казалась вкусной, даже самая простая, от которой люди обычно отказываются, предпочитая экзотику. Айдан с радостью бы вылил внутрь себя разом весь суп, тут же глотая всё его содержимое: жареные грибы Морровинда, зелень, бататы, настолько это было вкусно! Но эльф привык в тюрьме, месте, где еда на вес золота, есть медленно, смакуя каждый кусочек, каждую ложечку. За соседним столиком раздалось: — Ха, тебе «рыба»! Это играла в кости редоранская стража. Тут же началась ругань. Тот, кому поставили «рыбу» заявлял о жульничестве. Айдана бы не заинтересовало это, если бы он не услышал: — Попридержи язык, н’вах! Кай Косадес под скумой спокойнее, чем ты! Альтмер, услышав знакомое имя, насторожился и стал слушать. — Как ты смеешь меня сравнивать с этим пройдохой? — взвился оскорблённый стражник. — Тот старый имперский хрыч! Он даже палец о палец не ударит, если его не подкупить пойлом! Вот с кем ты меня сравниваешь?! — Тише, болван! — шикнул другой стражник, оглядываясь по сторонам. — За такие слова можно и под трибунал попасть. Он, как ни крути, глава Клинков. — Глава? — фыркнул первый. — Да его там держат только для вида! Ни на что он не годен, только на свои пьянки! Иногда пропадает на несколько дней из города, а вернётся — и опять «вмазывается»! Говорят, даже с эльфийками-жрицами якшается, не по чину! — А ты-то сам чем лучше? — парировал второй. — Ещё и поднял шум на всю таверну, как какой-нибудь пьяный орк! — Тупица! Оскорблённый стражник пустил в ход кулаки. Стулья опрокидывались, удары свистели в воздухе, а довольный лютнист-данмер только поддал жару, перебирая струны быстрее. Айдан, не дожидаясь, пока хаос накроет и его столик, быстро поднялся. Его взгляд скользнул по пробегавшей мимо служанке. Она ловко обогнула разгоревшуюся потасовку и помчалась дальше разносить подносы. Айдан поспешил покинуть трактир. Как можно быстрее и незаметнее. «И это я должен быть шестёркой у пьяницы-наркомана?», — качал головой эльф, открывая тяжёлую дверь заведения. Отвращение к поручению вспыхнуло с новой силой. На улице его ослепили яркие лучи восходящего солнца. Город только просыпался. Ещё не было такого гула, который альтмер слышал вчера вечером. Утренняя Балмора был совсем другой. Красная пыль, поднятая ветром, искрилась в золотистом свете. Воздух был свеж, с лёгкой примесью серы и запахами готовящейся еды, свежевыпеченного грибного хлеба и свежести после ночной грозы. По улицам уже сновали первые торговцы, орки, разгружающие телеги, неспешно открывались лавки. Гигантские грибы-башни, омытые ночным дождём, выглядели ещё величественнее и загадочнее, их верхушки терялись в утреннем тумане. Данмеры обменивались приветствиями, дети с визгом гоняли пепельных прыгунов по каменным мостовым. Айдан чувствовал, как раненая нога снова ноет. Но он собрался с духом и направился к центру города, на базар. Вчера грязному оборванцу никто не захотел помочь. Но теперь он собирался за эту помощь заплатить. Альтмер, хромая, углубился в самое сердце базара. Утренний рынок Балморы был кипящим котлом звуков, запахов и красок. Под голубым, с красным отсветом, небом, сквозь поднимающиеся клубы пара от жаровен, раскинулись ряды шатких деревянных прилавков и пёстрых палаток. Воздух звенел от гортанных криков данмерских торговцев, имперской ругани и скрипучих голосов каджитов, расхваливающих свои товары. Запахи смешивались в диковинный букет: острый перец и сладкие специи, сушёная рыба и вяленое мясо гуаров, терпкий дух древесного угля и цветочные нотки странных морровиндских растений. Повсюду сновали люди и эльфы: редоранские воины в доспехах и снаряжении из-чьей-то крепкой кости; данмеры-купцы в национальных нарядах; суетливые каджиты и грузные орки. Каждый был занят своим делом, спешил, не обращая внимания на грязного, хромающего альтмера. Глаза Айдана, несмотря на усталость, жадно впитывали детали: диковинные фрукты и овощи, каких он никогда не видел в Сиродиле; блестящие шкуры