"По грибы" к двемерам

Лекционный зал профессора Элиармо был рядом с библиотекой Гильдии. Этот альтмер магических голубых кровей преподавал «Теорию Рун и Цветной Символики». Никто из алхимического класса не понимал, почему этот предмет затесался в их дисциплине. Как только высокий эльф отворачивался к доске для записи формул, так в аудитории начинался оживлённый шёпот. — Неужели вы настолько хорошо понимаете мой предмет, что позволяете себе различные вольности? — речь Элиармо, всегда безупречная и певучая, выражала недовольство и брезгливое разочарование. — Элверонель, к доске! Айдан, до этого споривший с приятелем-орком сорока лет по имени Бугрол о преимуществе кинжала перед булавой, нехотя поднялся. Вызов не предвещал ничего хорошего. Эльф уже научился не сжимать кулаки от злобы, но его чувства выдавала вздувшаяся на виске венка. — Итак, мой недорогой и малоуважаемый сородич, — нараспев протянул профессор, садясь в учительское кресло с аккуратной грацией, — Искусство алхимии — это не кухня и не уличная торговля, а ментальная чистота. Вы должны понимать её абстрактный потенциал. Исходя из этого ответьте на вопрос: поскольку алхимия, как и магия, требует Чистоты Воли для стабилизации эффекта, будьте так добры, объясните, в чем заключается абстрактная разница между обычным камнем, который встроен в брусчатку балморского базара, и Камнем Душ, который, по сути, является просто кристаллическим сосудом? Иными словами, что делает его достойным захвата? Айдан почувствовал, как его лицо горит. На столе Элиармо изнутри играл переливами тот самый Великий Камень Душ. Бывший вор уже давно знал, кому принадлежит этот даэдров экспонат. Он сделал глубокий вдох, представляя, как избавляется от гнева. Метод старика-шпиона. — Знаете, чем Камень Душ отличается от обычного камня? — голос Айдана был ровным, почти скучающим. — Обычный камень, по крайней мере, не притворяется душой. По аудитории прокатился сдавленный смешок. Правильные черты профессора исказились в гримасе брезгливости. Айдан с неудовольствием узнал в этом выражении лица свое собственное выражение, которое частенько у него появлялось. — Невежество, — прошипел Элиармо, едва сдерживая ярость. — Сядьте, Элверонель. Вы не понимаете даже основы Принципа Ментализма. Айдан ухмыльнулся и последовал на своё место: к Ажире и орку Бугролу. Профессор обратился к студенту, сидящему в первом ряду. — Оринтур, сын мой. Будьте добры, объясните этому... простофиле, почему Камень Душ не может быть приравнен к обычному булыжнику. Оринтур, альтмер с таким же брезгливым выражением лица, как и его благородный папаша, встал и произнес выверенный, как математическая формула, ответ: — Камень Душ, является идеальным фокусом для Принципа Соответствия. Он не просто сосуд, но и отражение Макрокосма в Микрокосме. Он позволяет алхимику или магу выровнять свою Чистоту Воли с частотой Аурбиса, чтобы захватить фрагмент Анимуса. Он достигает идеального, стабилизированного Резонанса для Закрепления зачарования. — Превосходно, Оринтур. Превосходно, — Элиармо удовлетворенно кивнул. — Слышите, Элверонель? Пока вы мыслите категориями захвата и притворства, вы не подниметесь выше уровня уличного карманника! Айдан усмехнулся. С момента той злосчастной кражи прошло два месяца. Никто этого не подозревал, но личность сиродильского вора была похоронена заживо в недрах сознания Айдана-шпиона. Элиармо, раздосадованный тем, что его публичная порка не возымела желаемого эффекта, резко встал из-за стола и объявил: — Достаточно философии. Перейдем к практической проверке. Выполните анализ Принципа Полярности в смесях для стабилизации зелья невидимости. У вас пятнадцать минут. По аудитории пронесся стон. Задание было сложным, требующим знания не только формул, но и точного времени и места сбора ингредиентов. Айдан, который теперь отлично разбирался в алхимии, быстро принялся за работу. Он заметил, что, как только Элиармо отвернулся, половина класса, включая Бугрола, наклонилась к Ажире. Каджитка, не отрываясь от своего свитка, тихо бормотала ответы, едва шевеля усами, пока ее соседи лихорадочно списывали. Элиармо, который, казалось, обладал глазами на затылке, резко обернулся. Его взгляд скользнул по рядам, остановившись на Ажире и ее окружении. — О, как предсказуемо, — пропел он, и в его голосе