Глава 6. Опасная дистанция - менее одного локона

      Знаете, как бывает, уловишь какой-нибудь запах, и он, как печенье «Мадлен» у Пруста – оживляет воспоминания?       Вот Гермиона находилась примерно в такой ситуации. Она обнаружила себя за вдыханием рубашки Малфоя. Та всё ещё хранила тепло его тела и слабый запах – мыло, которое он использовал в этом доме, и табак.       Эти воспоминания были неожиданны для неё. Она вспомнила, как Драко Малфой стоял перед ней после судебного процесса пятнадцать лет назад, в котором его оправдали – уже после войны. Тот же запах, с тёплой табачной нотой, настойчиво обволакивал Гермиону. Он стоял слишком далеко, чтобы точно уловить аромат, но слишком близко, чтобы не почувствовать его вовсе. Она помнила его глаза – ироничные, но с подавленным прищуром. Впервые она услышала «Грейнджер» без нотки ненависти.       Гермиона прижала ткань к лицу и вдохнула. Потом резко отдёрнула, чувствуя, как краска заливает щёки.       Какого чёрта, Грейнджер? Это просто запах. Мыло и табак. Ничего особенного.       Она судорожно разложила мысли по полочкам, как в методичке по тревожным состояниям:       1. Запах Малфоя не вызывает чувства.       2. Даже если вызывает, это неважно.       3. Даже если важно, она всё равно не собиралась это признавать.       – Боже милосердный, – прошептала Гермиона. – Теперь я ещё и нюхаю Малфоя.       Она швырнула рубашку на кровать и нервно прошлась по комнате. Рубашка не двигалась, но выглядела так, будто подмигивает ей. Нахальная, самоуверенная тряпка.       – Нет, – строго сказала она, пригрозив рубашке пальцем. – Даже не думай. Я не из тех женщин, что теряют голову из-за куска ткани.       Гермиона выпрямила спину и взглянула на часы. Почти десять, пора привести эту чёртову рубашку в порядок и пойти получать ответы на свои вопросы.       Такой был план, по крайней мере.

***

      – Ты что, умер что ли? – Гермиона постучала в дверь ещё сильнее, но всё же оставалась в рамках приличия. Ей обоснованно пришла в голову мысль, что Малфой просто передумал.       Дверь резко распахнулась, и Гермиона невольно сделала шаг назад.       – Была бы рада, если так? – Малфой улыбался, из его рта торчала зажжённая сигарета. Глаза слегка прищурены от дыма, волосы небрежно взъерошены – казалось, он только что проснулся. Этот слегка заспанный вид сбил Гермиону с толку.       – Так и будешь пялиться или зайдёшь?       – Я не пялюсь, – огрызнулась она, протягивая рубашку.       – Полегче, львёнок.       Он взял рубашку, оценивающе оглядел её и кивнул с видом эксперта.       – Неплохо. Почти как новая.       – Почти? – Гермиона вскинула бровь. – Она идеальна.       – Если ты так говоришь.       Гермиона с раздражением прошла мимо него и плюхнулась на кровать Малфоя, которая была в явном беспорядке, даже не спросив разрешения.       Он уже выводил. А она находилась с ним наедине в одном пространстве всего пару секунд. Гермиона вздохнула и выдохнула. Она взрослая женщина, которая обуздала свою эмоциональность.       Вообще-то, так и было. Это была долгая работа над собой. Но, видимо, на Малфоя это не действовало.       – Так что там с маховиком? – Она откинулась назад, устроившись на изголовье, и замерла, заметив выражение на его лице. – Что? Что такое?       Малфой смотрел на неё не выпуская ручку двери.       – Ты всегда ведёшь себя по-хозяйски когда приходишь в гости? Это наглость, Грейнджер.       – Это экономия времени, – Гермиона выложила из сумки несколько толстых томов. Некоторые из них были настолько старыми, что лёгкое облако пыли поднялось в воздух. – Раз уж мы работаем вместе, то…       – Мы не работаем вместе.       – …неплохо бы разделить работу.       – Ты невыносимая.       – Это моё прилагательное для тебя, – чопорно отозвалась Гермиона и разделила книги на две ровные стопки. Затем подняла взгляд на Малфоя.       