экзотических животных; амулеты и обереги из обсидиана; ряды грибных шляпок всевозможных форм и размеров, от которых исходил свежий, характерный запах. И тут, его взгляд случайно задержался на том, что он искал. Эльф нашёл лавку травницы. Это был небольшой, но опрятный ларёк на рынке, где среди связок сушёных трав и пузырьков с подозрительными жидкостями сидела пожилая данмерка в тёмном платке, её руки были покрыты морщинами и пятнами. — Ишь ты, ряженый богач! — усмехнулась она своим хриплым голосом, прищурив на него красный глаз. Эти слова были, как кипяток, вылитый на голову. Денег-то осталось совсем немного. — Мне нужно что-то от боли в ноге, — сказал он. — И что-нибудь, чтобы восстановить силы. Что можете подсказать, бабуля? Последние слова эльф произнёс язвительно. Но травница лишь усмехнулась. Данмерка критически осмотрела покупателя, её взгляд задержался на раненой ноге. Она молча достала несколько пузырьков и глиняную баночку. — Это мазь из корня трамы, — сказала она, указывая на баночку. — От боли. Это, — она кивнула на один из пузырьков с тёмной жидкостью, — общеукрепляющая настойка из грибов и трав. По две капли на голодный желудок. А это, — добавила она, указывая на второй пузырёк, — от лихорадки. Тридцать дрейков за всё, внучок. — Сколько? — Айдан почувствовал, как сердце ёкнуло. Травница, не моргнув глазом, повторила цену. Тридцать дрейков за всё. Айдан едва сдержался, чтобы не выругаться. Тридцать дрейков! Это почти всё, что у него оставалось. Его взгляд невольно скользнул к кошельку на поясе одного из проходивших мимо купцов. Привычная мысль о воровстве кольнула его, но он резко оборвал её. Он сжал кулаки, чувствуя, как внутри борются старые инстинкты и новая, хрупкая решимость. С тяжёлым вздохом он отсчитал старухе тридцать дрейков, забрал лекарства и поспешил прочь. Теперь ему предстояло найти одежду и обувь. Он чувствовал, как каждый дрейк покидает его карман с болью, но без приличного вида его не возьмут даже чистить выгребные ямы. Вскоре Айдан наткнулся на небольшую лавку с шатром позади, заваленную пёстрыми тканями, грубыми кожаными жилетами и странными головными уборами. За прилавком, с невероятной скоростью расхваливая свой товар проходящему мимо данмеру, стояла молодая, суетливая каджитская торговка. Данмер отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, и поспешил удалиться. Её уши нервно подёргивались, а янтарные глаза постоянно бегали по сторонам, выискивая потенциальных покупателей. — Эй, альтмер! Что-то ищешь? — её голос был высоким и быстрым, словно щебет. — Самая лучшая одежда в Балморе! С пылу, с жару, почти новая! Давай, не стесняйся, подходи, смотри! Сегодня скидки, только для тебя! Она наигранно-сладенько улыбнулась. Айдан подошёл, хромая, к прилавку, смущённый таким напором. — Мне… мне нужна простая одежда. Штаны и рубаха. И обувь. Каджитка, не прекращая говорить, мгновенно вытащила из кучи тряпья несколько предметов. — О, у меня есть! Самые лучшие, самые крепкие! Данмерский фасон, конечно, но что ж поделать, сейчас только их и берут! Имперская мода не для нас, нет-нет! Эти ткани прочны, не рвутся, не мнутся, не пачкаются! Посмотри на этот узор! Ручная работа, я говорю тебе! Она протянула ему свободную тунику из плотной багровой ткани, на которой красовались тёмно-синие крупные узоры, и простые серые штаны. А затем аккуратно подложила серый капюшон. Айдан скептически осмотрел предложенный товар. Это была типичная национальная данмерская одежда. Эльф посмотрел на торговку, как на сумасшедшую. — Ты в этом будешь такой красавец, такой красавец! — защебетала каджитка, увидев сомнения покупателя. — Бордовая рубаха хорошо сочетается с твоей… — она впервые запнулась, глядя на волосы Айдана, — с твоей оригинальной рыжей причёской, а серый цвет, хоть он и серый, но он тёплого оттенка, прямо как твоя золотистая кожа… Айдан перестал её слушать и тупо уставился на предлагаемую покупку. — …так что? Не