зазвенела сталь. — Вы, низшие расы, всегда ищете короткие пути. Данмеры, коих здесь большинство, с рождения презирают порядок, зверорасы, привязанные к стае, как животные. Вы не способны к индивидуальному ментальному усилию! Он подошел к Ажире и с силой вырвал у нее свиток, даже не взглянув на него. — И вы, каджитка! Вы не можете даже понять Чистоту Воли, потому что ваша воля всегда подчинена сиюминутной выгоде. Вы, как и ваш новый приятель, просто эффективные воры, но никак не алхимики. Ажира, не моргнув, подняла на него свои янтарные глаза. — Профессор, я не ищу коротких путей. Я ищу эффективные пути. — Свиток Ажиры был чист! — поспешил ей на помощь Айдан. — Молчать! — Элиармо был вне себя. Он скомкал бумагу и бросил его в угол. — Я устал от ваших... недостойных лиц. Я устал от того, что вы оскверняете этот зал своим присутствием и своими низменными инстинктами! Он обвел класс презрительным взглядом. — Я дам вам шанс. Один-единственный шанс, чтобы я не видел ваши бессмысленные лица до следующего года. Мне нужен Порошок Спорового Сульфура для стабилизации красителей. Это вещество требует не просто сбора, а точного понимания Ритма и Полярности. Он выдержал паузу, наслаждаясь тишиной, которая повисла в аудитории. — Принесите мне три унции чистейшего, стабилизированного Сульфура до конца недели. Это даст вам Закрепление в семестре. И я не буду видеть ваши бессмысленные лица до следующего года. Если вы провалитесь на дно пещеры или руин... что ж, это будет лишь подтверждением моей теории о вашей неспособности к высшему знанию. А теперь — вон! Класс взорвался возмущенным шепотом. Порошок Спорового Сульфура был известен своей нестабильностью и добывался в опасных, глубоких пещерах, кишащих двемерскими автоматонами. Айдан догнал Ажиру. Кошка уже спешила к выходу, не обращая внимания на протесты одногруппников. — Ажира, подожди! — Он схватил ее за локоть. — Что? Ты хочешь обсудить, насколько мой ум похож на ум гуара? — фыркнула она. — Нет, я хочу обсудить, насколько твой ум безрассуден! — альтмер понизил голос. — Ты ведь собираешься пойти за этим Сульфуром, не так ли? — Конечно. Я не собираюсь слушать его расистский быр-быр до следующего года. — Это безумие, Ажира. Руины — это не шутки. Это прямой путь к гибели! Каджитка ухмыльнулась, и в ее глазах вспыхнул вызов. — Если ты такой трус, то я пойду одна. Не думала, что у тебя кишка тонка. Если ты боишься Центурионов, то найди себе подружку, которая возится с Рунической симметрией! — Насколько вы, женщины, ревнивы… — стиснул зубы эльф. Он посмотрел на её тонкие пушистые руки. Нет, ей непозволительно рисковать в одиночку. — Хорошо. Я иду с тобой, — отрезал Айдан. — Но мы идем по моим правилам. И мы принесем не три, а четыре унции. Я хочу, чтобы он подавился этим сульфуром. — Вот это дело! — раздался громкий, хриплый голос. К ним, почёсывая аккуратно зашитый шрам на щеке, подошел Бугрол. Его черный конский хвост резко дернулся, когда он отвёл руку от лица и кивнул. — Вы двое, конечно, мастера по зельям и теням, но в Аркнтанде вам понадобится что-то потяжелее, чем кинжал, — он многозначительно посмотрел на альтмера, похлопывая мозолистой ручищей по булаве. — Споровый Сульфур растет в самых глубоких шахтах, а там, где шахты, там и Центурионы. А ещё я не собираюсь проваливать семестр из-за этого белобрысого зануды. Я иду с вами. Айдан посмотрел на орка с уважением и благодарностью. — Ты прав, — сказал эльф. — Для таких случаев и нужна твоя «кувалда». — Отлично, Бугрол, — кивнула Ажира. — Три головы лучше, чем одна. Они вернулись в лабораторию. Айдан, скрестив руки, заглянул в кабинет Элиармо. Профессор сидел, критически рассматривая своё лицо в начищенном куске серебра. — Мы принесем ваш Сульфур, профессор, — заявил Айдан. Элиармо поднял бровь, но записал их имена в журнал и проговорил с презрением, смешанным с едва заметным интересом: — Посмотрим, вернётесь ли вы, сорвиголовы. Подготовка заняла несколько часов. Айдан и Ажира поставили в лаборатории Пометку — телепортационный якорь, чтобы в случае успеха или опасности быстро вернуться. Ажира подготовила противоядия и зелья. Айдан заточил свой верный кинжал и надел заместо мантии мага данмерскую национальную одежду — те самые тунику, штаны и капюшон, которые когда-то купил на Балморском базаре. Бугрол занялся