Жизнь по чужим правилам

Айдан чувствовал себя окрылённым. Он впервые совершил благородную кражу, а не грабёж ради наживы. Шпион быстро шёл по ночной Балморе. Звезды уже начали бледнеть, но над городом висела густая, предрассветная темнота. Он предпочёл не попадаться на глаза редоранской страже, патрулирующей город. По дороге к дому Кая альтмер листал тяжёлые пергаментные страницы книги. Она состояла из двух частей: оригинала, жутковатой даэдрической письменности, используемой данмерами, и перевода, ровного, аккуратного сиродильского языка, признанного общим во всех провинциях. Даэдрический шрифт был насколько отталкивающим, настолько и завораживающим. Угловатые, резкие символы, похожие на звериные когти или острые осколки обсидиана. Они были начертаны густыми тёмно-синими чернилами, которые казались живыми в ночном свете уличных факелов. В этих буквах была древняя сила и мистическая геометрия, они словно призывали энергию Обливиона. Перевод этих таинственных строк был разочаровывающим. Айдан без интереса листал страницы, где в стихах рассказывалось о каком-то спасении мира, свержении власти и прихода миссии-спасителя, реинкарнации Неревара Индорила. «Ну и бредятина», — разочарованно пробурчал эльф, захлопывая книгу. Он пришёл в бедный квартал. Хоть альтмер и был здесь всего неделю назад, всё в этом месте казалось одновременно чужим и знакомым, будто эльф не был тут много лет, но оставил в грязных улицах часть себя, которую уже никак не вернуть. Он направился к лачуге Косадеса. Юный шпион поднял руку и трижды стукнул в ветхую дверь. Звук был тихий, но в гулкой ночной тишине он звучал громко. Никого. Айдан недовольно вспомнил то, что Кай иногда делал ночные вылазки. Старик никогда не рассказывал «приёмышу», где он пропадает, и это обижало эльфа. Сейчас альтмер был раздражён ещё больше. — И что мне теперь, всю ночь здесь стоять? — пробормотал Айдан себе под нос. Внезапно эльфийский острый слух обнаружил за спиной шорох чьих-то шагов. Он обернулся. — Кай! — радостно крикнул альтмер. Ночной воздух сотрясся. — Я так рад тебя видеть, старик! Клинок, который шёл ровной, уверенной поступью, внезапно зашатался, держась за ближайшую стену. — Э-э-э? — пьяно протянул он. — Болван, зачем ты орёшь посреди ночи, кругом люди спят!! Айдан подбежал к Косадесу и крепко обнял его. — Отвяжись! — сказал он грубо, но лицо его выражало тихую радость. — Я тебе принёс флина! — сказал эльф, показывая фолиант. — Ну вот это другое дело! — удовлетворённо ответил старый шпион, и изобразил пьяную отрыжку. — Заходи скорее! Внутри, как обычно, царил полумрак и хаос. У альтмера сложилось впечатление, что после его ухода Кай только и занимался тем, что мусорил: липкие разводы были на тех же местах, с которых он их тщательно оттирал, под столом также валялись фляги из-под дешёвого алкоголя и скумы, по углам было рассовано какое-то грязное зловонное тряпьё. Лишь кровать оставалась чистой. Как и всегда. Айдан, войдя, первым делом стянул с головы ненавистный рыжий парик и кинул его на стол. Короткий, жесткий ёжик всё это время жутко чесался, голова болела. Он с наслаждением расчёсывал её ногтями. Кай наблюдал за этим с легкой усмешкой. — Тяжело быть шпионом, да? Постоянно не в своей шкуре, которая еще и колется, — Клинок покачал головой, горько улыбаясь. — Зато, Перезий, ты теперь знаешь, как я живу. — Ты живешь, притворяясь животным, а я живу, притворяясь магом-занудой, — тихо засмеялся Айдан. Теперь они с Каем в «одной лодке». Он положил на стол тяжелый черный фолиант, спрятанный в складках одеяний. — Вот. «Утраченные Пророчества Эшленда». Косадес подошел к книге, взял её и взвесил на руке, будто это