Он возвёл глаза к потолку и потушил сигарету об пепельницу.       – Что ж. Тогда, для начала, просвети меня: как так получилось, что ты, возможно, ищешь маховик? Как можно искать то, о чём не знаешь? – Малфой сел на край кровати с противоположной стороны.       – Потому что, по данным Министерства, в пропавших во время войны числятся три артефакта: маховик времени, Кубок Смерти и амулет Дирвалы. Кроме маховика все принадлежали Пожирателям Смерти, – Гермиона вздохнула и разгладила страницу книги.       – Маховик тоже.       – Тоже что?       – Тоже принадлежал Пожирателю Смерти.       Длинные пальцы Малфоя отстукивали ритм по простыне.       – Он что... Ох, – Гермиона замерла.       Слабый румянец окрасил бледные щёки Драко, он прочистил горло:       – Бримсли!       С лёгким хлопком перед ними появился домовик. Ещё в Кристалл-Ривер Гермиона отметила, что он — редкий экземпляр чистейшего дворецкого благородства. Весь его облик говорил о больших мозгах и безупречной гордости.       – Но ты же сказал, что у Бримсли выходной! – Гермиона сверкнула глазами и покраснела от возмущения.       – Уже нет, – Драко посмотрел на часы. – Бримсли, мне понадобится что-нибудь покрепче, чтобы пережить этот разговор.       – Очень хорошо, сэр, – домовик слегка поклонился. – Мисс Грейнджер.       – Очень приятно, Бримсли.       Гермиона улыбнулась кривой улыбкой.       Её всё больше раздражал этот самодовольный тип, сидящий рядом, и она терпеть не могла услужливости домовиков. Те, по большей части, вовсе не разделяли её взглядов на свободу эльфам и равные условия для всех живых существ. В какой-то момент своей жизни Гермиона осознала, что Добби – давний друг троицы со времён Хогвартса – был редким, почти уникальным свободолюбивым экземпляром.       Бримсли подал Малфою широкий стакан с соломенного цвета жидкостью. Гермиона заметила, как домовик-дворецкий (неужели он действительно дворецкий? Как же это в стиле Малфоя!) с интересом поглядывал на её блестящую сумку. Его взгляд задержался на застёжке – серебряной, с тонкой гравировкой.       – Бримсли, как вам работается с вашим… эээ… хозяином? – Гермиона неловко поёрзала на кровати.       Бримсли посмотрел на неё с выражением, которое можно было бы описать как «ледяная вежливость».       – Превосходно, мисс Грейнджер. Благодарю за беспокойство. Напиток, мисс?       – Нет, спасибо… - она замялась. - Если вам понадобится... ну, знаете, поговорить о ваших правах и...       - Мне не понадобится, мисс.       Драко издал какой-то странный звук в свой стакан. Гермиона посмотрела на него так, будто это он лично виноват в том, что эльфы до сих пор не могли избавиться от предубеждений, что должны прислуживать волшебникам.       – Словно ангелы зазвенели в свои колокольчики, – Малфой блаженно отпил из стакана и облизал нижнюю губу.       – Бримсли, мне кажется, тебе стоит взяться за мистера Малфоя. Его манеры оставляют желать лучшего, – Гермиона слегка скривилась и посмотрела на Драко. – Он сделает из тебя то, что нужно.       – Не нужно из меня ничего делать, я не желе.       – На этот счёт у каждого своё мнение.       Бримсли с лёгким поклоном исчез, но Гермиона заметила, что его взгляд всё еще был прикован к её сумочке. Даже исчезая, он умудрился в последний раз оглянуться на застёжку.       Она нахмурилась.       – Почему Бримсли так смотрел на мою сумку? У тебя что, домовик-клептоман?       Малфой широко улыбнулся, словно ангелы действительно зазвенели в колокольчики.       – О, Бримсли большой любитель старинного серебра и всяких блестящих штуковин. Теперь он будет грезить о ней всю неделю.       