полировкой булавы. Они вышли из города под покровом сумерек, направляясь к руинам Аркнтанд, туда, где когда-то был двемерский город. По дороге альтмер не мог не спросить орка: — Бугрол, ты не похож на алхимика. И уж точно не на того, кто слушает лекции Элиармо. Что ты делаешь в Гильдии Магов? Орк хмыкнул, его глаза блеснули в темноте. — То же, что и ты, Эля. Айдан мгновенно напрягся. То же, что и ты. Клинок? Империя использует всех, кого может. Легион с удовольствием бы взял на службу орка с боевым опытом. — Что такое? — спросил Бугрол, заметив его напряжение. — Ты слишком стар для студента, — быстро ответил Айдан. — Ха! — Орк рассмеялся, его смех был похож на грохот камней. — Я пытаюсь начать новую жизнь, ушастик. В прошлом я был наемником. А теперь да, я стар. Для воина. А ты о чем подумал? Айдан расслабился. Улыбка Бугрола была хитрой, но открытой. — Что тебя отправил учиться пьяный папаша, — усмехнулся альтмер. — Да, и приношу ему пойло раз в неделю, — сказал Бугрол ни то в шутку, ни то в серьёз. Эльф вытаращил глаза на орка. Потом его губы поползли вверх. Они оба посмеялись. — Глядите вперёд, болваны, — прошипела Ажира. Они остановились. На мосту, ведущем к входу в двемерские руины, стоял имперский маг-вымогатель, известный тем, что "охранял" двемерский город, требуя непомерную плату за "безопасный проход". — Куда это мы собрались, голубки? И с этим... зеленым? — Маг, грузный имперец с красным от скумы лицом, загородил им дорогу. — Проход в Аркнтанд стоит пятьдесят дрейков с носа! Айдан инстинктивно прикрыл Ажиру, которая стала тихо возмущаться и говорить, что «она не соплячка, нечего её защищать». Орк выступил вперёд. — А ещё тебе чего, красный? — сверкнул он клыками, распоясывая булаву. — Как хотите, — ехидно хихикнул страж. Маг поднял руку, и в мгновение из Плана Обливиона вырвался воин-скелет. Он был серым, костлявым, обтянутым грязным тряпьём, и держал в руках зазубренную секиру. Бугрол, заревев, рванул вперед. Его булава, тяжелая, как наковальня, просвистела в воздухе. Скелет, двигавшийся с неестественной скоростью, блокировал удар секирой. Раздался скрежет металла и кости, от которого заныли зубы. Орк и нежить вцепились в смертельной схватке, отбрасывая друг друга в стороны. Ажира обогнула свою «охрану» и метнула в имперца разряды молний. Воздух затрещал, запахло озоном. Но маг лишь поглощал заклинания, его тело светилось, становясь всё мощнее. Глаза врага вспыхнули огнём. Он начал собирать энергию для ответного удара. Айдан понял: если маг выпустит накопленную силу, они все погибнут. Он должен был действовать сейчас. Пока имперец сосредоточился на подготовке заклинания, альтмер бросился в тень. Эльф двигался, как призрак, используя каждый камень и выбоину на мосту. Маг, совсем забывший о третьем противнике, был поглощен схваткой с каджиткой, которая неизбежно теряла ману. Когда имперец замешкался, Айдан выскочил из темноты, его кинжал мелькнул в руке. Цель была ясна: обездвижить. Но расчёт был поспешен и неточен: удар оказался сильнее, чем планировалось, и кинжал вошел глубоко в пах противника. Маг издал короткий, булькающий звук, похожий на то, как лопается пузырь, и рухнул на землю. Заклинание, которое тот готовил, рассыпалось в воздухе, оставив после себя лишь запах гари. Воин-скелет, лишившись магической подпитки, рассыпался в кучку костей и пыли. Айдан замер, глядя на труп, его глаза вытаращились от ужаса. Он убил. Холодный пот прошиб эльфа. Он был вором, он грабил, но он никогда не отнимал жизнь. Его руки задрожали, кинжал выпал из онемевших пальцев и звякнул о камень моста. Бугрол подошел к телу, небрежно пнул его ногой и, убедившись, что маг мертв, повернулся к Айдану. — Ты в порядке, ушастик? Айдан не мог говорить. Его тело пробирала крупная дрожь. Ажира, тем временем, уже спокойно обыскивала труп. Она забрала деньги, несколько зелий и потрепанный свиток. — Тише, Эля, — сказала она, не поднимая головы. — Ты не убил человека, ты совершил Закрепление Вектора Выживания. Знаешь, когда я была повитухой, мне было двенадцать... Я видела, как умирают. А ты жив. Этот разбойник бы тебе позавидовал. Она подняла глаза, и в них не было ни осуждения, ни страха, только холодный расчёт. — Он был проблемой, которая была решена. Идем. Чем быстрее добудем Сульфур, тем быстрее ляжем «на