Глава 9. Апельсиновый сок от стресса

      Драко Малфой — наследник древнего рода, выпускник Слизерина, профессиональный игрок в покер и охотник на Пожирателей Смерти — стоял в вестибюле отеля и пялился на лестницу, как пятнадцатилетний подросток.       Отлично. Просто чертовски отлично.       Он в пятый раз поправил безупречно сидящий галстук, прежде чем осознал, что делает, и решительно убрал руки за спину. Нужно было сосредоточиться на цели: маховик, Долохов и Яксли, авроры, которые могли вмешаться. Но мысли упрямо подсовывали образ Грейнджер в номере. Растрёпанную, с припухшими губами и нежным румянцем на щеках.       Драко ухмыльнулся. Грейнджер была сложной, мнительной — и настолько необузданной, что он иногда забывал, как дышать. Казалось, она могла разорвать его на части просто собой — той, кем была все эти годы и кого он упорно не замечал.       Это было откровением.       Стук каблуков вывел его из размышлений.       Гермиона Грейнджер — невыносимая зубрила, Золотая девочка и один из лучших специалистов по артефактам — напряжённо спускалась по широкой лестнице, скользя ладонью по перилам. Лоб был нахмурен, а губы — те самые, ещё недавно так откровенно скользившие по его губам, — теперь поджаты. Серебристая маска надёжно скрывала её личность, если не знать её достаточно близко. Свет огромной люстры выхватывал блеск редких, задорных хрусталиков, рассыпанных по тяжёлой верхней юбке.       Рука Драко замерла в волосах, которые он мучил, оставив в покое галстук. Слишком длинный выдох сорвался с губ, а тело инстинктивно потянулось к ней. Он шагнул к основанию лестницы, и его чистокровный локоть, выдрессированный поколениями Малфоев, автоматически согнулся в приглашающем жесте. Хоть что-то работало на автопилоте.       Остальное — мозг, самоконтроль, способность формулировать мысли — улетело в тартарары в тот момент, когда он увидел, как свет играет на ткани её платья.       Малфои не пялятся.       Малфои изящно наблюдают.       Он пялился.       Гермиона выхватила его взгляд среди толпы, заполнившей вестибюль в ожидании открытия. Лоб разгладился, и губ коснулась лёгкая, смущённая улыбка. Её пальцы уверенно сжали его локоть — и он почувствовал, как расслабились её плечи. В его серых глазах, скрытых такой же маской, мелькнула короткая усмешка. Он знал, что она нервничает, и находил это забавным. Мерзавец.       — Помни, — тихо сказал он, наклоняясь к её уху, — ты моя жена. Веди себя соответственно.       — А это как? — она подняла на него взгляд.       — Как будто ты не можешь оторвать от меня глаз.       — Это будет чертовски сложно. Не уверена, что справлюсь, — она театрально вздохнула.       — Ты справишься, — он притянул её руку к своему локтю. — У тебя хорошее воображение. Это как Шекспир: звучит страшно, но по сути ничего не значит.       Гермиона хотела ответить что-то, что сотрёт с его лица эту ухмылку, но он уже повёл её к освещённому входу в клуб, и ей пришлось отложить остроумие на потом. В её голове уже формировалась целая очередь из едких замечаний, терпеливо ожидающих своего часа.

***

      У дверей клуба стояли два охранника устрашающего вида, но действовали они вполне заурядно. Пока один проверял приглашения при помощи волшебной палочки, второй заклинанием сканировал гостей на предмет чего-нибудь опасного — словно надеялся однажды выловить среди посетителей проклятое ожерелье или хотя бы рвотные конфеты.       Драко протянул их билеты, а второй охранник начал водить палочкой перед Гермионой. Внезапно яркий свет запульсировал у неё в груди.       — У вас при себе есть что-то магическое, кроме палочки? — нахмурился охранник.       — Да. Часы с защитными рунами.       — А. Часы с рунами.       — Да. Часы с рунами.       — Покажите.       — Показать?       — Всё верно, мэм.       Драко посмотрел на неё с лёгким ужасом.         — Ты издеваешься… — прошептал он, вставая перед ней и прикрывая своим широким телом от любопытных взглядов.       — Я всегда ношу эти часы! Ты даже не сказал, что… — Гермиона просунула руку в корсет и закопошилась там, будто в бездонной чаше.       — …здесь есть проверка! — бронзовые часы уже висели на цепочке перед лицом Малфоя, который хмурился, но ни на миллиметр не позволил своему взгляду опуститься ниже.       — Ты никогда не станешь мракоборцем, — он покачал головой, принимая часы из её рук.       — Не очень-то и хотелось, — в её голосе мелькнула обида. Хотя даже в кошмаре она бы не пожелала себе судьбы Гарри и Рона — с их бесконечными делами вроде «Мадам Чарити Бэнс против сэра Гарольда Финкнотла».       — У тебя что, сумок нет?       — Сумку можно оставить где угодно. А это… — она выразительно перевела взгляд с Драко на свою грудь и обратно. — Всегда со мной.          