Драко знал: стоит дать Бримсли волю – он хвать тебя за лацканы пиджака и давай просвещать про прелести серебряных подсвечников, античных узоров и тонкостей резьбы. А заодно объясняет, чем отличаются выемки на табакерках и сливочниках всех мыслимых животных форм. Поэтому Малфой давно привык держать язык за зубами и не обсуждать вслух ничего, что хотя бы отдалённо напоминало сливочник или табакерку.       Гермиона посмотрела на него с сомнением. В воображении тут же всплыла афиша какого-нибудь юмористического спектакля: «Хорёк-шулер и его верный эльф-клептоман».       – Ты очень ловко переводишь тему: зовёшь Бримсли, потом играешь на его страсти к блестящим вещам. Пожалуйста, не действуй мне на нервы и не отходи от темы.       Драко сдвинул пальцами ткань её платья и подтянул к себе одну стопку книг.       – Значит, маховик принадлежит тебе.       – Моему прадеду, если быть точнее.       – Но теперь-то ты наследник всего этого несуразно огромного состояния, так что не цепляйся к словам.              – Хорошо, львёнок.       – Не называй меня так.       – Тогда не веди себя так.       Гермиона простонала и взяла на себя смелость ткнуть Малфоя в бок.       – Какого Годрика ты вообще ищешь этот маховик? Это у тебя хобби такое — собирать все тёмные артефакты подряд?       – Почему бы и да, – он поморщился и потёр бок. – Или, может быть, я просто не хочу, чтобы артефакт моей семьи валялся где попало.       Драко смотрел, как мягкий свет свечи играет лёгкими тенями на лице Гермионы. Он видел, как она слегка хмурит лоб, что означало усиленную мозговую деятельность – он находил эту её особенность забавной и слегка завораживающей.       – Особенно если за ним охотятся Пожиратели Смерти.       Гермиона замерла. Ага! Вот оно!       – Так за ним охотятся Пожиратели? – невинно спросила она.       Драко выглядел так, как будто одновременно хотел швырнуть в неё книгой и провалиться под землю. Его челюсти сильно сжались, и он провёл ладонью по волосам, еще больше их взъерошивая.       – Грейнджер, ты сама это знаешь.       – Я – знаю, но откуда ты это знаешь? – она отбросила книгу и немного придвинулась к нему.       Он молча следил как свеча медленно плавила желтоватый воск, как он каплей стекает по свече и с брызгом падает на стол. Его взгляд оставался серьёзным и слегка задумчивым.       – Драко, – начала Гермиона, и он вздрогнул от звука своего имени в её устах. – ты ведь знаешь, как это важно. Если Пожиратели действительно ищут маховик – это может обернуться огромной трагедией.       Его пальцы прекратили бить чечётку по простыне и зависли в воздухе.       – Думаешь, я не понимаю этого? Думаешь я просто так трачу своё время, разъезжая по миру, чтобы зацепить след маховика или хотя бы этих грёбанных уродов? – его голос был ледяным, а глаза сверкали серебристой сталью. Гермиона ошеломлённо смотрела на него во все глаза. Впервые она видела его таким яростно-открытым, без привычной ироничности и кривых усмешек.       – Ты…       – Я три сраных года болтаюсь у них на хвосте, как какая-то селёдка, не зная нашли они его или нет, живы они или сдохли где-то, и есть ли вообще смысл во всём этом, – неосознанно он приблизил своё лицо к ней. Если бы Гермиона хотела, она могла бы посчитать каждый изъян на его бледном лице. – И ты сейчас говоришь мне о важности?       – Я должен... - он осёкся, провёл рукой по лицу и отпрянул от неё. – В любом случае, как бы мне ни была дорога семейная реликвия, маховик нельзя оставлять в их руках.       – Я не знала, - прошептала она, стараясь как можно глубже вздохнуть его запах. Она почувствовала сильный рывок в животе, словно аппарировала куда-то. Но Гермиона оставалась на месте. Всё еще перед ним, слишком близко.       Драко не смотрел на неё, а извечно бледное лицо казалось горело в свете свечей.       – Прости, – хрипло сказал он. – Я не сдержался. Ты и правда не знала.       Гермиона кивнула, и чтобы занять себя взяла в руки книгу. Её палец проводил по оглавлению, но она не понимала смысл предложений.       – Почему Министерство отправило трёх девиц на такую опасную миссию? Где мракоборцы? – внезапно спросил Драко. Гермиона перевела на него взгляд, но он всё еще не смотрел на неё. Его лицо было непроницаемой маской, а в голосе слышалось то ли раздражение, то ли упрёк.       – Я хорошо ищу артефакты. Ну, знаешь, достойный сотрудник и всё такое. Мракоборцам нужны Пожиратели, а не артефакты. Предполагается, что если я найду их, то мракоборцам не составит труда добраться до них. Они также решили, что три женщины меньше привлекут внимание, нежели толпа мужчин в форме, – Гермиона рассеянно провела пальцем по нижней губе. – Обычная рутина министерских серых мышек, которые выполняют простейшую задачу большого босса.       – Именно. Поэтому Патил похитили, ага, – Драко иронично посмотрел на неё. – Неужели это очередной гениальный план Поттера?       Гермиона сурово посмотрела на него.       – Он отлично справляется с обязанностями помощника главы Аврората. И если на то пошло, ты слишком много знаешь о жизни в Британии для человека, который пропал из неё много лет назад.       – Ну, это моё любимое дело, – Драко улыбнулся ей, но довольно быстро его лицо стало серьёзным. – Хорошо.       – Хорошо что?       – Временно поработаем вместе. Но ты должна слушаться меня.       – Ни за что.       – Если я скажу «беги», ты бежишь.       – С чего это?       – Если скажу «не лезь», значит ты не лезешь.       – Не уверена.       Драко издал странный звук — что-то среднее между стоном и коротким смешком.       – Ты такая невыносимая.       – Ты это уже говорил. Давай поболтаем о чём-нибудь новом.       – Мы не болтаем.       – Сплетничаем? Судачим? Треплемся? Чешем язык?       – Герм…       – Тарахтим? О, бултыхаемся!       Драко сжал её рот ладонью и хмуро посмотрел на неё.       – Заткнись, пожалуйста.       Он всё еще держал ладонь на её губах и Гермиона подавила желание приоткрыть рот и высунуть язык. Она молча смотрела на него, пока он медленно убирал ладонь с её рта.       – Маховик, – Гермиона увидела, как он крепко сжал в кулак ту ладонь, которая секунду назад так приятно сжимала её рот. Она снова поёрзала на кровати. Ей казалось, что в комнате стало душно. Наверное, так и было – все-таки они уже достаточно долго говорили. Их было двое. В одной комнате.       – Что маховик?       – Что ты знаешь об этом артефакте?       – О, – Гермиона рассеяно посмотрела на книгу, лежащую перед ней. – Я много знаю. Я читала.       – Конечно, ты читала.       – И использовала его некоторое время.       – Ты… что? – Драко ошеломлённо уставился на неё.       Гермиона вдруг поймала себя на желании коснуться его губ кончиками пальцев. Но она только кивнула и приподняла одну бровь.       – Я думал ты в лучших традициях заучки следуешь правилам, – слабо сказал он.       – Ну, почти так и было. Я хотела взять больше предметов для изучения, но, к сожалению, в сутках всего двадцать четыре часа, поэтому профессор Макгонагалл…       – Я так и знал! Вы – гриффиндорцы – всегда были на особом счету у старухи.       – Кто бы говорил, – хмуро ответила Гермиона. – Я до сих пор помню тонны несправедливо снятых очков от профессора Снейпа.       – Кстати, – Драко откинулся на подушки. – У тебя есть деньги на турнир? Вступительный взнос десять тысяч галлеонов.       – Конечно.       Гермиона с совершенно невозмутимым видом запустила руку в вырез своего корсета и стала копошиться в нём, точно ища что-то очень труднодоступное. От напряжения и сосредоточенности она даже слегка высунула язык.       Драко замер и уставился на неё.       – Мерлиновы панталоны, что ты творишь, Грейнджер?!       – Я почти… – и наконец из глубины выреза показался бархатный мешочек, тяжёлый, будто спрятанное сокровище. – Вот он!       