боковую». Айдан с трудом кивнул, поднимая кинжал трясущимися руками. Он украл то, с чем не сравнится ни одно богатство на свете. Это было невинное «Я» Гальбедир, которое он потерял навсегда. Руины Аркнтанда вырастали из бесплодных холмов Западного Нагорья грубым рубцом на теле мира. Колоссальные трубы из потускневшей, покрытой зеленой патиной бронзы обвивали центральную башню, уходящую в серое, хмурое небо. Величественные, но мертвые, руины давили своей геометрической правильностью и абсолютным молчанием. Здесь не было слышно ничего — только вой ветра, доносящего клёкот скальных наездников и гуляющего по пустым улицам былого города. Резкие порывы заставляли древний металл тихо гудеть. Это было место, где могущество и забвение стали одним целым. — Вот он. Вход, — Ажира указала на неприметную расщелину в основании одной из башен, рядом с которой торчал маленький, ржавый рычаг. Она подошла к нему, но замерла, не коснувшись. Каджитка нахмурилась, ее усы нервно дернулись. — Что такое? — спросил Бугрол, держа булаву наготове. — Рычаг... он уже повернут, — тихо проговорила Ажира. — Вход открыт. Она обернулась к спутникам, ее глаза сузились. — Это значит, мы здесь не одни. Меняем порядок, — тихо прошипела она. — Айдан, ты идешь первым и смотришь под ноги, двемеры любили «сюрпризы» на полу. Бугрол, ты сразу за ним, будь готов к бою. Я прикрою тыл. Вход в двемерские руины Аркнтанд был мрачным, пропахшим мазутом и застоявшейся пылью. Эльф пошел первым, двигаясь бесшумно, почти сливаясь с тенями. Его чувства обострились до предела, он инстинктивно проверял каждую плиту на полу, каждую трещину в стене. За ним, как движущаяся скала, следовал Бугрол, всегда готовый сломать врагам кости. Ажира замыкала шествие, освещая путь тусклым, но стабильным магическим светом. Верхние уровни Аркнтанда мало походили на то, что Айдан представлял себе, читая книги о двемерах. Это была не столько постройка, сколько гигантская, обработанная пещера. Влажный воздух пах мокрым камнем и едва уловимой нотой ржавчины. С высокого, теряющегося во тьме потолка свисали хрустальные наросты, а им навстречу с пола тянулись их собратья. Звук редких капель воды, срывающихся сверху, гулко разносился по залу, нарушая мертвую тишину. — Я вечно путаю, что из них растет снизу, сталактиты или сталагмиты, — пробасил Бугрол, протягивая руку к тонкому, похожему на сосульку наросту. Раздался резкий хруст. Орк с виноватым видом посмотрел на обломок в своей руке. — Тише вы, оба, — прошипела Ажира, останавливая их. Ее магический свет выхватил из темноты в тени массивного сталагмита окованный железом сундук. — Эля, твой выход. Айдан посмотрел на сундук, потом на свои руки. Те, что только что перестали дрожать после убийства, снова напряглись. — Я не ворую, — глухо ответил он. Эльф брезговал даже думать о том, чтобы снова применить свои старые навыки, считая это продолжением того ужаса, что он совершил на мосту. Ажира подошла ближе и посмотрела ему в глаза. Но ее взгляд был не осуждающим, а терпеливым, как у наставника, объясняющего простую истину. — Это не воровство. Это заимствование. Владелец этого сундука, кем бы он ни был, давно умер. Его право собственности аннулировано. Запомни простое правило: мертвое — общее. Она кивнула на замок. — Открывай. Там может быть что-то полезное. Айдан колебался секунду, но логика каджитки, холодная и безжалостная, имела смысл в этом затхлом месте. Она протянула отмычки альтмеру. Замок поддался легко, он был старым и проржавевшим. Крышка со скрипом откинулась. Внутри, на подкладке из истлевшего бархата, лежал набор потускневших серебряных столовых приборов — вилки, ложки и ножи с витиеватыми ручками. — Великолепно, — хмыкнул Бугрол. — Будем в Центурионов вилками кидаться? Айдан молча закрыл крышку. Он не чувствовал ни азарта, ни удовлетворения, только пустоту. Они двинулись дальше, углубляясь в руины. Пещерные своды постепенно сменялись ровными стенами из металлических плит, покрытых сложной резьбой. И именно оттуда, из-за поворота, они услышали то, чего не должно было быть в этом опустевшем городе — тихие человеческие голоса. — Разбойники, — прошептал Айдан. — Трое, судя по голосам. Бугрол хмыкнул, и в его глазах загорелся хищный огонь. Он понадёжнее перехватил эбонитовую булаву. — Три гниды, — пророкотал орк, начиная