Он тяжело вздохнул и передал часы охраннику для дополнительной проверки. За ними уже столпилась очередь из нетерпеливых волшебников: игроки, спутники игроков, местные альфонсы и…Пожиратели.       Гермиона нервно оглянулась, но заставила себя выглядеть спокойной и собранной.       Её ладони были влажными, когда она снова взялась за локоть Малфоя, молясь всем богам волшебного и маггловского мира, чтобы он этого не заметил. С нервами она справлялась плохо. Можно сказать про таких женщин — истерички. Но если Гермиона Грейнджер и была истеричкой, то тихой и занудной. Когда она нервничала, то становилась слегка эмоционально незащищённой и её организм словно вспоминал, что он на 70% состоит из воды, и начинал активно это демонстрировать.        — Хорошая охрана, — Гермиона обвела взглядом тускло освещённое помещение. — Но…       Она сделала выразительную паузу.       — Если немного подкорректировать руны, я могла бы пронести что-то посущественнее обычного защитного амулета, — в задумчивости Гермиона провела пальцами по руке Драко, который в это время убирал её часы в карман своего костюма. — Хм. А ведь могло бы что-то получиться…       — Нет, — отрезал он. — Не могло.       — Ну, если это говоришь ты, о великий Драко «я всё и всех знаю» Малфой…       — Ты ворчишь, как моя прабабка.       — У тебя была прабабка?       — Думаешь, я родился от солнечного света?       — Скорее от звёзд.       Его глаза прищурились от беззвучного смеха.       — Я знал, что тебе нравится моё имя.       — Ты отвратителен.       — Спасибо. Как насчёт сока? — он протянул ей высокий стаканчик с оранжевой жидкостью.       Гермиона не хотела пить это мерзкое кислое нечто, полученное путём насилия над бедным апельсином. Она хотела залпом осушить соблазнительно поигрывающего пузырьками бокал шампанского — а лучше два — но держала себя в руках. Её разум должен оставаться ясным, как в самые лучшие времена.       Она слишком резко выхватила стакан у Драко и разом осушила бы его, если бы там был тот успокаивающий нервы напиток. Но ничего подобного там не было, поэтому Гермиона отпила маленький глоток и скривилась.       — Отвратительно, - она сдержала желание поставить стакан на пролетающий мимо поднос. Надо же было занять чем-то руки. Гермиона посмотрела на свою ладонь, переплетённую с локтем Драко.       Хорошо, занять одну руку – как настоящая аристократка, поглощающая комплименты, сплетни и шампанское.       — Люблю апельсиновый, — Малфой взмахом палочки превратил свой стакан в массивный кубок.       — И почему я не удивлена, — хмыкнула она.       Только сейчас Гермиона смогла внимательно осмотреть помещение, в которое они вошли. Клуб «Саламандр» встретил их полумраком и дымом.       Масляные лампы с зеленоватым оттенком едва разгоняли тьму. Свечи парили в воздухе, отбрасывая дрожащие тени на стены, обитые тёмным бархатом.       Запах табака, дорогих духов и терпкой амбры окутал её, словно плотная ткань.       Зал был огромен. Покерные столы выстроились рядами; вокруг них прогуливались игроки и зрители, оценивая друг друга. В дальнем конце зала виднелась арка, за которой мелькали редкие танцующие пары. Оттуда тянулась медленная, тягучая мелодия — густая, как мёд.       — Впечатляет, — пробормотала Гермиона.       — Дождись аукциона, — отозвался Драко. — Будет ещё интереснее.       Она скользила взглядом по гостям. Сложно было сказать, что все женщины были облачены в изящные наряды. Некоторые выглядели так, словно надели на себя весь свой гардероб, при этом не забыв добыть шкуры тигров и перьев у страусов. Это были хищницы, хотя все они шагали со своим партнёром.       Она отметила множество одиноких мужчин, собирающихся в собственные мужицкие стайки. Вокруг них клубился тяжёлый сигарный дым и басовитые разговоры. Это были те гости, которые пришли не развлекаться, а заработать – серьёзные, подозрительные и слишком бледные.       Драко резко остановился.       Он что-то прошептал, но Гермиона его не услышала за громким шумом. Он заметно побледнел, когда увидел, как к ним плывущей походкой шла темноволосая леди с тонкой талией под руку с довольно диковинным экземпляром человеческой породы. Двухметровый, в чёрном сюртуке и презабавными тонкими усиками, которые не скрывала маска. Казалось, природа решила создать гориллу, но где-то промахнулась в своих расчётах – и вот что вышло.       — Драко, я узнаю тебя из тысячи! — голубые глаза девушки сверкнули, а выражение лица — едва прикрытого миниатюрной маской — стало таким, будто ей дурно пахло.       Гермиона крепче сжала локоть Малфоя и поправила маску.       — Астория, какой неожиданный сюрприз, — он склонился к её руке, едва касаясь губами. — Не ожидал встретить тебя в этом гадюшнике.       — Ну что ты! Я обожаю балы. Мы ведь виделись в прошлом месяце в Нью-Йорке, не так ли? — Астория мечтательно закатила глаза. — Та вечеринка была лучшей в моей жизни. В Лондоне такого не встретишь.       