Часть 10

***

Когда Том открыл глаза, первое, что он почувствовал — **резкий запах спирта и старой древесины**. Потолок был низкий, стены — выбеленные, будто кто-то слишком старательно пытался скрыть следы времени. На соседнем столе дымилась кружка травяного отвара. А рядом, сидя на стуле, со скрещёнными руками и суровым взглядом, — **та самая стражница**. — Проснулся, красавчик? — холодно бросила она, не отрываясь от записей. — Всё никак не отстанете, да? — с ленивой усмешкой протянул Том. — Вы явно влюбились. Я понимаю, бывает — трудно устоять перед таким лицом. Она медленно подняла взгляд, и в её глазах мелькнула искра раздражения, но голос остался ровным: — Что ты делаешь так далеко от своей семьи? От своей династии, Том из дома Сноути? Он фыркнул. — Вот так сразу? Без кофе, без «доброе утро»? Может, сначала поцелуй, а потом допрос? — Том, — сказала она жёстко, — не испытывай моё терпение. Он подался вперёд, облокотившись на стол: — А если я испытаю? В ответ **в его лицо полетела кружка**, полная остывшего чая. Том не успел увернуться, жидкость стекла по щеке, а он лишь рассмеялся. — Умеешь любить по-снежански, да? Сразу с холодком. — Отвечай, — повторила она. Том откинулся на спинку стула, глядя в потолок. — Ладно. Моя семья... — он вздохнул. — Они меня бросили. Пауза. — У нас, снежан, странные традиции. Когда семья слишком велика, детей «слабых духом» отправляют жить своей жизнью. Мол, не достоин крови рода — значит, и наследства тебе не видать. А я, видите ли, слишком любил смеяться. Не подходил под их ледяные стандарты. Так и стал я — принц без трона. Стражница молча записывала, не глядя. — А что ты ищешь теперь? — спросила она после паузы. Том улыбнулся, не дождавшись взгляда: — Наверное, ту, кто наконец перестанет меня бить. Она закатила глаза. — Ты неисправим. — Нет, просто живой, — усмехнулся он, и в его голосе впервые прозвучала грусть.

***

Тем временем, в другом конце столицы, **Софа, Лок и Дурантил** пробирались сквозь шумные улицы. Столица гудела, как улей: менестрели пели о старых битвах, торговцы кричали о скидках, а в центре площади снова звучал голос **Алекса**. — ...и когда над нами висела тьма, мы встали единым фронтом! — гремел он, словно молот божий. — Я звал духов павших, и их десять тысяч поднялись со мной! Толпа взревела, но **Лок** зевнул. — Он всё ещё рассказывает ту историю? — спросил он у Дурантила. — Всегда, — буркнул тот. — Сколько себя помню. За их спинами подошли два стражника. — Господа, билет на выступление имеется? Софа обернулась. Её плащ с гербом гвардии сверкнул на солнце. — Мы по приказу, — произнесла она спокойно. Стражники тут же вытянулись и, не сказав ни слова, ушли. Лок с усмешкой шепнул Дурантилу: — Вот бы мне такую способность. Позже, когда день клонился к вечеру, троица забрела в **старый сарай на окраине**. Внутри пахло сеном и пылью. Лок устроился у стены, разворачивая свёрток с хлебом. — И ведь даже не скучаю по Тому, — сказал он. — Я тоже, — кивнул Дурантил. — Я нет, — буркнула Софа, но глаза её выдали другое. Внезапно она достала перо и листок. — Что пишешь? — спросил Лок. — Письмо. Родителям. Если не вернусь, пусть знают, что я выбрала этот путь. Она написала быстро, твёрдым почерком, потом аккуратно сложила лист и поднялась. — Нужно отнести. Нельзя оставлять без вести. Лок кивнул. — Вернёшься до темноты? — Вернусь. — И ушла в ночь, оставив за собой шорох шагов и мягкий аромат лаванды.

***

Тем временем, в комнате допроса, **разговор Тома и стражницы** уже длился час. Она, наконец, заговорила мягче, и он — уже без привычных шуток — начал рассказывать. Он поведал ей о **Грэйве**, своём далёком предке, который восстал против собственного отца, разрушив старый порядок. Он рассказал о **Чизкейк**, стражнице, что сперва охотилась за Грэйвом, а потом спасла его и полюбила. — Любовь и кровь, — тихо сказал Том. — Так всё и началось. Он достал **пожелтевшую фотографию** из внутреннего кармана. На ней стояли двое — эльфийка с белыми волосами и человек с глазами цвета стали. Стражница взяла фото, пальцы её дрожали. — Они... такие живые. И ты похож на него... слишком. Том усмехнулся. — Наверное, потому что я тоже глупец. Её лицо вдруг вспыхнуло румянцем. — Замолчи, — быстро сказала она. — Это всё... не имеет значения. Он наклонился ближе. — А если имеет? Может, ты просто влюбилась в героя древности — и теперь не знаешь, что с этим делать? Она вспыхнула, схватила ближайшую папку и **ударила его по лицу**. — Это серьёзный допрос, идиот! — Тогда задавай вопросы, а не сердцу давай волю, — ухмыльнулся он, потирая щёку. После этого разговор стал тише, спокойнее. Том рассказывал всё — как встретил Лока, как они искали сокровища, как всё обернулось цепью случайностей. Его голос стал ровнее, как будто слова очищали его самого. Когда допрос закончился, стражница поднялась. — Можешь идти. Официальных обвинений нет. Том уже был у двери, когда вдруг обернулся. — Эй... а как тебя зовут? Она замерла на мгновение. — Джен, — коротко ответила она. Том кивнул и мягко улыбнулся. — Красивое имя. Даже слишком для стражницы. Он вышел, оставив за собой запах старого дерева, капли пролитого чая и тишину, в которой Джен долго смотрела на фотографию Грэйва и Чизкейк, чувствуя, как в груди растёт странное, забытое чувство — **тепло**.