подкрадываться вперед. — Я разберусь с ними до того, как они успеют «пикнуть». — Стой! — резкий шепот эльфа заставил орка замереть. Альтмер положил руку ему на плечо. Бугрол раздраженно обернулся. — В чем дело? — Ты поднимешь шум на весь Аркнтанд, — голос Айдана снова был холодным и расчетливым. — Мы не знаем, кто еще здесь бродит. Шум может привлечь нечто похуже разбойников. — А твой план какой, ушастик? Уговорить их уйти? — усмехнулся Бугрол. — Именно, — ответил Айдан. Ажира, молча наблюдавшая за ними, кивнула. — Он прав. Нам нужен Сульфур, а не их головы. Меньше шума — меньше проблем. Бугрол с сомнением посмотрел на Айдана, но все же опустил булаву. — Ладно. Показывай свой фокус. Айдан кивнул и шагнул из тени в круг света от костра. Разбойники, трое оборванных нордов, тут же вскочили, выхватывая ржавые мечи. — Кто идет?! — рявкнул их главарь, здоровенный бородач. Айдан не ответил. Он поднял руку и тихо произнес несколько магических рун. Легкая, почти невидимая волна сорвалась с его пальцев и окутала главаря. Агрессия на лице северянина мгновенно угасла. Его плечи опустились, меч в руке поник. Он смотрел на Айдана пустым, безразличным взглядом. — Что вам нужно? — спросил он вяло. — Мы ищем Споровый Сульфур. Мы не враги. Мы просто проходим мимо, — голос Айдана был мягким и убедительным. Разбойник махнул рукой, совсем отпуская оружие. — Идите. Только не берите железяки — они наши. Двое других разбойников растерянно переглянулись, но приказ главаря был законом. Они с недоумением расступились, провожая троицу взглядами. Когда они прошли мимо, Бугрол с удивлением посмотрел на Айдана. — Это... это было лучше, чем булава. — Эффективно, — кивнула Ажира, и в ее голосе прозвучало одобрение. — Это и есть высшая форма воровства, Эля. Украсть чужую волю. — Это можно было сделать и на мосту… — тихо пробурчал эльф. Они спустились глубже. Пещерные своды сменились идеально подогнанными металлическими плитами, покрытыми сложной, но функциональной резьбой. Воздух стал тяжелым от пара и запаха горячего металла, смешанного с озоном. Глухую тишину верхних уровней сменил оглушительный, ритмичный грохот. Будто они попали внутрь гигантского часового механизма. Где-то в стенах с лязгом двигались поршни, из решеток в полу вырывались струи горячего пара, а глубоко внизу что-то гудело, словно сердце спящего металлического бога. — Что это за грохот? — крикнул Бугрол, чтобы перекрыть шум. — Паровые двигатели, — ответила Ажира, ее голос был напряженным. — Они все еще работают. Двемеры строили на века! Она указала на боковой проход, из которого валил особенно густой пар. — Нам туда. Если мои расчеты верны, это должна быть камера синтеза. Двемеры не просто искали редкие компоненты, они их создавали, используя геотермальное давление и точные катализаторы. Там могут быть остатки. Они осторожно вошли в камеру. Пар был настолько густым, что видимость не превышала нескольких шагов. Ажира подняла свой магический свет повыше, и он выхватил из клубящейся дымки колоссальный силуэт. Он был огромен, как два Бугрола, и состоял из бронзовых пластин, труб и шестеренок. Он стоял неподвижно, склонив свою массивную голову, словно заснув на посту тысячи лет назад. Все трое замерли. Айдан почувствовал, как по спине пробежал холодок, а орк инстинктивно поднял булаву, его костяшки побелели. Даже дерзкая Ажира затаила дыхание. Прошла секунда, другая. Механизм не двигался. Бугрол медленно опустил булаву. Он прищурился, вглядываясь в неподвижного гиганта, а затем на его лице появилась тень разочарования. Он подошел ближе и со всей силы пнул автоматона по металлической ноге. Раздался громкий, глухой «Бум!», от которого задрожали стены, но Центурион даже не шелохнулся. — Ржавая консервная банка, — презрительно пробормотал орк, отряхивая сапог. — Не шуми, идиот! — прошипела Ажира, приходя в себя. — Может, он и не работает, но этот шум мог привлечь тех, что еще на ходу. Давайте осмотримся. Быстро. Среди обломков и хлама Ажира выудила странный, похожий на окаменевший гриб, предмет с неестественно гладкой, сероватой поверхностью. «Двемерский мусор», — буркнула она, чуть подержав на ладони, и отбросила в сторону. Но Айдану на мгновение показалось, что гриб источает странную зловещую ауру. Он помотал головой и отвёл взгляд. Пока каджитка и Бугрол искали