был не книжный том, а кинжал. Имперец посмотрел на эльфа. — Рассказывай. Всё. От первого заклинания до последнего. Айдан подробно описал, как Ажира научила его «переубеждать» замок, а Гальбедир — как его «утверждать». Он говорил о том, как его воля, закаленная тюрьмой и воровством, оказалась идеально приспособлена для магии. Пришло время рассказа о стражнике. — Он вышел на меня раньше, чем я ожидал. Я думал, что всё, конец. И тут… — альтмер с возбуждённым удивлением схватился за голову. — Кай, я не просто прятался. Я «выпал». Я не верил, когда ты говорил о даре, но он сработал. Я... я стал невидимкой. Старый шпион кивнул, и в его глазах блеснуло удовлетворение. — Я знал. Теперь ты должен учиться контролировать дар тени. Кай отодвинул весь хлам с небольшого участка стола, достал из сундука с вещами чистую, грубую ткань и накрыл ею поверхность. Оттуда же он достал стопку тончайшего имперского пергамента и небольшой флакон с чернилами глубокого фиолетового цвета. — Это специальные чернила, — пояснил Кай. — Быстро сохнут и имеют оперативный маркер. Если ты поставишь хоть одну кляксу, весь пергамент пойдет на слом. Мы не можем портить государственное имущество, даже если это всего лишь копия. Они приступили к работе. Клинок брал те листы «Пророчеств», где красовались даэдрические письмена, а Айдан копировал сиродильский текст. Задача была не из лёгких — даже в понятном тексте было множество смыслов, наслоенных друг на друга, словно коржи пирога. «Сердце мёртвого бога», «смертельный мор, ведущий к бессмертию»… Эльф, переписывая «Избранный с золотой кожей, рожденный под звездой и луной», не выдержал: — Это всё белиберда! Я думал, мы будем взрывать генералов. А мы переписываем сказки для спятивших данмеров, — скептик отодвинул лист, чтобы размять затекшую руку. Кай, который тоже выглядел утомленным, но абсолютно сосредоточенным, отложил свой пергамент. — Сказки? Возможно. Но эти «сказки» заставляют людей брать в руки оружие и идти умирать. Айдан, ты вор и знаешь цену информации. Эти свитки — самый ценный груз на всем Ввандерфелле. Мы делаем пророчество доступным для тех, кто наверху. Они хотят знать, что ждет их подопечных. Знание — вот что Империя использует вместо оружия. Альтмер внимательно взглянул на старика. — То есть ты веришь в эти бредни? Косадес посмотрел на Айдана, и в его глазах-лезвиях не было насмешки. — Я верю в приказы. Если мы узнаем, что Нереварин может стать угрозой для Империи, мы сможем его контролировать, когда он появится, — Кай сделал паузу, его взгляд на мгновение стал отсутствующим. — Император верит, что эта книга важна. Для него это пророчество. Для меня... это возможность закрыть прошлое. Так что работай, Перезий. От тебя зависит, смогу ли я однажды посмотреть в зеркало, не увидев там предателя. Айдан удивлённо кивнул. — Предателя? — переспросил эльф. Клинок молча вздохнул и, отводя взгляд, углубился в работу. — Нам нужно сделать невозможное, — сказал Кай. — Написать копию этого фолианта до рассвета. Меньше слов — больше дела. Они продолжили свой труд в молчании. В тусклом свете лампы, склонившись над запретными текстами. Работа была закончена. Их кисти болели, пальцы сводило. Они сделали это. Копии стопкой пергамента лежали на столе. Кай запечатал их труды имперской печатью. — Иди, — сказал он, протянув тугой мешочек монет. — Будь невидим. Идеально верни фолиант на место. Юный шпион взял книгу дрожащими руками. Ночь уступала место первым красным лучам рассвета. Эльф снова надел парик, натянул мантию и направился в коридоры Гильдии. Его не покидал ворох мыслей и предположений о старом шпионе и о том, какую роль он, Айдан, играл в его искуплении.