Часть 3. Маньяк дышит в спину,но его мотивы все еще не ясны.

***

Когда мы теряем близких, то мы теряем определенный кусок своей души, который даже спустя время никогда не прирастет обратно. И даже кидая на него заплатки, он так и останется оторванным куском.

***

Я зажмурила глаза, и Батар нежно сжал меня и Салоп в своих объятиях, чтобы мы не потеряли сознание. Я в ужасе кричала, глядя на оторванный мужской член, валяющийся в луже крови на пороге дома Вёлера. Мы все же нашли смелость и вошли в дом. Что-то горело, и Туэр испуганно побежал на огненное пламя, стараясь всеми силами его потушить. Мы зашли в комнату и увидели обезображенное мертвое тело Вёлера. Именно его гениталии мы видели на пороге. Кто-то, черт возьми, кастрировал его. Туэр в неловкой тишине решил пошутить, что это месть от обиженной подружки, потому что Вёлер менял девушек, как перчатки. Мы все укоризненно уставились на него. Лэрет, обычно тихий и не вспыльчивый сказал, что Туэр ведет себя как полный мудак. Они стали ругаться и драться, а Батар оттягивал их друг от друга. Мы с Салоп сжимали друг друга в объятиях и плакали. — Черт возьми, это все не шутки! Почему именно наша компания, это не может быть совпадением! Да что, черт возьми, мы сделали! — закричала я, срываясь в истерике. Батар нежно обнял меня, стараясь успокоить: — Детка, пожалуйста, соберись. Нам нельзя всем ругаться, ебанный маньячелла идет за нами по пятам. Салоп вдруг замерла: — Подождите, ребята, а что горело то? Мы обернулись на Туэра и он указал на стул. Верх сильно сгорел, но по вещам на стуле мы смогли определить — там сидел и горел все это время связанный Варен… Туэр не смог сдержаться и выругался: — Черт побери, че за хуйня, чуваки? Что блять происходит?! Трое из нашей компании сдохли, а одна еле выжила. Что это вообще нахуй такое?! Я сильно сжала виски в попытке вспомнить хотя бы что-то. Все ожидающе уставились на меня, надеясь, что я хоть что-то начну припоминать. Но как бы я не старалась — память не возвращалась…. Я была единственной выжившей маньяка и ни черта не могла вспомнить. Как бесит. Я опустошено осела на пол и прижала к усталым ногам руки, обняв себя. Я набрала номер папы, и вызвала наряд. Медики констатировали на месте — Оба мертвы. Один забит битой и кастрирован, а другой заживо сожжен. Вся наша компания нервно сглотнула… Это было настолько дико и ужасно, что мы бесперерывно дрожали и сжимали руки друг друга. Спустя некоторое время, мы вымучено пошли ко мне домой, где я рассказала ребятам все, что узнала. Они шокировано сидели. Батар нежно гладил меня по плечам: — Ничего, милая, мы со всем справимся. Я тебя очень люблю. — Ну лучший парень же — подумала я и улыбнулась. Третрес вымучено сказала: — Ребята, что нам делать? Этот монстр определенно идет по наши души, я так боюсь… Я дрожала, не зная, что даже сказать. Я предложила ребятам сходить на место, где все произошло со мной и Андж, чтобы найти хоть какие-то улики. Батар был против, так как после всего перенесенного переживал за мое душевное равновесие, но я надеялась найти зацепки и мы все же договорились сходить завтра туда все вместе, чтобы попробовать самим найти хоть какую-то зацепку и выйти на след маньяка, пока он не добил всю нашу компанию. Я безумно злилась, что отец не делился со мной результатами расследований и молчал. Создавалось ощущение, что всем плевать на то, что в их городе подростки мрут один за другим… Когда мы собирались разойтись по домам и я всех решила проводить, то на зеркале в прихожей высветилась надпись красным — Вы все сдохнете. Мы все в ужасе смотрели друг на друга. Нигде больше не было безопасно, ведь этот ублюдок знал о нас больше, чем мы думали. И мы ужасно переживали за свои жизни. Я настойчиво пыталась стереть надпись с зеркала, но она не стиралась. — Блять, что за пиздец здесь происходит?! — закричала я и снова потянулась к успокоительным, нервно глотая их чуть ли не целыми горстями. Перед походом в страшный дом я все же решила зайти в дом Андж. Ее родители как всегда были не в адеквате и пьяные. Я закричала: — Что вы блять за родители такие! Ваша дочь умерла, а вы ей ни цветочка не принесли, упыри! Мать Андж стала голосить, мол, хватит нести бред и Андж просто гуляет и скоро вернется. Я, не желая слушать это все дерьмо, кинула ей в лицо фото с отрубленной головой Андж и поспешно вышла. Им было плевать на свою дочь при жизни, а после смерти и подавно. Я практически каждый день сидела у могилы Андж приносила цветы, плакала и разговаривала с ней, жаль только, что она ничего мне не отвечала. Не могла… Я больше не могла услышать ее голос, обнять ее и сказать, что все будет хорошо. Ничерта не будет хорошо. Конченный маньяк нацелился на нашу компанию, и я не понимала, какого черта. Ничего не сходилось. Мы никому никогда не причиняли зла и были обычными ребятами, совершавшими всякие молодежные глупости, ничего такого. Через некоторое время мне позвонил папа и рассказал, что мама Андж, увидев фотографию отрубленной головы дочери, вмиг протрезвела, и, осознав все, что произошло — повесилась. А отец, застав повесившуюся супругу и фотографию трупа дочери, взял ружье и выстрелил себе в рот. Я была в шоке… Я просто держала трубку у уха и не знала, что сказать… Отец сказал мне, что у копов есть подозрения на маньяка, и, кажется, все дорожки ведут к нему, но он не стал говорить имя. Я немного порадовалась, что маньяка найдут и слегка выдохнула. Я была не одна в этом проблеме и это было чертовски важно. — Спасибо пап, я тебя люблю — прошептала я и положила трубку. Мы договорились встретиться с ребятами возле страшного дома в семь вечера. Но когда я пришла, на месте были лишь Батар и Салоп. Я удивлено оглядела их: — А где Лэрет, Третрес и Туэр? Мы стали настойчиво звонить им, но они не брали трубки и мы решили пойти обследовать то самое ужасное место сами… Похоже, зря