остатки реагентов, альтмер заметил в нише, встроенной в стену, странный артефакт. Это была небольшая, идеально отполированная двемерская шкатулка, размером с ладонь, без видимых швов или замков. На ее поверхности были выгравированы руны, которые, казалось, слабо светились и постоянно меняли свое положение. — Что это? — прошептал Айдан, чувствуя, как его старое любопытство просыпается, вытесняя недавний ужас. Ажира подошла, бросив взгляд на шкатулку. — Двемерская игрушка. Я видела такие в книгах. Они не открываются ключом. Они открываются алгоритмом. Ты должен понять, как руны связаны с тонами. Его пальцы, которые только что дрожали от ужаса, теперь двигались с невероятной точностью и сосредоточенностью. Он начал касаться рун, пытаясь найти закономерность. Каждая руна, которую он нажимал, издавала тихий, почти неслышный звук. — Ты что делаешь? — спросил Бугрол. — Он пытается решить головоломку, — объяснила каджитка, наблюдая за Айданом с научным интересом. — Двемеры верили, что вселенная — это песня. Он ищет ноту, которая откроет замок. Эльф, полностью поглощенный задачей, не слышал их. Его ловкие пальцы инстинктивно искали закономерности в тонах, выстраивая их в простую восходящую гамму. Он пробовал комбинации, пока не нашел ту, что вызвала слабый, но явный резонанс. «Щелк!» Шкатулка открылась, явив внутреннее содержимое: небольшой, идеально ограненный кристалл и свиток, написанный на двемерском. Тайные знаки описывали чертеж какого-то сложного механизма. — Это... это то, что я искала! — воскликнула Ажира, хватая кристалл. — С этим Сульфур будет стабильным! Айдан отдал ей реагент, не отрывая глаз от свитка. Его содержимое было похоже на инструкцию. Альтмер взял шкатулку и свиток. — «Мёртвое — общее», говоришь? — спросил альтмер Ажиру, всё ещё вращая в руках двемерский куб. — Быстро учишься, — хитро прищурилась кошка. — Нам пора. Осталось добыть Сульфур. Они двинулись дальше, теперь уже с большей уверенностью. Айдан, рассовывая по карманам шкатулку со свитком и прихватив два двемерских кольца, почувствовал, что личность сиродильского вора нашла новое, более сложное и благородное применение. Они бродили по лабиринтам Аркнтанда, казалось, целую вечность. Бесконечные, идентичные коридоры, ритмичный грохот невидимых механизмов и вездесущий запах горячего металла действовали на нервы. Наконец, Ажира остановилась у узкой расщелины в стене, из которой тянуло жаром и резким, едким запахом серы. — Мы на месте, — прошептала она. Они протиснулись в низкий грот. Воздух здесь был густым и тяжелым, а стены и пол покрывали грибковые наросты, испускавшие слабое, болезненно-желтое свечение. Это и был Споровый Сульфур. — Тихо, — предупредила каджитка, доставая из сумки специальный герметичный сосуд и тонкий костяной скребок. — Этот порошок нестабилен. Он взрывается от малейшего перепада температуры, влажности или от резкого движения. Ушастик, дай сюда кристалл, — потребовала Ажира. — Согласно чертежу, он не только стабилизирует реакцию, но и посылает ложный сигнал системе охраны. Пока он активен, ферма «считает», что здесь всё в порядке. Айдан передал реагент. Каджитка одним уверенным движением вдавила его в естественное углубление в каменном полу у самой грибницы. Кристалл вспыхнул, и по его граням побежали лучи света, на мгновение образовав призрачную руническую сеть на полу. Желтое свечение Сульфура стало ровным и спокойным. — Но у нас есть ещё одна проблема. Камень может только замедлить систему охраны. У нас есть несколько минут, пока алгоритм не понял, что мы не хозяева, — прошептала она и начала работу. — Эля, не дыши на грибы. Бугрол, стой на страже. Она опустилась на колени и начала с ювелирной точностью соскребать светящийся порошок в контейнер. Ее движения были медленными и плавными, как у ювелира при огранке самоцвета. В тот момент, когда первая унция порошка коснулась дна сосуда, по пещере пронесся глубокий, вибрирующий гул. — Что это? — напрягся орк. Гул нарастал, пол под ногами задрожал. С оглушительным скрежетом камня о металл часть стены напротив них начала сдвигаться в сторону, открывая темную нишу. Оттуда, выпуская клубы обжигающего пара, шагнул Двемерский Центурион. Его бронзовый корпус блестел в свете грибов, а красные рубины глаз горели мертвым огнем. Шаги автоматона сотрясали каменный