хочешь примерить? — Что? — очнулся эльф. — Заходи скорей в шатёр и примерь! Альтмер взял предложенные вещи и зашёл внутрь. Там, в полутьме, валялись сгруженные в кучу деревянные ящики с товаром, а посреди шатра стояло большое, во весь рост, начищенное до блеска зеркало. Переодеваясь, Айдан видел в его отражении, как за ним изредка подсматривает торговка. Он решил сделать вид, что не заметил этого, лишь бы не выслушивать бесконечный поток слов. Как только эльф надел всё, что полагается, кошка ворвалась в шатёр со словами: — Ах, как хорошо «сидит», так хорошо! А вот ещё тебе плетёный пояс, ты получишь его в подарок, если всё же купишь капюшон, а без капюшона в Морровинде никуда, поднимется пепельная буря… — Сколько за всё? — хрипло перебил её Айдан. — Всего пятнадцать дрейков! — протараторила каджитка, её хвост радостно дёрнулся. — Дешевле не бывает! И это не просто одежда, это удача! Послушай, я тебе говорю! Идёт тебе, мой родной, вижу-вижу! — А сапоги? Мои… далеко, — сказал Айдан, показывая на портянки. — Сапоги! — её хвост задергался. — Есть поношенные, гуаровые, но крепкие. Двадцать дрейков! Айдан оскалился: грабеж! После недолгих, но жёстких препирательств он сторговал обувь за тринадцать дрейков. Денег всё меньше… Отчитывая монеты, альтмеру в голову пришла идея, неожиданная и довольно простая. Он спросил у болтуньи: — Так что, я, получается, теперь моднее Кая Косадеса? Кошка удивлённо задёргала носом. — Конечно! Он ведь ходит только в рваных штанах, настолько прохудившихся, что видно его коленки! И не только. Хи-хи. Да там, где он живёт, в бедном квартале на северо-востоке, там никто нормальную одежду не носит, а Кай ещё и… — Спасибо, спасибо! — снова перебил сплетницу эльф, не желая слышать дальнейшие непристойные подробности про забулдыгу. — Я ему обязательно порекомендую твой магазин, подруга. Мне пора! Айдан вышел из шатра и поспешил прочь. Он старался идти как можно быстрее, превозмогая острую боль в ноге, которая усиливалась с каждым шагом. За своей спиной он снова услышал звонкое: «Самые лучшие, самые крепкие одеяния…» Альтмер, достаточно отойдя от прилавка каджитки, пересчитал деньги и замер. Восемь дрейков! Этого не хватало даже на то, чтобы переночевать! Он посмотрел на народ вокруг. О-о-о, тут, на базаре, много кого можно было «обобрать»! Эльф быстро замотал головой, чтобы прийти в себя. Он найдёт работу! Обязательно… Айдан снова оглянулся вокруг, но теперь не ища наживы, а думая, как он бы мог заработать. Торговец? На что он купит товар? Грузчик? От самой мысли о физическом труде тело альтмера отвечало противной ломающей усталостью. «Неужели я умею только воровать?» — этот немой вопрос наполнял его затравленным ужасом… Его внутреннюю агонию прервал резкий, визгливый голос откуда-то справа: — «Только сегодня! Скупка краденого у Кая! Кошельки, кинжалы, ложки! Кай купит всё!» — прокричал прыщавый подросток-оборванец, торопливо проносясь мимо. Слова оборванца пронзили сознание Айдана, словно холодный душ. «Кай?.. Кай Косадес…» — мелькнуло в голове. Адресат проклятого имперского пакета. Все его мысли о нищете мгновенно испарились, уступив место ледяному презрению. Конечно. Пьяница, наркоман, якшается со жрицами. И скупщик краденого. Имя «Кай» в этом городе, похоже, прочно ассоциируется с грязью. Да этот Косадес — крыса! Двойной предатель, пытающийся усидеть разом на нескольких стульях. И скупщик, и клинок… «Да таких подонков ещё поискать!» — подумал альтмер. Он плотнее прижал пакет к груди. Теперь имперское поручение было почти оскорблением. Путь к дому Кая Косадеса лежал через бедный квартал, который каджитка описала с такой точностью. Улицы здесь становились уже, дома — ведшее, а лица прохожих — угрюмее. Не было ярких торговых палаток или смеющихся детей. Только тесные переулки, запахи сырости и плесени, обшарпанные стены и изредка мелькающие в тенях фигуры, которые быстро отводили взгляд. На одной из дверей он заметил нарисованный