Отмычка от реальности

На следующий день поздно вечером Айдан выследил Ажиру. Она была одна в алхимической лаборатории в то время, когда все студенты давно разбрелись по общежитию и видели десятый сон. Но каджитка что-то смешивала в ретортах. От её варева шёл густой сладковатый пар молочного цвета. Кошка мурлыкала себе под нос песню «скальный наездник летит высоко». Подойдя к травнице, эльф кашлянул, чтобы привлечь внимание. Сначала она бросила на него косой взгляд, а после, узнав, улыбнулась: — О-о-о, тот самый подопытный Гальбедир! Компания этой сумасшедшей тебе надоела, и ты пришёл ко мне? — Да, она зануда, — хитро улыбнулся альтмер. — Не то, что ты! — А обычно нас сравнивают не в мою пользу! — в голосе Ажиры были нотки гордости и удивления. Айдан пристально посмотрел на каджитку. — Я видел, как ты работаешь, — начал он, чеканя каждое слово. — Получилась дымовая шашка? Каджитка от неожиданности уронила какой-то сыпучий порошок в реторту. Дым стал зловонным, его запах приобрёл оттенок тухлого яйца. Она сердито посмотрела на эльфа. — Кто тебя сюда звал? — Ажира обиженно повысила голос. — Теперь делать всё заново! На некоторое время повисла напряжённая тишина. Кошка вычищала мусор из склянок. — Не получилась, — буркнула она. — Шашка даёт слишком слабую дымовую завесу. Айдан задумчиво прищурился, вспоминая подсмотренную работу озорницы. — Ты использовала слишком много синих кристаллов. Дым красивый, но слишком лёгкий. Тебе нужен не цвет, тебе нужна плотность, — он наклонился ближе к столу. — Ты пробовала цветок белладонны? Нет? Ажира посмотрела на него как на сумасшедшего. — Это же яд! Мы не варим яды. — Это не яд, а дымовая шашка, — поправил Айдан. — Порошок цветка очень плотный. И если ты смешаешь его с серой и теми синими кристаллами, ты получишь завесу, от которой глаза вытекут, а видно не будет на расстоянии вытянутой руки. Попробуй. Ажира сначала смотрела на него с недоверием, но затем в ней зажёгся огонек любопытства. Она быстро собрала нужные ингредиенты и, скрестив пальцы, начала эксперимент. Когда всё было готово, кошка с волнением подожгла крошечную щепотку. Результат был мгновенным. Бирюзовая вспышка — и над столом поднялся густой, непроницаемый, едкий серый дым. Он не просто рассеялся, а повис тяжелым, плотным облаком, мгновенно заполнив пространство между ними. Ажира закашлялась и они вдвоём, отмахиваясь от дыма, выскочили из лаборатории. На лице травницы, покрытом серым порошком, застыло сложное выражение: удивление, восхищение и подозрительность. — Откуда ты это знаешь? — прохрипела она. — Это... идеально! — Трудное прошлое, — отмахнулся альтмер, вытирая рукавом лицо. — Лучше скажи, зачем тебе дымовая шашка, а? Проказница! Янтарные глаза кошки стали нервно метаться по сторонам. Она молчала. — Давай договоримся, — Айдан нарушил тишину. — Ты меня научишь заклинанию «открыть», а я никому не скажу, чем ты тут занимаешься. По рукам? Ажира сперва недоверчиво посмотрела на эльфа, но после протянула пушистую руку. — Хорошо, — лукаво улыбнулась она. — А ты не так уж и прост, альтмер-тихоня… Они шли в общежитие вместе, и эльф невзначай спросил: — Что это было до того, как я прервал твой... алхимический подвиг? Лицо Ажиры мгновенно помрачнело. Она неохотно показала ему свое предплечье. Под шерстью, которая неровно отрастала, были видны розовые, уродливые проплешины. — Мазь для роста шерсти, — тихо сказала она, отводя глаза. — От ожогов Гальбедир. Мне надоело выглядеть, как обглоданная гуарами кошка. Айдан тут же вспомнил слова пьяной Ажиры при их знакомстве и, задумавшись, потянулся к затылку. Коснувшись его, альтмер отдёрнул руку. Ненавистный парик стягивал его настоящие волосы и приносил боль. — Очень жаль… — ответил эльф каджитке. — Надеюсь, у тебя всё получится. С наступлением вечера следующего дня Ажира отвела его в пустующую кладовую под лестницей, где хранились испорченные реагенты и старые реторты. Она быстро заперла дверь простейшим заклинанием. — Обычно так начинаются убийства — улыбнулся эльф, кашляя от пыльного воздуха. — Тише! — мурлыкнула кошка, приложив палец к его губам. — Не кашляй. Мы же не хотим, чтобы нас рассекретили? С этими