пол. — Он охранял это место! — крикнула Ажира, отвернувшись от Сульфура. — Мы затронули грибную ферму, порошок — часть системы! Задержите его! Бугрол взревел и бросился наперерез механическому гиганту. Его эбонитовая булава с оглушительным звоном врезалась в корпус Центуриона, оставив лишь царапину. Машина ответила ударом поршневой руки, который орк едва успел заблокировать. Его отбросило на несколько шагов назад. Центурион развернулся, нацелившись на каджитку. — Нет! — крикнул Айдан. Только не Ажира! Он метнул кинжал, который с искрами отскочил от брони. Отчаянно и бесполезно. Внезапно Центурион остановился и издал громкое шипение. Из клапанов на его спине вырвалась струя раскаленного пара. — Он перегревается! — крикнула Ажира, снова отрываясь от своей работы. — Но пар может поджечь споры! Не дайте ему выпустить его еще раз! Бугрол с рёвом бросился на Центуриона. Альтмер замер. Его глаза метнулись к спине механизма, к тому месту, где из разбитого клапана сочился пар. Рядом виднелась пучком тонких бронзовых трубок — гидравлические линии, питавшие поршни рук. Одна из них, перегнутая от удара булавы орка, подтекала чёрной маслянистой жидкостью. Слабое место! Но просто так не добраться. Нужно исчезнуть! Если он не исчезнет сейчас, струя пара спалит Ажиру заживо. Мысль была холодным, неумолимым приговором. Выбора не было. Совсем. Айдан увернулся кувырком от удара гиганта и подобрал кинжал. Воздух вокруг него затрепетал, будто марево от жары. Контуры тела поплыли, стали прозрачными. Это было мучительное, натужное усилие, вытягивающее его из реальности против её воли. Мир вокруг терял чёткость, звуки приглушились, а собственное сердцебиение оглушало его изнутри. Он исчез. Центурион, лишившись второй цели, всей своей чудовищной массой обрушился на Бугрола. Орк, стиснув зубы, принял удар на перекрестье булавы. Металл скрежетал, ноги Бугрола поползли по каменному полу, но он устоял. В следующее мгновение, используя инерцию машины, он нанёс короткий, сокрушительный удар снизу вверх в основание корпуса автоматона, где броневые пластины сходились. Раздался оглушительный лязг, и одна из пластин треснула, отогнувшись наружу, будто лепесток. Из-под неё, как змеи, выбились клубы пара и те самые пучком перегнутые трубки. Айдан, почти не дыша, рванул к обнажённому механизму. Мир вокруг него плыл, его тошнило от напряжения, но он видел чётко одну из тонких трубок, почти перерезанную деформированной броней. Когда Центурион, готовясь к новому выбросу пара, вздыбился, обнажая повреждённый узел, Айдан прицелился и вложил в удар весь вес, всю ярость и весь страх за Ажиру. Кинжал со скрежетом вонзился в тонкую бронзу трубки и рванул вдоль. Раздался оглушительный визг рвущегося металла. Из пробитого клапана с ревом вырвался пар, но уже не облаком, а направленной струей в стену. Центурион задергался, его движения стали хаотичными. Бугрол, воспользовавшись моментом, нанес сокрушительный удар по пластине его колена. С пронзительным скрипом Центурион рухнул на одну ногу, а затем тяжело завалился на бок. Его красные рубины погасли. — Готово! — воскликнула каджитка, захлопывая крышку уже второго наполненного сосуда. Внутри них светилось не меньше четырех унций чистейшего Сульфура в каждом. В зале воцарился стук паровых турбин. Почти тихо, по сравнению с грохотом боя. Эта пустота давила на уши. Бугрол, тяжело дыша, прислонился к стене. Айдан, снова ставший видимым, стоял над поверженным автоматоном, его сердце бешено колотилось. — Победа… — тихо и ошеломлённо проговорил он, его губы медленно поднимались в улыбке. — Мы... мы сделали это, — выдохнул орк, а затем расхохотался, хлопнув эльфа по плечу так, что тот едва устоял на ногах. — Да, — кивнула Ажира, в ее глазах впервые появилось что-то похожее на искреннее восхищение. — Мы сделали. А теперь убираемся отсюда. Она положила руку на плечо Айдану, вторую — Бугролу. — Райдо-Отала. Мир вокруг них растворился во вспышке синего света —подействовала руническая формула заклинания возврата. Грохот двемерских машин, запах серы и холодный металл сменились знакомым запахом реагентов и пыльных книг. Они стояли посреди своей лаборатории в Гильдии Магов Балморы — грязные, измотанные, покрытые сажей и пахнущие победой. Тишина оглушала. После часов непрерывного гула и скрежета, спокойствие