Гермиона попыталась хотя бы мысленно не отставать от неё и тоже (конечно, мысленно) закатила глаза так сильно, что увидела собственный мозг. Который, кстати, тоже закатывал глаза.       Драко едва заметно притянул руку Гермионы еще ближе к себе.       Насколько младшая из рода Гринграсс была прекрасна на лицо, настолько же была существом напрочь обойдённой милостью Божьей по части характера. Она прочно забрала в свою неизвестно чем набитую голову, что Драко Малфой умирает от любви к ней и если вдруг она разорвёт свою помолвку с Грегори Гойлом – тем самым «гориллообразным экземпляром», - Драко по первому же свистку прискачет к ней как счастливый ослик, в полной готовности представлять истинную чистокровность и высокие манеры.       Малфои обладали неизменным и великолепным качеством: сколько бы судьба не пыталась подорвать их твёрдость духа, они не сгибались под её тяжестью. Именно это качество Драко постоянно оправдывал - он привык не расслабляться и держать ухо востро с этой особой, сколь бы далёк он ни был от Британии. До тех пор, пока священник не произнесёт свой приговор у алтаря, а Астория не прошепчет «Да», крепко держа могучую ладонь Гойла, камень не скатится с плеч Малфоя.       Он протянул руку её спутнику.       — Грегори. Рад тебя видеть.       Мужчина сказал что-то вроде "Ий-ха!" (он думал, что без ковбойских замашек нельзя находиться в Америке?), потом пожал руку Малфою, слегка хлопнув его по плечу второй рукой. Брови Драко чуть дрогнули, а Астория засмеялась своим высоким голосом будто произошло что-то до помрачнения милое.       Наконец, Гермиона подавилась чёртовым соком.       О, мерлиновы штаны, этого не хватало.       Грегори Гойл. Тот самый, который её видел миллион раз в Хогвартсе и вполне мог узнать сейчас, несмотря на очевидную тяжесть мозгового процесса.       — Позволь представить, — величественно произнёс Драко, — моя жена, леди Малфой.       Он слегка подтолкнул её, чтобы она перестала стоять как каменное изваяние и подала ладонь джентльмену напротив. Гойл выполнил обряд приветствия с чрезвычайной важностью и осторожностью.       — Очень приятно, — сказала она.       — Большая честь, мэм, — ответил он.       Астория удивлённо захлопала глазами.       — Святой Мерлин, неужели знаменитый повеса решил жениться? — в её голосе слышались нотки человека, который разговаривает с маленьким ребёнком и как-то слишком утрированно выражает собственные эмоции.       Гойл нахмурился. Гермиона ощутила всю мощь его страдальчески-тяжёлого мыслительного процесса.       — Мы случайно не встречались? Ваш голос кажется мне знакомым.       Драко напрягся и поцеловал Гермиону в висок.       — Вряд ли, Грег. Леди Малфой из старинной испанской магической семьи Бурбонов, давно живущей в Америке. Она не любит говорить по-английски, правда, дорогая?       — Д-да… — проблеяла Гермиона. — Совсем не люблю, нуль, nada, nada.       Гермиона знала испанский на уровне, достаточном для выражения крайнего неодобрения мерзкой собачонке тётушки Августы — пока это малодушное существо ещё было живо. В последний раз Гермиона испытывала неприязнь к животному ещё в школе, и то это была крыса Рональда, впоследствии оказавшаяся анимагом — в той же мерзкой и отвратительной человеческой форме.       И всё же Гермиона испытывала стыд из-за того, что не могла полюбить бедную Мими — так тётушка её называла. Эта испанская болонка, которая по странному стечению обстоятельств действительно родилась в Испании, олицетворяла всё то, что Гермиона не любила никогда в своей жизни: бессмысленный лай на всё подряд и панику от дуновения малейшего ветерка.       Но, как это обычно бывает, по-настоящему гениальные мысли приходят в самые неожиданные и стрессовые моменты.       — Хм… видимо, вы мне кого-то напоминаете, но я никак не могу вспомнить кого, — Гойл всё ещё пытался выжать из своего мозга что-то приличное.       — Возможно, у леди Малфой просто располагающая внешность, — вмешался Драко, и его рука легла на талию Гермионы — жест небрежный, но твёрдый.       Она заставила себя улыбнуться.       — Говорят, у меня типичное испанское лицо.       Гойл моргнул, всё ещё хмурясь, затем медленно кивнул. Гермиона выдохнула и машинально поправила маску.       — Вас можно поздравить со свадьбой? — спросил Драко, уводя разговор в сторону.       Гойл посмотрел на него по-кошачьи: приоткрыл рот и выпятил грудь.       — Ещё нет. Свадьба назначена на октябрь. Но мы с Асторией…       Это продолжалось добрых десять минут. Драко не хватило духу выразить ему соболезнования, поэтому он с показным воодушевлением поздравил бывшего однокурсника, раскланялся — и увёл свою дражайшую и слегка ошарашенную супругу прочь.