Она с гордым видом бросила мешочек перед Драко. Малфой с тем же отсутствующим видом теперь пялился на мешочек.       – Ты что, прячешь деньги в… – он слабо махнул на её грудь. – ну, в… них?       – Так безопаснее всего, – Гермиона лишь отмахнулась и поправила ткань платья на место. – Ни один вор не полезет туда без приглашения.       – Почему меня вообще это удивляет, – пробормотал Драко и начал пересчитывать галлеоны.       Монеты звенели в тишине. Его пальцы быстро перебирали золото, губы беззвучно двигались, считая.       – Неплохо, но тут всего восемь тысяч.       – Там десять тысяч. Я сама лично считала.       – Значит ты посчитала неправильно. Здесь ровно восемь тысяч.       – Не может быть… – Гермиона бросилась вперёд и начала пересчитывать монеты собственноручно.       – Семь тысяч восемьсот, семь тысяч девятьсот…, – яркий звон монет резко прерывал тишину. – Вот же трусы Кандиды! Видимо, я считала до приезда в Кристалл.       Гермиона заскрипела зубами от разочарования. У неё совершенно вылетело из головы, что она потратилась на вещи из-за утерянного багажа и теперь не имела нужной суммы.       – У меня хватит на двоих. Мы же теперь напарники, – Малфой особенно чётко выделил последнее слово и усмехнулся.       – Я верну.       – Не сомневаюсь. Твоя честность – одна из немногих черт, которая не вызывает желания запустить в тебя чем-нибудь тяжёлым.       – Как мило с твоей стороны.       Гермиона собрала монеты обратно в мешочек и сунула его... куда-то. Драко демонстративно отвернулся.       – Я вообще милый.       – Ты отвратительный… но да, можешь быть милым. Иногда.       – О, мне нужно над этим работать.       – Но, все-таки, скорее отвратительный.       Драко как-то мечтательно улыбнулся и подтянул к себе книгу. Гермиона, решив, что разговор окончен, вернулась к своему чтению. Удивительно, как без слов они синхронизировались в области изучения артефакта: о происхождение маховиков, их капризы, эпохи, в которые они всплывали, и те мелкие, но крайне раздражающие особенности, что делали эти артефакты воплощённым кошмаром для любого учёного.       Они работали молча около часа. Только лёгкий шелест переворачиваемых страниц нарушал тишину. Тишина была приятной – густой, плавно обволакивающей всё тело Гермионы. Она зевнула.       – Смотри, – Драко ткнул пальцем в абзац текста. – Здесь сказано, что некоторые маховики изготавливали в виде обычных предметов для лучшей защиты.       Он поморщился.       – Как это может быть лучшей защитой? А что, если какой-нибудь волшебник, не подозревающий что перед ним маховик, а не фарфоровая чашка, запустит механизм?       – Нет, чтобы запустить механизм, нужно знать, для чего ты это делаешь. Нужно намерение, – Гермиона водила глазами по строчкам. Это была полезная информация. В своей жизни она видела маховик вблизи всего лишь два раза – в школе и один раз во время работы. Оба эти маховика представляли собой сложноустроенный механизм в виде большого кулона или карманных часов. Она никогда не видела маховиков, которые были созданы в виде чайной ложки или изящной статуэтки.       – Как выглядит твой маховик?       Драко замялся.       – Что такое?       – Я не знаю, – он вздохнул. – В одном дневнике прадеда он описан как серебряный подсвечник, в другом – как молочник в виде коровы. Он вообще был убеждён, что за ним следят, поэтому в каждом дневнике писал что-то новое, чтоб запутать воображаемых шпионов.       – В виде коровы.       – Именно. Детали я не успел уточнить у отца.       Значит либо подсвечник, либо корова. Восхитительно.       Гермиона зевнула, прикрыв рот рукой. Потом ещё раз. Книга становилась тяжелее с каждой минутой, буквы разбегались как непослушные дети во время ярмарки. И пусть задача не особо осложнялась новыми фактами, нужно быть предельно внимательной: вдруг этих молочников в виде коровы будет несколько штук на аукционе? А если маховик – это подсвечник, то и того хуже.       – Устала? – спросил Драко, не отрывая взгляд от книги.       – Нет, – соврала она и тут же зевнула снова.       Она откинулась на подушки и блаженно выдохнула. Потянулась, разминая затёкшие плечи. Потом, совершенно не думая, перевернулась на бок – так удобнее читать – и её рука автоматически потянулась поправить выбившийся локон.       Только локон оказался не её.       Её пальцы коснулись его волос.       Драко замер.       – Прости, - пробормотала Гермиона, но руку не убрала. – Я просто... хотела поправить... этот локон раздражает, когда так… Почему они вообще так выглядят?       – Как?       – Не знаю. Как будто ты одновременно спишь и не спишь. Аккуратно, но небрежно.       Он усмехнулся.       – Это называется «я провёл рукой по волосам, и они остались там, где остались».       – Ты врёшь. Тут точно есть какая-то система.       – Нет системы.       – Есть. Ты же Малфой, не может такого быть, чтобы не было системы.       Её пальцы медленно прошлись по его волосам. Она чувствовала их тепло и гладкость, видела, как Драко, не отрывая взгляд, смотрел на неё.       – Грейнджер, что ты делаешь?       – Проверяю гипотезу.       – Какую?       – О системе.       Драко не шевелился. Смотрел на неё с тем выражением, которое она не могла прочитать.       – И какой вывод?       – Слишком рано говорить. Нужны дополнительные данные.       Она провела пальцами ещё раз – уже не проверяя гипотезу, просто потому что хотела.       Его голос прозвучал чуть хрипло:       – Не угадаешь, это моё секретное оружие.       – Неужели? – она прищурилась, всё еще не убирая руку.       – Да. Чем, по-твоему, я заставляю ведьм, к которым питаю слабость, обратить на меня внимание?       – Ловкостью рук?       Он строго посмотрел на неё, и Гермиона слегка покраснела.       – Я имела в виду твоё умение в картах, – поспешно добавила она. – Значит, к кому-то ты всё-таки питаешь слабость?       Он кивнул и слегка улыбнулся, но Гермиона заметила, как эта улыбка не коснулась его глаз.       – К кому-то — да, – он взглянул на неё искоса, отложил книгу и тоже перевернулся на бок.       Его глаза медленно чертили по лицу Гермионы невидимые линии: начали с бровей, спустились ниже к носу, задержались на губах, потом вернулись к её глазам.       Воздух в комнате стал еще плотнее. Гермиона слышала собственное дыхание и как тяжело дышал Драко.       – Значит, тебе повезло, что у тебя такие волосы-обольстители, – она со вздохом схватила свой непокорный локон. – Мои всю жизнь живут собственной жизнью. Иногда думаю, они умнее меня.       – Сомневаюсь, – тихо сказал Драко.       – В чём сомневаешься? В том, что они живут отдельной жизнью или в том, что они умнее?       – В том, что кто-то может быть умнее тебя.       Гермиона занервничала от его пристального внимания. Сердце билось быстрее, чем следовало.       Она ждала, когда он скажет что-то язвительное. Конечно, он вел себя не так, как школе. Точнее, он был всё тем же – искусно выводил Гермиону из себя, но делал это с какой-то новой мягкостью, которую она раньше не видела в нём. Словно был актёром шекспировской пьесы – таким, который в особо напряжённый момент способен возопить: «О, я – судьбы игрушка!»       Он молчал. Между его бровями появилась небольшая ложбинка, будто он обдумывал что-то важное.       Тишина затягивалась, становилась почти осязаемой.       – Нам пора спать, – Гермиона спрыгнула с кровати так резко, что едва не потеряла равновесие. – Завтра долгая дорога до Сент-Луиса. Доброй ночи.       Она направилась к двери, не оборачиваясь.       Но в тот самый миг, когда дверь почти закрылась, боковым зрением уловила, как Драко перевернулся на спину и закрыл лицо руками.

