Часть 4

Шедоу вернулся через два часа. Тесса всё так же сидела на диване, обхватив колени руками. Верёвку он снял перед уходом — доверие так доверие. Хотя оставлять её одну было сродни тому, чтобы оставить бомбу с неизвестным таймером. В руках Шедоу держал несколько пакетов. Тесса насторожилась. В лаборатории пакеты означали одно: новые маркировки, смирительные ремни или «улучшения». — Что это? — спросила она глухо. — Одежда, — ответил Шедоу, бросая пакеты на свободное кресло. — Твоя вся в крови. Ты не чувствуешь запаха? Тесса моргнула. Понюхала край своего свитера. Потом ещё раз. — Неа. Шедоу замер. Медленно повернул голову, уставившись на неё с выражением, которое у любого другого было бы недоумением, а у него — лёгким нарушением работы процессора. — Вообще никак? — Нет, — повторила она. И, словно оправдываясь, добавила: — А должно? Шедоу сделал шаг ближе. Принюхался сам. Его ноздри дрогнули — запах был резким, металлическим, старым. Как в морге после неудачного эксперимента. Он с трудом сдерживал желание сморщиться. — Нос заложен? — спросил он с подозрением. Тесса принюхалась к воздуху. Потом к своей руке. Потом к подушке. — Не, — сказала она с полной уверенностью. — Дышит нормально. Шедоу несколько секунд смотрел на неё, как на неисправный прибор. Потом выдохнул сквозь зубы и вытащил из пакета чёрную толстовку, штаны и что-то похожее на домашние тапки. — Иди в ванную. Смой с себя это. Наденешь чистое. Тесса посмотрела на одежду. Потом на Шедоу. Потом на дверь, которая, по-видимому, вела в ванную. — Не пойду. — Что значит «не пойду»? — Я не принимала ванну, — сказала Тесса ровным, почти безжизненным голосом. — В лаборатории был душ. Шедоу нахмурился. Что-то в её тоне его насторожило. — И? Проблема в чём? — В душе стоял охранник. С электрошокером, — Тесса поёжилась, но не от страха — скорее от воспоминания. — Он тыкал им, если я мылась дольше трёх минут. Или если вода была слишком горячей. Или холодной. Или если я дышала. Шедоу молчал. Его правая бровь дёрнулась — верный признак того, что где-то в глубине его сознания сейчас взрывался небольшой, но очень злой атом. — В моей ванной, — сказал он ледяным тоном, — нет охранников. Нет электрошокеров. И ты можешь мыться сколько хочешь. Да хоть час. Хоть два. Хоть до посинения. Тесса подозрительно прищурилась: — А если я включу горячую воду? — Она станет горячей. — И меня не накажут? — Тебе дадут полотенце. — А если я… — она запнулась, подбирая слова, — если я просто посижу в воде? — Это называется «ванна», Тесса. Люди так делают каждый день. Некоторые даже с пеной. Она посмотрела на него так, будто он предложил ей съесть собственный ботинок. — С пеной? — Да. Пена. Мыльные пузыри. Детское шампунь, если хочешь. — У тебя есть детское шампунь? Шедоу задумался. В его доме никогда не было детей. Но Руж иногда оставляла свои косметические наборы «на всякий случай». — Найду, — сказал он таким тоном, будто речь шла о деактивации секретного правительственного сервера. Тесса с минуту колебалась. Потом взяла одежду, встала и медленно побрела к двери, которую показал Шедоу. У порога она обернулась: — А если я сломаю кран? — Не сломаешь. — Откуда знаешь? — Потому что я сломал его в первый раз, когда попал сюда. Пришлось чинить. Теперь он неубиваемый. Тесса фыркнула — не то смех, не то чих. И скрылась за дверью. Шедоу выждал ровно три секунды. Убедился, что не слышно криков, воплей или звуков льющейся на пол воды. Потом развернулся к ноутбуку. Флешка, которую он стащил из архивов Г.