***

      — Что это было? — одними губами спросила Гермиона.       — Астория Гринграсс. Я был с ней помолвлен в далёком прошлом.       — Ты… это…       — Это произошло по вполне случайному стечению обстоятельств, возможному в чистокровных порядках. Я действительно не хотел бы иметь в жёнах идиотку, которая считает, что если единороги чихают, то на свет появляются феи.       — Какая интересная теория.       — Ты ёрничаешь, Грейнджер.       — Малфой.       — Что?       — Я леди Малфой сегодня.       Драко замер, а потом прочистил горло.       — Действительно. Нам сюда, — он повёл её к пока ещё пустому покерному столу у дальней стены.       Зелёное сукно ласкало взгляд, тёмное отполированное дерево отражало свет, а карты лежали в лёгком голубоватом сиянии защитного купола.       Стул, уловив момент, сам отъехал назад. Малфой подвёл её к месту у стены, открывавшему хороший обзор на остальные столы, и лишь после этого разжал пальцы. Перед тем как отпустить, он слегка сжал её ладонь и провёл пальцами по запястью. Гермиона вздрогнула от этого жеста — нежного и собственнического, но скорее приятного, чем неуместного.       Она ободряюще улыбнулась ему и едва заметно кивнула.       Драко сел рядом. Они в молчаливом напряжении наблюдали, как столы вокруг постепенно заполняются игроками и зрителями.       Справа от Гермионы устроился сухощавый джентльмен с подрагивающими плечами и полузакрытым взглядом — казалось, он одновременно боялся и отчаянно хотел спать. Человек, разжёванный жизнью. Под мышкой он держал таксу такого же полудохлого вида и время от времени почесывал её за ухом, отчего та довольно урчала.       Гермиона не стремилась к разговорам, но он обмолвился, что его такса родом из Лондона. Она вежливо поддержала беседу фразой:       — О, я тоже.       На этом их общение благополучно закончилось.       — Эй, мартини сюда!       Тяжёлая, грузная женщина уселась напротив Гермионы. У неё был внушительный, многоэтажный подбородок и лукавый взгляд — такой, будто она знала всё про всех и каждого.       Официанты засуетились: один трусцой побежал за напитком, другой снял с неё накидку, а Драко — да, тот самый Драко Малфой, нынче играющий роль её безупречного супруга, — подскочил и галантно поцеловал даме руку. Гермионе почудился какой-то библейский апокалиптический ад — по коже пробежали мурашки.       — Лорд Малфой, проказник! Конечно, ты здесь! — женщина потянула его за руку и с громким чмоканьем расцеловала в обе щеки.       Драко выглядел слегка сконфуженным, но выдержал экзекуцию стоически.       — Леди Бланш, вы выглядите превосходно.       — Это не секрет. Что нового, юный лорд? — она жадно отпила из стакана.       Гермиона поймала себя на том, что хищно следит за этим движением. Святые мандрагоры, да что с ней такое?       — Я женился.       Леди Бланш затряслась от смеха всеми своими подбородками.       — А ты умеешь удивлять, проказник! — она перевела взгляд на Гермиону, и та неловко поёрзала на стуле. — Дорогая, держись за него всеми ногтями. Этот малец — совершенное чудо. Была бы я на двадцать лет моложе и на пять подбородков стройнее — дралась бы за него на дуэли.       Гермиона почти закатила глаза. Словно она без мужчины не выживет. Вот уж нет.       Но тут громкий голос ведущего разнёсся по залу:       — Дамы и господа, турнир начинается!       Карты тут же начали раздаваться сами собой, фишки материализовались у каждого участника — ровно по десять тысяч, каков и был взнос.       Гермиона дрожащими пальцами приподняла карты, чтобы взглянуть на руку — так, как учил её Драко.       Она посмотрела на него.       Его светлые волосы были взъерошены, будто он снова сделал то самое действие, которое превращало его волосы в секретное оружие. Казалось, он выглядел как всегда: безмятежный и собранный. Отчуждённый. Пальцы перебирали фишки с лёгкостью фокусника. На нём была его самая строгая, формальная маска.       И всё же сейчас, среди множества людей, Гермиона особенно ясно видела его серьёзность. Он внушал лёгкую опасность тем, кто его не знал. Резкий контраст с тем человеком, каким он был с ней и тем, кем он являлся с другими.       Но всё еще оставался прежним – раздражающе самоуверенный, с этой полуулыбкой, которая так и мелькала у него на лице.       Начались ставки.       — Чем сегодня порадуете, несравненная Флора? — Драко удвоил ставку после того, как Гермиона ушла в пасс.       — Тебя — ничем, мой юный жизнерадостный нахал, — женщина бросила карты. — Пасс.       