словами каджитка аккуратно высыпала на пол из неподалёку лежащего трухлявого мешка какие-то бронзовые кубы. Альтмер взял один из них. — Что это? — спросил Айдан, изучая незнакомый орнамент. Это был кубический кусок бронзы с необычной геометрической резьбой. Предмет излучал слабый фиолетовый свет и издавал тихий гул. От металла веяло холодом и древней, незнакомой магией. — Это? — усмехнулась каджитка. — Практический материал. Двемерская шкатулка. Интересно, сколько стоит то, что там внутри? — Выбрала самое дорогое в особняке богатого вельможи, да? — усмехнулся эльф, подбрасывая куб. — Я не воровка! — зашипела травница. — Я… я беру не чужое! Я беру у тех, кто слишком мёртв, чтобы спорить. Помогаю молчаливым старым камням делиться своими секретами, вот и всё. Альтмер прищурился, хитро улыбаясь. — Молчаливым старым камням, говоришь? А дымовые шашки тебе для того, чтобы убегать от «слишком мёртвых» гномов в двемерских руинах? — Заткнись! — Ажира дала эльфу подзатыльник, от чего он болезненно сморщился. — Никому об этом, ясно? Гильдии не нужны мои находки, а мне не нужны проблемы. Она отобрала куб из рук Айдана. — Это не механизм. Это идея. Идея «закрыто». Ты не должен ломать бронзу, ты должен убедить реальность, что замок снят. Твоя воля должна не атаковать, а трансформировать. Шпион сел на пыльный деревянный ящик и приготовился. Он начал с рунической формулы. Напрягался, и попытался силой воли, сконцентрированной в руке, «пробить» куб. Бронза лишь слабо вспыхивала синим, и ничего не происходило. Он почувствовал, как снова и снова появляется опустошающая усталость от расхода маны, а результата всё не было. — Ты бьешься головой о стену, — фыркнула Ажира через полчаса, наблюдая за его тщетными попытками. — Ты пытаешься взломать его, как стальной замок. Перестань. Вечера тренировок в грязной кладовой сливались в оду нескончаемую череду неудач. Айдан срывался, злился на себя и на бесполезность этой «квантовой чуши». Логика вора требовала инструмента, который можно применить, а не медитативного убеждения бронзового куба. Шёл пятый день занятий «впустую». Полностью вымотанный и отчаявшийся, альтмер откинулся на груду хлама у стены. Он перестал пытаться и просто уставился на резной куб, чувствуя полное опустошение. Эльф вспомнил слова Ажиры: «Интересно, сколько стоит то, что там внутри?» Губы эльфа дрогнули в лёгкой улыбке, и он представил, как крышка шкатулки плавно поднимается, а там лежит зачерствевший плесневелый сухарь. Эта мысль сработала, как острый луч-отмычка. В тишине кладовой раздался тихий, отчетливый щелчок. Бронзовый куб поддался. Крышка, чуть заедая от древности, отошла в сторону. Айдан широко открыл глаза. В шкатулке не было ничего ценного. Содержимое было ссохшимся, кожистым обрубком, похожим на язык. Он зашипел от отвращения, но всё же пересилил себя. Эльф закрыл шкатулку, спрятал её в складках мантии и помчался со всех ног в алхимическую лабораторию. — Ажира! АЖИРА! — кричал он, стремглав подбегая к испуганной травнице. Она рассыпала какой-то реагент на пол, и чуть было не стала ругаться, но внезапно поняла, почему её друг так рад. — Показывай, что там! — с радостным нетерпением крикнула каджитка. — Язык!! — вспрыснул от смеха Айдан, протягивая кошке открытую шкатулку. — Фу! Био-отходы. Убери это! Альтмер ломался пополам от смеха: — Пять дней работы ради древнего мусора! Ха-ха! Но Ажира и не думала смеяться. На ее лице снова смешались восхищение и подозрение. — Пять дней, — прошептала она. — Я возилась с таким почти месяц! Как ты это сделал? — ДАЭДРОВ ЯЗЫК!! — заливался эльф. — Я представил, как коробка открывается, а там заплесневелый сухарь! Ну что, похоже?! Когда он шёл в общежитие, то ещё тихо смеялся. Глаза пощипывало от слёз, мышцы живота болели от спазмов. Постепенно его стал охватывать холодный расчёт шпиона. Открыть замок — это полдела. Профессионал должен заметать следы. Зайдя в свою комнату, Айдан увидел ещё бодрствующую Гальбедир. Она, полулёжа на кровати, была окружена грудой книг, две из которых конспектировала на свиток бумаги. — А, Элверонель! — оживлённо поприветствовала босмерка. — А ты что такой весёлый? — Как мне это