мелом знак — перечёркнутый круг. В Сиродиле так метили дома с чумой. Здесь, в Морровинде, это могло означать что угодно. Но Айдан попытался ускорить ход, инстинктивно держась подальше. Каждый шаг отзывался тупой болью в раненой ноге. Боль смешивалась с отвращением и чувством, что его снова используют. Снова! «Зачем Империя держит в Балморе такого человека? — негодовал он, хромая по неровной мостовой. — Он бесполезен! Как и то, что я делаю… Этот пакет ему — ловушка? Или Кай Косадес — просто мелкая сошка, которую держат для отвода глаз?» Его подозрительность и «задний ум» работали на полную, пытаясь найти ниточку смысла в этом безумии, которой не было. «Как дурацкие анкеты Ворриуса…» — пробормотал эльф. Наконец, в самом углу квартала, он прибыл к нужному месту. Это и домом-то назвать было сложно. Небольшая, вкопанная в землю лачуга с потрескавшимися стенами из глины и соломы. Одно окно было заколочено досками, а кривая дверь, казалось, держалась на честном слове. Айдан остановился, глядя на это убожество. «Крысиная нора!», — с отвращением подумал он, чувствуя, как его начинают пробирать дрожь и озноб, а пульсирующая боль в ноге усиливается. Альтмер сделал глубокий вдох, готовясь к встрече. Он не будет заискивать. Не будет показывать страха, слабости, и того, что его сейчас трясёт. Он просто отдаст пакет и уйдёт. Навсегда. Эльф поднял руку и трижды отчётливо постучал острыми костяшками пальцев в ветхую дверь. Звук получился глухим, почти утонувшим в тишине переулка. Сначала — ничего. Тишина, нарушаемая лишь его собственным прерывистым дыханием. Айдан уже начал терять терпение, готовый просто бросить пакет у порога и уйти, как вдруг изнутри послышалось сонное мычание. Затем — шарканье босых ног по полу и звук неуклюже отодвигаемого засова. Дверь со скрипом приоткрылась, и из тёмного проёма на него пахнуло затхлым воздухом, смесью скумы, дешёвого алкоголя и немытого тела. Несколько секунд они смотрели друг на друга — альтмер в данмерской одежде, которого лихорадило, и грязный, полуголый старик в ветхих штанах, сонно чешущий щетину. — Кай Косадес? — у эльфа не было сомнения, что это тот самый пройдоха, но он решил удостовериться. У старика было слишком мощное и сильное тело для наркомана-пьяницы, который спит целый день. — Нет! — глаза старика с каждой секундой становились всё более безумными и ошалевшими. — Я гуар! Он согнул спину, стал шевелить ноздрями, дико оскалил зубы и издал гортанный рык. У Айдана не было сомнения, кто стоит перед ним. Он устало вздохнул. — Гуару — пакет документов из имперской канцелярии! Эльф кинул бумаги под ноги сумасшедшему и развернулся. Он чувствовал себя грязным рядом с этим человеком, и желал поскорее оказаться в цивилизованной части города. Но не успел он сделать и пары шагов, как почувствовал у себя на плече тяжёлую сильную руку, чуть ли не схватившую его. Альтмер обернулся и не поверил своим глазам: с ровной, гордой спиной перед ним стоял суровый, сильный имперец. Его взгляд был похож на стальные глаза Ворриуса — такой же наблюдающий и изучающий. Айдан замер, парализованный полным преображением человека. Безумный оскал сменился жёсткой, волевой линией губ. Помутневшие глаза превратились в два холодных, пронзительных лезвия. — Подожди, Перезий, — голос Косадеса был ровным и не терпел возражений. Эльф инстинктивно попытался вырвать плечо, но хватка была железной. Этот человек был намного сильнее, чем казался. — Зайди. Нам нужно поговорить, — он показал подобранные до «преображения» документы. Шок, смешанный с дурным предчувствием, заставил альтмера повиноваться. Он, как марионетка, шагнул внутрь лачуги, и Косадес тут же закрыл за ним дверь, погрузив комнату в полумрак. Когда глаза Айдана привыкли к темноте, он увидел бардак, пустые бутылки из-под дешёвого алкоголя и скумы. Но поразило эльфа не это. Он увидел жидкие, липкие разводы на полу. «Он просто выливает всё на пол, он не пьёт это!..» — у альтмера