У.Н., лежала на столе. Небольшая, серая, ничем не примечательная. Стоила она ему трёх часов скрытности, одного отключённого охранного дрона и обещания Руж, что он «хоть иногда будет говорить о своих чувствах». Последнее он игнорировал. Он вставил флешку. Экран засветился десятками папок с грифами: «Совершенно секретно», «Доступ только для уровня 7», «Не открывать — демоны внутри». Шедоу открыл всё. Данные текли рекой. Списки подопытных, даты, параметры, результаты. Он искал что угодно, что могло бы указать на Тессу — её уникальную способность к трансформации руки, отсутствие обоняния на запах крови (это было странно даже для него), её номер 10-Е5. Ничего. Ни одной зацепки. Шедоу откинулся на спинку кресла. Ванная за стеной тихо шумела водой — не прорывом, не потопом, а мирным, почти домашним журчанием. Он прислушался: Тесса не плакала, не кричала, не пыталась выломать дверь. Видимо, отсутствие электрошокера действительно творило чудеса. Он снова посмотрел в экран. Рядом с флешкой лежал список лабораторий, которые он уже взломал. Двадцать три. Из них девятнадцать даже не знали о существовании 10-Е5. Остальные четыре были либо уничтожены, либо потеряли данные в результате «несчастных случаев». Шедоу знал цену этим несчастным случаям. Он мог бы спросить Тессу прямо. «Откуда ты? Кто тебя создал? Какие у тебя параметры?» Но он вспомнил, как она проснулась в первый раз — с ужасом в глазах, с чёрными когтями, с этим хриплым «зачем?». Вспомнил, как она плакала перед тем, как уснуть. Нет. Не сейчас. Доверие — штука хрупкая. Легче разбить, чем склеить. — Потом, — сказал он сам себе. — Когда она перестанет вздрагивать от слова «лаборатория». Когда перестанет спрашивать, зачем жить. Экран мигнул — ещё одна база данных, ещё один сервер. Шедоу потянулся к клавиатуре. — Ничего, Тесса, — пробормотал он, вводя новый запрос. — Я терпеливый. Меня пятьдесят лет в пробирке держали. Пару недель подожду. Из ванной донёсся всплеск, а затем голос Тессы — удивлённый, почти детский: — Шедоу! А откуда у тебя утка? Он замер. Пальцы застыли над клавишами. — Какая утка? — спросил он, подозревая, что ответ ему не понравится. — Резиновая. Жёлтая. Она плавает! — В голосе Тессы не было страха. Только чистое, незамутнённое изумление. Шедоу закрыл глаза. Руж. Конечно, Руж. Она притащила эту утку после той вечеринки, когда «ванна без игрушек — это не ванна, Шедоу, у тебя нет души». — Это не моя, — сказал он громко. — А чья? — Летучей мыши. Не трогай её. — Она пищит! — радостно сообщила Тесса. Раздался писк. Потом ещё один. Потом целая серия, похожая на маленький резиновый оркестр. Шедоу уронил голову на стол. — Я спасаю не ту, — прошептал он в клавиатуру. — Мне нужен был кто-то нормальный. С нормальными проблемами. Типа «как взорвать Луну». Из ванной донёсся приглушённый, но счастливый: — Шедоу! А если я её утоплю, она перестанет пищать? — Экспериментируй, — ответил он, даже не поднимая головы. — Только воду не выключай. Он услышал плеск, затем глубокомысленное «хм» и, наконец, довольное: — Нет, не перестала. Похоже, она бессмертная. Шедоу тихо застонал. И, несмотря на всё, уголок его рта чуть-чуть приподнялся. — Доверие, — напомнил он себе. — Доверие и никаких электрошокеров. В ванной снова запищала утка. И где-то глубоко внутри чёрного ежа, в том месте, которое он считал давно атрофированным, что-то почти оттаяло. Он вернулся к взлому. Но улыбка с его морды не сползала ещё целых десять минут.