закрыть? — альтмер с резким смешком протянул подруге шкатулку. — Это… что? — эльфийка сморщила свой точёный носик, открывая куб. — Ха-ха! Эх… Не важно, — наконец сказал Айдан. Его голос внезапно стал сухим и отстраненным. Он заставил мышцы лица расслабиться, будто он серьёзный благородный маг. — Я имею в виду, замок, — продолжил альтмер. — Я только что завершил свои эксперименты по разрушению концептуальных печатей. Теперь меня интересует обратный процесс. Если «Открыть» — это деконструкция идеи «закрыто», то как эта идея вообще создается? Как наложить заклинание «Запереть»? Чисто научный интерес, разумеется. Мне нужна методология. Гальбедир, которая уже начала хмуриться, услышав его сбивчивый тон, мгновенно забыла о своей настороженности. Ее глаза загорелись, когда она услышала умные слова. — О, да! Это очень изящная магия! — босмерка тут же отложила свиток, полностью забыв о том, что сосед только что ворвался в комнату с дурацким смехом. — Ты накладываешь на объект «концептуальную печать»! Руническое уравнение неприкосновенности! Это Изменение, но оно требует невероятной точности воли, чтобы создать структуру, а не разрушить её. Считается, что «Запереть» гораздо сложнее, чем «Открыть». — Объясни, — сухо велел Айдан. Волшебница с восторгом пустилась в толкования. Она встала с кровати, подбежала к столу, схватила кусок угля и начала чертить на стене рунические символы, которые, по ее словам, были «ядром уравнения». — Смотри, «Открыть» — это как задать вопрос: «А что, если бы этого замка не было?» Ты представляешь отсутствие барьера. А «Запереть» — это утверждение! Ты должен быть абсолютно уверен, что этот предмет теперь неприкосновенен. Ты не просто закрываешь крышку, ты проецируешь свою волю, создавая вокруг объекта защитную сеть. Ты не ломаешь чужую волю, а накладываешь свою. Айдан внимательно слушал, глядя на бронзовую шкатулку. — Понятно, — кивнул он, кладя куб на стол и садясь перед ним. — Представь, что он должен лежать здесь нетронутым до конца твоей жизни, — сказала эльфийка. — Вперёд! Альтмер закрыл глаза и, отбросив все термины о «концептуальных печатях», сосредотачиваясь только на одной идее: неприкосновенность. Он представил невидимый, не сдвигаемый барьер. Воля, закаленная годами выживания, была сильной. Он почувствовал, как мана отзывается на его приказ. Древний металл окутал фиолетовый дымок. Такой же, как тогда, когда куб был заперт. И такой же, как хотел Айдан. Гальбедир с изумлением подалась вперед. — Ты... ты сделал это? С первой попытки? Айдан поднял шкатулку и попытался открыть крышку. Крышка осталась на месте. Он нажал сильнее. Ничего. Замок был наложен. Босмерка вскочила с кровати, её глаза сияли. — Невероятно! Обычно новички тратят недели, чтобы просто стабилизировать формулу! Ты не тратишь время на расчеты, ты просто... приказываешь! Ты, Элверонэль, — настоящий природный талант! Твоя воля, она... как нефритовый жезл! Айдан лукаво усмехнулся. «Нефритовый жезл»… Ему не нужна была похвала. Ему нужен был результат. Этой же ночью. — Значит, вот как оно работает… Спасибо, Гальбедир, — сказал он, убирая куб в складки мантии. — Но ты же должен практиковаться! — запротестовала босмерка. — Не нужно. Я запомнил. Шпион получил отмычку и ключ. Теперь дело за малым. Альтмер лежал на кровати, прислушиваясь к каждому шороху. Эльфийка же полулежа, окруженная магическими томами и свитками, прилежно конспектировала что-то об астральной проекции. Как обычно, она не собиралась спать, пока ее мозг не откажет от умственного истощения. Чтобы не уснуть самому и заглушить нарастающее чувство тревоги, Айдан достал из кармана кусочек угля и начал чертить на клочке рисовой бумаги. Это была карта коридоров Гильдии Магов, которая была вычерчена с предельной точностью. На ней были отмечены каждые поворот и лестница. Шпион выявлял маршруты патрулей и слепые зоны на основе своих дневных наблюдений. В голове он прокручивал часы ночного дозора, пытаясь найти точное «окно» тишины, когда патрульный меняет пост. Наконец, тихий скрип пера прекратился. Гальбедир тяжело вздохнула. Айдан подождал минуту. Босмерка начала тихо, ритмично сопеть, уронив голову на развернутый