сжалось всё тело в преддверии раскрывающейся ловушки. Глава клинков спокойно пробежал глазами по строчкам документа, время от времени поглядывая на эльфа. В конечном итоге он аккуратно положил пакет бумаг на кровать и произнёс: — Итак, Империя послала мне нового рекрута, — с лёгкой улыбкой произнёс Косадес, протягивая новобранцу руку для рукопожатия. — Добро пожаловать в Клинки, Айдан Перезий. Поздравляю! Айдан застыл в оцепенении. Его тело сотрясала крупная дрожь. Он не ответил на рукопожатие, а лишь произнёс, тихо и затравленно: — Вы меня обманули. Косадес в растерянности отстранил руку и удивлённо посмотрел на эльфа. — ВЫ МЕНЯ ОБМАНУЛИ!!! — его голос сорвался на крик. — Какие ещё клинки?! Ты понимаешь, что я воровал всю жизнь и ненавижу вас всех? Всех, кто вставлял мне палки в колёса, всех, кто меня пытал, запугивал и заставлял меня участвовать в каком-то театре абсурда, который продолжается даже сейчас! Прямо здесь, в этой грязной лачуге! Хватит смеяться, хватит издеваться надо мной! Зачем… Больное тело предало его. Он чуть не упал от бессилия, ярости и лихорадки. Альтмер облокотился телом на стену, с которой всё равно медленно сползал. Ноги его не слушались, мир вокруг окутывал туман. Но сквозь этот туман Айдан почувствовал, как сильные руки подхватили его, не давая сползти на грязный пол. Косадес оттащил новобранца на кровать. Она была простой, но, чистой, от неё пахло сухими травами, а не скумой. Клинок достал из сундука рядом несколько клетчатых шерстяных пледов и накрыл ими эльфа, приговаривая: — Тише, парень, тише, — голос Кая был тихим и сострадательным, как у старого солдата, видевшим слишком много сломленных бойцов. — Отдыхай. Я посижу здесь. Айдан был зол, напуган и растерян. Кто перед ним на самом деле?.. Кай принёс кружку с водой и, приподняв его голову, помог сделать несколько глотков. Затем смочил в бадье тряпку и положил ему на горящий лоб. Он услышал, как больной еле выговорил непослушным языком: — Лекарства в кармане… Косадес взял у альтмера лекарства и помог ему выпить ту настойку, которая была с пометкой: «от лихорадки». Эти простые, человеческие жесты обезоруживали Айдана больше, чем любая угроза. Шпион тяжело вздохнул. Он подвинул единственный в доме стул к кровати и сел на него. — Ты прав. Мы тебя обманули, — сказал клинок. — Мы многого тебе не сказали. И я не могу сейчас раскрыть тебе всей правды, потому что сам в ней не уверен. «Театр абсурда», — Кай усмехнулся. И было непонятно: с горечью ли? Или ему действительно было смешно? Сознание альтмера немного прояснилось от лекарства, но всё равно было спутанным. Его враг оказался другом? Имперский солдат, который укрывает его пледом, поит водой и лекарством? Он пытался впитывать каждое слово этого человека, всё ещё не веря в то, что происходит. — Ты думаешь, Клинки — это просто шпионы Империи? — продолжил Кай, и в его голосе появилась горечь. — Мы отбросы. Те, у кого нет никого, кроме друг друга. Мы семья, которая примет тебя. Мы дадим тебе защиту, еду, лекарства, связи. Мы научим тебя, как заново найти своё место. И да, — он посмотрел Айдану прямо в глаза, — твои навыки… твоя ловкость, твоя способность быть тенью… это именно то, что нам нужно. Клинок ценит уникальные таланты, а не тупую солдатскую силу. Это твой шанс, Айдан… Старик ещё много чего говорил. Впервые в жизни эльф почувствовал, что сильный человек не хочет его «использовать», а хочет защитить. Айдан смотрел на него мутным взглядом, не до конца понимая слова, но улавливая тон, в котором не было лжи. Главное альтмер для себя уже понял: он не один. «Семья…» Это было последнее, о чём он подумал. Его тело, измученное болью и яростью, наконец сдалось. Веки отяжелели. Он провалился в глубокий, целительный сон в грязной лачуге главы Клинков Балморы, под присмотром человека, которого ещё полчаса назад ненавидел больше всех на свете. А Кай остался сидеть возле больного, погруженный в воспоминания и размышления.