Звон фишек, шелест карт, приглушённые голоса и смех сливались в гул, похожий на жужжание улья. Гермиона чувствовала, как подступает мигрень. Она была не в своей тарелке, да ещё приходилось постоянно сканировать другие столы на предмет подозрительных личностей. А подозрительных, казалось, было ровно столько же, сколько и вполне обычных.       Атмосфера с каждой раздачей сгущалась и становилась всё более раздраженной и нервной. Кое-где уже вспыхивали конфликты, которые тут же гасили работники клуба.       Гермиона начала постукивать ногой. Драко несколько раз незаметно подпинывал её под столом.       В одну из раздач она решила слегка расслабить собственное напряжение и поблефовать, как её учил Малфой. На руках были две шестёрки: хорошие карты для умельца и плохие — для новичка. Впрочем, при плохой игре даже тузы быстро теряют достоинство.       Она подняла ставку на половину банка.       Драко приподнял бровь, но Гермиона старательно смотрела на остальных игроков. Все сбросили карты.       Все — кроме, разумеется, Малфоя.       — Колл.       Они открыли свои карты.       — Как ты понял, что я блефую? — прошептала Гермиона, разочарованно глядя на свои шестёрки. — Я же молчала, не трогала карты, вообще не двигалась…       — Ты задержала дыхание.       Конечно. В следующий раз она ещё может покраснеть, вспотеть или написать на лбу: «Я блефую». Чего уж мелочиться.       Гермиона подперла подбородок рукой и с тоской уставилась на свою жалкую горстку фишек. Да, у неё не было цели выиграть турнир, но, как говорится, азарт — дело тонкое и чертовски обворожительное. Так и тянет поддаться искушению.       Прозвенел звонок на перерыв, а в их компании пока никто не вылетел. Что ж, это всегда можно было исправить позже.       Гермиона поднялась и слегка потянулась, разрабатывая затёкшие плечи и ноги. И тут её взгляд зацепился за чёрную фигуру у противоположной стены. Высокий мужчина, похожий на переростка-палочника, стоял неподвижно, а чёрная маска закрывала почти всё лицо.       Гермиона вздрогнула. Слишком знакомый силуэт. Слишком навязчивые ассоциации.       — Грейнджер, — тихо позвал Драко.       Она снова вздрогнула.       Он стоял рядом и протягивал ей руку.       — Потанцуешь со мной?       Гермиона ещё раз посмотрела туда, где стоял мужчина в чёрной маске, но фигура уже растворилась в толпе.       — Да, — выдохнула она, принимая руку. — Конечно.       Чёрных масок здесь полно, Гермиона. Нет никаких доказательств, что это Яксли или Долохов.       Она решила присмотреться к гостям во время танца. Идеальная возможность — ненавязчивая и естественная. Достаточно было лишь спрятаться за плечом Драко.

***

      Атмосфера и убранство бального зала разительно отличались от игрального. Он был похож на памятник роскоши, воздвигнутый без тени иронии. Величие читалось в каждой позолоченной поверхности и тщательно выверенной детали. Пирамиды шампанского маняще поблёскивали в разных частях зала; с расписанных вручную потолков свисали хрустальные люстры, их тёплое золотистое свечение мягко ложилось на светлые парчовые обои.       Воздух был благоухающим — ни намёка на табак или алкоголь. Только пьянящее сочетание роз, свежих лимонов и чистоты, несмотря на то что большие французские окна — или их искусная иллюзия — были плотно закрыты. Официанты, одетые в безупречные костюмы, скользили между группами людей, балансируя серебряными подносами с изысканными закусками. Центр зала принадлежал танцующим парам, тогда как стратегическое внешнее кольцо заполняли беседующие леди и джентльмены. Гости сновали туда-сюда, их смех сливался с гипнотической и мелодичной музыкой, звучавшей из безлюдного оркестра в углу – инструменты сами воспроизводили музыку. Музыка вплеталась в людей, очаровывая и подчиняя их ритму этого вечера.       Словом, клуб «Саламандр» постарался на славу.       Гермиона была слегка очарована — совсем немного, что для неё было почти подвигом. Обычно её восхищали библиотеки, а не роскошные залы.       — Малфой, это…       — Просто восхитительно, — он притянул её ближе, и его рука скользнула по её талии. Гермиона почувствовала его тепло даже сквозь плотную ткань платья. Он был горячим, как всегда. — Ты могла бы сегодня называть меня иначе.       — В самом деле? — она старалась, чтобы её голос звучал ровно, хотя сердце пустилось в бешеный галоп. — Что тебе нравится больше: павлин в человеческом обличье? Кровосос? Негодяй? Засранец? Избалованный придурок?       Гермиона намеренно разглядывала зал, сверкающий в свете хрустальных ламп и свечей, лишь бы не встречаться с его пронзительным взглядом.       — Мне нравится, — его дыхание коснулось её щеки, — Драко.       Она сглотнула и придвинулась ближе, позволяя ему вести её по кругу с лёгкостью опытного танцора. Гермиона прикрыла глаза, погружаясь в знакомый запах.       — Хорошо. Если тебе этого хочется… Драко.       Она называла его по имени и раньше. Но обычно это происходило в неожиданные моменты, застающие его и её врасплох. Или это был очередной момент, когда они боролись в сарказме. Но сейчас его имя прозвучало иначе. Оно ощущалось на языке слишком близким, слишком…интимным.       — А тебе нет? — он слегка сжал её ладонь. Они танцевали фокстрот.       — Я бы этого хотела, — он подняла голову и посмотрела ему в глаза прямым взглядом, который обнажал всю её; показывал то, что она намеревалась сохранить от чужих взглядов.       — Хочу сказать тебе глупость, — прошептал Драко, не отводя взгляд.       — Ты постоянно говоришь мне глупости.       — Это другая глупость.       — Тогда говори.       — Ты безупречна.       В его серых глазах мерцали искорки света; взгляд был мягким и серьёзным.       — Ты забыл, — тихо сказала Гермиона.       — Что? — темп его шага чуть замедлился.       — Что я безупречна и невыносима.       Она не видела, но знала — в уголках его глаз образовались лёгкие морщины от улыбки. Его взгляд скользнул к её губам, и в голове Гермионы билась лишь одна мысль: ну целуй же. Но он не спешил — будто намеренно мучил её.       Музыка дошла до своей логической кульминации и смолкла. Они остановились, их дыхание было поверхностным. Гермиона чувствовала, как её пульс на запястье бьётся о пальцы Драко. Казалось, всё вокруг замерло, чтобы не мешать им.       Он отпустил её руку и провёл большим пальцем по её нижней губе, а потом им же коснулся своих губ.       — Как бы я этого ни хотел — не здесь.       Это было обещание, приправленное желанием.

***

      Гермиона стояла у высокой пирамиды с шампанским, пытаясь перевести дух и спрятаться. Она нервно оглядывалась и каждые несколько секунд делала глоток отвратительного апельсинового сока.       Щёки пылали, пальцы сильно сжимали бокал. Она слишком поддалась песни сирен, исходящей от Драко. Она не могла просто взять и разрушить так упорно построенный ею оплот спокойствия — то, к чему она привыкла, то, что боялась потерять.       — Ты что, пьёшь? — возмущённый шёпот раздался у её уха.       Гермиона подпрыгнула и стукнулась головой о широкую грудь Малфоя.       Он выглядел самодовольным и ухмылялся ей с высоты своего возмутительно высокого роста. Будто она маленькая девочкой, а он великодушный великаном. Гермиона раздражённо отбросила эту глупую мысль.       — Конечно нет. Ты пришёл приставать ко мне?       Он не ответил. Просто стоял, засунув одну руку в карман.       Гермиона глубоко вздохнула, мысленно послала всех к чёрту, поставила бокал и уткнулась лбом ему в грудь. Её ладони скользнули по лацканам пиджака и остановились у открытой шеи.       — Вообще-то я ждал, когда ты начнёшь приставать, — ухмыльнулся он, притягивая её ближе. Одна рука нашла её талию, а вторая спустилась ниже к бёдрам. — Но я пришёл сказать, что скоро начинается аукцион.       — Мм, — Гермиона обвела пальцами мочки его ушей - красные и горячие. — Ты же сказал: не здесь.       — Ты нашла отличное место, чтобы спрятаться и пошептаться, — он уткнулся носом в мягкое место у неё за ухом. Гермиона держала рот закрытым, чтобы не сказать что-нибудь глупое.       — Мы шепчемся? — её руки скользнули в его волосы, и она слегка сжала пряди волос между пальцев.       — Конечно. А что, по-твоему, мы делаем? — он прошёлся губами вдоль её подбородка и остановился в миллиметре от её губ.       — Мне кажется, пытаемся поцеловаться, — она уставилась на его приоткрытые губы.       — Ты заблуждаешься. Мы шепчемся и распространяем сплетни, — каждое его слово оставляло на коже Гермионы тёплое ощущение от прикосновений его губ.       — Тогда не будь таким придурком и отведи меня на аукцион.       — Конечно. Тебе нужно было только попросить.       — Все-таки мне больше нравится, когда твой рот закрыт, — она запрокинула голову, пока он исследовал линию её челюсти.       — Тогда я не смогу с тобой спорить.       — Это невозможно. Ты бы спорил со мной даже в могиле.       — Я в этом уверен.       — Наверное, для тебя это привычная игра. Репетиция для следующей леди Малфой.       Он замер. Затем отстранился.       Гермиона точно сказала что-то не то. Нет, она полностью облажалась. На его лице на секунду возникала эмоция, состоящая из боли и разочарования, но потом её заменила привычная маска отстранённости. Он был уязвлён.       — Прости, — она удивилась, насколько отчаянно хотела всё исправить. — Это не моё дело. Я не должна…       — Нам действительно пора.       Он снова закрылся.       Гермиона зажмурилась и убрала руки с его груди.       — Да. Пора.