свиток. Айдан медленно, бесшумно поднялся с кровати. Он скользнул к столу и осторожно, чтобы не разбудить ее, убрал тяжелый фолиант из-под головы Гальбедир, положив ей под щеку подушку. «Как достать ключ у купца, когда он спит», — улыбнулся он, заправляя прядь выбившихся волос волшебницы за её острое ушко. Путь до библиотеки был долгим, извилистым маршрутом, пролегающим через длинные коридоры. Шпион двигался вдоль стен, избегая участков, где дощатый пол мог скрипнуть, и мест, где свет луны выдавал его силуэт через узкие окна. На втором этаже, возле кабинета Арриена, из-за угла, на мгновение раньше, чем ожидал альтмер, вышел патрульный — норд в стальных доспехах. Айдан замер. Его тело мгновенно отреагировало, не давая ему времени на размышления. Он прижался к стене, глубоко вдыхая затхлый, тяжелый воздух. Мысли, отточенные годами выживания, пронёслись вихрем: «Назад — упрётся в тупик. Вперёд — ему навстречу. В стороны — выдаст свет факела.» Его охватил тот самый леденящий душу тупик, который он ненавидел больше всего — чувство загнанной в угол крысы. И тогда знакомое ощущение накрыло его с головой. Это была безысходность. Единственный способ остаться в живых — перестать существовать здесь и сейчас. Его воля, загнанная в угол, сделала то, что умела с детства: она выбрала реальность, в которой его здесь нет. Мир вокруг поплыл, краски поблёкли до тусклых разводов, звуки приглушились, будто его голову окунули в воду. Эльф чувствовал, как тело становится неосязаемым призраком, застрявшим между мирами. «Вот оно… — пронеслось в ошарашенном сознании. — Это не припадок и не везение. Это… я сам. Кай был прав.» Норд остановился, хмуро пробормотав: — Стой, кто идёт! Он медленно прошёл мимо стены, прямо в том месте, где стоял Айдан. Его мутный взгляд из-под нависших бровей скользнул по камню, но не зацепился. Он увидел здесь только стену. — Никого, — пробурчал он себе под нос, — Надо меньше пить суджаммы… Норд, почесав бороду, продолжил путь. Айдан выпустил сдавленный воздух, которого, казалось, не хватало целую вечность. С каждым выдохом мир вокруг обретал чёткость, краски возвращались, а тело становилось плотным и реальным. Чувство слабости отхлынуло, сменившись ледяной ясностью. То, что столько лет работало втайне от него, было наконец разгадано. «Рождённые под Тенью не исчезают по желанию. Им нужно потеряться — даже от самих себя», — вспомнил эльф труды какого-то жреца Девяти. Он чувствовал тяжёлое, холодное знание. Библиотека погрузилась во тьму, нарушаемую лишь слабым светом одной магической свечи на столе у входа, где тихо похрапывала данмерка-смотрительница. Альтмер, сняв сапоги, стал скользить по холодному мрамору. Вот она. Эбонитовая дверь. Фиолетовое сияние магического замка казалось живым в темноте. Он чувствовал, как замок сопротивляется — идея «закрыто» здесь была сильна, как воля самого Архимага. Айдан закрыл глаза. Не ломать, а переубедить. Он собрал свою волю в один направленный луч, представляя, как сама дверь становится проницаемой, и прошептал формулу. Магический свет на мгновение вспыхнул, а затем... просто погас. Дверь беззвучно приоткрылась. Шпион вошёл в тёмное помещение. В нём царил мёртвый спёртый воздух, а на полках покоился толстый слой пыли. Эльф тихо шёл между стеллажей. Его цель называлась просто — «Утраченные пророчества Эшленда». Он быстро обнаружил свою цель — тяжелый фолиант в черном переплете с тиснением. Из-за пыли книга казалась серой. Альтмер протёр её рукавом, чтобы лучше разглядеть название. Золотистые буквы подтвердили то, что это нужная книга. Выйдя обратно, эльф прикрыл тяжелую дверь. Приложил ладонь к холодному эбониту он прошептал руны заклинания. Шпион заново наложил печать. Фиолетовое сияние магического замка снова вспыхнуло на двери. Следов не осталось. В этот момент в дальнем конце коридора мелькнул свет факела. Патруль. Айдан замер в тени стеллажа, сердце гулко стучало в ребра. Стражник-норд прошел мимо, лениво зевнув. Через минуту Айдан уже был на улице. Он стоял в прохладном ночном воздухе Балморы, прижимая к груди бесценную книгу. Сладость этого момента превосходила даже самый удачный взлом в его прошлой жизни.