лаборатории казалось неестественным и давящим. Бугрол оперся руками о колени, тяжело дыша. Ажира покачнулась, и Айдан инстинктивно подхватил её под локоть, поддерживая. Их взгляды встретились — в её глазах не было ни капли страха, только усталость и удовлетворение от проделанной работы. Она довольно улыбнулась. — Мы дома, — выдохнул орк, выпрямляясь и с наслаждением потягиваясь так, что хрустнули кости. — Кажется, я снова могу дышать. Айдан отпустил Ажиру, убедившись, что она твёрдо стоит на ногах. Адреналин отступал, оставляя после себя гулкую пустоту и ноющую боль во всем теле. Его взгляд скользнул по знакомым колбам и ретортам и остановился на медной клепсидре в углу. Вода в верхнем сосуде почти полностью перетекла в нижний. — Даэдра, — тихо выругался он. — Мы опоздали. Лекция Элиармо уже заканчивается. — Превосходно, — хитро улыбнулась Ажира, поправляя растрепавшуюся шерсть. — Значит, мы успеем к самому интересному. К финалу. Она выгрузила из сумки на лабораторный стол два герметичных сосуда и взяла в руки один из них. Желтоватое свечение Сульфура мягко пробивалось сквозь толстое стекло. — А зачем ты так много собрала? — Айдан устало и удивлённо показал на вторую тару со спорами. — Второй сосуд — мне. Пойдёмте, — скомандовала она. — Пора предъявить наш трофей. Они вышли из лаборатории и направились в лекционный зал. Студенты, встречавшиеся им в коридоре, шарахались в стороны, провожая троицу ошарашенными взглядами. Они и вправду выглядели как призраки из забытых руин: покрытые сажей, с порванной одеждой, от них пахло озоном и металлом. Дверь в аудиторию была приоткрыта. Они вошли без стука. — Таким образом, вы обходите принцип полярности, что приводит к полному катарсису… Певучий голос Элиармо прервался на полуслове. Профессор, который как раз чертил на доске очередную руническую формулу, замер и медленно обернулся. Все студенты, включая его сына Оринтура, уставились на трёх сорвиголов с открытыми ртами. — Ваш Сульфур, профессор, — голос Айдана прозвучал ровно и холодно. Ажира подошла к преподавательскому столу и с глухим стуком поставил на него сосуд. Элиармо смотрел на светящийся порошок, затем на троицу, его и так длинное лицо вытянулось от изумления. Он, не верящий в происходящее, подошел ближе. — Невозможно... — прошептал он. Словно в трансе, он достал из ящика стола небольшой камертон из лунного камня и тонкую стеклянную палочку. Дрожащими руками он приоткрыл крышку контейнера. Воздух кабинета наполнился резким запахом серы. Элиармо осторожно коснулся камертоном края сосуда. Тот издал чистое, высокое гудение, и в ответ на эту вибрацию Сульфур вспыхнул ярче, его свет стал ровным и стабильным. — Идеальный Резонанс... — пробормотал профессор, его глаза были прикованы к порошку. — Чистота... Полярность выровнена... Как вы... Он резко захлопнул крышку и поднял на них безумный взгляд. Его аристократическая маска треснула. — Я... я же шутил, — выдавил он, и его голос сорвался. — Я не думал, что вы, идиоты, действительно туда попрётесь! Это было просто... метафорическое задание, чтобы продемонстрировать сложность Принципа! В аудитории повисла мертвая тишина. А затем раздался низкий, угрожающий рык: — ШУТИЛ?! Бугрол сделал шаг вперед. Он не выхватил булаву, но одна его рука легла на её рукоять, и этого было достаточно. — Мы чуть не сдохли в этой проклятой дыре! — пророкотал он, надвигаясь на профессора. — Нас чуть не раздавил Центурион! И всё это из-за твоей поганой «шутки», ты, белобрысый павлин?! Элиармо отшатнулся, его лицо побелело от страха. Он смотрел на разъяренного орка, на холодное спокойствие Айдана, на хищный оскал Ажиры и, кажется, впервые в жизни понял, что слова могут иметь вполне реальные, физические последствия. — Я... я не... Прекратите! — он испуганно замахал руками, отступая к доске. — Вы... вы свободны! Все трое! Освобождены от моих занятий до конца семестра! Просто... уходите! Айдан усмехнулся. Он весело кивнул Бугролу, и орк, смерив профессора последним презрительным взглядом, отступил. Троица развернулась и молча направилась к выходу, оставляя за спиной ошеломленную аудиторию и униженного, трясущегося профессора. Когда дверь за ними закрылась, Ажира тихо фыркнула. — Что ж, — сказала она, потягиваясь, как сытая кошка. — Это был самый эффектный способ сдать экзамен.