***

      Зал аукциона был меньше бальной комнаты, но не уступал ей в стремлении восхищать. Светлое помещение, уставленное люстрами, словно намекало: продажи идут лучше, если покупатель видит все недостатки товара. Ряды бархатных кресел красного цвета располагались полукругом перед возвышением, на котором стояла внушительная резная трибуна из тёмного дерева.       За трибуной на подставке стоял низенький человек в круглых очках и с лысиной, которую кто-то явно натёр воском – так она блестела. Чёрный фрак делал его похожим на сороку. Гермионе невольно пришло в голову, что такая сорока продала бы и собственную тень — если бы цена была подходящей.       Сама идея проводить аукцион во время турнира казалась ей попыткой совместить несовместимое. Вроде танцев в библиотеке.       Но здесь всё происходило по чёткому плану: сначала ты азартно теряешь деньги за картами, потом танцуешь, чтобы притупить ощущение утраты, затем ешь, пьёшь и покупаешь ещё что-нибудь, чтобы окончательно убедиться, что ты существуешь в этом мире не зря.       Гермиона, как человек, привыкший тратить время с пользой для человечества, смотрела на всё это с тем же выражением, с каким Малфой, вероятно, смотрел бы на бесплатный суп в столовой.       Они заняли места в последнем ряду сбоку — так, чтобы не только участвовать, но и видеть остальных участников.       Гости рассаживались вокруг них, возбуждённо перешёптываясь. Леди Бланш, заметив Гермиону, подмигнула и уселась в первом ряду с видом человека, пришедшего тратить. Гойл и Астория заняли места в третьем ряду, отчего Гермиона вздохнула с облегчением – не хотелось давать лишнего повода Гойлу быть узнанной и уличённой во лжи.       Наконец, шум в зале стих.       Аукцион начался.       Гермиона сжимала руки в перчатках, нервничая всё сильнее. Одновременно она чувствовала липкий страх и приближение какого-то облегчения от того, что находилась в шаге от своей цели.       — Лот номер один! — голос аукциониста был глубоким и театральным. — Амулет защиты, пятнадцатый век. Принадлежал семье Борджиа. Стартовая цена — пять тысяч галлеонов!       Помощник в белых перчатках вынес бархатную подушку, будто держал не артефакт, а восьмое чудо света. Золотой амулет, усыпанный рубинами, светился так ярко, что напоминал не украшение, а магическое ядро.       Гермиона, будучи частой гостьей аукционов, знала, что многие организаторы предпочитают не использоваться магию для переноса артефактов, чтобы случайно не активировать некоторые из них. Собственно, поэтому почти все артефакты в хранилище Министерства оставались в своём первозданном виде — их просто не трогали без надобности.       Торги начались.       Голоса выкрикивали ставки, аукционист гаркал номера, а помощник записывал так быстро, что Гермиона боялась, как бы его перо не вспыхнуло от такого трения. Амулет ушёл за двенадцать тысяч раскрасневшейся, но крайне довольной даме в изумрудном платье. Она с волнением сжимала в руках коробку с ожерельем, будто боясь, что оно возьмёт, да и поскачет обратно на ту манящую бархатную подушечку.       — Лот номер два! Кинжал с руной вечной остроты…       Не маховик.       — Лот номер три! Зеркало истинного лица…       Определённо не маховик. Но было бы неплохо поставить его в Атриум Министерства. А то и в каждый кабинет. Ну, в качестве предмета для самосовершенствования.       — Лот номер четыре! Перо, пишущее правду…       Опять не маховик. Гермиона начала составлять в уме список людей, которым стоило бы подсунуть это перо. Рита Скитер возглавляла список жирным шрифтом.       Но эти размышления не успокаивали.       Где-то в третьем ряду кто-то громко зевнул. Справа дама начала изучать свои ногти. Аукционист объявлял лоты монотонно, но в его речи чувствовался этот заскорузлый жар восхищения. А Гермиона чувствовала, как её нервы медленно скручиваются в тугой узел, который вот-вот лопнет.       Её нервозность перескочила на уровень паники. Она начала постукивать ногой в нетерпении. Драко положил ладонь на её колено и мягко провёл пальцем в успокаивающем жесте. Но она заметила, как его пальцы слегка подрагивали. Он тоже волновался.       Не дав себе подумать, она накрыла своей ладонью его руку и переплела пальцы. Его рука была до странности неподвижной. Как и она, он не мог забыть их конфликт за стеной из шампанского, но сейчас Гермиона не должна отвлекаться от дела.       