***

      Ждать, как считала Гермиона – это всегда пытка, но особенно жестокая, когда ты ждёшь не абы кого, а Драко Малфоя, потому что жизнь, к сожалению, обожала подливать масла в огонь и делать это с выражением полного невинного недоумения.       Три лоснящиеся здоровьем лошади нетерпеливо топтали копытами твёрдую сухую землю. Гермиона в том же нетерпеливом темпе истязала свою нижнюю губу.       Джейк Коул о чём-то разговаривал со старейшиной. Он чувствовал себя превосходно, как и предполагала Гермиона.       Его тело было обтянуто рубашкой настолько плотно, что Гермиона мысленно пролистала главу о циркуляции крови и первой помощи при обмороках. На всякий случай.       Он выглядел в точности как ковбои из тех журналов, что частенько валяются у Лаванды на столике. Лаванда бы не просто одобрила — она бы разрыдалась от восторга.       Он безусловно выглядел отлично.       А вот Малфой – нет. Если бы он был здесь, конечно.       Они должны были выехать полчаса назад, но, видимо, пунктуальность не являлась отличительной чертой вредного белобрысого поганца. Гермиона терпеть не могла, когда её заставляли ждать, но больше всего – когда её заставлял ждать Малфой.       Всё утро она настраивала себя на встречу с ним и вот теперь вся её ментальная подготовка пошла коту под хвост, хвосту – под стол, а столу – в пропасть.       Гермиона увидела, как Коул приближался к ней пружинистой походкой, теребя в руках ковбойскую шляпу. Она узнала это выражение лица - она видела его у Рона перед каждой попыткой пригласить её на свидание в течении нескольких лет.       О нет.       О очень нет.       – Мисс Грейнджер, – начал Джейк, с гордостью блюстителя порядка, который сейчас собирался блюсти что-то более романтическое. – Я подумал... то есть, если Вы не против... может быть, когда всё закончится...       – Мистер Коул… – Гермиона сбилась и поправила складку платья. – Я не думаю, что у меня вообще есть время и…       – Может быть, я мог бы написать Вам? В Лондон? Или... навестить?       Гермиона открыла рот, не зная, что ответить. Джейк был хорошим человеком. Добрым, храбрым, надёжным. Всё, что должно было бы её привлекать.       И тут она увидела Малфоя.       Он шёл, словно явился на королевский приём будучи самим королём. Но сейчас бы она назвала его выжатым королём – по аналогии с лимоном.       Если бы он был химическим соединением, то обозначался бы как MgSO₄, состояние: катастрофически высушено жизнью.       Он выглядел ужасно.       Под глазами тени такого масштаба, что их можно было сдавать в аренду художникам. Волосы были в том же идеальном беспорядке, а взгляд был одновременно потерянный и высушенный какой-то усталостью.       Малфой приблизился к ним с таким видом, словно уже успел пожалеть о том, что вообще встал с постели.       – Грейнджер, Коул, – коротко кивнул он, остановившись перед лошадьми. – Прошу прощения за опоздание.       – Ты выглядишь ужасно, – выпалила Гермиона, прежде чем успела укусить себя за язык.       – Спасибо, я старался, – ответил он сухо, даже не взглянув на неё. – Пытался привести себя в человеческий вид.       – И что, не вышло? – невинно поинтересовалась Гермиона.       Уголок его губ дрогнул.       – Очень смешно. Встану в очередь на аплодисменты позже. Сейчас нам нужно ехать.       Гермиона уставилась на Малфоя чуть дольше, чем позволяли приличия. Гораздо дольше. Настолько дольше, что ей захотелось шлёпнуть себя по лбу шляпкой. Она с ужасом осознала, что он выглядит…       Совсем иначе.       Измотанным. Выжженным. Точно всю ночь не спал и обдумывал что-то важное.       И — что хуже всего — уязвимым.       Она тут же разозлилась на себя за эту мысль, понимая, что сейчас её мозг идёт не туда и вернула его обратно.       – Не смог вовремя одеться без Бримсли? – она решила держаться привычного курса иронии.       Драко убийственно взглянул на неё и запрыгнул на лошадь. Все его движения говорили о том, что он если не родился в седле, то по крайней мере с детства обучался верховой езде. Гермиона снова мысленно прокляла себя за тот факт, что выглядел он как будто всегда снимался для рекламных постеров.       О Господи. Почему она вообще это замечает? И как так получилось, что она уже в который раз ругает себя за странные и непрошенные мысли? Это что, какой-то эффект Малфоя?       Гермиона подошла к своей лошади и остановилась рядом с ней. Коул, заметив, что момент для признания прошёл, смущённо надел шляпу и вскочил на свою.       Гермиона смотрела на лошадь. Лошадь смотрела на неё. Судя по всему, обе были не в восторге от перспективы сотрудничества.              – Проблемы, Грейнджер? – Малфой лениво смотрел на неё из-под полуопущенных ресниц.       – Я устанавливаю контакт.       – Только не говори, что ты не уме…       – Я умею ездить верхом! – огрызнулась она.       – Она не умеет ездить верхом, - констатировал Драко повернувшись к Джейку. Тот нахмурился и почесал затылок.       – Могу вести вашу лошадь на поводу, но это замедлит нас.       – Это не…       – Грейнджер, самое время обуздать свою спесивость и принять помощь, – Драко протянул её ладонь.       Гермиона уставилась на его ладонь. Ладонь смотрела прямо на неё. Внезапно она вспомнила изречение Ницше про бездну, которая смотрит на тебя, пока ты смотришь на неё. Верно, легко запутаться.       Гордость снова вступила в схватку с практичностью и здравым смыслом. А еще страхом упасть с лошади и сломать себе шею. Несмотря на то, что самым не любимым видом транспорта для Гермионы были мётлы, лошади, будучи животными и имеющие собственное мнение, тоже не выигрывали эту схватку.       Практичность победила. Как обычно.       – Ни слова, – предупредила она, беря его руку.       Гермиона взяла его протянутую руку. Он легко подтянул её вверх – так легко, что она ахнула от неожиданности – и усадил перед собой.       Очень близко.       Слишком близко.       Его грудь прижималась к её спине. Гермиона оказалась зажата между его сильными предплечьями. Она чувствовала сквозь тонкую ткань платья его тепло, лёгкое дыхание – у себя на шее.       – Удобно? – его голос прозвучал прямо у её уха.       – Вполне, – выдавила она, старательно игнорируя то, как участился её пульс.       Махнув на прощание рукой, Малфой подстегнул лошадь, и она бросилась вперёд. Его предплечья скользили по её талии. Гермиона вцепилась в ткань платья на своих бёдрах и закрыла глаза.       Нет, она точно не любила ездить верхом. Она вообще не любила никакие перемещения кроме каминов и аппараций – хвала магии. И даже камин в этот момент казался бы менее жарким, чем то, что происходило у неё под рёбрами.       – Расслабься, пожалуйста. Ты сидишь мёртвым грузом, – снова лёгкое дыхание пощекотало её ухо.       Гермиона глубоко вздохнула и открыла глаза. Пыль сразу же застелила глаза, отчего они начали слезиться.       – Мне нужно контролировать это, вдруг я…       – Ты не упадёшь. Я держу тебя, – одна его рука взяла оба конца поводьев, а второй рукой он прижал её крепче к себе.       Это точно не было чувством безопасности или доверием, но плечи Гермионы вдруг сами собой ослабли, а затылок очень предательски устроился у него на груди, как будто нашёл там уютный диванчик.       Она определённо хотела бы повернуться к нему лицом и устроиться у него в районе шеи, как домашний кот, подрагивающий от удовольствия. И, возможно, даже признать, что этот вид транспорта требует пересмотра её убеждений.       Но она была Гермионой Грейнджер, а Гермионы Грейнджер, как правило, не бросаются мужчине на грудь, даже если это кажется наиболее логичным и удобным способом выдержать поездку.       Поэтому она сидела прямо, с видом мученицы, и строго делала вид, что ничего не чувствует.       Хотя чувствовала она, Годрик её подери, больше, чем следовало.