Позже. Я скажу ему позже.       В какой-то момент Гермиона начала подозревать, что организаторы аукциона намеренно тянут время, собираясь выставить маховик последним. Или его здесь вообще нет — и всё это лишь изощрённая шутка над её бедными нервами. А что, если всё окажется зря? Что, если Пожиратели Смерти уже нашли артефакт до аукциона?       Эти мысли крутились в её голове, как бешеное колесо, поэтому она вздрогнула, когда к Драко бесшумно склонился Бримсли. Гермиона не услышала даже тихого щелчка — он возник словно призрак. Этот домовик действительно мог быть пугающе тихим. У него что, абонемент на все закрытые мероприятия Лондона? Или Малфои просто арендуют отдельное измерение для своей прислуги?       — Мне нужно отойти на минуту. Будь здесь, — быстро прошептал Драко, сжал её ладонь перед тем как отпустить и исчез за дверью.       — Что…       Гермиона боролась с тревогой и злостью. Тревогой — из-за маховика. Злостью — потому что Драко снова не посвящал её в детали. Почему пришёл Бримсли? Это было странно. Зачем Драко ушёл? Значит, случилось что-то важное.       Она терялась в догадках, рассеянно обводя аукционный зал взглядом и замерла.       Её взгляд зацепился за фигуру в чёрной мантии и чёрной маске – ту самую, которую она видела в игровом зале. Фигура выскочила из маленькой дверцы подсобного помещения, приблизилась к выходу из зала и исчезла так быстро, что это заняло ровно одно её моргание.       Гермиона встрепенулась. Этот тип был слишком подозрительный. Кто он такой? Что делал в комнате для персонала? С этим определённо нужно разобраться. Ничего не случиться, если она внимательнее присмотрится к нему. Драко даже не заметит её отсутствия.       Она тихо встала и вышла за дверь, мысленно составляя список оправданий на случай, если Драко всё же заметит её исчезновение и спросит, почему она не осталась на месте. "Мне нужно было в уборную" - слишком банально. "Я пошла проветриться" - он не поверит. "Меня похитили" – если это случиться, то она не сможет оправдаться.       Хотя…на секунду Гермиона почувствовала лёгкую боль в груди, когда представила разочарованное лицо Драко.       Что за глупости. Я не обязана отчитываться.       Нет. Тем более, всё будет отлично. Она просто проверит и сразу же вернётся обратно.       Коридор, соединявший аукционный зал с остальными помещениями, был тёмен и пуст. По коже поползли мерзкие мурашки.       Каблуки стучали по полу с грохотом Хогвартс-Экспресса, а может ей просто казалось. Гермиона прислушивалась к каждому звуку, вглядывалась в каждую тень и вообще вела себя как образцовая жертва из тех самых готических романов, которых она недолюбливала за их дурость.       Отлично, Гермиона. В следующий раз возьми фонарь и посвети себе прямо в лицо. И крикни «Есть тут кто?» — для полноты картины.       Впереди мелькнула чёрная мантия за углом. Или ей показалось?       Гермиона ускорила шаг, и именно в этот момент — в тот самый классический момент, когда героиня понимает, что совершила глупость, но уже поздно…       Кто-то схватил её сзади.       Мозолистая, широкая рука крепко зажала рот. Вторая резким движением выкрутила запястье с палочкой. Гермиона бы ойкнула, как те самые героини романов, но не смогла даже пискнуть. Палочка с глухим, почти церковно-траурным звуком упала на пол.       Фините ля комедия.       Гермиона Грейнджер, светлейший ум магического мира, как полнейшая овца попалась в руки негодяям.       И вот теперь, когда шутки закончились и стало по-настоящему страшно, она отчаянно пожалела, что не послушалась Драко. Что последнее, что она сказала, была колкость, а не…              Нет, Гермиона. Ты пока не умираешь.       Она попробовала вырваться, но её тело сейчас больше напоминало маленькую тряпичную куклу, не способную даже поднять ногу и пнуть нападавшего.       Её сильно дёрнули, и Гермиона услышала тихий зловещий шепот, который помнила слишком отчётливо:       — Тихо, грязнокровка. Мы так долго тебя ждали.       Помнила слишком хорошо. Еще с той битвы в Отделе Тайн. Её тело похолодело, и отчётливая фантомная боль неожиданно вспыхнула в боку, словно проснулась, почувствовав близость своего создателя.       Долохов.